Истории о необычайном

Содранная человеческая кожа лежала на земле небрежно, будто сброшенная змеиная — цельным куском, только спереди посредине шел ровный разрез. Саске сам едва ли смог бы разрубить ровнее. Пустая кожа сочилась сукровицей — оболочка с отсутствующим содержимым. Наруто цокнул языком: — Не все гладко в славном Хэйдзё. Внешне он оставался совершенно невозмутимым: ёкай, подумал Саске. Мысленно скривился: что Наруто человеческие смерти, небось сам неоднократно руку прикладывал. Саске знал, что у Наруто девять хвостов — такие бывают только у тех кицунэ, которые дожили до тысячи лет. А питаются кицунэ человеческой плотью. Страшно подумать, скольких людей Наруто погубил. Может, они даже были счастливы умереть от его зубов — с Наруто легко было вспомнить о счастье. Еда и та не горчила в его присутствии: прожив тысячи лет, ёкаи приближались к небу, становились своего рода божествами, а божественное присутствие отпугивало злых духов. Потому Саске с детства любил проводить время в храмах. — Чем больше город — тем больше ёкаев, — добавил Наруто. — С нами еще на два больше будет. — На одного, — поправил Саске скрупулезно. — Ах да, ты же выбрал быть человеком. Все никак не привыкну, — Наруто беспечно рассмеялся, забросил руки за голову. — Похоже на работу ама-но-дзяку, — Саске нагнулся, чтобы рассмотреть кожу лучше. Когда-то она принадлежала женщине. — Эти демоны любят надевать человеческую кожу и расхаживать в ней. Наруто уважительно присвистнул. Первое время он относился к знаниям Саске с определенным недоверием — откуда ёкаю наполовину, да еще и выбравшему путь человека, столько знать о других ёкаях? «Кодзики» и «Нихон Сёки», написанные людьми, и множество других письменных источников, хранившихся в монастырях, где Саске, одетый как монах-отшельник, неоднократно останавливался, стали для него точкой опоры. Что-то нашептывали и духи, вьющиеся вокруг сколько Саске себя помнил; об иных ёкаях он узнавал, лишь вступая с ними в схватку, и при помощи таких вот личных столкновений расширял собственные познания. После того, как тэнгу, ворон-оборотень, пришедший к матери Саске за девять месяцев до его рождения, вернулся, когда Саске исполнилось семь лет, и убил его человеческих родителей, выбора не было — только преследовать ёкаев. Уничтожать тех, кто приносит вред людям, и искать того тэнгу, чтобы ему отомстить. — Может, ама-но-дзяку что-то знает о тэнгу, которого ты ищешь? — предположил Наруто. — В конце концов, и тэнгу, и ама-но-дзяку — порождения Ама-но-Дзако. Та еще красавица, скажу тебе! — Ты же говорил, что тэнгу — порождения священной огненной птицы каруры, — Саске глянул подозрительно. — Мы для того столько в этот город и тащились. Храм Ямасина-дэра и статуя каруры внутри, благодаря которой потомок тэнгу может поговорить с ней и узнать ответ, — не твои ли слова? — У тэнгу много предков, — Наруто нахмурился. — Ама-но-дзяку — не самый симпатичный из них, и искать с ним встречи я бы тебе не советовал. Но тут прямо сам в руки идет. Почему бы его и не порасспрашивать? — Я бы предпочел его убить, — Саске привычно нашел рукоять меча ладонью. — Интересно, со многих ли людей он снял кожу. — А мне интересней, почему бросил ее вот так, не спрятав. Похоже на приветствие, — Наруто прищурился. — Или на вызов — если он знает, кто мы такие. Изначально Саске путешествовал в одиночку. Но около полугода назад он повстречал Наруто, который, сам ёкай, заботился о поддержании равновесия. По его словам, ёкаи не должны были нарушать целый ряд правил, а если нарушали — их истребляли свои же. Обычно достигшие высшего ранга, как вот Наруто, такие, кто давно поборол в себе жажду крови и подпитывался человеческой едой. — Опять какое-то нарушение вашего треклятого кодекса, — догадался Саске. — Еще бы. Кожу следовало убрать. Иначе не миновать очередной облавы на ёкаев, причем пострадают самые слабые из нас, те, кому и убийства-то не по нраву, вроде духа дождя, амэ-фури-кодзо. — То есть, сдирать с человека кожу и расхаживать в ней — нормально, если потом спрятать, чтобы никто не нашел? — Так ведь и людям негоже бросать снятую одежду на входе в город. Это некрасиво, — у Наруто все было предельно просто. До того, что Саске захотелось его проткнуть. Мечом тысячелетнего кицунэ вряд ли убьешь, конечно, зато хоть бушующие чувства выплеснуть можно. Наруто послушать — так тот тэнгу правильно поступил, что вырезал семью Саске, самого Саске же не тронул. Но при этом Наруто помогает Саске его искать. И они охотятся на ёкаев вместе — вот где нелепица. — Поражаюсь, как ты при таком мировоззрении в храм заходишь. Должен был дрожать и останавливаться на пороге — нечистая же сила. — Я — верный слуга божества Инари-сама. А нечистая сила — это как раз ты, — Наруто ткнул пальцем в щеку Саске. — И в храм заходишь только благодаря человеческой крови. Твоя ёкайская половина в храмах будто бы «умирает». Впрочем, карура все равно ее почувствует. — Хоть бы эта половина умерла насовсем, — процедил Саске сквозь зубы, отмахиваясь от чужой руки. Наруто опустил ее с видимым сожалением: ему, как и любому ёкаю, нравилось дразнить людей. Нравилось дразнить Саске. — Эй. — Чего тебе?! — Нехорошо так очевидно отрицать половину себя. Не будь ее у тебя — не стал бы таким хорошим мечником и ёкаев бы не чувствовал. Не было бы чутья ни на духов, ни на одержимость, не видел бы судьбы людей. — Не болела бы от слишком яркого солнца голова, — продолжил Саске, — не было бы неумолчного шепота вокруг. Не хотелось бы при малейшей потере самоконтроля убивать людей, ни в чем не повинных. «Похищать» разум мужчин, оставляя от них только оболочки, немногим лучше этой, — указал на сброшенную человеческую кожу. — Разрывать и пожирать плоть женщин... И еда бы не горчила. — Она и так не горчит, пока я рядом. — Ты сам решил пойти со мной. Я тебя не звал. Ты нашел меня и шатаешься теперь следом, пытаясь их оправдывать, — Саске почти шипел. Наруто предупредительно поднял руки: — Я не хочу с тобой ссориться. — Да? И почему же, скажи? Какая тебе от меня польза? Да, еда не горчит, когда ты рядом. Я чувствую себя лучше, чем в храмах, я доверяю тебе больше, чем следовало бы. Когда ты подле меня, человеческие женщины не кажутся безглазыми чудовищами. Моя выгода очевидна — а причем тут выгода твоя? Ты защищаешь тех, кого я должен убивать. Ты предпочитаешь отчитать и прогнать их вместо того, чтобы уничтожить, и при этом не позволяешь им разорвать меня. Зачем тебе столь слабый попутчик? Может, права была та пятихвостая кицунэ, которую мы повстречали? Насчет сочетания во мне всего, что ты якобы «любишь»? Вы, кицунэ, выбираете себе пару среди людей, но на время — а после возвращаетесь к ёкаям. Со мной бы тебе не пришлось возвращаться; это тебе от меня нужно? А, Наруто?! Вопросы, которые копились внутри на протяжении долгого времени, разом вырвались наружу. Наруто только ошарашенно моргал. Потом собрался, сузил глаза недобро, сразу став будто другим человеком: — Мне нужно не больше, чем ты сам готов дать. — Значит, я был прав, — Саске поймал себя на совершенно неуместном смехе. В конце концов, тэнгу положено смеяться так, как скрипят сосны. — Убирайся. — Если я уйду, тебя настигнет проклятие моей родни, — Наруто, по-прежнему незнакомый, покачал головой. — Другие кицунэ, знаешь ли, не в восторге, что один из их старейшин связался с тэнгу. Пятихвостая кицунэ, о которой ты вспомнил, все рассказала нашим братьям и сестрам. Потому я и нашел тебя сам, день спустя после того, как мы прогнали ее. Пока я рядом — проклятие тебе не грозит. Стоит мне уйти... — Проклятием меньше, проклятием больше, — Саске продолжал смеяться. — Думаешь, я не справлюсь?! Хватит опекать меня. Иди к людям, которых высасывают досуха, с мясом и костями, как эту несчастную, — к тем, кто неспособен защитить себя сам. А от меня держись подальше. — Саске, — Наруто сделал шаг вперед — и уперся грудью в острие меча. — Тебе придется покалечить меня, чтобы заставить идти с собой силой, — холодно сказал Саске. — И позаботиться, чтобы я не откусил себе язык. — Не делай этого, — отозвался Наруто. — Не нужно. — Нужно, — Саске чувствовал собственный кривой оскал. — Вы, ёкаи, слишком привыкли пользоваться людьми. Ты пытался представить все как бескорыстную помощь, и я верил тебе. Больше это не повторится. Уходи. Лицо Наруто исказила мука. А потом он начал таять. *** Еда в ближайшем рёкане, где Саске остановился, не просто горчила — отдавала кровью. Следовало как можно скорее добраться до храма, но вряд ли бы его пустили туда на ночь глядя. Хэйдзё — это не захолустный городок, где любой храм будет рад принять у себя путника в одежде монаха-отшельника. Следовало отдохнуть в рёкане, а в храм идти утром. Впустую просидев над едой, — казалось, она приправлена его собственным кровоточащим мясом, — Саске направился в свою комнату. И еще на пороге почувствовал чужое тяжелое, темное присутствие. Ама-но-дзяку. Впрочем, враждебным демон не казался. Наоборот, он будто бы подавлял свою темную силу — так, чтобы его можно было ощутить, но не более. Ама-но-дзяку не стремился к сражению. Что, без сомнения, было хорошо, поскольку Саске не мог сказать с уверенностью, будто сумеет его одолеть. Раньше он умел точно рассчитывать собственные силы и, если ёкай попадался могущественнее, чем пока были ему по плечу, спасался бегством. Но за последние полгода слишком привык полагаться на Наруто и растерял всякую осторожность. Наруто. Эта мысль была как огненная вспышка в ледяном море идеального самообладания — рядом с ним о самообладании приходилось только мечтать. Саске глубоко вдохнул и вошел в комнату. Ама-но-дзяку, на этот раз в облике мужчины, поздоровался небрежным кивком. Саске посмотрел на него, ожидая продолжения. — Присядь, ханъё. Ханъё — наполовину ёкай. Так они все его называли... кроме Наруто. Саске не двинулся с места. — Зачем ты пришел? — Слышал твой разговор с девятихвостым лисом, — человеческие губы растянулись в несколько неуклюжей улыбке — будто их обладатель управлял чужим телом, дергая за ниточки. — И, раз уж теперь ты путешествуешь один, хочу предложить союз. — Союз? — Впервые Саске слышал о чем-то подобном. Бывало, что ёкаи пытались привлечь его на свою сторону, взывая к дремлющим в нем темным инстинктам, но объединиться еще никто не предлагал. Наруто стал первым. И ама-но-дзяку брал с него пример. — Видишь ли, мне нужно тело, — он шевельнул широкими плечами, так же неловко, как губами чуть ранее. — Идеальное. Такое, чтобы сидело на мне как влитое. Точно по моему размеру. Я ищу его вот уже несколько столетий, такое тело. За это время я сменил множество пристанищ, но ни одно меня полностью не устроило. Я пробовал брать некоторые части тела у одних смертных, некоторые — у других, или маскировать свою сущность за их кожей, но ничего не помогает. Человеческие тела и их части слишком быстро изнашиваются. — Поэтому тебе нужно тело ханъё, — прозорливо предположил Саске. Потянулся за мечом. — Что ж, придется постараться, чтобы его заполучить. — Я не желаю сражения между нами, ханъё, — ама-но-дзяку старательно покачал головой из стороны в сторону, как болванчик. Смотрелось это на редкость нелепо. — Я знаю, что ты сильный боец. Лишь такой бы смог привлечь девятихвостого лиса. Потому я и говорю о союзе. — В чем же тут союз? Ты заберешь мое тело, и меня не будет. Не вижу в этом ничего для себя хорошего. — Ты будешь, ханъё. Ты не человек, твою душу не так легко изгнать, а тело — разорвать. Нас будет двое в одном твоем разуме. Иногда ты будешь уступать место мне. Я согласен довольствоваться этим. Как видишь, тебе ничто не угрожает. — Это если ты не лжешь. Где гарантия, что, проникнув в мой разум, ты не вытеснишь меня с концами? И я по-прежнему не вижу для себя выгоды. — Я помогу тебе справиться с проклятием лисьей родни, ханъё. И помогу отомстить тэнгу, к которым ты так стремишься — я знаю, где они. Я буду отгонять от тебя низших духов и ёкаев, как до этого поступал девятихвостый лис. А еще я перестану убивать — мне достаточно лет, чтобы не делать так ради пищи, я убиваю лишь ради новых тел. Разве этого тебе недостаточно? — Я не доверяю ёкаям, — отрезал Саске. «Я знаю, где они», — эти слова отражались в его сознании многоголосым хором. Может, ама-но-дзяку и врал насчет всего остального, но насчет тэнгу... Ведь Наруто не зря предложил расспросить его. Или зря? Ама-но-дзяку слышал их с Наруто разговор. Он мог соврать и об этом. А вот Наруто не врал. Он просто... умалчивал, пользуясь тем, что Саске, как и другие ёкаи, доверял ему безоговорочно. Ведь это удобнее, когда преступники доверяют хранителям порядка — тогда их намного проще казнить. — Что ж, я дам тебе время, чтобы убедиться в справедливости моих слов, — ама-но-дзяку сделал шаг к выходу из комнаты. Потом еще один — Саске не стал его останавливать. — Ты очень скоро убедишься в том, что девятихвостый лис не врал насчет проклятия. Раз ты прогнал его, у тебя нет выбора, кроме как довериться мне. — Я потому и прогнал его, что не желаю никому доверяться. Скрипучий смех ама-но-дзяку стал ему ответом. — Всем приходится доверять тем, кто рядом. И людям, и ёкаям. Иначе мы просто перестанем существовать. Такие ханъё, как ты, — тоже не исключение, да... Стоило ама-но-дзяку выйти в коридор, как ощущение его присутствия исчезло. Растворился в воздухе, как Наруто недавно, подумал Саске. Странным образом ему было все равно. Он поговорит с карурой завтра. А потом... Рухнув на футон, Саске почти моментально провалился в тяжелый сон. *** Тэнгу вились вокруг него — страшные, огромные, с красными лицами и длинными носами, как на гравюрах. Он искал их всю жизнь — и не мог найти, а теперь, когда наконец-то нашел, не был способен пошевельнуться. Тэнгу удерживали его за запястья и лодыжки, утыкались носами в щеки, в подбородок, переговаривались гортанными криками и пытались заставить открыть рот. Один из них устроился между широко разведенных коленей, рванул в сторону мешавшую ткань одежды, а потом в тело Саске проникло что-то раскаленное и твердое, отчего перед глазами потемнело. Он испытывал ужас, отвращение, стыд — но вместе с тем смутное подобие удовольствия, не от самого проникновения, а от того, что с ним обращались именно так, как он того заслуживал. Он был ёкаем наполовину, нечистая, отвратительная кровь, он... — Наш! — кричали тэнгу. — Наш! А потом Саске ощутил чье-то сильное и светлое присутствие, и тэнгу исчезли. Потому что на самом деле их никогда не было. Он стоял посреди зеленой поляны рядом с девушкой, одетой как мико, жрица, и мог только гадать о том, существовали ли на самом деле тэнгу, которых он видел чуть раньше. — Ты спишь, — сказала она, улыбнувшись — будто прочитала мысли Саске. У Наруто так тоже иногда получалось. Но это был не он — Наруто, как и любой лис-кицунэ, как большинство ёкаев-оборотней, мог менять пол, однако все его женские обличья были чем-то неуловимо похожи на самого Наруто. Эта девушка ощущалась другой. Светлые, будто слепые, глаза, длинные темные волосы. И, как и женские облики Наруто, как человеческие женщины при условии, что Наруто был рядом, она не казалась Саске чудовищем с губами, отдающими кровью. — Кто ты? — Баку-юмэкуи, — отозвалась она, — пожиратель кошмаров. — Я не призывал тебя. — Знаю. Ты не питаешь особой любви к ёкаям, даже тем, которые помогают людям. К счастью, у тебя есть хороший друг, ханъё, — баку протянула руку, коснулась щеки Саске — той самой, в которую не так давно тыкал пальцем Наруто. — Если бы ты продолжил смотреть тот сон, который я поглотила... остались бы последствия. Ты бы проснулся и увидел — все, что происходило с тобой во сне, воплотилось в реальность. Раны, повреждения, может, что-то еще... Тебя прокляли, знаешь? Но не волнуйся. Пока проклятие касается только снов, я смогу с ним справиться. — Нужно ли это понимать так, что позже проклятие перейдет в реальность? — В длинные темные волосы были вдеты цветы, и это напомнило Саске о его матери. Она тоже любила вот так украшать прическу. Свежие цветы, пусть даже полевые, были для нее предпочтительнее самых дорогих заколок кандзаси, порой больно впивавшихся в голову — как она говорила. — Если только ты не станешь единым целым с по-настоящему сильным ёкаем. — Какой ёкай это может быть? И что значит... единым целым? Одолжу ему свое тело? Или... — Я не знаю, как это бывает у вас, ханъё, — баку печально покачала головой. — И какая именно сила нужна вам, мне тоже неведомо. Поговори со своим другом. «Всем приходится доверять тем, кто рядом. И людям, и ёкаям. Иначе мы просто перестанем существовать». Саске скрипнул зубами. — А это — тебе, — на раскрытой ладони баку лежало несколько серебряных пуговиц. — Носи с собой. Мне нужно время, чтобы поглощать твои кошмары. Если какой-то из них будет слишком страшным, брось перед собой пуговицу. Порождениям проклятья, как и любым темным существам, понадобится время, чтобы обойти ее. Эти пуговицы будут с тобой в каждом сне. — Спасибо, — Саске одним движением сгреб кусочки серебра с нежной, пахнущей цветами ладони. Баку хихикнула почти как человеческая женщина. — Не за что. А потом Саске открыл глаза. Было утро; первое, что он сделал — это проверил потайной карман, который явно потяжелел, и нашел в нем горстку серебряных пуговиц. Во вторую очередь Саске проверил подкладку плаща, которым во сне по привычке укрывался. И обнаружил узкий лист бумаги васи, на которым знакомо небрежной рукой было выведено солнечное женское имя. Баку в его сны призвал Наруто. Позаботился. Подстраховался. Получается, он знал, что они разойдутся в разные стороны? Может, нарочно ссору и устроил? Мог ведь все прекратить, увести в сторону — в этом Наруто не было равных. Мог, но не стал. Зачем? На ум Саске приходил всего один ответ. *** Статуя каруры в храме Ямасина-дэра казалась бесстрастной и далекой. Саске знал, что карур еще называют «конджито» — «птицы с золотыми крыльями». Просветленные создания, обретшие веру и принятые в буддийский пантеон, чтобы бороться с ёкаями. Олицетворения огня и палящих лучей солнца, причем такого огня, который очищает сознание, сжигая все лишнее, мирское, мешающее просветлению. Сейчас Саске был далек от просветления как никогда, и помощь каруры ему бы не помешала. Но изваяние безмолвствовало. Просидев в храме до заката и ничего не добившись, Саске вышел из здания. Ама-но-дзяку поджидал неподалеку. Ориентируясь на собственные ощущения, Саске пошел ему навстречу — и был неприятно удивлен, увидев новое тело, вновь женское. Пока Саске спал, ама-но-дзяку нашел себе еще одну жертву. Чувство вины резануло больнее стали. — Ну что, ханъё? — поприветствовал его демон. — Ты решился? — Сначала ты говоришь мне, где искать тэнгу, — отчеканил Саске. — Потом я отдаю тебе свое тело. И никак иначе. — Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? — Так и мне неоткуда. Разве не ты сказал, что люди и ёкаи должны доверять друг другу? — Ну хорошо, — Саске показалось, будто он увидел змеиный язык, мелькнувший меж человеческих губ. — Тебе все равно понадобится моя помощь в борьбе с проклятием, да и путешествовать будет легче, если сильный ёкай рядом... Думаю, игра стоит свеч. О том, где найти тэнгу, знает ёкай по имени Югао. — Югао, — повторил Саске задумчиво. Это имя ни о чем ему не говорило: хитрый ама-но-дзяку не сказал ни что это за ёкай, ни где его найти, к тому же, мог соврать: вдруг такого ёкая не существует? Вдруг он не знает, где искать тэнгу? И все же это было лучше, чем ничего. — Я отправлюсь на поиски этого ёкая, — сказал Саске. — Ты получишь мое тело не раньше, чем я узнаю от него, где искать тэнгу, и убежусь в правдивости его слов. — Так мы не договаривались, — волосы женщины, чью кожу нацепил на себя ама-но-дзяку, медленно вставали дыбом. — После того, как ты найдешь тэнгу, от тебя ничего не останется! — Если они так сильны, ты в моем теле мне бы тоже мало помог, — Саске пожал плечами. — А это значит одно. Ты с самого начала собирался захватить надо мной абсолютный контроль! И ни к каким тэнгу идти не собирался. Договора не будет. — Не так быстро, х-х-ханъё, — прошипел ама-но-дзяку. Чужая кожа сползала с него, как со змеи, но длинные черные волосы оставались — видно, он сам такими обладал. — Мне никто не отказывает! Саске переместился, обнажив клинок, но меч пронзил воздух — ама-но-дзяку оказался быстрее, чем можно было предположить. Какое-то время Саске нападал, а демон уворачивался — пока прямо перед своим лицом Саске не увидел длинные зубы. Ама-но-дзяку не только мог влиять на скрытые, самые темные желания Саске. Он еще и умел растягивать шею любому рокуро-куби на зависть. Может, он и был раньше рокуро-куби, ёкаем-шутником, любящим пугать прохожих по ночам, — до того, как омрачил свою карму настолько, что стал демоном. Чужие клыки впились в шею сквозь одежду. Саске закричал. Руки моментально ослабели — похоже, слюна ама-но-дзяку содержала быстродействующий яд. У Саске больше не было сил удерживать меч, а вот кое-что другое — вполне. Потянувшись к карману, в следующий миг он рассыпал перед собой серебряные пуговицы, подаренные баку — и ама-но-дзяку, издав мучительный стон, отступил. Саске тут же упал на колени — ноги отказывались его держать. Мир поплыл перед глазами, но перед тем, как потерять сознание, боковым зрением Саске успел увидеть вспышку золотого света. *** На губах остался горьковатый привкус цветов. Машинально облизнувшись, Саске открыл глаза. Сидевший рядом с костром Наруто тут же подхватился: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — с удивлением признал Саске. Присел, потянулся рукой к шее, которую, помнится, совсем недавно прокусил ама-но-дзяку. Раны не было — вообще ничего. Ни следа. — Опять какое-то твое зелье? Наруто виновато покачал головой. Саске заметил, что тот прячет правую руку за спину, и нахмурился. Поймал чужое запястье, крепко сжал ладонью. Наруто упирался, как мог, но не всерьез, опасаясь, видно, навредить, поэтому очень скоро Саске понял, что от него прячут. На правой руке Наруто не хватало двух пальцев. Привкус цветов во рту смешался с еле уловимым сладковатым вкусом крови, а еще был хруст хрящей на зубах — как Саске мог забыть?.. Он отшатнулся от Наруто. Его вырвало — только водой и желчью, но память о том, как это было сладко — пожирать чужую плоть, никуда не делась. «Несмотря на то, что кицунэ питается людьми, употребление плоти этого лиса препятствует попаданию под чары монстров и защищает от проклятия», — всплыли в памяти строки из древнего трактата. «Нужно ли это понимать так, что позже проклятие перейдет в реальность?» — спросил Саске у баку в своем кошмарном сне, а та ответила: «Если только ты не станешь единым целым с по-настоящему сильным ёкаем». Проклятия не было. Он больше не видел кошмаров, а полученные от баку серебряные пуговицы потратил на то, чтобы отпугнуть ама-но-дзяку. Он стал одним целым с Наруто, когда вкусил его плоть. — Эй, — Наруто положил руку Саске на плечо, — ты зря так тревожишься. Мои пальцы скоро отрастут. Я же ёкай, в конце-то концов. Восстанавливаться умею. А тебе это было действительно необходимо — иначе твоя душа погибла бы от яда ама-но-дзяку. Он так со всеми людьми, в чьи тела потом вселялся, поступал. И выбрасывал их чаще всего только когда настолько изнашивал — одна кожа оставалась. — Ты знал все с самого начала, так? — Саске вытер рот рукавом. — Ты вел меня сюда не для того, чтобы повидался с карурой. Это существо едва ли можно увидеть в нашем мире, разве что на небесах. Храм Ямасина-дэра был просто отговоркой. Мы пришли в Хэйдзё, чтобы встретиться с ама-но-дзяку. — Древним, жутким и, по слухам, помогавшим тэнгу, — согласился Наруто. — Тебе нужны были от него сведения, а мне следовало его уничтожить. Для сохранения равновесия. — И что? Уничтожил? — Было важнее спасти тебя, — Наруто замялся. — Мог бы и не спасать, — Саске отбросил одеяло, которым Наруто его заботливо укрыл. — Или хотя бы объяснить все, а не... так. Не выворачивать меня наизнанку. — Он бы никогда к тебе не подошел, если бы я был рядом. Ама-но-дзяку такой силы может читать мысли людей и низших ёкаев, как и я. Ты должен был верить, что между нами все кончено. А он не должен был чувствовать мое присутствие. Потому я и пришел к храму Ямасина-дэра так поздно, — Наруто склонил голову. — Прости. — Ты не за то извиняешься, — заметил Саске. — Ты теперь знаешь то, что хотел, и свободен от проклятия моей родни. Югао, ёкай, о которой говорил ама-но-дзяку — это ханья, мстительная возлюбленная, демон страсти и ревности, хранящий в битвах. Я хорошо ее знаю и расскажу, где ее найти. Думаю, она и правда может быть связана с тэнгу... и не откажет тебе в помощи. Если, конечно, ты не будешь пытаться проткнуть ее мечом. Ты ведь уже понял, что не все ёкаи кровожадны и отвратительны? — подмигнул Наруто. — Понял, — Саске вынужден был согласиться. Баку из его снов здорово помогла. — Тогда, считаю, тебе не на что жаловаться. И ты теперь от меня не зависишь, вдобавок. Нам больше нет нужды путешествовать вместе, разве что... — Наруто запнулся. — Разве что? — Саске приподнял брови. — ...ты захочешь, чтобы я остался, — теперь Наруто говорил почти шепотом и очевидно смущался. Кто бы мог подумать, что девятихвостым кицунэ доступно подобное чувство. Саске осмотрелся. Они находились за городом. Ама-но-дзяку, скорее всего, — тоже. Следовало догнать его и уничтожить, раз таким было задание Наруто. — Эй, — позвал Наруто обеспокоенно, — эй, Саске. — У нас есть что-нибудь поесть? — Это значит... — Наруто расплылся в улыбке, и Саске закатил глаза: кицунэ — не кицунэ, его спутник был настоящим придурком. Говорить с таким было бесполезно, определенно, поэтому вместо слов Саске его поцеловал.