2
27 сентября 2018 г., 15:57
Они были знакомы три месяца. Один месяц, как их связывала крепкая дружба. И Бильбо казалось, что вот уже миллион лет он любил Торина. Или даже дольше.
Он притворялся так хорошо, что ему самому от себя было противно, потому что он ненавидел врать. Но настолько ценил то, что ему давала эта дружба, что разрушить её одной лишь фразой в три слова было бы безумием. Он боялся рисковать. Как обычно.
В ту ночь Бильбо возвращался с работы домой в обычное время. Тьма так низко опустилась к земле, подминая её под себя, что город замер в оцепенении от страха. Лишь отчаянно мигал жёлтыми глазами светофоров, да озлобленно выл ветрами в подворотнях. А потом впереди послышались глухие раскаты грома.
«Только этого ещё не хватало», — подумал Бэггинс, и прибавил скорости, потому что не хотелось попасть в грозу.
Сначала закапал мелкий дождь, врезаясь в переднее стекло его машины, оставляя за собой множество стекающих вниз струек, но с каждой минутой непогода становилась всё сильнее. Уже совсем близко яркие вспышки молний полосовали небо, ослепляя на короткое мгновение. Бильбо ещё прибавил газа.
Через десять минут он въехал на свою улицу с частными, старыми домами, завернул налево, проехал несколько соседних участков и, не заглушая мотора, остановился возле обочины своего. Парковочное место, то, куда он всегда ставил свою машину, сейчас было занято. Бильбо прищурился, чтобы получше рассмотреть, что же там стоит. Вспышка молнии выхватила из топкой темноты тёмное авто. Невозможно было разглядеть, какого оно цвета — чёрное, тёмно-синее или тёмно бордовое. Главным было то, что это был Мазерати.
Настоящий Мазерати на его стареньком, маленьком участке.
Бильбо задумался. Его руки крепко сжимали потёртый руль.
Дождь совсем припустил, обрушиваясь на землю потоком тяжёлых крупных капель. Бильбо нервно сглотнул и повернул ключ, заглушая мотор. У него не было зонта — он висел на крючке в прихожей, но ему даже не вспомнилось об этом сейчас. Тяжёлый, вязкий ком застрял у него в горле. Какое-то неприятное чувство, царапающее грудь, грозило перерасти в страх. Что там с Торином? Что это за люди приехали за ним на таком авто?
Он вылез из машины прямо под холодный дождь. Его иглы вонзались, отрезвляя. Бильбо не отрывал взгляда от горящего света в окне, казавшегося размытым и нечётким в дрожащей пелене непогоды. Он даже не подумал, чтобы щёлкнуть кнопку сигнализации — просто забыл, и непослушными ногами медленно зашагал к дому.
Это его дом, и никто не смеет причинить вреда его гостям.
Бэггинс, уже стоя перед дверью, был настроен, как никогда, решительно. Взялся за ручку, ладонь чуть не соскользнула, влажная и холодная. Бильбо ещё раз глубоко вздохнул и распахнул дверь.
Прямо в прихожей, там, где стояла полка для обуви, в двух метрах от входа, Торин целовал незнакомца, яростно и мучительно впиваясь в его губы. Он крепко прижимал его к себе левой рукой, а правой сжимал его затылок, словно не хотел, чтобы тот сопротивлялся. Бильбо так и застыл, превратившись в каменное изваяние с удивлёнными глазами и болезненно сжатым ртом. Сердце его ухнуло куда-то в пятки.
Незнакомец первым отстранился, слегка оттолкнувшись ладонями от груди Торина. Он медленно повернул голову, и Бильбо совсем забыл, как дышать. Это была иррациональная, непередаваемая красота, и мужчина казался фантастическим существом, не имеющим ничего общего с этим бренным, неказистым миром. Его светлые глаза, похожие на прозрачный аквамариновый эфир утреннего неба, смотрели на Бильбо и лучились холодом.
— Чёрт, Бильбо., — сипло произнёс Торин, и незнакомец снова вернул ему, хмурому и мрачному, взгляд и посмотрел в упор, взмахнув длинными ресницами.
— Так ты меня на него, — небрежный кивок головы в сторону Бэггинса, — променял?
Торин молчал. И Бильбо молчал. Минуты падали к их ногам, ледяные, омертвевшие.
Незнакомец откинул назад свои длинные, белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и снова произнёс:
— Оставь свой глупый перфоманс, этим на меня не произвести впечатление. Вернёмся ко мне?
Пока он говорил это, Бильбо никак не мог оторвать взгляда от его красных, припухших от поцелуя губ. И Торин, по-видимому, смотрел на них тоже.
— Всё кончено, Трандуил. Я больше никогда к тебе не вернусь, — с трудом выдавил он. — Уезжай.
Губы незнакомца медленно разъехались в улыбке, обнажив ровный ряд белоснежных зубов.
— Ты вернёшься, Торин Дубощит, — а остальное он прошипел ему прямо на ухо. — Потому что ты ненасытное животное.
И, поправив воротник своего плаща, он надменно взглянул на Бильбо, прежде чем выйти за дверь во тьму прямо под холодный ливень и под вспышки беснующихся молний.
Бильбо не знал, куда деть глаза. Он, молча, прошёл мимо Торина, по пути закинув свою куртку на крючок вешалки. Он направился прямо к себе в спальню, осторожно закрыл за собой дверь и подошёл к окну. Мутные капельки стекла монотонно стучали по стеклу. Перед глазами постоянно вспыхивал образ незнакомца, повернувшего к нему голову и прожигающего своими аквамариновыми глазами. Торин не преувеличивал, когда говорил, что этот человек — самое прекрасное существо во вселенной. После такого разве возможно полюбить кого-то другого?.. Конечно, нет.
Печальные, грузные мысли, совсем как дождь за окном, плакали у Бильбо в голове. А он всё слепо смотрел в пустоту, на мутный, как будто бы нарисованный неровными мазками кисти, мир, сквозь грань мокрого от падающих капель стекла. А в другой комнате, вот также, на дождь смотрел Торин.
***
Наутро, как только большой, красный шар солнца лениво показал из-за горизонта свой бок, Бильбо разлепил сомкнувшиеся совсем недавно веки. Он чувствовал себя настолько разбитым, как будто до этого не спал лет двести, а потом ещё столько же проспал. Но нужно было идти варить кофе, делать завтрак. Торин наверняка хочет есть, и ему сейчас гораздо хуже, чем Бильбо, ведь это он вчера поставил точку в отношениях с любимым человеком. Бэггинс переоделся в домашнюю одежду и, открыв дверь, прошмыгнул в коридор. Дверь в комнату Торина была заперта, и с той стороны не было слышно ни звука — наверное, тот ещё спал. Помявшись пару секунд, Бильбо отправился на кухню, где быстро обжарил тосты, сделал омлет, сварил кофе и всё это расставил на белой узорчатой скатерти на столе. Он взглянул в окно и сощурился — на улице было невероятно светло, и от вчерашней непогоды остались только чёрные неровные лужи, да мокрый газон. Собраться с духом, чтобы подойти к спальне Торина было невероятно сложно. Он боялся увидеть его слишком подавленным или слишком злым. Наконец, костяшки его пальцев несмело постучали по гладкой поверхности двери. Вышло слишком тихо, но, даже несмотря на это, Торин почти сразу открыл дверь, скользнув взглядом голубых глаз по лицу Бильбо. — Доброе утро, — произнёс он, хотя было очевидно, что никакое оно не доброе. — Завтрак на столе, Торин, — тихо произнёс Бильбо, и тут же поспешил ретироваться на кухню. Торин пошёл за ним следом и, как обычно, опустился на стул возле окна. — Пахнет потрясающе. Бэггинс задумчиво кивнул. — Ты, наверное, сердишься на меня за вчерашнее? — Нет. — Это Трандуил. Он узнал, где я живу, и заявился, как будто его здесь ждали. Его не смутило даже то, что этот дом твой, а не мой. Пусть катится, о нём никто не вспоминает. А ты грустишь. Неудачный рабочий день? — Нет. — Значит, сердишься за вчерашнее, — и Торин отправил в рот тост, который всё это время щедро намазывал черничным джемом. — Нет, я не сержусь, почему я должен сердиться, разве ты в чём-то виноват? — Бильбо не поднимал взгляда от своей чашки с чёрным напитком, немного пенящегося по краям. — Может, ты не на меня. Трандуил не может не раздражать своим раздутым эго. Имя каждый раз резало по нервам, словно по ним лезвием проходились. Но Бильбо ничего не ответил. Если бы Торин не был ему так дорог, может вчерашняя сцена оставила его полностью равнодушным, или он сам бы вдруг начал грезить о прекрасном, белокуром фантоме, что внезапным чудом появился в его доме. Но сейчас это было похоже на мерзкую, лишающую разума ненависть, плотным комом оплетающую сердце, словно клубок самых ядовитых гадюк. И это заставляло ненавидеть ещё и себя, ощущая весь ужас своей низости. — Ты не мог бы приготовить сегодня на ужин того осетра, что я притащил на прошлой неделе? Я схожу куплю пива, и мы попьём его вместе. Хочу напиться до беспамятства, — Торин усмехнулся. — Тебе не придётся тащить меня к себе домой. Потому что я уже у тебя дома. И Бильбо тоже попытался улыбнуться, но просто дёрнулся один уголок рта, да так и замер. — Хорошо. — А пока поеду к своему кузену, он звонил ещё позавчера и просил увидеться по какому-то срочному делу. — Тебя подвезти? — Нет, Бильбо, я хочу, чтобы ты отдыхал в свои выходные, а не работал у меня шофёром. Я доберусь сам. Торин вытер рот тыльной стороной ладони, допив кофе, и поднялся со стула. Бильбо тоже встал, принимаясь убирать со стола. Он слышал краем уха, как Торин отправился в душ, затем вышел, не появляясь ещё какое-то время из своей комнаты, а потом быстро прошёл в прихожую и, крикнув «Меня нет!», вышел из дома. Бильбо часто-часто заморгал, пытаясь унять набегавшие слёзы. Жизнь — такая несправедливая штука, если подумать. А ведь он, как полный идиот, на что-то ещё надеялся. На то, что Торин вдруг возьмёт и посмотрит на него другими глазами, на то, что, может быть, когда-нибудь, он увидит в нём не просто друга, на то, что он может привлечь Торина искусными блюдами, потрясающим кофе или тем, что всегда будет рядом. Сейчас это кажется такой нелепостью, чушью, потому что вчера он увидел своими глазами, ЧТО может привлечь Торина. Ничего, пусть они будут просто друзьями. Этого хватит, чтобы не погибать в одиночестве в пустом доме. Что ж, нужно было достать из морозилки осетра. Торин вернётся, и они будут пить пиво. До беспамятства, и на этот раз оба. И всё будет, как раньше. Они будут хорошими друзьями.***
Сентябрь медленно плёлся к своему завершению. Небо, отяжелевшее, хмурое и блёклое опустилось на город слишком низко, и шпили высоток, обороняясь, вспарывали его набрякший влагой живот, и тогда оно прорывалось ледяными ливнями. Деревья линяли, постепенно из зелёных превращаясь в ржавые с тёмными вкраплениями. Город ещё сопротивлялся осени. Глухо рычал автомобильными пробками, ощеривался зонтами прохожих, а в ответ получал сердитый рокот неба и замирал в ночной, ветреной тьме. Это был обычный пятничный вечер. Бильбо на этот раз решил порадовать Торина огромным запеченным свиным окороком. Он щедро поперчил его, натёр смесью горчицы и мёда, поставил в духовку. Нужно было подождать не менее полутора часов, чтобы он приготовился, а пока Бильбо накрывал на стол и раскладывал на салфетках приборы. Замок провернулся, дверь открылась и с силой захлопнулась — Бэггинс поднял голову. Торин пришёл в плохом настроении? Это было очевидно, потому что он сразу прошёл на кухню, и Бильбо с ужасом заметил, каким безумным гневом пылали его глаза. — Торин? Что-то случилось? — спросил он, а тот без объяснений с такой силой шмякнул свой мобильник о стол, что корпус захрустел и, может, вовсе треснул от удара. — Снова стал слать свои пошлые, бесстыжие сообщения! Сколько можно напоминать мне о себе?! — Торин вряд ли понимал, что громко кричит на весь дом. — Я же номер сменил, а его сошки опять разнюхали новый! Бильбо задумчиво опустил взгляд на пол. Ему было ужасно жаль Торина, ведь он только-только стал приходить в себя и повеселел. Чаще шутил, чаще смеялся и всё больше говорил о перспективном будущем, и вот опять. — И что ты собираешься делать? — Как это что?! — Торин так заорал, словно Бильбо спросил большую глупость. — Пойду и прострелю ему башку! Небось, с дыркой в голове не попишет разную мерзость! Бэггинс нервно сглотнул, понимая, что в таком состоянии Торин действительно способен на всё, даже на убийство. — Тебя посадят, только себе же сделаешь хуже. Ты. ты просто не обращай внимания, рано или поздно он ведь отстанет. — Пока он отстанет, я уже сойду с ума! — Знаешь что. давай сюда телефон. Давай-давай. — Ещё чего? Я не хочу, чтобы ты читал то, что там написано. Бильбо досадливо качнул головой. Разве он станет? — Я не буду читать, — со всей своей убедительностью пытался заверить. Как только мобильник вложили ему в руку, он быстро поменял симки — свою и его. — Теперь пусть пишет, сколько хочет. — Я не хочу, чтобы ты читал! — снова попытался возмутиться Торин, но его немедленно осадили. — Я всё равно не читаю смски. Никогда. — А если тебе звонить будут? — он всё ещё недоверчиво вертит в руках свой мобильник с чужой сим-картой. — Что мне сказать им? — Продиктуй свой номер, скажи, что я сменил его, и всё. Мне всё равно нечасто звонят. — Да, но.. пообещай, что ни при каких условиях не будешь читать сообщения. Пообещай мне, Бильбо. — Да., — отрывисто произнёс тот. — Я обещаю, что читать не буду. — Хорошо, — напоследок проворчал Торин, и сменил тему. — Чем это так потрясающе пахнет? Что ты готовишь? — Это сюрприз, — мило улыбнулся ему Бильбо. — А ждать долго? Я боюсь, не выдержу. — Не так долго. Иди пока переоденься. Торин хмыкнул, взглянув на стекло духового шкафа, и побрёл к себе. Бильбо проводил его взглядом, задумчиво посмотрел на экран своего мобильного, проводя пальцем по экрану. Тот радостно отозвался, загоревшись синим и высветив логотип фирмы. Бедный Торин. Он ведь. тот самый. может взять и снова приехать сюда, когда убедится, что на сообщения никто не отвечает. И когда Торин увидит его. Бильбо положил телефон на подоконник и взглянул в окно. Надо что-то делать. Торин вернулся как раз тогда, когда Бильбо достал из блюдо из духовки. Он немедленно уселся за стол. — Ты волшебник, Бильбо, ты просто волшебник, — с мягкой улыбкой произнёс и взглянул на друга. Бэггинс хотел что-то ответить, но передумал и произнёс совсем другое: — Тебе придётся самому управиться со всем этим. Я-аа. я совсем забыл, меня просили заехать. Мой приятель. Торин, нахмурив брови, сидел и ждал дальнейших объяснений, но их не последовало, и Бильбо быстро ушёл в свою комнату, а затем, минут через десять, и вовсе вышел из дома. Сев в свою старенькую машину, он включил навигатор и вбил туда название фирмы, владельцем которой являлся Трандуил. Бледно-жёлтое табло высветило путь от дома до головного офиса. Ехать на другой конец города. Лишь бы успеть. Бильбо поспешно вставил ключ зажигания, повернул, заводя мотор, и выехал задом на проезжую часть, развернулся и, впервые превышая скорость, заторопился к противоположной точке на карте навигатора. В это время суток город всегда оживлён. Огромные пробки, пересекающиеся и соединявшиеся в единую, плотный поток машин, лихорадочное лавирование между полосами, но Бэггинсу очень повезло — долго он стоял разве что в одном только месте, в самом центре. Пока его пальцы нетерпеливо барабанили по потрёпанной обшивке руля, глаза пытались выцепить малейший просвет между автомобилями, сумерки перерождались, сгущались, словно кто-то впрыснул на небо чернила. Когда его машина подъехала к высокому светлому зданию с огромными окнами в толстых тонированных стёклах, уже было действительно темно. Длинные мазки сумерек уже исчезли на чёрно-синем небосводе и показались первые точки звёзд. Бильбо делал всё быстро — быстро заглушил мотор, быстро вышел из машины и быстрым шагом направился ко входу в здание. Крутящиеся двери поглотили его, и он оказался в огромном светлом холле, где к нему тут же подошли двое верзил в форме охранников. — Чем мы могли бы вам помочь? — довольно вежливо спросил один из них, холодно взглянув. — А-аа.. мне нужно поговорить с.., — Бильбо задумался, потому что не знал, как сказать, — с владельцем этой фирмы. Его зовут Трандуил. Он ещё здесь? — Вам назначено? — недоверчиво спросил второй. — Нет, но.. — Если нет, то здесь вам делать нечего, — тон первого моментально погрубел. — Хорошо-хорошо, — не стал спорить Бильбо, — скажите хотя бы, он ещё здесь? Не уехал? — Он здесь, — кивнул второй, но недовольный взгляд первого так и прожёг его насквозь. Скорее всего, этот второй был новеньким здесь и не знал ещё всех порядков. — Благодарю, — ответил им Бильбо и вышёл из здания. Он не должен упустить Трандуила. Будет его ждать столько, сколько придётся. Ветер рванулся куда-то вверх, ударился о низкое, осеннее небо, и упал, рассечённый остриями нескольких звёзд на множество ледяных завертей. Телефон в нагрудном кармане вздрогнул и зашёлся истерически громкой мелодией, разрезающей позднюю тишину. Бильбо поскорее выхватил его, проскользил пальцем по экрану, чтобы ответить — по нервам громкий звук резал нещадно. Он, молча, прижал мобильник плечом. — Бильбо? Ты где? Ты скоро вернёшься? — встревоженный голос Торина на другом конце. — Я.. я ещё не знаю, пока что не завершил дела. Если хочешь, то не жди, ложись. Всё в порядке, — и нажал на сброс, опасаясь новых расспросов. Ветер набросился на небо с новой силой, но скоро жалкие обломки побеждённого звёздами воздуха вновь задели Бильбо, и он вздрогнул. Ждал он долго. Очень долго. Поглядывая на стрелки наручных часов, вышагивая взад и вперёд, бессмысленно пялившись в небо, на котором то и дело выскакивала новая звёздочка. Это тянулось вечность, и Бильбо подумалось, что охранник посмеялся над ним, сказав, что Трандуил всё ещё в здании. Воздух дрожал от жестоких порывов ветра. Бильбо уже не отрывал сосредоточенного взгляда от входа в здание. Он в тысячный раз взглянул на часы — половина двенадцатого. Наверное, стоило сесть в машину и уехать домой, но перед глазами всплывал образ разгневанного Торина, терзающегося от простого сообщения, и он снова отводил взгляд от уютного салона, подставляя лицо неуёмному ветру. В какой-то момент он услышал гул мотора и увидел яркие прожекторы фар из темноты. Прямо ко входу здания подъехал тёмный, снова неразгаданного цвета Роллс-Ройс. И Бильбо увидел, как из дверей на крыльцо вышел тот самый светловолосый незнакомец. Двое верзил шли с ним рядом по обеим сторонам, а из Роллс-Ройса тотчас выскочил шофёр, чтобы открыть пассажирскую дверь. Ветер агрессивно рванул полы пальто Трандуила, заставляя ткань плотно облепить тело, сковывая движения. Нет, чёрт подери, нет! Он ведь сейчас сядет в авто и уедет! Бильбо столько проторчал здесь не для того, чтобы просто посмотреть на него. Он бросился бежать, но Трандуил и впрямь уже скрылся в салоне авто. Шофёр аккуратно закрыл за ним дверь и прошагал к своему месту. — Стойте! — изо всех сил выкрикнул Бильбо. Мотор бешено заревел, авто медленно разворачивалось. — Стойте! — снова выкрикнул Бэггинс и отчаянно замахал руками, подставляя себя под ослепительный сноп света. — Стойте же! Роллс-Ройс резко остановился и из переднего окна высунулась голова водителя. — Эй, ты кто такой?! — Мне нужно поговорить с ним, скажите ему, что это очень срочно! Голос Бильбо вязко тонул в окружающих звуках, и его почти не было слышно. Он стоял и ждал. Ровно через минуту шофёр вышел из авто и, махнув рукой, подозвал его. Стекло задней двери медленно опустилось, и в Бильбо вонзился взгляд аквамариновых глаз. Трандуил кивнул своей белокурой головой, приглашая сесть в авто с той стороны. Бэггинс растерялся. Он жестами попытался уточнить, правильно ли он всё понял, но Трандуил медленно кивнул, и матовое тёмное стекло вновь поползло вверх. Тогда Бильбо не стал заставлять просить дважды, потому что знал, что если он ещё секунду промедлит, Роллс-Ройс просто возьмёт и уедет. И он поспешно обежал авто сзади, нажал на податливую ручку, а дверь мягко раскрылась. — Могу сесть? — снова спросил он, указывая на себя и тыча пальцем на кожаное цвета слоновой кости сиденье. Трандуил снова медленно кивнул, даже не глядя на суетливого Бильбо. Тогда тот поспешно сел и прикрыл дверь за собой. К его ужасу и непониманию, мотор снова заработал, и авто поползло вперёд. Бильбо растерянно взглянул на бесстрастный красивый профиль и нервно сглотнул. Куда его везут?.. Ему пришлось приложить огромное усилие, чтобы взять себя в руки, но он делал это с мыслями о Торине, и это придало ему немного храбрости. — Я.. я.., — заикаясь начал он. — Меня зовут Бильбо Бэггинс. Трандуил повернул к нему голову и спокойно спросил, впервые в жизни обращаясь к нему: — Что тебе нужно, Бильбо Бэггинс? — Я хотел поговорить.., — Бильбо сам отвёл глаза первым, потому что не смог выдержать пристального величественного взгляда. Он почувствовал себя шутом подле равнодушного короля, и это его сильно задело. — О чём? — всё так же спокойно спросил Трандуил и отвернулся. — О Торине. Вы. вы не даёте ему спокойно жить, понимаете?.. Он ведь.. почти вас забыл, и вы снова.. Извините за сумбурность, но мне правда хочется донести до вас. Он не заслуживает того, чтобы с ним играли в кошки-мышки. Он добрый, хороший. А вы.. вы наверняка умный, если смогли так разбогатеть, вы должны понимать, что это всё слишком.., — его глаза снова встретились с аквамариновыми глазами, в которых нерастаявшими льдинками мелькали холодные искры. — Он ведь действительно любил вас, и наверняка, любит ещё, я не знаю. Оставьте его в покое, я вас очень прошу. Дорога вела вперёд. Бильбо подумал о том, что, возможно, это последний разговор в его жизни, возможно, его найдут потом с простреленной головой на каком-нибудь пустыре — что ж, пусть, лишь бы только больше не мучили Торина. — Ты хочешь быть с ним, так ведь? — снова спокойно, и даже как-то отстранённо спросил Трандуил. — Я? — Бильбо горько усмехнулся. — Если ему нравятся такие, как вы, станет ли он обращать внимание на такого, как я? Я бы всё отдал, чтобы обладать хотя бы половиной вашей красоты. Скажите, каково это? Трандуил снова повернулся, взглянув на него с едва заметным недоумением, и Бильбо постарался объясниться: — Каково, когда окружающие смотрят на вас с восхищением? Каково, когда вам нравится собственное отражение?.. Что вы чувствуете в этот момент? Губы Трандуила разомкнулись. — Я чувствую, что весь мир принадлежит мне. Но это не так. — Вы любите Торина, нет ведь? Он отрицательно покачал головой. — Тогда, пожалуйста, отставьте его. Он вас любит по-настоящему, но если это не взаимно, вы причиняете ему много боли. Трандуил молчал, глядя вперёд. Роллс-Ройс мчался по ночной улице, и ничто не преграждало ему путь, потому что светофоры уже отключились, пялясь лишь одним воспалённым рыжим глазом, лихорадочно выкидывающим фотоны света секунда за секундой. Бильбо тоже лихорадило. Он боялся смерти, и ему хотелось жить, хотелось увидеться с Торином и выслушать его похвалу насчёт запеченного свиного окорока. Хотелось оказаться дома, потому что он действительно полюбил свой дом за то время, пока Торин жил у него. — Я завидовал вам, а теперь вижу, что зря, — вдруг прервал молчание Бильбо. — Потому что, несмотря на вашу красоту и богатство, вы так же одиноки, как и я, — задумчиво сказал он. Трандуил вскинул руку и легонько коснулся плеча шофёра, после чего авто резко притормозило у обочины. — Наш разговор окончен, выходите. Бильбо схватился за хромированную ручку и, ещё раз взглянув на Трандуила, открыл дверцу и вышел из авто. — Торину очень повезло, что он встретил тебя, — донеслось до него, и было так неожиданно, что он застыл. Дверца бесшумно и мягко закрылась, а Роллс-Ройс понёсся дальше, исчезая во тьме. Бильбо смотрел ему вслед. Ему думалось о том, как же сильно сегодня Трандуил отличался от себя, того, какого он впервые увидел в своём доме. Должно быть, это и есть его истинное лицо — величественный и страшно одинокий. Фонарь, мигнув тусклой лампочкой, намекнул, что пора бы уже осмотреться и понять, где всё-таки он находится. Обычная улица с рядом узких фонарей, разбитый тротуар, опоясывающий серые обшарпанные, панельные дома, дорога в трещинах. Если бы на глаза не попалось яркое граффити с острыми концами малиновых букв, складывающих слово «любовь», то невозможно было бы догадаться, где его высадили. Но, взглянув на рисунок, Бильбо понял, что находится недалеко от своего бара, где трудился на протяжении уже многих лет. В трёх километрах к востоку — железнодорожный вокзал, бар — к северу через километр. Он был здесь однажды, но эту красочную «любовь» хорошо запомнил. Нужно только добраться до бара, вызвать оттуда такси и доехать до дома — вот и конец приключениям. Можно завалиться спать до вечера, а потом встретить Торина с работы. Бэггинс ещё раз оглянулся и двинулся по одинокой, пустынной улице. Откуда-то из подворотни послышался резкий лай собак, кошка, высоко взвизгнув, бросилась чуть ли не под ноги, но скрылась в круглом подвальном окошке. Странно, но ветра здесь почти не было, напротив, затхлый, душный воздух почти не колебался. Возможно оттого, что дома здесь стояли спиралью, так что ветер гулял где-то снаружи, с той стороны панельных домов. Но здесь же, как на дне старого пустого колодца, было очень тихо. Кое-где, в некоторых окнах, ещё горел свет, и Бильбо, перебирая ногами, считал их, так взгляд подольше задерживался на чём-то другом, нежели на длинных тенях подворотней или на ощерившихся сломанными досками окнах подвалов, не концентрировался на неясных шорохах по сторонам. Топот собственных ботинок всё же казался слишком гулким, а дыхание — слишком шумным. Ребята Азога ещё не вышли на поживу, так может не стоит так сильно трусить? Но только Бильбо знал, что помимо них здесь бродит достаточно любителей лёгкой наживы — пьяницы, наркоманы, путаны, хотя последних можно не бояться, если не связываться с ними. Впереди, в одном из узких лазов между домами послышался неприятный металлический скрежет. Это было похоже на то, как если бы лезвие ножа провели по другому лезвию. Бильбо замедлился и остановился в двух шагах от чёрного провала. Он почувствовал интуитивно грозящую опасность, но бежать было уже поздно, хотя, может, это просто разыгралось его воображение, что неудивительно в таком месте. — Кто здесь? — негромко спросил он, а сердце, отчаянно затрепыхавшись, провалилось куда-то в пятки. Он стоял и ждал, но всё утонуло в сухой, звенящей тишине. Точно, воображение. Бильбо сжал кулаки и упрямо шагнул вперёд. Слева что-то шаркнуло, он не успел ещё сильнее испугаться, как от черноты отделилась тень и выросла перед ним, загораживающая путь. Это был Больг — сын того самого Азога, чьи бандиты рыскали здесь по утрам. Больг ещё подросток вообще-то, но ни в росте, ни в ширине плеч он не уступал своему отцу. И в желании показать, кто здесь главный — тоже. Бильбо, нервно сглотнув, со страхом взглянул на него. Кривая улыбка поползла по лицу бандита. — Какая удача, — произнёс он. — Мне как раз понадобились деньги. — Я.. я дам тебе деньги, — резко дёрнув плечами, сказал ему Бильбо. — Сколько тебе нужно? — Мне нужно всё, что у тебя есть, — угрожающе произнёс парень. — И твой телефон, и кредитка, и золото — всё. — У.. у меня нет золота, но я отдам тебе свой бумажник и телефон, договорились? Мне.. мне нужно в бар, я-аа.., — он потыкал пальцем вперёд, — я работаю там. Болг сильно нахмурился, и стал на вид ещё грознее и страшнее. — Ты работаешь в баре? — недоверчиво переспросил он. — С мигающей вывеской? — Да-аа, да.. я бармен. — Чёрт, — Болг со злостью сплюнул на землю и достал из-за спины руку с ножом, но рука была слишком расслабленной, а значит, нападать он передумал. — Тогда иди, мы не трогаем своих. Только чужаков. Бильбо чуть не упал на колени от облегчения, ноги стали словно бы ватные, когда напряжение отпустило. — Хорошо.., — произнёс он тихо. — Тогда я пойду? — Иди, — бандит пожал плечами, шаря по карманам и вытаскивая из правого кармана куртки пачку сигарет. Бильбо уже было шагнул вперёд, но тут же застыл, останавливаемый окликом Болга. — Эй, ты! Стоять! Парень развернулся к бедному Бильбо, так что тот от охватившего его ужаса чуть не наделал в штаны. — Я доведу, потому что там дальше. Почему ты вообще без машины? Все свои знают, что без машины в этот район соваться нельзя. — А я-аа.. да-а.. обычно на ней, но сегодня так вышло, что.., — он двинулся, и следом двинулся Болг. Поначалу это было действительно страшно, когда он шёл вот так, за спиной, но потом Бильбо успокоился, поняв, что тот действительно хотел довести до бара в целости и сохранности. Потому что в нескольких проходах дрожали тени — там кто-то был и, если бы не Больг, для Бильбо прогулка могла закончиться плачевно. Ну и денёк! Бэггинсу даже захотелось рассмеяться истерическим смехом, потому что этот день действительно был слишком насыщен. Сначала поездка в Роллс-Ройсе с Трандуилом, затем вот отпетый бандит провожал его. Можно смело начать писать мемуары, если так продолжится и дальше, но Бильбо не хотел, чтобы так продолжалось. Он просто хотел вернуться домой к Торину и забыть обо всём об этом. Бар, как обычно, приветливо мигал неоновой вывеской, зазывая посетителей. Бильбо обернулся, чтобы поблагодарить Больга, но тот уже скрылся где-то в темноте одного из проходов. Что ж, всё равно, не трогая как он выразился «своих», они представляли свои интересы, а если бы не это, Бильбо был бы с пустыми карманами и пытался всучить своё заявление в полиции об ограблении, если бы был жив. Он прошёл мимо двери бара, свернул в проход между серыми безликими постройками и толкнул тяжёлую железную подсобного помещения. Там, даже не заходя в пропитанный дымом зал, набрал телефон такси и попросил приехать, назвав адрес. Весёленькая ночка. Бильбо искренне надеялся, что это всё стоит того, чтобы Торин отныне жил спокойно.***
А Торин на следующий день сообщил, что съезжает. Бильбо хмурился, беспомощно молчал, кусая губы, сжимая их плотно, и глаза его бегали. Он не спрашивал, почему Торин так решил. Он просто стоял и наблюдал, как тот набивает вещами свою небольшую сумку. — Я обязательно позвоню, как устроюсь. Но Бильбо знал, что он не позвонит. Торин никогда не звонил, исчезая. Спросить, куда он, броситься к нему, умоляя не уезжать, рассказать о своих чувствах, да только губы никак не желали размыкаться, как будто рот был полон растопленного зефира. Он смотрел, как Торин закинул сумку на плечо, как шагнул в прихожую, заталкивая ноги в ботинки. Ты будешь один, — звенела тишина дома. Ты будешь один, — скрипели за окном ветки нагого дерева. Торин развернулся и слегка улыбнулся. Глаза его невозможные, голубые, как сто небес, по-доброму лучились искренней благодарностью. — До свидания, Бильбо Бэггинс. Я не прощаюсь, а говорю «до свидания» потому, что мы ведь будем видеться. Я с большой неохотой покидаю твой гостеприимный дом, но понимаю, что и дальше пользоваться твоей добротой — это преступление. Я тебе, наверное, уже надоел, хоть ты и молчишь. Бильбо и сейчас ничего не отвечал, глазами полными тоски глядя на него. Это ведь не может быть правдой, и Торин сейчас скажет, что пошутил, а потом они вместе пойдут обедать. Но вместо этого он раскрыл объятия, да только, увидев замешательство Бильбо и его ступор, подошёл и крепко-крепко обнял его сам. Бэггинс стоял, как неживой — бледный, ледяной, недвижимый. Только ресницы были живыми и хлопали, как крылья безумной бабочки. — До свидания, друг, я никогда не забуду, что ты сделал для меня. И Торин, выпустив его, развернулся и ушёл. Солнце светило в окно улыбчиво, словно издевалось. Дом опустел. Пространства стало невероятно много, тишина давила так, будто хотела кости черепа продавить. Бильбо пытался сдержать слёзы, пеленой застлавшие его глаза, да только зачем — всё равно их уже никто не увидит. Так странно. Только сегодня утром Торин расспрашивал, где Бильбо так долго отсутствовал вчера, тщательно расспрашивал, с беспокойством. Они ели блинчики, и Бильбо отшучивался на тему своего отсутствия. А потом вдруг — раз! И Торин ушёл. Скажи он об этом заранее, за неделю, а лучше, за три, можно было бы подготовить себя к этому, но так сразу. Он спрятал лицо в ладонях и отчаянно, судорожно вздохнул. Нужно немедленно позвонить на работу, чтобы подмениться. Нельзя оставаться сегодня здесь одному, иначе он попросту сойдёт с ума. А солнце по-прежнему светило за окном. Плыли облака, как и прежде, но теперь они были похожи на сострадающие улыбки.***
Новая весна началась, как ей и полагается через полгода. Она пришла из-за горизонта потоком тёплого влажного ветра; разорвав пелену, выкатилось на небо ослепительное солнце, осветило омертвевший, заиндевевший город, и он ожил. По ночам тоже ощущалось тепло, и это вспороло мёрзлую корку оцепенения, в которой пряталась вся нечисть города. Хоть снег не сошёл ещё, сводки пестрили новыми происшествиями в разных районах. Их лучше не смотреть, и тогда будет казаться, что всё хорошо и спокойно. И лучше не соваться на особо неблагоприятные улицы. Можно спрятаться за розовыми очками, это довольно просто. В эту ночь возле бара с мигающей неоновой надписью припарковался чёрный Лексус. Оттуда вышел мужчина, высокий и внушительный, с горделивым взглядом и прямой осанкой. Пьяница, шатающийся возле двери заведения, настороженно зыркнул в его сторону и громко икнул. Нечасто здесь встретишь такие хорошие автомобили. Должно быть, незнакомец этот просто не знал, в какое место попал. Но, оказалось, знал, потому что быстро прошёл в дверь по подсвеченному разбитому асфальту и, не останавливаясь, направился прямо к барной стойке. Его глаза чуть сощурились, когда он увидел бармена, но всё же опустился на одно из свободных мест. — Что вы будете пить? — спросил его молоденький парнишка, задержавшийся взглядом на небесно-голубых глазах посетителя. — Где Бильбо? — Бильбо? — недоумённо спросил бармен. — Какой ещё Бильбо? — Он здесь бармен. — Я не знаю такого, — пожал плечами парнишка. — Я работаю здесь два месяца, и никакого Бильбо не встречал. Так вы что пить будете? — Ничего, — посетитель поднялся и широким быстрым шагом вышел из бара. Молодец, думал он про себя, наконец-то сменил место работы. Пьяница снова зыркнул на него, но, не обращая на это внимания, мужчина сел в свой Лексус, завёл лёгким движением руки и молниеносно укатил с этой улицы, наполненной странными типами. Его автомобиль, не замечая некоторые выбоины, прямой дорогой помчался на уютную улицу с частными домиками и остановился возле одного из них, припарковавшись у обочины. Улица спала, погрузившись в приятную дремоту. Фонари тоже дремали, издавая тусклый умирающий свет, который был не в состоянии рассеять ночную тьму. Спал и одноэтажный домик, тот самый, к которому сейчас брёл мужчина. Его длинные волосы перебирал ветер, а шаг был решительный и твёрдый. Но решительность таяла с каждым шагом, потому что-то, что он замечал вокруг, ему не нравилось. Автомобиля, привычно стоявшего на пятачке возле дома, не было. Необычной была крыша, с который тяжёлой шапкой свешивался нечищенный грязный снег, что не успел растаять. Слишком запустело. Слишком тихо. Слишком заброшено. Слишком много «слишком». Тяжёлый кулак стукнул в дверь. В окнах темнотища. Левая ладонь легла на ручку двери — заперто. А кулак всё это время продолжал стучать. Никто не отзывался. Там — никого? — Бильбо?! Ты дома, открой! Дверь дрожала от обрушенных ударов. — Бильбо! Проснись, открывай! Это Торин!.. Бильбо, слышишь?! Если так продолжится, он вынесет эту проклятую дверь ко всем чертям. — Бильбо! Бильбо! Бильбо!!! Открой!!! — Вы кто такой?! — донеслось слева. Торин обернулся, разглядывая сердитого и настороженного соседа с незажженным фонарём. Сейчас он ему был несказанно рад, хотя раньше терпеть не мог за слишком сильное любопытство. — Я — Торин, вы помните меня? — он пытался объяснить, как можно поспешнее, чтобы получить ответ на свои вопросы. — Я жил здесь несколько месяцев назад. Вы не знаете, Бильбо дома? — Нет его! — тон был, как у сварливой старухи. — А где он? Я не мог дозвониться. Я ездил к нему на работу, но там мне сказали, что в баре он уже не работает. Где его машина? Он куда-то уехал? — Так вы что.., — сосед подошёл к аккуратно подстриженным кустам, не обращая внимание на то, что идёт в тапках по мёрзлой земле, — ни разу ему не позвонили, как съехали? Поняв, что это обвинение, Торин не стал отпираться, он и впрямь чувствовал себя виноватым. Голова его опустилась немного понуро, и он взглянул на соседа исподлобья. — Но это вовсе не значит, что мне на него плевать. Сосед ещё помнил былую обиду необоснованной, как ему казалось, грубости. Ему вообще не нравился этот непонятный мужик, похожий на варвара, и с варварскими замашками. — Машина попала в аварию вместе с её владельцем, — сухо сказал он. Рухнуло. Почти не различить в темноте, как мучительно исказилось лицо Торина. Но хотя Торин ему совсем не нравился, сосед был, в общем-то, добрым человеком, и играть на чужих чувствах он не мог себе позволить. — Бильбо жив-здоров. Пара переломов — срастётся. — Где он сейчас?! — зарычал Торин, и собеседник даже вздрогнул, так тот сейчас был похож на разъярённого льва. — В травматологическом госпитале, где ему ещё быть? — с обидой произнёс он. — Сказали, полежит пару недель под наблюдением, а потом выпишут. — Спасибо вам! — уже на бегу выкрикнул Торин, подлетел к своему авто, запрыгнул в него и умчался. — Да кто ж тебя пустит к нему среди ночи, — проворчал сосед и, покачав головой, скрылся за дверью своего домика. Конечно же, никто не пустил Торина в больницу. Он был намерен кричать, драться, разнести всё по кирпичику, но благоразумие всё же взяло верх над эмоциями, и он отправился дожидаться утра в свой Лексус. Медсестра, провожавшая Торина до палаты, робко посылала на него восхищённые взгляды. Тому было не до неё, и он вообще обратил на неё внимание лишь тогда, когда она раскрыла перед ним дверь палаты, как перед высокопоставленным гостем. Он ничего ей не ответил, да и надо ли было? Его взгляд был прикован к Бильбо, который спал сейчас. Медсестра шепнула что-то, но Торин уже даже не пытался разобрать. Бледный, несчастный Бильбо, на его лице тенью лежала печаль. Она, как отпечаток той жизни, какую он влачил. И это было заметно именно сейчас, ведь спящие не надевают масок. Торин огляделся вокруг. Крохотная одноместная палата — Бильбо, как обычно, один. Ваза пустая, там нет цветов, которые обычно приносят посетители. Торин тоже не купил цветов, как жаль. Он почувствовал, как в груди разрастается опухоль, которая постепенно начала давить и на горло. Ресницы Бэггинса вдруг дрогнули, и глаза раскрылись. Он с таким непониманием уставился на Торина, словно тот был дьяволом из чистилища, но потом он улыбнулся. — Это ты опять? — спросил он так, словно Торин был здесь только вчера. Тот не отвечал, вглядываясь внимательно в его лицо. — Этот сон я вижу постоянно. Я ведь знаю, что это сон, и ты — его часть. Но я рад и этому. — Да не сон я, — произнёс Торин, подходя ближе. — Ты не спишь уже. — Ты всегда так говоришь. — Давно ты здесь лежишь? — Пару недель. — Прости, что не приходил раньше. — Ты приходил вчера и. — Да не сон это, Бильбо! — перебил его Торин и сел на край кровати. — Я, правда, здесь! Бильбо теперь смотрел растерянно, его глаза бегали. — Как ты нашёл меня? — его брови чуть сдвинулись к переносице. — Сначала я был в баре, бармен сказал, что не знает тебя, так я понял, что ты сменил работу. Потом я поехал к тебе домой, и твой сосед рассказал, что ты попал в аварию. — Да, я.. но.. не слишком пострадал.. — Прости меня, что я не звонил и не приезжал. Я много работал. Мы с кузеном основали логистическую фирму. Эребор. Я вкалывал там днями и ночами. Сейчас уже легче, но всё равно многое предстоит сделать. — Я очень рад за тебя, Торин, — просто ответил ему Бильбо, без обиды, отрывисто, какой и всегда была его речь. — Знаешь, я даже слегка восстановил свой фамильный дом, — Торин доверительно склонился к нему и промолвил это полушёпотом. — Видишь.. твоя мечта исполнилась.. — Не совсем, — тот снова выпрямился, в его глазах появился странный блеск, причины которой Бильбо никак не мог разгадать. — Как это? — Я ходил по дому, своими глазами наблюдая, как происходит его восстановление. Смотрел и размышлял, как буду обставлять его. Как вселюсь, наконец. Но я не испытывал должного счастья. Это было так, словно я отдавал дань своим предкам, и не более того, понимаешь? Бильбо, сосредоточенно вслушиваясь, качнул головой. Он, в самом деле, не понимал. — Ты скажешь, что дом для меня чужой, потому что я не жил там с самого детства, скажешь, что я просто отвык, и всё придёт в норму со временем. А я тебе отвечу, что придёт только с одним «если», — он вдруг не удержался и расхохотался. — Да не смотри же на меня так, словно бред умалишённого слышишь, это ведь всё серьёзно. — Я. я не имел в виду ничего такого, но. ладно продолжай. — Так вот. Я понял одну очень важную вещь, и укорил себя за то, как же я не замечал этого раньше. Мой дом там, где ты, Бильбо. С тобой я чувствую себя дома, — и он накрыл своей большой ладонью его руку. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами и молчал. Мир перевернулся. — Если ты сейчас скажешь «Пошёл к чёрту, придурок», я пойму, — мягко продолжил Торин, но потом умолк тоже. — Я-аа..я. я не знаю, что..ск.. Извини, мне нельзя даже привстать, а то бы.. — Бильбо, хватит. Я просто хочу услышать. Бэггинс коротко облизнул пересохшие губы и отвёл взгляд. Он не мог поверить в происходящее настолько, насколько взрослый не может поверить в Санта Клауса. Бильбо бы скорее поверил в него, чем в то, что услышал. — Что. какого ответа ты ждёшь? — несмело спросил он. — Любого. Но лучше бы ты сказал «Торин, я хочу быть с тобой». — Мне странно. что ты.., — поджал губ и снова задумался. — Как после того, как был с Трандуилом, ты.. — Трандуил?! — Торин махнул головой, словно услышал какое-то очень нелепое слово. — Стоит ли сейчас говорить об этой шалаве?! — То есть, ты решил, что на такого, как я никто не посмотрит, и поэтому. — Перестань! — терпение Торина, по-видимому, лопалось, потому что он вскочил с кровати. — Мы говорим о нас, а не о том, что было! Просто скажи мне, не надо сюда приплетать Трандуила, его вообще в моей жизни никогда не будет! Мне с ним неинтересно и у меня нет с ним ничего общего! Ничего! — Ладно-ладно. Торин.. — Да? — он резко развернулся и взглянул своими невероятными голубыми глазами. — Ты пойми, каково мне.. ты ведь не появлялся в моей жизни полгода. Это немного, но ты ушёл тогда, и я подумал, что всё. А теперь ты.. говоришь мне.,. — Бильбо очень сбивался, никак не мог подобрать слова. — Я хочу быть с тобой и всегда хотел. Это правда. И Торин улыбнулся. Такой широкой улыбки Бильбо у него ещё никогда не видел. Так улыбается человек, который увидел шанс к спасению — светло и радостно. — Вот теперь я полностью счастлив, — сказал он. Бильбо тоже улыбнулся, но несмело и сконфуженно, до сих пор не веря в происходящее. Они будут вместе, и пусть весь мир провалится к чертям. Они оба нашли свой дом.
