Глава 2: Никаких больше вечеринок
17 октября 2018 г., 18:10
Страданием своим русский народ как бы наслаждается. Ф.М.Достоевский
Разбудил меня, как ни странно, не будильник. Я, конечно, решил не ставить его, желая дать своему организму возможность самому решать, когда стоит проснуться, тем более какое-то настойчивое чувство (наверное, интуиция) твердило, что будильник ставить бесполезно… Хм, интересно, что бы это могло значить! Нехотя открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что дверь немного приоткрыта, что было более, чем странно! Я всегда закрывал ее, тем более вчера я точно захлопнул ее, прежде чем лечь в постель! Но кто мог незаметно прокрасться ко мне в комнату, но оставить приоткрытую дверь либо по неосторожности, либо по глупости? Ответ пришел мне в голову сам собой. Прикрыв веки от вдруг накатившей на меня усталости, я тихо, но четко, не отрывая лица от подушки, произнес: — Даша, если ты сейчас же не уберешься из моей комнаты, то я тебя с подругами никуда не возьму… — Ну, Валера! — послышался голос моей сестры, недовольной тем обстоятельством, что её раскрыли. Ох, разве не вела она себя, как ребенок прямо сейчас? — Я пришла, чтобы напомнить тебе кое о чём! — договорить ей не дал звонок в дверь, слышимый даже на втором этаже, где мы сейчас и находились. Я недоуменно распахнул глаза и с трудом сел в кровати, разглядывая чуть расплывчатые очертания комнаты. Да что это со мной? — Кто мог прийти в такой час? — спросил я у подошедшей сестрёнки, которая оказалась всего на полголовы выше меня, хотя я сидел, а она стояла! Удивительно, никогда не задумывался, что она такая коротышка. — Это… Валера, это немного неожиданно, но… — быстро начала Даша, но, увидев мое замешательство, вздохнула и тихо, что я еле разобрал слова, пробормотала: — Это парень Виты, и он пришел забрать ее на вечеринку… — Что? Сегодня только первое сентября, он что, даты спутал? — я усмехнулся, вспоминая, как Костя говорил о вечеринке, которая начнется второго числа. — Или не придумал другого повода, чтобы забрать у нас свою девушку? — Нет, просто… Ты что, забыл о моей просьбе испробовать на себе снотворное зелье, улучшающее сон? — стоило этим словам сорваться с губ Даши, как я в самом деле вспомнил. Около недели назад Даша вернулась после дополнительных занятий в летней школе, куда ее отправили родители после не особо удачной попытки достать с крыши волейбольный мяч, окончившейся сброшенной с третьего этажа гаргульей в виде гордо стоящего на задних лапах дракона, раскрывшего пасть. И тогда-то она и рассказала мне, держа в руках чашку горячего какао, что её попросили проверить сонное зелье, которое чуть отличалось от оригинального рецепта, принятого в магичсеком обществе. Даша даже предъявила пузырек, пахнущий травами и чем-то, напоминающим цитрус, который, как заявила она, сварил её преподаватель по зельеварению. У меня не было никаких причин отказывать знакомому по все тем же занятиям вне Академии магу, который много раз доказывал свою гениальность, открывая новые зелья и даже старые умудряясь сварить по-новому, чтобы эффект увеличивался в десятки раз! А когда и мама предъявила мне письмо, скрепленное печатью с изображением синего лотоса, гербом Влассовых, мне оставалось только согласиться, впрочем, совершенно не расстраиваясь: как мне, будущему Королю оборотней, мог навредить какой-то мутноватый раствор? Он просто должен был ввести меня в сон часов на шесть-восемь, делов то! Поэтому-то, полностью доверяя сестре, матери и Диомиду Влассову, я и согласился на этот дурацкий эксперимент! И сейчас я был вынужден расхлебывать результат довольно плохо обдуманных действий… Мда, как говорится: доверяй, но проверяй, но тут же возникал встречный вопрос. Как я должен был проверить то, чему никогда в жизни профессионально не учился?! — И ты его выпил, судя по пустой чашке на тумбочке, — Даша проследила за моим взглядом, остановившемся на несчастном фарфоре. — И не смотри на меня так! Я же не знала, что будет такой эффект! Я думала, ну, поспишь ты часиков пять, проснешься. Кто же мог предположить, что ты будешь спать почти двадцать часов! Закончив, она принялась переводить дыхание, глядя на меня с раскаянием и заботой. Неужели опять начала винить себя за то, что предложила испробовать новое зелье именно мне, а не приняла сама? На самом деле просьба Влассова только в первые мгновения ступора вызывала у меня непонимание: ну в самом деле, зачем ему было ждать, пока Даша вернется с другого конца земли, чтобы всунуть этот пузырек со снотворным именно мне, если прямо рядом с ним в тот момент уже находился оборотень из главенствующей семьи? Ответ нашелся сам собой: мало того, что наследником был я, так еще и Даша была еще оборотнем, не прошедшим первую Охоту, в отличие от меня или мамы. Скорее всего, Влассов просто планировал исследовать, как его зелье действует на более сильных представителей мира оборотней. Что ж, у него хорошо получилось, не правда ли? — Пожалуйста, дай мне спокойно одеться. Ты не виновата, а этот старый индюк получит еще за свой «напиточек», — голова начала болеть, предметы расплывались сильнее, чем раньше, и я зарычал от разочарования. Даша тихо ойкнула, быстро развернулась на пятках и пулей вылетела за дверь. Громкие шаги еще несколько секунд эхом разносились по коридорам, выдавая ее местоположение. Вот она добежала до лестницы, вот спустилась на первый этаж, замирая где-то в районе гостиной, ведущей в комнаты слуг и рабочие помещения. Я проводил её задумчивым, но сердитым взглядом. Злость на самого себя и весь мир, в особенности на человека, заставившего меня чувствовать себя так отвратно после настолько долгого сна… Черт, этому Влассову в самом деле стоит что-то сделать со своими экспериментами! Двадцать часов беспробудного сна, за время которых я разве что переворачивался с бока на бок… Глубоко вздохнув, я со стоном упал на постель, закрыв лицо руками. Ну почему взаимоотношения с людьми такие сложные?! Особенно со старшими, которым даже «нет» сказать не получается, даже мысли ведь не возникает отказать из-за врожденной (или вбитой с детства) вежливости! Голова ещё немного кружилась из-за зелья, живот протестующе заурчал, требуя еды, но слабость в руках и ногах ощущалась теперь не так резко, как в начале. Теперь я мог спокойно встать и одеться для вечеринки, но… Мне было так плевать на это. Хотелось одного — накрыться одеялом и проспать до понедельника… Что, наверное, было очень тупой идеей, особенно учитывая слова всё того же Диомида Влассова, который утверждал, что после такого продолжительного сна все равно следует пройтись, проветрить голову, перекусить, справить нужду и только после всех этих нехитрых процедур думать: спать еще или нет! Стараясь не забивать голову мыслями о том, что лучше уж совсем не просыпаться, я встряхнулся, кое-как встал с кровати и поплёлся к шкафу, быстро взглянув на часы. Разве не прошло всего десять минут с тех пор, как я проснулся? Наверное, стоит немного поторопиться… Уже полностью взбодрившийся (если так можно назвать человека, проспавшего двадцать часов), я мгновенно открыл шкаф и выхватил оттуда первые попавшиеся вещи. Ими оказались простая чёрная и свободная майка с глубоким вырезом, открывающим ключицы, и тёмно-синие джинсы, которые я носил от силы раза два-три. Перед тем, как спуститься вниз, я забежал в туалет, только сейчас ощутив тяжесть в животе из-за переполненного мочевого пузыря. Даже стоя рядом с унитазом, я позволил себе прикрыть глаза, почти засыпая под мерную тишину туалета... Мою сонливость прервал чей-то крик, правда, из-за усталости я не смог определить, кому он принадлежал. Я уже закончил мыть руки, и ничего не мешало мне быстро выскочить за дверь и сбежать по лестнице на первый этаж, чтобы увидеть, как Вита смущённо улыбается, а её в это время обнимает какой-то парень. Неужели за те десять минут, что мы разговаривали с Дашей, а я потом еще и в туалете пробыл, парень Виты не смог дойти до гостиной? Айлин, как всегда в телефоне, сидела за столом на диване в гостиной, в то время как обнимающаяся парочка не замечала ничего вокруг. Даша первая заметила меня и, медленно моргнув, отвела красные глаза. Неужели она плакала? Переживала, что ли, когда я не проснулся через условленные восемь часов? Я кашлянул, привлекая к себе внимание. Вита сразу же стёрла со своего лица улыбку и равнодушно посмотрела на меня, выпуская из объятий своего, похоже, парня. Как ей так легко удается сменять эмоции? Только что улыбалась, а уже через секунду снова одно равнодушие на лице. — Валера, познакомься, это мой парень Антон, — смотря в мои глаза, сказала девушка. Её голос прозвучал слишком громко и неожиданно в нависшей тишине. — Приятно познакомиться с тобой, — я чуть не обратился в волка, когда увидел этого Антона. Кто бы мог подумать, что этот высокий и кажущийся милым парниша окажется тем самым Антоном Петровым, который меняет девушек, как перчатки? Раздражение было резким, хлынувшим наружу мутноватым потоком, но не неожиданным. Усталость и заторможенность даже лучших превращали в легко возбудимых и раздражительных эгоистов, которые не в силах больше сдерживать свою агрессию и истинные эмоции. — Валера, не надо, — тихо подошла ко мне Даша, успокаивающе положив руку на плечо. Она знала меня лучше многих, поэтому сразу поняла, что я в бешенстве. Чёрт. Если не возьму контроль над собой, то обращусь, и всё полетит в Бездну! — Всё хорошо. Это из-за полнолуния. Ты же не будешь его бить, верно? — она говорила что-то ещё, и я решил сосредоточиться на её тихом голосе, постепенно успокаиваясь. Даша продолжала держать холодную руку на моем плече, даже когда я успокоился, видимо, до конца не уверенная в своем умении убеждать и успокаивать. Я устало выдохнул, вновь обратив внимание на неестественную бледность сестры, которую я решил на время проигнорировать, пусть это решение и отозвалось колющей болью где-то в грудной клетке. Я зло глянул на ничего не понимающего Антона, продолжающего стоять с протянутой рукой. Не обращая на нее никакого внимания, я тихо, но отчетливо прорычал, сделав угрожающе медленный шаг вперед: — Пошёл прочь, пока я тебе ребра не переломал, — Антон на мои довольно спокойные слова сжал руку в кулак и поджал губы в эмоции, похожей на пренебрежение. Я проследил за тем, как Антон, резко развернувшись, поспешил в сторону выхода, не забыв перед этим кинуть неприязненный взгляд на мою сестру. Он не мог слышать, что она мне говорит, даже обладая своим супер-дупер вампирским слухом, поэтому глупо решил, что Даша наплела мне про него с три короба… Ха, неужели он считает меня настолько тупым? Разве не могу я знать о его развратных делишках от других людей? Хотя в случае с Антоном даже вмешательство других не особо и требовалось: каждый второй видел, как этот вампир назло старшему брату вёл счёт девушек, что согласились лечь в его постель. Я вздохнул от разочарования и повернулся к Вите, собираясь сказать, что зря она связалась с этим парнем. Но как только я посмотрел ей в глаза, то увидел в чернильной мгле только немой укор. Хотя по выражению лица Виты ничего нельзя было понять, но глаза эти выражали так много всего… Она прошла мимо меня, толкнув плечом, и, окликнув Антона, вместе с ним вышла из дома. — Она… обиделась? — шокированно прошептала Даша. — Впервые за последние пять лет… Хотя, думаю, в данном случае это понятно: она впервые представила своего парня нам, семье, а мы так… Она неожиданно замолкла, испуганно взглянув на меня, поняв, что сморозила. Видимо, она только сейчас поняла, что именно я и есть причина, почему Вита вместо качания головой и молчаливого прощения ушла, гордо вскинув подбородок и хлопнув входной дверью (или, точнее, приказав это сделать дворецкому, чтобы не напрягать наманикюренные пальчики). Даша еще пару секунд смотрела на закрытую дверь, в конце концов разочарованно выдыхая, не в силах смириться до конца с подобным поведением: видимо, не в первый раз их подруга бросала их, лишь бы подольше побыть со своим парнем, а? — Вы знали, что этот Антон — главный бабник Академии? — сурово спросил я, по очереди переводя взгляд с Дарьи на Айлин. Банши даже не услышала меня, до сих пор играя в телефон и даже не думая уменьшать громкость ахов и музыки, а Даша отводила взгляд, наверное, для того, чтобы я не видел ее красных от слёз глаз. Не дожидаясь ответа, я зло посмотрел на Айлин: — И какой из тебя напарник, если ты позволила ей совершить такую ошибку? — Айлин даже не попыталась оправдаться, коротко пожав плечами, будто это совершенно ее не касалось. Она ближе села к Даше, возможно даже, в попытке поддержать из-за болезненного напоминания о связи Айлин с Витой, в которой ей не было места. Я уже начал было набирать в лёгкие воздух, чтобы отчитать этих… девчонок, чувствуя, как усталость довольно быстро растворяется, плавясь под огнем разочарования и гнева. — Да, мы навели о нём справки после того, как Вита познакомила нас, — все-таки заговорила Айлин, все ещё глядя в телефон. Даша вздрогнула, хлюпнув носом, и по-детски засунула пальцы в рукава толстовки. Я недоуменно посмотрел на них, не понимая, почему они не сообщили такую важную информацию своей подруге. Меня даже не смутило то, что Айлин, как оказалось, всё слышит, хотя было такое ощущение, что она полностью погрузилась в телефон и не замечает ничего вокруг. Я прищурил глаза, стараясь найти подвох, но, не найдя даже намека на него, выдохнул сквозь стиснутые зубы и сел напротив девочек в кресло, сразу же расслабляясь от мягкости бежевой кожи. Живот еще урчал, призывая найти что-нибудь перекусить на кухне, но я нашел более быстрый способ справиться с голодом: на столике рядом с диваном всегда приветливо стояла вазочка со свежим печеньем. Пусть я и хотел бы перекусить чем-то посущественнее, но на данный момент выбирать не приходилось: нужно же было решить вопрос с обиженной Витой и её напарницей, готовой промолчать о довольно важной вещи, лишь бы не напрягаться! Я с тихим секундным урчанием довольного зверя, схватившего добычу, вгрызся в первое печенье. Даша заговорила одновременно с тем, как третье сахарное изделие исчезло в моем желудке: — Не успели мы ей рассказать, — Даша вздрогнула от того, как прозвучал её голос. Он стал тоньше, наверное, из-за плача, а секунду спустя по щекам Даши уже текли крупные слёзы. Четвертое печенье выпало у меня из руки, падая обратно в прозрачную вазочку в виде жемчужинки, которую мама получила в одной из многочисленных командировок в подводное царство. Вместо того чтобы объясниться, Даша быстро встала и, проведя рукавами чёрно-желтой толстовки по щекам, выбежала из гостиной, пробегая мимо картины с изображением нашей матери и даже не взглянув в холодные, строгие карие глаза на портрете. Я остался наедине с Айлин, шокировано смотря вслед сестре. Айлин раздраженно закатила глаза, не делая ни единой попытки встать и отправиться на поиски своей (вроде как) лучшей подруги. — Чего это она? — всё-таки решил спросить я у нее. Девушка недовольно поморщилась от того, что её отвлекли от игры, но все же подняла на меня пустой взгляд мутноватых, темных глаз. Не дождавшись разъяснений от уставившейся на меня Айлин, я встал, повернулся и уже собрался сделать шаг в сторону коридора, ведущего в западное крыло, как за моей спиной раздался голос банши: — Ваша собака заболела, — её голос прозвучал равнодушно и даже буднично, будто бы она не сообщила, что любимый питомец семьи Голубевых, который и так жил дольше, чем следовало, заболел и, скорее всего, уже не выздоровеет. — Я давно готовила Дашу к этому, но кто я такая, чтобы прислушаться к моим словам, верно? Я замер на полпути к проходу из комнаты. Прямо сейчас передо мной стоял выбор: поговорить с Дашей и успокоить её или одному пойти на вечеринку, оставив сестру в таком состоянии… Я сразу отбросил последний вариант. Неужели я променяю сестру на какую-то очередную вечеринку, зная, как ей сейчас нужна моя поддержка? Я бросился к двери, но в последнюю секунду что-то заставило меня обернуться: как оказалось, Айлин продолжала пристально смотреть на меня, даже не моргая. Но затем она вздрогнула и мотнула головой, будто только очнулась ото сна, и выдавила из себя неуверенную улыбку. — Даша, когда расстроена, обычно идёт в секретную библиотеку на втором этаже, — и, пока я недоумённо открывал и закрывал рот, банши успела опять полностью, как казалось со стороны, погрузиться в телефон. Она даже не потрудилась сдуть с лица прядь пепельных волос, которые по идее должны были закрывать обзор… Ее глаза неподвижно смотрели в одну точку, что никому не удалось бы делать, будучи увлеченным игрой. Я, не обратив на странное поведение девушки никакого внимания, промычал что-то невразумительное в ответ и выбежал из комнаты, пытаясь вспомнить дорогу в секретную библиотеку. Обычно я туда вообще не заходил, ища нужные мне книги в домашней библиотеке, которая была и больше, и ближе к моей комнате. Наверное, поэтому Даша так любила сидеть там, когда я её чем-то обижал, или она не хотела меня видеть, или если она была расстроена, как сейчас. Чтобы я никогда ее не нашел! За размышлениями я не заметил, как прошёл мимо приоткрытой двери, из которой доносились тихие всхлипывания. Если бы я был обычным человеком, то прошел бы мимо, не услышав их. А так я сразу определил, что это была моя сестра, потому что только она, когда испытывает сильные эмоции, будь то грусть или радость, хнычет, шмыгая носом. Заглушить этот звук она никогда не могла, потому что быстро теряла контроль над своим телом, напоминая необученного щенка, который постоянно отвлекался на занятиях. Я распахнул дверь и в нерешительности застыл на пороге. Вся моя храбрость улетучилась без остатка, стоило мне только бросить взгляд на огромное кресло, на котором Даша свернулась в клубочек, держа на коленях нашу старенькую собаку Космо, который как-то хрипло дышал, через раз облизывая руки девушки, которая от этого начинала только сильнее плакать. — Наггетс, а нельзя ли ему помочь? Тут собака испустила дух. Прям по-настоящему… Упс? Кажется, я не вовремя пришел, ой, не вовремя. Зря я это всё сказал: Космо так любил наггетсы, что, услышав о них, тут же умер, ведь ему нельзя было теперь их есть. Неудачно я зашёл. Очень. Ну, песик хотя бы не мучился перед смертью… наверное. Чёрт. Я очень надеюсь, что он не мучился… Даша недоумённо смотрела на теперь уже безжизненный комок на своих коленях, и уже через несколько секунд по комнате разнёсся жалобный вой. Глаза Даши стали ещё более желтыми, напоминая по цвету ткань ее толстовки. Это плохо! Она начинает обращаться! Зрачок почти полностью скрывал радужку. Даша согнулась пополам и из ее горла вырвался нечеловеческий рык. Я бросился к креслу и с размаху рухнул на колени перед сестрой, мягко сжимая ее ладони в своих. Когда она перевела взгляд с Космо на меня, я еле удержался, чтобы не отпрыгнуть. В этих красивых глазах читалась боль от утраты, которая никогда не восполнится, немного апатии и самая капелька безумия. О-о-о, мне следует бежать отсюда со всех ног. Хотя книги жалко. Нет. Их жаль. Жалко у пчёлки. О чем я, блять, сейчас думаю? Точно не о нужном. Где тут можно заказать доставку нормальных мыслей? — Даша, я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Лев наверняка уже на вечеринке, так что отправимся туда… Я отвезу тебя к нему, хорошо? — я прижал сестру к себе, успокаивающе шепча ей в макушку первые пришедшие на ум глупости, которые, впрочем, вполне имели смысл. — Поговорите где-нибудь в тихом месте, может, и Вита с Денисом подтянутся, помогут тебе… Прижав её к себе, я мягко отодвинул от нас маленький комок шерсти. Надо будет похоронить Космо, что ли… — Я куплю тебе ещё одну собаку, только не плачь! — мои слова, конечно же, не успокоили её, а только заставили сильнее заплакать, хотя казалось, что слезы должны закончиться по правилам биологии. Ага, куда там. Она так второй Тихий океан из слёз сделает. — Я даже специально могу найти заклинание, чтобы твой новый питомец жил столько же, сколько и ты! — Даша подняла на меня заплаканное лицо, на секунду оторвавшись от моей майки. Она медленно провела ладонями по щекам, убрав мешающиеся рыжие пряди за уши. Глаза снова стали привычного светло-карего оттенка, а зубы, уже успевшие стать клыками, постепенно укоротились, возвращаясь к обычному размеру. — А к-как же Айлин? — тихо спросила она, взглянув на меня из-под чёлки, не спеша её убирать. — Она ведь вчера, тьфу ты, позавчера, сама же тебе сказала, что не собирается идти! У кого из нас склероз, я понять не могу?! — я криво усмехнулся, но быстро стер улыбку с лица, когда Даша заторможенно кивнула, напоминая меня, как только я очнулся от многочасового сна, и встала. Я вздохнул и поднялся, стараясь успокоиться и придумать, как развеселить сестру. Обычно она всегда могла любую ситуацию перевернуть с ног на голову, чтобы вывести меня из состояния грусти. Обрести душевное равновесие было легче именно мне, ведь, как и многим в Академии, мне всегда помогал «напарник», будучи самым надёжным человеком на свете. У Даши же его не было. Но не из-за того, что люди ненавидели ее или что-то такое, вовсе нет. Просто она с самого детства не могла контролировать свою вторую, обычно спящую сущность так же хорошо, как, например, я или наша мама в ее возрасте. И даже встретив Айлин, а затем и Виту, ей не повезло: и менять правила, которым больше сотни лет, только для того, чтобы они втроем постоянно были рядом? На подобное директор пойти так и не согласился. Но это еще ничего, самым обидным в этой ситуации было даже не эта невозможность каждую секунду быть вместе, будь то на занятиях или же в свободные часы. На распределении напарниками сделали Айлин и Виту, что в принципе не особо мешало девочкам иногда обходить правила и брать с собой Дашу во время специальных занятий, когда один из напарников пытался разузнать побольше о магии своего партнера, тем самым имея возможность с точностью определить настроение, приблизительное местонахождение и даже иногда физическое состояние другого. Хотя подобные случаи магической близости были очень редкими, чтобы утверждать наверняка. Да, пусть Айлин и Вита не раз и не два учили и Дашу магическим связям друг с другом, но они не могли делать так постоянно, в большинстве дней оставляя Дашу наедине с пустой комнатой и горой домашнего задания. Неожиданно воздух рядом со мной пошёл мелкой рябью, и уже через несколько секунд передо мной стоял дворецкий семьи Голубевых. Дмитрий служил нашей семье с пятнадцатого века, когда мой предок, служивший при царе, получил его и ещё несколько сотен слуг в качестве награды за поимку вора, ограбившего Сокровищницу Царя. Вы можете задаться вполне очевидным вопросом — как я тогда с Дмитрием разговариваю, раз уж несколько столетий как мёртв? Ответ очень прост — он стал привидением. Уже несколько сотен лет, но его последним желанием было вечно служить нашей семье, что очень странно, ведь никто из Голубевых не слыл ангелом. И его желание исполнилось. Теперь он один из многих привидений, живущих у нас в качестве слуг. Я говорил, что наша семья самая влиятельная? Ни у кого из Высших не служат мертвецы. Только у нашей, что кажется вполне очевидным, раз мы главенствующая семья оборотней. Я глубоко вздохнул и посмотрел на Дмитрия, только сейчас поняв, что все это время смотрел сквозь него. До сих пор не привык к тому, что они полупрозрачные. Хотя сейчас он выглядел еще более прозрачным и старым, чем обычно. Чёрт! Совсем забыл, что им нужно перезаряжаться каждые несколько дней… А пока мама с папой уехали в очередную командировку, они просили меня следить за тем, чтобы слуги «питались» по расписанию… Чёрт-чёрт-чёрт! Дмитрий посмотрел на меня когда-то голубыми глазами и быстро зашевелил губами, пытаясь мне что-то сказать. Похоже, заряда было совсем мало, ведь из его рта вырывался только тихий хрип и скулёж. Я мысленно обматерил себя, чувствуя укол стыда из-за того, что совсем забыл про слуг, которые тоже не могут обойтись без посторонней помощи. Если бы мы ничего не делали, они бы давно плюнули на верность и честь и растворились бы в поисках «лучшей жизни», то есть отправились бы в загробный мир к нашим предкам. — Извини, Дмитрий, я совсем забыл про вас! Тут просто Космо умер, а Даша его так любила! — на одном дыхании произнес я, пытаясь вспомнить заклинание передачи энергии. Чёрт, мы же недавно проходили его! Пока привидение что-то пыталось пробормотать в ответ, сменив гневное выражение лица на обеспокоенное и скорбное, я вспомнил нужную формулу. Наконец-то! Закрыв глаза и сосредоточившись, я начал вливать потоки энергии, как нас учили на уроках магии. Нужно было нараспев произнёсти на латыни, постепенно увеличивая громкость: — Луна благословляется ночью. Она сияет, чтобы помочь передать солнечную энергию телу, оставшемуся в мире живых между Небом и Землей. Она покидает нас утром и остается с нами на всю ночь. Во имя Луны. Вздохнув полной грудью и распахнув глаза, я посмотрел на Дмитрия, который светился от счастья. В прямом смысле. Вот это мне особенно нравится в привидениях — когда они «заряжены», то начинают мерцать голубоватым светом, который постепенно угасает, стоит хоть капле энергии потратиться на какую-нибудь работу. Я расслабленно прикрыл глаза. Мой взгляд упал на трупик Космо, до сих пор лежащий около кресла, где я его оставил. Переведя взгляд на Дмитрия, я улыбнулся краешком губ: — Не мог бы ты похоронить его в саду? Даша могла бы навещать его время от времени… — Как прикажете, — кивнул тот, растворяясь в воздухе вместе с Космо, из-за чего я чуть не вздрогнул. Не так уж и часто я сталкиваюсь с призраками, поэтому и не привык к их внезапным исчезновениям. Они ведь большую часть времени прибывают в невидимом состоянии, так что ничего удивительного. Развернувшись, я отправился к двери, на ходу оглядываясь — ничего не изменилось с того раза, когда я был в библиотеке в последний раз. Те же стеклянные потолки, позволяющие читать при свете дня, те же лампы, повешенные на стенах через каждые два шкафа, которые горели почти каждую ночь, тот же огромный цветок в горшке, название которого Айлин говорила много раз, но я никак не мог вспомнить его. Та же винтовая лестница, с помощью которой Даша могла спускаться сюда из своей комнаты, да и из любой другой части дома, стоило ей только как следует сосредоточиться. И, разумеется, те же самые книги, которых было так много, что глаза разбегались от изобилия самых разных жанров и обложек: вот стоят несколько томов Пушкина в ярко-красных переплетах, а там стоит целая палитра цветов — от светло-синего, почти голубого, до фиолетового. Лениво скользнув взглядом по остальным книжным полкам, я не заметил ничего необычного, но почему-то у меня поселилось чувство, что что-то всё-таки изменилось… Решив не задумываться об этом, я быстро забежал к себе в комнату за кофтой и пошёл по лестнице вниз, надеясь, что Даша уже успокоилась и готова веселиться, если можно так сказать после того, как её любимый питомец умер у неё на руках. Я тряхнул головой, стараясь отвлечься на что-нибудь не столь грустное, но, как назло, мне попадались картины, отображающие муки тех, кто попал в Бездну, корчившихся в страшных мучениях (откуда у нас это дома?! кто покупает эти картины?). Я усмехнулся, поняв, что у нас очень весёленький дом. Особенно когда этого не надо. Добравшись до коридора, ведущего к выходу, я замер. Около очередной двери стояла Даша в чёрных кожаных штанах и темной футболке с изображением овечек, которую я подарил ей по случаю первого сентября. Я и не думал, что она её наденет. Вроде бы она рассмеялась, стоило впервые ей увидеть этих розовых зверушек, заявив, что скорее я надену эту пушистую хрень, чем она, и что я вижу теперь? Я подошел к сестре и положил руку на плечо, успокаивающе по нему похлопывая. Я усмехнулся, ведь повторил её недавний жест, когда она остановила меня от расправы над Антоном. Ну, что ж, настала моя очередь побыть спасителем её настроения. Сестрёнка передёрнула плечами и повернулась ко мне. Теперь я заметил в её руках кроваво-красную куртку, обитую белым мехом, которая, на самом деле, была не такой уж и теплой, как могло показаться в начале. На шее у неё висел кулон в виде магического камня на золотой цепочке, а на запястьях болтались несколько кожаных и золотых браслетов. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост на затылке, губы накрашены тёмно-алой помадой, тёмные круги под глазами замазаны тоналкой, а глаза подведены чёрной подводкой. Бледная кожа казалась почти прозрачной, если бы не светло-коричневые тени, подчеркивающие такого же цвета глаза Даши, и светлые румяна на скулах. — Ты очень красивая, — улыбнулся я, подмигивая ей. — Пойдём? — Да, — она сумела выдавить из себя улыбку, но быстро стёрла её с лица, отводя взгляд и направляясь к парадному выходу, на ходу натягивая куртку. Я последовал её примеру, качая головой. Не быть мне психологом, ой, не быть. На улице нас уже ждала машина, а водитель нервно покуривал, похоже, не первую сигарету. Но, увидев нас, быстро потушил её и открыл нам заднюю дверь. Я первым забрался на сидение, сразу отодвигаясь к окну, чтобы увидеть, как шофёр, закрыв за Дашей дверь, обходит машину и садится на свое место за рулём. Наконец-то мы едем на вечеринку! Когда мы выехали со двора, я включил телефон и поморщился — на часах было уже далеко за восемь вечера… Следовательно, мы не успели на начало, которое каждый год было грандиозным событием. Но я устыдился своих мыслей, ведь я не прохлаждался, а помогал сестре! Точнее, пытался помочь, но всё вышло так, как всегда. То есть я опять всё испортил. Костя всю жизнь мне будет это припоминать! Я уже собирался закрыть телефон на вкладке с почтой, как мне пришло письмо. Открыв его и пробежавшись глазами по строчкам, я уже собирался закрыть очередной спам, но что-то меня остановило. Я посмотрел на Дарью из-под полуопущенных ресниц и заметил, что она недовольно потирает уши, на которых болтались серьги в виде полумесяца, которые ей подарили родители на первое полнолуние. Проверив, что она не смотрит в мою сторону, а благополучно сидит в телефоне, я задумчиво сделал скрин сережек Анкх, которые удивительно подходили моей сестрёнке. Он был известен как «ключ жизни», «ключ Нила», «бант жизни», «узел жизни» (спасибо интернету), из-за чего я понял, что подарить ей после Охоты! Пока я размышлял над этим, мы уже подъехали к загородному дому Кости. Трёхэтажный особняк встретил нас неровным хором голосов, громкой музыкой и ярким разноцветным светом, который лился из всех окон. То есть весь дом, полностью окружённый лесом, выглядел как новогодняя гирлянда (очень большая, надо сказать), переливающаяся всеми цветами радуги (как ориентация Кости, ей богу). Посмотрев на сестру и встретив ее осмысленный взгляд, я со спокойной совестью направился к главному входу, над которым висел мини диско-шар и плакат, на котором неровным корявыми почерком было написано что-то вроде «Добро пожаловать в Царство***
Пока Валера, завораженный чарами прекрасной девушки, развлекался в чужой постели, его сестра в это время бездумно бродила мимо людей, ища взглядом хоть кого-то из «Птиц». Она хотела поговорить с Матвеем, может, найти Льва, который всегда был на ее стороне, иногда даже ставя на место Дениса, который был для него важнее, чем обычный друг! Хм, наверное, Лев просто защищал таким образом её, несмышленного пока еще щенка? Как же это раздражало! Пусть Даша была наивной и доброй, это не делало ее слабой, верно же? Ей с детства твердили о том, что она никогда не станет наследницей своей матери, и ее это устраивало, ведь она могла идти своим путем, не скованная никакими рамками и обязательствами! Но почему тогда она чувствовала в груди эту разрывающую пустоту всякий раз, стоило каждому из ее «Птиц» уйти под руку со своим напарником, только ее и Матвея оставляя в одиночестве проводить время в огромной пустой столовой, в саду на заднем дворе акдемии, около пруда или оранжереи, в гигантской библиотеке, где Даша с Матвеем читали абсолютно разные книги, обсуждая при этом все на свете? Матвей… Наверное, только один он мог понять Дашу, точно так же, как и она его. Они оба погрязли в одиночестве без напарника, в зависти к братьям своим увязнув без шанса отмыться от ила и грязи: ах, только они вдвоем, даже проводя время с каждым из «Птиц», не смогли бы почувствовать, каково это... Жить в комнате с кем-то, кто никогда не предаст, ждать своей очереди в общую ванную, делиться едой и разговаривать ночами напролет, когда кто-то один не в силах заснуть, знать все и даже больше не просто о соседе, а о партнере, с которым даже на скучные уроки вместе идти не беда… Может, именно из-за того, что Даша никогда не делала этого ни с кем, она и ненавидела оставаться в академии на лишние сутки, которые она все равно провела бы в одиночестве, когда Вита забрала бы с собой Айлин, кидая что-то вроде «это дела напарников, тебе не понять» перед тем, как захлопнуть дверь их спальни? Новая волна грусти навалилась на Дашу, не давая нормально вздохнуть: она огляделась по сторонам, тихо шепча молитву, надеясь найти в толпе хоть кого-то из ее крутых, милых «Птиц», которые бы смогли ей помочь. Радостные неразборчивые крики давали понять, что Костя и Арсений целуются на сцене посреди зала; Вита (кто бы сомневался) не стала бы помогать сегодня, мстя за жестокость, которую проявил Валера, не Даша; Айлин осталась дома, наверняка как и Денис, как и Матвей, никогда не любивший шум, негативно сказывающийся на его огне, а остальные... они никогда бы не стали искать её, и от осознания этого… Даша вцепилась в стол руками: красная бардовая жидкость, наверняка бывшая кровью, подготовленной специально для вампиров, пролилась на белую скатерть, капли падали на пол, пачкая кристально чистый паркет. — Почему его здесь нет? — если бы Матвей и был здесь, наверняка он был занят не тем, что искал единственную подругу: о нет, он точно веселился с тем новеньким из класса, которого Даша заметила в чужой машине вчера днем, про которого Матвей писал столько радостных сообщений, даже смайлики ставя, что у Даши не оставалось сомнений. Даже лучший друг нашел ей замену, но ей нельзя было жаловаться. Ей ведь и без того жизнь подарила столько подарков: второй ребенок, единственная дочь, которая может получить, что захочет, маг, хорошая ученица, ну и что, что одна постоянно, кому от этого плохо? Даша хотела утолить печаль в алкоголе, но она знала, что даже детское шампанское вызовет лишь еще более глубокую печаль. Настроение от такой глупой шутки, придуманной наобум, не улучшилось, наоборот, скатилось по шкале на отметку «отвратительно». Не замечая в разношерстной толпе никого из своей компании, Даша решила развеять свою грусть по утрате любимого питомца единственным известным ей способом. Она могла себе позволить выпить в хорошей компании. Эх, жаль, что компании, хоть какой-нибудь, не наблюдалось… придется пить одной, что ли? Если бы Матвей или хотя бы Лев, всегда умевший поддержать парой слов, были рядом, они точно придумали бы способ развеселить ее! Даша взглянула на стол, к которому прижалась во время странного порыва печали. Она посмотрела на бокал, наполненный все той же кровью, которую она неосторожно расплескала: не придумав ничего лучше, Даша протиснулась на другой конец зала, где мирно себе рос цветок с неизвестным ей растением. Содержимое бокала медленно, аккуратно было вылито в цветочную кадку. В следующую секунду она опять стояла у стола с напитками, выбирая на этот раз самую светлую жидкость. — Вкусно? — неуверенно спросила Даша у самой себя, кусая нижнюю губу в попытке не сморщиться от неприятного вкуса алкоголя. — А что это ты здесь делаешь? — раздался за ее спиной знакомый голос. Даша обернулась и почувствовала, как глаза вновь наполняются слезами, стоило ей только разглядеть каплю участия в глазах Льва. Прямо сейчас она была готова поделиться с ним чем угодно, не найдя сочувствия ни в Вите, которая наверняка была готова вновь наказать ее молчанием за ошибку Валеры, ни в Айлин, которая осталась дома, хотя Даша нуждалась в ней. Ох, ей было интересно, все ли ученики ВАЛиНАТа, получив своего «напарника», были готовы бросить всех и каждого, кто не был им? Девушка, погруженная в свою боль, не заметила, как рука с бокалом опустилась, как жидкость начала выливаться на темный танцпол и как ее глаза начали гореть желтоватым, пугающим своей глубиной цветом, пугая тем самым трусливую лису с прекрасными глазами цвета каленого железа. — У меня собака умерла… Космо был моим лучшим другом… — прошептала Даша, пытаясь сдержать слёзы, впрочем, совершенно безуспешно: проведя руками по щекам, она с какой-то непонятной радостью увидела чёрные полосы на ладонях, оставшиеся от туши. Лев неосознанно попятился назад. Это правда, что он и сам искал ее, чтобы в лишний раз убедиться в искренности своих чувств, взглянуть девушке в глаза, может даже, увидеть в них что-то, что дало бы Льву понять, насколько его собственные чувства были глубоки и бездонны. Ах, любил ли он Дашу вообще или же он просто искал в девушке понимание, что-то родное, что никогда не мог отыскать ни в ком другом? Ха, Лев только сейчас, на вечеринке, пестрящей разными цветами, начиная красным и заканчивая невинным белоснежным, задумался вот о чем: а нужна ли ему вообще любовь? Ну, знаете, та самая, какую мужчина испытывает к женщине, целуя её нежные щеки, проводя хвостом по сведенным вместе ногам… Лев не помнил ни единого раза, когда бы он чувствовал себя так, как описывал его отец в те редкие моменты, когда в нем не было наркоты и когда он вспоминал имя своей единственной жены. Да, Лев чувствовал странное покалывающее тепло в моменты, когда Денис применял к нему водную магию, успокаивая внутреннего духа, но считать это любовью? Не-а, нет, Лев не был создан для чего-то такого. Он сколько угодно мог наслаждаться бурлением ярости в крови, когда его кулак, выкрашенный в красный огонь, встречался с лицом какого-нибудь подонка, он мог как угодно часто целовать губы сразу нескольких девушек — и ах, это было превосходно: трусливо бежать от того, что другие называют «любовью». Лев был счастлив проводить время с Денисом и Дашей, учить неопытного щенка самым разным фокусам и ловить каждый ее вздох, наполненный восхищением. Но на этом его чувства заканчивались, ясно? И если с тем же Денисом их связывали узы намного более крепкие, чем у кого бы то ни было, то с Дашей все было сложнее: да, она была классной, прикольной, с ней было интересно шутить, слушать её подростковые бредни, но… Любить, как девушку? Извините, но Льва не привлекали дети, он мог дружить с Дашей, считать ее кем-то вроде младшей сестры, ради которой он наваляет кому угодно — да, но целовать под луной или петь серенады, что не раз и не два его отец вытворял в молодости ради взгляда матери Льва? Нет, нет и ещё раз нет! Покашливание за спиной привлекло внимание обоих. Айлин стояла без телефона в руках, хмуро наблюдая за ними. Лев быстро пробормотал что-то в ответ на недовольный взгляд банши и, бросив слова извинения, скрылся в толпе. Пусть он так и не успел сказать то, что хотел («Прости, но я люблю другую, не могла бы ты извиниться перед братом за меня?»), Лев расслабленно выдохнул, будто скинул тяжелый груз с плеч. На самом деле Лев просто хотел избавиться от собственной боли, так и не осознав своего эгоистичного желания оставить за собой последнее слово, причинить боль перед тем, как кто-то даже мысль допустит о причинении боли ему. Он ушел, растворяясь в толпе, и ни разу не обернулся. Даша со слезами на глазах повернулась к Айлин, даже не заметив, как один из немногих ее друзей ушел: ах, может, не так уж и сильно дорожила она этой дружбой? Может, с самого начала знала она, что даже в кругу друзей будет одинока? Даша, закрыв лицо руками, побрела в сторону Айлин, но поскользнулась на пролитой ею же луже и чуть не упала. Банши в последний момент успела подхватить её под руки, прижимая к себе. Казалось, ни одна из них не понимала, к чему может привести это прикосновение: Айлин просто действовала интуитивно, по-своему желая помочь подруге, а Даша нуждалась в тепле и поддержке хоть от кого-то. Они обе играли давно выученные наизусть роли, не желая ничего менять, ведь никому эта маленькая игра не мешала, ведь так? Айлин, все ещё прижимая сотрясающуюся в рыданиях Дашу к себе, попыталась аккуратно отвести ту к небольшим диванчикам, стоящим в отдалении от быстро опустевшего после бури аплодисментов танцпола. Усадив подругу на ближайший, обшитый золотой нитью диван, Айлин села рядом, мягко поглаживая скрытую не греющей курткой спину, которая мелко тряслась из-за рыданий. Легко взявшись за резинку и распустив мягкие рыжие волосы, банши начала круговыми движениями массировать голову Даши. Она старалась своим присутствием хоть как-то успокоить свою подругу, дать понять, что лишь рядом с ней ее ждет успокоение, которого так жаждет ее душа… Она много раз видела на экранах смартфона и телевизора, как этими простыми действиями люди успокаивали друг друга. Наверное, сейчас это тоже должно помочь? — Вита опять оставила нас вдвоем, — Айлин улыбнулась, вспоминая всё те же фильмы и сериалы, в которых после невинных дружеских объятий люди делали кое-что ещё… Айлин обватила лицо Даши руками, из-за чего та вздрогнула и попыталась вырваться, но через пару секунд оставила свои жалкие попытки. Она просто уставилась, чуть покраснев и так не прекратив плакать, своими светло-карими глазами в чужие, мутные и темные. Ох, разве не глупо было приоткрывать рот в попытках вздохнуть этот душноватый, сухой воздух гостиной, в которой десятки людей до этого пили, танцевали до потери контроля, а затем целовались, жарко выдыхая в и без того прокуренный воздух, пахнущий бабл-гамом? Последние сомнения, которые испытала предсказательница смерти, исчезли, стоило ей посмотреть в эти глаза, в которых горело мягким пламенем доверие, хрупкое в своей вере, но вместе с этим жестокое к неугодным. Разве не было милым, как этот ребенок в теле подростка, с душой нараспашку принимал каждый недостаток окружающих, при этом для себя требуя самую малость? Ах, Айлин улыбнулась в поцелуй, начавшийся как мимолётное прикосновение её губ к чужим, чувствуя горький вкус напитка, всунутого в руки Дашей ей же самой. Даша была несмышленым щенком, чье доверие было так легко завоевать, целуя красные губы и шепча что-то о прекрасных глазах и взгляде, что приковывает к себе. И как же удачно сложилось: Вита оставила их, проводя время с этим странным парнем, Лев бросил свою единственную подругу в одиночестве, а Валера, подобно сестре, не смог сказать «нет»! И теперь Даша была только ее, верно ведь? Не зря Айлин всё-таки пришла на вечеринку и не зря решилась претворить свой план в жизнь. Лёгкий вкус шампанского ударил в голову, и Айлин улыбнулась. Терпкий, нестерпимо сладкий вкус осел на языке. Даша замерла на секунду, а потом расплылась в пьяной, пьянящей улыбке. — Любовь к тебе усмиряет бушующее пламя, — шёпотом сказала Айлин на ухо раскрасневшейся от непонятного чувства Даше. Та пьяно хихикнула и сильнее прижалась к такому желанному сейчас телу, забывая про возраст, пол и моральные принципы. Она слабо протестующе застонала, когда Айлин попыталась отстранить её от себя. — Поедем домой, — глядя в глаза напротив, с трудом пробормотала Айлин. Она помогла Даше встать на ноги, удерживая ее от падения, и направила их обеих в сторону выхода. Айлин тихо усмехнулась, когда проходила мимо одной из комнат, в которой протяжно кто-то простонал знакомое имя. Выйдя на улицу, в который раз строя новые схемы с появившейся вдруг информацией, Айлин автоматически сказала водителю первой попавшейся машины адрес, обнимая Дашу за талию. Они всю дорогу провели в уютном молчании, которую Даша, опьяненная от любви и чего-то еще, была не в силах прервать. И не то чтобы Айлин хоть раз раскрывала рот в присутствии незнакомцев, понятно? О нет, она будет хранить свои чувства, слегка подсмотренные у книжных персонажей и героев из сериалов и кино, до дома. До комнаты, в которой Даша уснет вместе с ней в обнимку, доверяя на все сто процентов и даже чуть больше. Доверяя абсолютно зря этой неестественной улыбке, которая радовалась своему и чужому горю. А еще приговору, за который полагается смертная казнь! Хотя Айлин была готова на все и даже больше ради неё — своей сладкой музы!
