Мы закат

      Крики. Кошмар? Каллен был меж сном и явью, искренне силясь проснуться, и понял, что ему это не снится.       Это не он. Кричал кто-то другой.       Мужчина свесил ноги с края кровати и протер глаза, затем поднялся и, живо нацепив рубаху и схватив лампу, вышел в коридор, чтобы понять откуда доносятся крики. Просыпаться посреди ночи из-за разрезавших тишину криков, стонов или всхлипываний было не в новинку. Храмовники, переживающие откаты абстиненции после лириума, частенько будили постояльцев таким образом.       Еще один вскрик, и Каллен растерянно повернул голову, прислушиваясь к источнику.       Он прозвучал из комнаты Дориана. Берди уже скулит у его двери. Опустив приличия, Каллен, не постучавшись, сразу прошел за щенком внутрь.       Каким-то образом Дориан еще спал. Или было правильнее назвать это состояние сонным параличом — тело не слушалось и не двигалось, но разум уже бодрствовал, принимая каждую тень за врага. Маг слабо ворочался, находясь все еще на кровати, взвывая истошными воплями, преисполненными страданиями.       Встав на задние лапы, Берди оперлась о край матраса и лизнула руку спящего.       — Дориан, — позвал Каллен. Схватившись за его ладонь, он крепко ее стиснул. — Проснись.       Павус резко очнулся со сдавленным вскриком и начал судорожно царапать свое тело.       Будто бы пытаясь сгрести все воедино. Каллен отставил светильник и коснулся плеча мужчины, не пытаясь того удержать.       — Тебе это приснилось, — заверяюще произнес он. — Тише. Это всего лишь сон.       — Столько крови, — прохрипел Дориан. Он выглядел бледным, зеленоватый оттенок залил впалые щеки. — Столько… Не могу…       Он резко согнулся, прикрыв рот рукой, и повернулся на бок.       Сразу поняв что к чему, Каллен живо вытащил из-под кровати ночной горшок и сунул его магу.       Дориана вырвало, обильно. Дважды. Наконец позывы закончились, и он, свернувшись калачиком, зарыдал.       Каллен убрал горшок. Он уже немало повидал паник после кошмаров, борьбу с тошнотой, людей, корчившихся от ломки или тяжелых увечий. Сложно было предугадать, что конкретно каждому нужно в этот момент, чего он хочет или от чего сильнее всего страдает. В сотый раз с тех пор как он начал помогать унимать страдания других Каллен пожалел, что по здешним коридорам не слонялся Коул. Парень из Тени бы знал наверняка, как смягчить боль.       Каллен мог помочь только с практической стороны. Положив ладонь на кровать, он понял, что простыня полностью промокла.       — Нельзя чтобы ты спал так, — тихо произнес мужчина. В поисках чистого постельного белья он хотел было подойти к гардеробу, но Дориан резко вскочил, сев в кровати. Он цепко ухватился за руку.       — Нет, — выдохнул маг. — Не уходи.       — Я здесь. Только принесу тебе свежую простынь.       Рука на его предплечье даже не дрогнула, всё так же держа крепкой хваткой. Дориан снова захныкал, сильнее согнувшись и обнимая рукой живот.       От вида страха на его лице Каллену стало больно. Он вспомнил себя в такие ночи. Порой, он все так же мучительно их переживает, но уже не так часто, как во времена Инквизиции. Чем ему помочь, а чем — нет; какая помощь только усугубит ситуацию? Дориан не в том положении, чтобы дать ответ. Берди закружилась рядом, ожидая приказов и готовясь сделать все, что от нее потребуется.       Резерфорд рискнул ступить к магу поближе — зайти в его личное пространство — и Дориан покладисто прижался лицом к его животу. Значит, нужно действовать осторожно.       — Я серьезно, ты не ранен, — успокоил его Каллен. — Ты не истекаешь кровью. Это пот.       Еще один тихий всхлип.       Каллен положил ладонь Дориану на плечо.       — Сможешь подняться?       Дориан покачал головой, костяшки его пальцев побелели, он также крепко ухватился за свою ночную рубашку, как и за руку Каллена.       — Я хочу помочь. Ты не против?       Минуты мерно растягивались между ними, уплывая в пустоту. Дыхание Дориана напряженное, слишком частое и громкое. Наконец, он слабо кивнул. Приобняв его, Каллен помог мужчине подняться. Его ноги задрожали, и маг тяжело оперся о Калллена. На его лбу проступила испарина, ладони вспотели. Такими темпами он может застудиться.       — В подобных случаях мне иногда помогает горячая ванна, — предложил Каллен. — Примешь?       В ответ только один отрицательный моток головой.       — Давай хотя бы переоденем тебя в сухую одежду. — Он подвел его к гардеробу. — Снимай рубашку.       Дрожа, Дориан помедлил. Он неуверенно отвернул взгляд. От того, как маг судорожно вцепился пальцами за ткань одежды и начал неловко ее задирать, казалось, что мужчина будто бы не знал, как оголиться. Спустя пару секунд он, прикрываясь, снова ухватился за живот и заплакал.       — Могу я помочь? — спросил Каллен. Положив ладонь ему на поясницу, он понял, что его рубашка напрочь промокла. И судя по тому как ее ткань прилипла к коже мужчины, под низом у него ничего не было. — Я не буду смотреть, если тебя это так гложет.       Не то чтобы шрам был необычным — командор видел подобное уже раз сто, будь увечье на мужском теле или женском. Даже если бы и не держал член Дориана во рту, он бы не подумал о его наготе ничего постыдного. Прожив едва ли не половину своей жизни в бараках и других, подобных им типах жилья, Каллен стал невосприимчив к виду оголенного тела.       Спустя пару секунд Дориан опустил голову и слабо кивнул.       Встав позади него, Каллен взялся за подол рубашки и начал медленно ее задирать. В юности он отточил навык длительной концентрации на одном объекте в те моменты, когда поглядывание по сторонам могло закончиться весьма плачевно. Сейчас же, например, он решил как следует рассмотреть цветочные узоры на занавесках.       — Руки.       Дориан покорно поднял руки, и после нескольких рывков ночная рубашка наконец-то была снята. Отбросив ее на спинку стоящего неподалеку стула, Каллен открыл гардероб и занялся поисками подходящей одежды… но никак не мог с точностью определить, что внутри подходило для повседневной носки, а что было обычной пижамой. Все такое… шелковистое и мешковатое. Дориан стоял рядом. Дрожа с ног до кончиков ушей, он выглядел настолько уязвимым, что Каллен вмиг ощутил, как тело, словно пустая комната с дымкой от горящего ладана, стало наполняться ощущением вины. От отчаяния мужчина схватил попавшийся на глаза шелковый домашний халат.       — Вот, — нежно произнес Каллен и накинул халат Дориану на плечи. — Это будет в самый раз. — Живо просунув руки в рукава, Павус снова прижался к нему, и тот приобнял его. Мужчина уже больше не дрожал как осиновый лист, однако его по-прежнему знобило. — Я отведу тебя в свою комнату, — отозвался Каллен. — Там теплее.       Огонь в камине потух лишь недавно — в очаге еще тлели угли, и можно было снова быстро разжечь пламя.       Дориан лишь сильнее прижался к нему, и Каллен принял это за согласие. Он провел его через коридор, прямо к своей постели, где с краю и уселся сам. Прошлепав за ними, Берди остановилась у кровати, откуда было видно только ее морду, и начала тихо скулить.       — Берди переживает. Можно ей забраться к тебе? — спросил Каллен, переводя взгляд с собаки на мага.       — Да, — вполголоса ответил Дориан.       — Залезай.       Заскочив на кровать, собака улеглась позади колен Дориана и, свернувшись калачиком, положила голову мужчине на бедро. Маг протянул к ней ладонь, чтобы погладить. Берди лизнула ее, чем вызвала призрак улыбки на губах Павуса.       — Мне нужно сделать пару дел. С тобой побудет пока Берди. Я скоро вернусь.       Дориан кивнул, не сводя глаз с собаки и чеша ей за ухом.       Сперва, огонь — взяв кочергу, он пихнул немного растопки, и разворошил угли, покуда все не подожглось. Он положил поверх небольшое полено, надеясь, что это поможет разжечь пламя. Выйдя в коридор, мужчина отправился в покои Дориана, снял мокрое постельное и отнес его в прачечную рядом с кухней. Следующим был ночной горшок, который командор опорожнил и ополоснул водой. И, наконец, он постелил новую простыню. Вроде бы все стало на свои места, а потому Резерфорд вернулся в свою комнату.       В ней мало что изменилось, разве что увесистые языки пламени начали облизывать подложенную трапезу, и покои наполнились приятным теплом. И Мишка отважился присоединиться к Берди на кровати, его большущая голова также примостилась на ноге Дориана.       — Я сменил простынь.       Ответа не последовало. Дориан по-прежнему всхлипывал, но слезы на его щеках уже не лились бурным потоком. Одной рукой он прикрывал шрам на туловище. Бледность лица сменилась лихорадочным румянцем. Павус выглядел очень подавленным. Таким же, каким в последний раз Каллен видел его в лазарете после инцидента с Быком, когда смерть кунари всколыхнула волну смуты по всему Скайхолду.       — Тебе… сделать чаю? — предложил Каллен. Он держал у себя мешочек с травами на случай если не может уснуть, или наутро, когда суставы не слушались особенно сильно, мешая одеться и спуститься на кухню до рассвета.       Протянув к нему руку, Дориан ухватился за подол его рубахи.       — Нет, я… Пожалуйста… — Он потянул ткань на себя.       Просьба неожиданная, но вполне очевидная. Глубоко вздохнув, Каллен занял место рядом с ним на подушках. И Дориан пододвинулся к нему поближе, пока их лбы не соприкоснулись.       — Прости, что пришлось увидеть все это, — прошептал он.       — Здесь не за что извиняться. — По правде, Каллен видел картины и похуже. Намного хуже. — Половина моих дел здесь направлена на заботу тем, кому плохо.       Крохотная улыбка.       — Часто приводишь их к себе в постель?       — Столь большую честь я дозволил только тому, кто украдкой получил от меня поцелуи на лужайке.       — Что ж. Значит, только я.       Такая мимолетная шутка значила, что ему уже получше. Каллен тепло улыбнулся.       — Только ты.       Дориан прикрыл глаза.       — Давненько мне не снился этот сон. — Его голос слаб и натянут. Словно мужчина говорил за дверью. — У него был особенный запах. Разве это возможно? Чтобы сны пахли?       — Возможно, — сказал Каллен. Порой ему тоже снились такие, но чаще сны оставляли после себя воспоминания о формах, отпечатках старых эмоций, проявлявшихся на грани пробуждения.       — Сухой запах, — продолжил Дориан. — Будто бы от пожара в степи. Я стою посреди пустой равнины и он, — Бык, — здесь же, но стоит дальше. Не думаю, что он смотрел на меня, хотя это тяжело понять; он стоял далеко. Он ничего не делал. Ни разу не обернулся, ни разу не двинулся. Не подошел ко мне. Но в мгновение ока, меня разрезает надвое, и все вываливается на пол. — Он поднял к глазам ладонь, смотря на нее так, будто бы на ней могла быть кровь. — Между пальцами заскользили большие, влажные петли кишок…       Брови Каллена сомкнулись на переносице, но мужчина решил не показывать большей реакции.       — Это… выдумка, или воспоминание?       Дориан сильнее прижал руку к животу.       — Возможно, небольшая смесь обоих. Тогда кишки не вывалились наружу, подобно разматывающемуся клубку ниток, иначе меня бы уже не было. Но я все равно их увидел, до того как Инквизитор попытался закрыть рану.       Не тот образ, которым можно внушать доверие, спокойствие и прочее, кроме ощущения безысходности за прошлое, которое нельзя изменить. Осторожно, Каллен начал массировать Дориану чуть выше затылка. В том месте у храмовника вечно возникал зудящий узелок боли, от которой, похоже, изнывал сейчас и сам маг.       — Тем не менее, ты выжил, — сказал Каллен. — Подвиг не маленький.       — М-м. — Этот звук мог быть как и соглашением, так и невольной реакцией на пальцы Дориана, когда тот принялся массажировать ему за ухом.       Тревога Дориана начала потихоньку покидать его напряженное тело. Наконец, он расслабился подобно мешку с картошкой, и задремал, все так же сохранив привлекательность. Лежа с глуповато приоткрытым ртом и болезненно припухлыми от слез глазами, и всё же.       Каким-то образом Каллену удалось устроиться поудобнее — он погасил лампу, и комната наполнился мраком, рассеиваемым лишь тусклым огнем из камина. Если бы не свет, очерчивающий оранжевой дымкой фигуру и черты лица Дориана, Каллен бы ни за что не поверил, что находится с ним в одной постели. Они примерно одинакового роста, но Павус был худее, значительно худее чем в молодости, и командор ощутил свои проблемы с лишним весом незначительными по сравнению с потерями мага. Через кожу отчетливо проступали кости, очерчивая строй ребер и их сочленение с грудиной. От этого у Каллена больно дернулось сердце, спрятанное за корсетом из мышц и ребер.       Они провели последние часы темноты бок о бок, либо в объятиях друг друга. Для Каллена эта ночь оказалась той, где балансируя на грани царства Морфея, он снова и снова засыпал, положив ладонь Дориану на грудь. Так он и завис между двумя мирами, не засыпая до конца и восстанавливая силы, необходимые ему для предстоящего дня.       Он забросил попытки уснуть спустя какое-то время после рассвета, спустился вниз, покормил собак и приготовил себе и своему гостю завтрак. Взглянув на его помятый вид и спутанные волосы одним глазком, повара на кухне вернулись к своей работе. Не заморачиваясь, Резерфорд набрал чаю, овсянки и теплого фруктового компота.       Дориан по-прежнему громко спал, когда Каллен вернулся с подносом. Насколько храмовник мог судить, Павус проспал всю ночь напролет, даже раз было захрапел. Он лежал, свернувшись клубком под меховым одеялом, лицом едва не полностью зарываясь в подушку. Ничто в его позе не говорило об обычной величественности, однако это не помешало Каллену полюбоваться копной волос, обрамляющих лицо мага, и тем, как они, запутавшись местами, переплелись с его бородой. Дориан проснулся от звона ложки о керамику одной из чашек с чаем. Смачно зевнув, от чего черты лица мужчины приобрели некие сходства с сарайным котом, — кто бы мог подумать, — он приподнялся, и попытался получше запахнуть полы халата, по видимости переживая больше за оголение туловища, чем всего остального, находящегося ниже пояса.       — Доброе утро, — прокряхтел он.       — Доброе, — ответил Каллен. Он плеснул молока в обе чашки с чаем.       — Тебе не следовало разрешать мне остаться, — пролепетал Дориан. Он свесил волосатые ноги на пол, и сел. Это казалось до безумия непристойным. Ловкими пальцами он собрал взлохмаченные волосы в хвост и перебросил их на плечо. Затем сноровисто разделил копну на три части и начал заплетать свободную косу.       — Я переживал, что ты замерзнешь, выставь я тебя за дверь, — объяснился Каллен. — К тому же, тебе нужно было отдохнуть.       Терпеливо дождавшись, когда маг покончит с волосами, он пихнул ему в руки чай. Тот принял чашку, принюхался и покачал головой.       — А если люди узнают, что ты спал со мной в одной кровати?       Возможно, еще в незапамятные времена, Каллен бы и вздрогнул от подобного предположения. Его бы щеки залились пунцовым румянцем, когда мужчина скороговорками бы зашелся в отговорках и пытался бы оправдать свое поведение как своего рода самопожертвование. Но этого человека он уже давным-давно оставил позади. Резерфорд пожал плечами.       — Не их ума дело.       В ответ было только нехарактерная тишина. Никакой колкой ремарки, хмыка или цоканья языком. Дориан только пристально посмотрел на него, и подул на чай.       — Вот, поешь, — сказал Каллен, поставив тарелку с овсянкой на прикроватный столик рядом с магом. — Станет лучше.       Их завтрак прошел в относительной тишине. Радушная, и порой граничащая с неловкостью, когда паузы между словами становились слишком затянутыми. Когда трапеза подошла к концу, первым поднялся Дориан. Получше запахнувшись в халат, он подошел Каллену, занявшему место в кресле. Маг наклонился и поцеловал его в висок.       — Спасибо, — шепнул он.       Каллен не просил этого. Он положил ладонь ему на голень и чуть сжал ее, как надеялся, в обнадеживающем жесте.       — Не проблема.       Дориан прыснул.       — Думаю, как раз-таки это и доставило тебе кучу проблем, — произнес он со смешинками в голосе и, запустив пальцы ему в волосы, начал лениво перебирать пряди мужчины.       — Это неважно. — К такой проблеме у командора было много терпения. В случае с Дорианом, настоящее утешение было маловероятным, учитывая весь тот ужас, который мужчина пережил, но меньшее, что мог предложить Каллен, это гарантия теплой постели и горячей еды. И компанию для душевного разговора. А так же объятия, хоть он чувствовал маленькие уколы вины за то, что возможно чересчур пользовался уязвимостью мужчины в своих интересах. — Надеюсь… Надеюсь, что был прав, приведя тебя сюда?       Хоть он и сказал это, Каллен сам толком не понимал, имел ли он в виду прошлую ночь или в целом путешествие на юг. На эту ферму, в данный момент, прямо в гущу прежней любви, что как ошибочно полагал командор, была глубоко похоронена под слоями времени, потому что мужчина никогда не осмеливался даже задуматься о ней как не о безнадежной мечте.       Дориан снова наклонился, нежно поцеловав его теперь в губы.       — Спасибо, — повторил он.       — Точно, — Каллен кивнул, по-прежнему держа Дориана за голень. — Прими горячую ванну, — посоветовал он. — И можешь дальше тут поспать, если захочешь. Или пойти к себе; постельное уже чистое.       Тишина. Дориан провел пальцами по его щеке.       — Сегодня яблоки уже не собираешь?       За ночь жгучая боль на лице сошла на нет, когда он просыпался где-то между четвертым и седьмым разом. Каллен улыбнулся, задумавшись, не появятся ли веснушки.       — Сегодня нет. Только запаковываем. Поклажа отправится в Денерим в полдень. После этого думал отдохнуть, если больше никому не понадоблюсь.       — Хм. — Пальцы Дориана продолжали перебирать Каллену волосы. — Думаю, приму ванну, — наконец сказал он. — Составишь компанию?       Каллен рассмеялся.       — Может, в другой раз.       — Ну ладно. — Выскользнув из хватки командора, он направился к двери, но затем бросил через плечо: — Скоро вернусь.       И исчез, легко выпорхнув в коридор.       Потребуется чуть больше, чем пару минут, чтобы собраться с духом после подобного. Уперевшись локтями в колени, Каллен несколько раз глубоко выдохнул. В это трудно не то что поверить, а верить вообще. Неважно, с каким скрежетом все начиналось, ясно одно — все однозначно началось. Он не знал точно, кто из них стал виновником происходящего, да и разве в подобном можно кого-то обвинять. Это Дориан был первым, да, но не он переступил черту, когда закончившись, спектакль подошел к концу.       Да и какой сейчас прок вычесывать прошлое. Даже если бы Каллен и определил те самые ключевые моменты, что бы он почерпнул из них?       Одевшись, он вышел и спустился во двор, где в повозки уже тщательно и бережно складывали поддоны с самыми лучшими собранными вчера яблоками. Если груз прибудет в столицу с минимальными повреждениями, то за них не поскупятся на хорошую цену. Один из магов-агрономов заверил фермера, что знает подходящее заклинание для поддержания целостности от урона, и Каллен лично снарядил его вместе с караваном, чтобы парень присмотрел за поклажей. Путешествие выдастся длинным из-за медленного темпа, чтобы не повредить будущий товар, и Резерфорд то и дело что подшучивал над Бриджит с напускными слезами о длительной, по меньшей мере, двухнедельной разлуке. К счастью, девушка привыкла к его неумелым шуткам, и, смеясь, только и похлопала мужчину по плечу.       Вскоре после того как солнце достигло зенита, повозки покатились по дороге. Яблоки, которые не были отправлены на рынок, будут упакованы, а после высушены. Задачей на завтра будет сортировка фруктов, из признанных плохими работники позже сделают сидр.       Казалось, силы словно бы покинули Каллена, когда мужчина перестал двигаться, закончив с работой. Он проскользнул в кухню, отведать чашечку горького темного чая из чайника поваров — Генри, один из тамошних тружеников, все равно бы не стал пить такую бурду — вот только вместо желанной бодрости, от терпкого напитка захотелось жутко есть. После обеда осталось намного бутербродов, так что, пихнув себе один в рот, Каллен умудрился запачкать горчицей рубашку. Тяжело вздохнув, он доел бутерброд и поднялся в свою опочивальню, чтобы переодеться.       В своей комнате он не застал собак. Странно, но и Дориана тоже нет. Сняв рубашку, Каллен присел на кровать на секунду. Каким-то образом это привело к скинутым сапогам, чтобы размять затекшие ступни. Откинувшись на одеяло, он на этом и закончил.       Когда скрипнула входная дверь, прошло минут десять, а может и все три часа. Резерфорд поднял голову, ожидая увидеть Мишку или хотя бы Лорель, да вот только в дверях стоял выглядящий изумленным Дориан.       Усевшись, Каллен потер лицо. Он заметил Берди, распластавшуюся у изножья постели. Мужчина понятия не имел, как давно щеня здесь находилась.       — Прости, — он прикрыл рот рукой, зевая. — Что-нибудь хотел?       — Вовсе нет, — ответил Дориан. — Но я тебя повсюду искал. Похоже, никто не знает, куда ты мог запропаститься. — Он сделал пару шагов вперед. — Прости что разбудил.       — Нет, я проснулся раньше. Как себя чувствуешь?       — Еще не умер. Хотя, если честно, сегодня тяжеловато согреться, — тихо произнес он.       — Ах… Зажечь камин в кабинете? — Намереваясь подняться, Каллен откинул одеяло в сторону.       На секунду, его нахмуренные брови сошлись на переносице. Павус положил руку на спинку одного из кресел у камина.       — Не возражаешь, если я тут побуду немного?       Так, значит, чувствует себя одиноко, а не замерз. А может и то, и то.       — Вовсе нет, — согласился Каллен. Скинув ноги на пол, он уселся и принялся выискивать взглядом снятую рубашку, чтобы присоединиться к Дориану у камина, если маг решит расположиться возле него. Командор еще толком не проснулся от сна, но идея легкого разговора или просто молчаливой компании пришлась ему по духу.       Берди заскулила, лежа на краю кровати и потянулась к Дориану. Улыбнувшись, маг подошел погладить ее.       — Здравствуй, ласточка.       Хотя с другой стороны, когда спина привычно хрустнула в пояснице, Каллен решил, что самым лучшим решением будет, если они все дружно просто прилягут. Он устал, и хотя бдительность начала постепенно к нему возвращаться, командор легко мог снова уснуть. Вздохнув он потер шею, неуверенный, как бы потактичнее пригласить Дориана присоединиться. Прошлой ночью маг согласился на близость только чтобы унять беснующихся демонов страха, и, раз к нему вернулась былая резвость, Каллен задумался, как же сформулировать приглашение получше. Он густо покраснел, что и послужило намеком.       По-прежнему почесывая Берди за ухом, Дориан взглянул на Каллена. Затем, без спросу, снял плащ и присел на кровать.       — Если тебе все это в тягость, то я могу уйти.       Каллен тяжело вздохнул и коснулся его спины рукой.       — Ты никогда не в тягость. — Кожа через ткань рубашки была настолько теплой, что Резерфорд прижал ладонь плашмя, желая насладиться теплом побольше. Дориан наклонился к нему ближе.       — Я та еще тягость. По крайней мере, для себя. Пресловутая ложка дегтя.       Ничто не могло быть настолько далеко от истины.       — Не могу сказать, что сравнивал тебя с ней…       Взглянув на него, Дориан слабо улыбнулся.       — Просто… Когда мне снится тот сон, он еще надолго остается в памяти. — Мужчина туго сглотнул, кадык на его шее дернулся. — Оставляет послевкусие во рту.       Во снах всегда случаются странные и ужасные вещи. И хотя по большому счету весомую роль в этом играет Тень, множество образов шли из чертогов разума, путаницы давних переживаний, какие-то хорошие, другие испещрены старыми обидами и унижениями. Резефорду достаточно давно перестали сниться кошмары, однако на ум сразу пришли воспоминания о холодном липком поте и ощущении тошноты в горле. Давящее чувство страха без какой-то конкретной причины, беспокойство, такое же приставучее, как остаточный кашель после простуды.       — Я понимаю, о чем ты, — едва ли не шепча, поддержал Каллен. Он спустился ладонью Павусу на поясницу и легонько притянул к себе. Повиновавшись, Дориан прислонился к нему поближе… пока, выждав момент, не толкнул его и не повалил мужчину на матрас. Каллен рассмеялся. Маг залез на кровать и улегся, теперь уже сам притянув и обняв Резефорда сзади.       Послеполуденная нега, словно покрывалом, накрыла их с головой. И поддавшись, Каллен начал посапывать. Дориан нежно очерчивал крупные полукруги в завитках волос на груди мужчины, шествуя пальцами вниз по тропинке до живота, прямо к резинке штанов. Это была чувствительная точка, и после непродолжительного стоицизма Каллен невольно одернулся.       — Неужели все ферелденцы такие пушистые? — поинтересовался Дориан.       — Да ты и сам не лучше, — ответил Каллен, и только потом понял, что из-за здоровенного, гладкого и корявого шрама на туловище волосы расти не будут. — Надеюсь… ляпнув такое, я не…       Медленный вдохнув, Дориан придвинулся поближе. Он уткнулся лицом между затылком мужчины и подушкой.       — Не переживай, — прошептал он. — Может, их стало не так густо, но волосы у меня все равно есть. И, раз уж заговорили, — он провел рукой по округлому мягкому животику Каллена, — когда это случилось?       Скептически рассмеявшись, Каллен окинул мага взглядом из-за плеча. Но ему был виден только край уха.       — Ты серьезно спрашиваешь меня, когда я растолстел?       — Ха, ну не так уж чтобы прямо, но… да, — согласился Дориан, тихонько посмеиваясь. — Похоже, что спрашиваю.       Кончик его носа защекотал Каллену шею, когда мужчина сильнее зарылся лицом ему в волосы.       — Это нетактично, даже для человека с такими низкими манерами приличия, как у тебя. — Не то чтобы он действительно злился. Его мягкий живот ни для кого не был секретом, хотя для кого-нибудь, кто застал Каллена в отменной форме и с будто бы высеченным из камня прессом, подобное известие стало бы реально шокирующим.       Дориан только сильнее к нему прижался, переплетя с мужчиной ноги.       — Прости. Порой любопытство берет верх над тактичностью.       — Да нет… Просто слегка расстроен, вот и все, — признался Каллен. — Сперва нужно было набрать вес. Я сильно исхудал после ухода из Инквизиции, и стал очень хилым. Но за последние несколько лет… — Он пожал плечом. — Бам, и миру явился ещё один старый разжиревший солдафон.       — Чш-ш, — протянул Дориан где-то ему в шею. — Если честно, мне нравятся крупные мужчины. И твоя фигура — в самый раз.       На секунду он сильнее сжал руки и довольно хмыкнул, будто бы соглашаясь сам с собой.       Бык тоже не был тощим, подумал Каллен, но не посмел поднять эту тему вслух. Поддержание таких форм требовало усердных тренировок и повышенного питания. Мужчина не мог сравнивать такую работу над телом со своим положением дел, хоть даже и навскидку и независимо от того, насколько сильным себя ощущает.       — Наверное, где-то под этим слоем жира у меня сохранилась пара мышц.       — М-м, готов поспорить даже больше, чем две, — отозвался за ухом Дориан.       После этого их разговор затих. Каллен глубоко зевнул и закрыл глаза, стараясь не задумываться над тем, как же хорошо, когда кто-то тебя обнимает, взамен решив сконцентрироваться на лежащем позади мужчине. Дориан пах аромомаслом; сладкими травами и цитрусовыми нотками. Да, он был худым, но сильным и теплым, и Каллен начал потихоньку засыпать.       — Я… похоже, снова засыпаю, — промямлил он, не находя уверенности, что вообще сказал это вслух.       Ответом послужило только нежное объятие. Размеренное медленное дыхание позади, вдох и выдох грудной клетки, то прижимающейся, то нет к его спине.       Он уснул, и приснился ему сон. Золотистое сияние сухой лужайки в лучах предзакатного солнца. Движения в суставах легки и больше ничем не скованы. Некто стоит, дожидаясь его вдалеке, тот, кто знает его по имени, и кому совершенно не нужно звать его.       Он сам поспешит к нему навстречу. Всему свое время.