Книга 1: Чаши у трона

Тот, кто ничего не потерял, не сумеет ничего достичь. Аниме «Стальной алхимик»

— Да куда они все подевались?! — в который раз задался довольно гневным вопросом Арсений, не прекращая недовольно поглядывать на невозмутимого Георгия, с каждым разом закипая все сильнее из-за того, что… из-за того, что его другу, напарнику и по совместительству сопернику за внимание Кости плевать, судя по всему, было на пропажу половины «Птиц». В Академии осталось лишь четверо: Арсений, его напарник, да Лев с Денисом, которые опять устроили какой-то цирк, то милуясь, как старые супруги, то крича друг на друга за пределами классов — причем так громко, что абсолютно всем были слышны эти признания в том, что «да ты меня никогда не понимал!» и что «как ты смеешь так говорить, мелочь?!» Все они (да-да, даже Лев, всегда желающий получить похвалу Дениса за самые мельчайшие детали), кроме Арса, казалось, ничуть не беспокоились по поводу исчезнувший друзей. Георгий, например, снова взялся за перо, Денис вновь занялся обустройством комнаты в общежитии, которую он делил со Львом (наверное, готовился к ежегодной Ночи Стихий), а сам Лев… судя по нескольким разным запахам, окружающим его ну просто поразительным шлейфом, сбивающим с ног, Лев снова принялся шляться по чужим койкам. Отношения друзей, почти что семьи, конечно же бесило. Сильно. Так сильно, что хотелось врезать кому-нибудь. До разбитых костяшек, до сломанного носа и кровавых пятен на белоснежной рубашке. До многочисленных ссадин и синяков, до красной пелены бешенства перед глазами, до полусмерти — Арс не то чтобы много раз находился на грани смерти, но это незабываемое чувство манило, завлекало. Драться хотелось до удлинившихся заострённых когтей, до мерцающих жёлтым блеском глаз, в которых будет с каждой секундой разгораться жажда крови, до гулко бьющегося сердца и до капающей с удлинившихся клыков слюны. Но допустить подобное означало бы поддаться ненависти. Арсений не мог пойти на поводу у своих чувств, ведь он — оборотень, причем Высший, поэтому он не имел права зайти дальше мыслей и мечтаний о том, а что если бы… Самоконтроль, которому он кое-как научился после официальной Охоты, конечно, уже трещал по швам, волнение за друзей, которые заменили семью, росло в геометрической прогрессии, из-за чего сдерживаться становилось все труднее и труднее. И разумеется, маска спокойствия в один далеко не классный момент разлетелась вдребезги — случилось это перед физкультурой, любимом предмете Кости, во время которого у Арса возникала отличная возможность не только покрасоваться перед возлюбленным, но и рассмотреть прекрасно сложенную фигуру Кости. Арс держался ровно до момента, как дошел до раздевалки — но даже зайдя в нее он вроде как еще чувствовал себя сносно. Да, он громко причитал, ожидая что-то вроде поддержки от своего долбанного напарника, пусть они и были соперниками за любовь самого прекрасного существа на свете… Вместо того, чтобы успокоить ближайшего к себе человека (после, ну, разве что, брата), Георгий поморщился и демонстративно почесал ухо: — Не ори так громко. Этим своим почти что профессиональным хладнокровием он выводил всё больше — разумеется, это и стало отправной точкой, после которой Арс, не ожидавший очередного предательства так скоро после исчезновения Кости и Валеры, которые, оказывается, «любили друг друга»… — Да я тебя щас… — рык вышел знатный, но Георгий на вмиг вылезшие клыки и когти лишь усмехнулся: ну да, а что Арс еще ожидал от своего чертового напарника, который постоянно с ним и в огонь, и в воду лез с самой ласковой улыбкой на свете? Георгий всегда влезал следом за ним в драки, в ответ и сам умудряясь влипать в самые разные ситуации, из которых выход они находили исключительно вместе. — Да неужели? Ударишь меня? Точно-точно? — без интереса спросил Георгий, чуть приподнимая бровь в немом вопросе. Его губы совсем слегка изогнулись в улыбке — и пыл Арса сразу же остыл. Ах, и как он мог забыть? Георгий тоже ведь переживал: правда, Арс почему-то ожидал, что кто-кто, а уж Георгий точно будет переживать если не сильнее, то так же сильно, как сам Арс. А в итоге… выходило, что Гоша, получается, сдался, что ли? После того поцелуя, который он, конечно же, видел? Не мог не видеть же!.. Арс вроде как должен был чувствовать облегчение: ему ведь не придется больше соперничать с собственным напарником, они наконец станут настоящими друзьями, они перестанут злобно бороться за одного и того же человека! Они наконец перейдут на новый уровень отношений — наконец между ними не будет секретов и тем более препятствий между ними и их связью. Никакой ненависти, взаимной неприязни, которая истончала связь напарников, никаких страхов, что Георгий бросит его одного! Арс собирался вроде бы счастливо выдохнуть, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, но… вместо этого он ощутил, как в груди что-то неприятно сжимается от… чего-то. И это «что-то» крутилось в животе, когтями царапая слизистую носа и заставляя глаза неприятно щипать. Георгий тяжело вздохнул, когда Арс снова замолчал и когда его глаза вновь устремились в одну точку, как бывало в тех редких случаях, когда Арс о чем-то глубоко задумывался. «И что опять пришло в его милую головку?» — разумеется, Георгий не стал бы спрашивать о подобном вслух. Вместо того чтобы все-таки сказать что-то, Георгий раскрыл свой шкафчик в раздевалке и достал спортивную форму, чтобы переодеться для физкультуры. Потертый, но любимый спортивный костюм оказался на нем довольно быстро: ему-то только и нужно было, что влезть в штаны и накинуть на белую футболку куртку. Заклеенные пластырями пальцы, скрывающие запёкшуюся кровь на сбитых костяшках, причёска полубокс, — всё это выдавало в нём заядлого хулигана, но Георгию не было дела до мыслей других людей. Самым важным было то, что о нем говорили близкие — а на остальных было по боку. Погруженный в свои мысли, Георгий не заметил, как губы Арсения оказались слишком близко к его собственным. Он пару раз моргнул, чувствуя во рту чужой язык. Сердце сжалось от чувства, которое Георгий знал слишком хорошо, но названия которому он все еще не желал давать. Выдохнув через нос, он провел руками по натренированному телу парня перед ним, чувствуя ответную реакцию на поцелуй. Да, они оба понимали, что так поступать не стоит, точно не для того, чтобы снять напряжение из-за пропажи большей части «Птиц», но… Георгий никогда не стал бы отталкивать того, кто стал ему родным — а Арс никогда бы не стал глубоко раздумывать над подобными бреднями. Арсений хрипло рыкнул и стукнул сжатыми в кулак пальцами по стене в опасной близости от головы Георгия, который не обратил на чужую вспышку гнева никакого внимания: привык уже к подобной реакции во время их… «успокаивающих сессий». О, разумеется, было очевидно, что они друг друга вроде как «ненавидели». Каждый из них считал, что именно он достоин самого лучшего. И вроде бы этим «самым лучшим» по мнению обоих был Костя. Но кто же знал, что их влюбленность все равно приведет их друг к другу? Вместе они либо дрались (не всегда друг против друга), либо трахались (тоже не всегда друг с другом). Но не подумайте, что они были влюблены друг в друга — да, может, в начале и была какая-то искра, появившаяся в тот день, когда их называли напарниками, когда связь впервые запела внутри них, пронесясь между их пальцами быстрой ласточкой — но искра эта угасла в следующий миг, когда Арс заметил Костю. И когда Костя заметил Георгия, называя того крутым и милым — конечно же, эта самая искра между двумя напарниками не могла гореть долго, точно не после всех тех разговоров с Костей, во время которых глаза Арса загорались разными оттенками карего, иногда сверкая вспышками красного, когда его контроль над волком ослабевал из-за близости с… любовью вроде как его. А потом Костя вновь ушел к Валере — неудивительно, конечно, но обида продолжала теплиться в груди Арса, а Георгий никогда не мог вынести грусти в глазах своего напарника, поэтому-то и предложил такой довольно радикальный способ как секс — и все для того, чтобы вымещать все недовольство и злость в постели. Им просто нужно было выпустить пар. Да, они были напарниками, связанными по рукам и ногам, вынужденными дни и многие ночи проводить вместе — это не мешало чему-то, похожему на ненависть, разливаться у них в телах вместо крови, стоило им осознать, что ни одному из них Костя никогда не достанется. Дверь громко ударилась об стену, когда один из их одноклассников с ноги решил открыть её. Лев весело усмехнулся, когда увидел раскрасневшиеся лица друзей, и присвистнул, заметив заметные бугорки в чужих штанах. — Когда разберетесь со своими проблемками, не забудьте на урок пойти. У нас зачет, — с этими словами он игриво подмигнул и вышел, при этом аккуратно прикрыв за собой дверь. Запах женских духов испарился следом за ним — втянув носом воздух поглубже, Арс мог бы даже сказать, с кем именно из девчонок Лев развлекался не так уж давно. Георгий нахмурился, но после лишь пожал плечами, не зная, что сказать. Дождавшись, когда Арс переоденется, парень вышел с ним из раздевалки. — Почему ты не волнуешься? — опять было начал Арс, но предупреждающий взгляд Георгия смог его заткнуть. Буркнув что-то вроде «ну и не надо», он уже было хотел присоединиться ко Льву в компании Дениса, но его остановил спокойный голос Георгия: — Потому что я верю в нашу команду. Они всегда найдут выход даже из самых непростых ситуаций, — этот спокойный ответ выбил у Арса почву из-под ног. Он повернулся и открыл рот в попытке ответить, но его прервал звонок на урок. Сжав в бессильной ярости кулаки, Арсений взглядом проследил за тем, как Георгий скрывается в толпе одноклассников. — С ними и вправду всё в порядке, — пробормотал он в пустоту и встряхнул волосами, не веря в собственные слова. В ухе блеснула серебряная серёжка — подарок Георгия на одну из их первых годовщин. Успокоение не помогло.

***

— Гаров! Сколько можно сидеть с такой кислой миной, словно тебе опять не дали?! — прикрикнул на парня физрук, грозно сверкнув глазами без зрачков. — Где ваша староста! Пусть растормошит нашу звезду голубого огонька! Арс злобно зыркнул на девушку, которая уж было поднялась, чтобы выполнить приказ учителя — та сразу же села на свое место, так и не решившись подойти к оборотню — тот на всю Академию был известен как ученик, который, казалось, никогда не слышал такого чудного слова как «контроль». А теперь, когда предмет его обожания пропал (как и большая часть «Птиц»), Арс стал только хуже, рыча на всех, кроме напарника и Льва с Денисом, из-за беспокойства и бессилия. Многие болтали о том, что Арс не умеет испытывать таких чувств, но таких было меньшинство. Но предупреждающий взгляд не внушал доверия, поэтому и подходить ближе к разозленному оборотню, которого опасались даже гриммы и сновидцы, казалось более изощренным способом совершить самоубийство. Не зная о мыслях одноклассников, Арс продолжал стоять, прислонившись к стене с прикрытыми глазами. Казалось, мысленно он находится явно не здесь. И то, что даже учитель вместо присмотра за энергичными подростками занимался своими делами, не то чтобы сильно помогал отвлечься от беспокойства о других. Арс тихо рыкнул нечто нечленораздельное и огляделся — взгляд упал на задумчивого Дениса, который вполне себе очевидным взглядом разглядывал Льва, чья футболка задралась из-за его резких движений при карабканье на канате. Арс с ухмылкой приблизился к другу, вдыхая его сладковатый запах голубики и секунду спустя уже сидел рядом с ним, закидывая одну руку тому на плечо. — Что ты такой грустный? Хуй сосал невкусный? — даже едко пошутив, Арс не почувствовал ни капли удовлетворения. Денис на его «шутку» только поморщился, но взгляд от полуголого Льва, поднявшего край футболки, чтобы вытереть лицо, все же отвел. «О, он смущается — как мило», — подумал про себя Арс, тоже начиная искать взглядом того, на кого хотелось бы взглянуть голым. Георгий обнаружился на другом конце площадки, уткнувшийся в книгу и зябко передергивающий плечами от холода, только сильнее кутаясь в спортивную куртку. — Ты же знаешь, что это не твое дело, — довольно спокойно начал Денис, при этом все равно чувствуя, как начали удлиняться не особо-то и острые клычки от злости. Наверняка его радужка стала еще более синей, напоминая его родную стихию — воду. Арс на секунду задумчиво закусил губу — а в следующую секунду прижал Дениса к скамейке, прекрасно зная, что на них двоих никто не обратит внимания: ну а чего, просто два друга-оборотня (пусть Денис был не совсем им, но кому какое дело до подобных формальностей?) играются по своим этим собачьим правилам. Арс провел удлинившимися когтями по чужой бледной коже, выдыхая в слегка раскрытый от ужаса рот: — Эй, малявка, лучше не зли меня, оки? Напомнить тебе, кто на раз-два мог уложить тебя на лопатки еще до Охоты? — Арс шептал, не отпуская чужой взгляд ни на секунду и упиваясь чужим страхом. Это именно то, что ему было нужно — и даже прохладный ветерок не смог остудить его горячую, жаждущую кровь. — Я не… Прости, — о да, Денис прекрасно знал, как успокоить разозленного Арса, который заводился из-за каждой мелочи — так всегда было, с самого первого курса в Академии. — Ха, все-таки ты ученик получше, чем твой дружок, — Арс закатил глаза, все-таки убирая руку, напоследок мазнув когтями по нежной коже: он никогда не любил, когда жертва сдается, даже не начав бороться. Так всегда было, и во время Охоты в том числе. Арсений знал, что для Валеры Охота — лишь традиция, которую он хотел бы уничтожить, потому что она якобы наполнена страхом, болью и смертью. Тот не хотел, чтобы и его сестра испытала нечто подобное. Для Арса же Охота была… очередным доказательством того, как он силен. Доказательством, что он вообще силен был — потому что в его жизни не было особо много моментов, которые он был в состоянии контролировать. О да, как он любил воспоминания об Охоте, потому что… Кто не захочет вспоминать о своей победе над другими? Но ещё глупее было то, что Костя не понимает, насколько ему будет лучше с сильным, смелым оборотнем, каким Арс был, а Валера… Был ли Валера в самом деле лучше?.. Или все потому, что он будущий король оборотней? «Чем. Я. Хуже», — Арсений пытался унять охватившую его ярость, но… Все оказалось бес-по-лез-но. Он мог в любой момент наброситься на кого-нибудь — и раз Денис уже ему не помог, значит, нужно просто найти другую жертву. Аура вокруг Арса в момент из спокойной и расслабленной превратилась в угрожающую и опасную. Оборотень настолько погрузился в безрадостные мысли, что совсем забыл о контроле. Его когти грозились разломать дерево скамьи, на которую он присел для разговора с Денисом, а клыки — разорвать обветренную кожу губ. Арс почувствовал металлический привкус крови во рту. Ему захотелось почувствовать ещё. Но его остановило воспоминание с Охоты. Капли воды тихо и медленно падали с потолка, разбиваясь об пол. Жертва оборотня испуганно жалась к стене, не замечая, как острые камни больно врезаются в тонкую кожу рук, раздирая ее до крови и пачкая красным ладони. Арс лишь ухмыльнулся, с удовольствием вдыхая терпкий запах страха, исходивший от его жертвы — что ж, самое время внять совету ненавистного отца, пусть ой как и не хотелось. Но от этого зависело его будущее, и только на этот раз Арс послушает его. На его полуоткрытых губах застыла пена. Глаза блестели от гнева и жажды крови. Если оборотень хочет убить человека — он это сделает. Чёрные когти впились в предплечье, когда парень начал перевоплощаться, взвыв от боли. Секунда — и вместо полузверя перед испуганным человеком стоял злобно рычащий шакал. С его клыков на пол капала слюна, а острые когти заскрежетали по камню, выдавая нетерпение зверя. Мгновение — и в пещере раздался громкий предсмертный крик, и в шею человека вцепились чужие клыки. — И это ты называешь контролем? — отец смотрел безучастно, в его глазах мелькала знакомая эмоция — гнев. — Я сделал всё правильно! Это ничтожество не было достойно жизни! — яростный рык в ответ. — Контроль — ничто. От него ничего не зависит. Важна лишь сила, — единственное, что прозвучало в ответ. Арс задрожал от этих воспоминаний — но не от страха, вовсе нет… нет, страха не было, конечно же не было… но при этом у него так и не возникло желания снова ощутить на клыках чужую кровь, которая бы выливалась их мертвого тела. Да, он мог сколько угодно трепаться о вкусе крови и ее запахе — но снова пачкать в ней руки он ни за чтобы не стал. На его плечо легла тёплая ладонь, показавшаяся затуманенному сознанию знакомой. Подняв уже более осмысленный взгляд, Арс увидел Георгия. Тот уверенно выдержал ответную крепкую хватку на своей ладони, даже не поморщившись от боли, когда острые когти вцепились в предплечье, оставляя на коже кровавые борозды. Арс резко дернул друга за воротник футболки, привлекая его к себе настолько близко, что их носы почти соприкасались. Недолго посмотрев в чужие глаза, оборотень выдохнул прямо в чужие губы: — Пойдём выйдем. Мне нужно выпустить пар. Георгий кивнул ему в ответ — и они в самом деле пошли к выходу с площадки. Никто и не подумал их остановить.

***

Денис, разумеется, не стал останавливать своих друзей: ему что, мало было когтей на своей шее? Нет, он прекрасно понимал, что Арс бесится из-за Кости, но не повод же это пускать кровь такому милому лисенку, как он! Тем более если чьи когти он и хотел почувствовать на своем теле, так точно уж не Арса! А кое-чьи другие… Например, его лучшего друга, который, между прочим, слишком долго отсутствовал! А Денис скучал без него — он так себя чувствовал, только когда Лев улетел на каникулы в Германию, чтобы пообщаться с новыми людьми (бросив при этом своего супер-дупер лучшего друга!). И пусть они вдвоём почти что жили друг у друга, не желая расставаться даже ночью, у каждого, конечно же, была и своя личная жизнь. Которая Дениса никогда не устраивала: ведь зачем им другие, когда друг у друга есть о-н-и? — Да где же он? — возмущённо пробормотал Денис, крутя в руках медальон в виде монеты, через дырку которого он давным-давно продел шнурок. Эту монету ему подарил Лев несколько лет назад. После этого кицунэ будто прорвало: он проколол ухо в нескольких местах, постоянно носил браслеты из черной кожи, часы с разными ремешками, фенечки и кольца, каждое украшение совмещая с амулетами, которые помогали ему сдерживать свою сущность и увеличивали запас энергии. Еще через пару минут ожидания Денис был уже готов бросить игру в волейбол и отправиться на поиски друга — и именно в этот момент дверь в спортивный зал открылась. На пороге стоял Лев в физкультурной форме, поправляющий свои недавно покрашенный в зелёный волосы, которые растрепались, будто в них запускали руки сразу несколько человек. Его губы раскраснелись, будто он долго и со вкус целовался с очередной блядью — или с такими же эмоциями сосал чужой член. Ни первому, ни уж тем более второму Денис был не рад: ведь целоваться и уж тем более лапать за такие интимные зоны он должен был только его! Денис в раздражении закатил глаза и отвернулся, пытаясь прийти в себя: да, он не имел права ревновать и заявлять права на Льва, потому как они были просто лучшими друзьями — не парой, не предназначенными друг другу и даже не любовниками, как бы Денис ни хотел обратного. Тренер что-то сказал Льву и махнул рукой в сторону класса. Взгляд Дениса сам собой нашел огненного лиса: ах, и все-таки их связь нельзя было нарушить никаким способом, как бы Денис того ни хотел… Было ли так потому, что они были лучшими друзьями? Или — ха! — потому что Денис был влюблен в него? Или… судьба в самом деле решила так посмеяться над ними, связав их души крепче даже стали? Денис усмехнулся и сел на скамейку, не желая больше следить за мячом и принимать подачи, пасовать и атаковать. Денис хмуро наблюдал за говорившим что-то классу Львом, а затем отвернулся. Он печально выдохнул, не зная, что делать и чем себя занять. Иногда, очень редко, он в самом деле желал, чтобы эти глупые чувства ушли — но как он мог устоять?.. Парень хотел весь урок продолжить сидеть так, в тишине, покое и одиночестве, но его желание не исполнилось: неожиданно прямо перед ним оказался Лев, прервав нерадостные мысли, из которых было не выпутаться ни за что на свете. Обида вновь всколыхнулась в груди — но на этот раз не на Льва, из-за которого он и испытывал все эти чувства, а на… самого себя. Лев двумя пальцами поднял чужой подбородок, заставляя Дениса запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. Затем тот наклонился ближе к чужим губам и прошептал: — Ну что, покувыркаемся? Денис дёрнул головой назад, больно ударяясь о решетку. Его щёки, уши и шея покрылись стыдливым румянцем, а глаза были удивлённо расширены. Неужели он?.. — Ты чего? — поднял бровь Лев, выпрямляясь и кивнув головой в сторону матов у дальнего угла площадки. — Нам нужно кувырки сдать. Сейчас твоя очередь. Все либо без формы, либо свалили. Так что иди. С этими словами он развернулся и неспеша направился к тому месту, где сам и принимал зачёт. Денис по привычке пошёл следом, глядя в спину удаляющемуся другу. Если так подумать, он всегда ведь видел Льва со спины. Парень всегда тащил его за собой, будучи гиперактивным ребёнком и лидером по природе своей — огоньком, которого было не способна затушить даже более разрушительная влага. Лев всегда защищал его, закрывая собой от любых опасностей и кошмаров… При этом став самым страшным из них. Денис знал Льва лучше кого бы то ни было. Может, даже сам Лев не знал себя так хорошо, как его лучший друг. Денис мог уловить его настроение по стиснутым кулакам, более неестественной улыбке, резкому движению пальцев, по прикрытым глазам, по пустому взгляду из-под длинных ресниц. По изменившемуся тону голоса, по искусственному смеху, по кривой улыбке Денис мог понять, что друг на пределе. Что ещё несколько минут — и он взорвётся, и вся академия, улица, все надоевшие, глупые люди сгорят из-за пламени огненного кицунэ. Именно Денис в такие моменты — единственный, кто мог помочь, обезвредить бомбу в виде большого огненного свирепого зверя внутри его друга. Лев такие моменты никогда не помнит. Вдруг за дверьми спортзала послышалась ругань, а потом глухой звук удара. Заинтересованные подростки, побросав мячи, скакалки и прочее, вышли и почти сразу же замерли от страха: в просторном коридоре стоял Арсений с глазами, горящими зловещим красным светом. А перед ним стоял на одном колене Георгий, прижав руку к груди и пытаясь отдышаться. Арсений занёс руку для ещё одного удара. Кулак встретился с чужой челюстью — раздался тяжелый звук, и голова Георгия повернулась в сторону. Георгий сплюнул кровь и поднялся. Арсений грозно зарычал в ответ, не обращая внимания на содранные костяшки. Толпа молниеносно пропустила Льва, который был обязан нести ответственность за свою команду. Денис молча следил за происходящим, не рискнув вмешаться. Георгий со всей серьёзностью посмотрел в глаза своего соперника: и в драке, и в любви. И пусть первые два удара нанёс оборотень, теперь его очередь атаковать. Георгий молниеносно оказывается рядом с Арсом, делает подсечку и опрокидывает парня лицом в пол, заламывая сзади руки. Он не даёт оппоненту пошевелиться. А затем слышится тихий, яростный рык — и Георгий чувствует жжение на своем плече. — Мальчики, вы доигрались, — холодно шипит почти трансформировавшийся в кицунэ Лев. Было видно, что он готов дать отпор: сзади и с боков видны четыре огненных хвоста, пока ещё полупрозрачных, будто голограмма, иллюзия. На голове — маленькие рыжие ушки, как у кота. Тоже пока неплотные. А в другой руке — которая не сжимает плечо парня так сильно — длинная чуть изогнутая катана, отливающая красным и серебристым. Глаза подведены чёрной подводкой — знак готовности к тому, чтобы атаковать. Это боевой раскрас, который появляется в моменты, когда Лев настроен решительно. Георгий видел его лишь раз, когда напали на Дениса — и ничем хорошим (только для нападавших) это не закончилось. Георгий выпускает из захвата руки притихшего Арсения, и чужая ладонь сразу же исчезает с его плеча. Георгий наконец смог вздохнуть полной грудью. И пусть он не собирался избивать оборотня, а только научить уму-разуму — похуй. Лучше уж прекратить сейчас и не получить от Льва, чем иметь дело сразу с двумя разъяренными зверьми. Лев отошёл, и весь его боевой наряд исчез в вспышке яркого света. Он встал плечом к Денису, кончиками пальцев касаясь чужой ладони. Водная гладь в душе парня пошла мелкой рябью от этого прикосновения. Арсений поднялся на ноги и фыркнул, проходя мимо Георгия, прошептав тому тихое «спасибо». Дальнейший урок прошёл в полном молчании. Никто из «Птиц» так и не вернулся.

***

Денис на уроке литературы никак не мог успокоиться: Лев ушел, бросив на прощание что-то о том, что якобы у него появились срочные дела, о которых Денис понятия не имел! Тот пообещал только, что вернется в два часа! «Попытается» точнее. Да чего же такого «срочного» было у этого придурка Льва? Наверняка опять пошел трахаться в туалетных кабинках, верно?! — …верно, — продолжила свою речь учительница, расхаживая вдоль своего большого стола из редкого сорта дерева, который мог выдержать любой удар. — В этом произведении автор хотел показать не только красоту природы, но и… Что такое? Женщина посмотрела в сторону двери, ведущую в небольшую библиотеку. Разумеется, в академии была огромная библиотека и на верхнем этаже, но так было проще: не таскаться же всем наверх? Легче взять из мини-библиотеки. И ходить долго не надо. Вдруг дверь — которую всегда запирали на ключ — распахнулась, и в просторный кабинет ворвалась… — Лама?! — удивлённо воскликнули одноклассники Дениса, раскрыв рты. — Это альпака, идиоты! — прошипела Вика, их староста, тут же пригнув голову, так как ошалевшее от страха животное начало бегать по проходу, пытаясь найти выход. Она металась, вскакивала на парты. Это продолжалось до тех пор, пока успокоившаяся учительница литературы не выкрикнула: — Стой, альпака, погоди! И спокойно объясни: Как сюда попала? Ты, наверно, заплутала? Денис удивленно хмыкнул, когда альпака в самом деле остановилась, забавно махнув мягкими ушками, хотя по сути и не должен был удивляться: их преподаватель по русской литературе и теории магии Карина Ленская была магом слова. Всё, что она говорила в стихотворной форме, исполнялось. Было, конечно, несколько условий, но они были непонятными и никто, кроме магов, не знал о них. Копыта стоящей прямо на парте альпаки громко цокнули по деревянной поверхности. Раскрыв рот, она жалобно заблеяла, видимо, пытаясь что-то донести до молодой женщины. Неожиданно дверной проём стал уплотняться, и через пару секунд оттуда выскочил… — Конь?! — Это единорог, придурки! — прошипела всё та же Вика, которая с первого взгляда определила альпаку. Животное и в правду было единорогом: тело белоснежного жеребца, серебристые копыта и золотистый рог на лбу. Он процокал по паркету к столу Карины Геннадьевны и остановился, косясь на застывшую альпаку. — У меня есть идея! — воскликнула учительница, хлопнув в ладоши, привлекая внимание животных. — За мной, — махнула она рукой в сторону выхода, и сама направилась в указанное место. Животные последовали за ней. Послышался хлопок двери, и Денис решил, что, похоже, урока не будет. И снова наступила оглушающая тишина. Денис достал из сумки пустую бутылку из-под воды, затем щелкнул пальцами, наполняя емкость — частички воздуха медленно наполнялись влагой, превращаясь в капли. Он украдкой кинул взгляд на спящего на парте Арсения, затем перевел взгляд на сидящего рядом с напарником Георгия, который не стесняясь пялился на оборотня, даже не пытаясь скрыть тех чувств, которые в нем бушевали. Денис ничего не предпринял: в этом не было смысла, ведь он прекрасно знал обоих своих друзей, которые были слишком глупы, чтобы признаться хотя бы самим себе в том, что они были влюблены — и не особо важно, в кого именно. Денис закатил глаза — а ведь сам он не лучше: тоже ведь сидит и ждет, когда же его «принц на белом коне» догадается, разглядит наконец в его взгляде ту самую любовь, из которой сам Лев был соткан вдоль и поперек. — Ну что ж, — он поднял стакан, глядя на самого же себя в отражении зеркальной глади, — за невзаимную любовь? Это не мешало ему взглянуть на парочку придурков, которые до сих пор, как и он, мечтали о несбыточном, находясь в гребанном любовном треугольнике, из которого особо и выхода не было. Денис сделал первый глоток, дергая вмиг появившемся ухом, которое через секунду исчезло в вспышке голубоватого света: раздался еле уловимый звук, означающий, что пробило два дня. А в следующую секунду дверь распахнулась — Денис перевел взгляд на прибывших, какими оказалась их классная руководительница и преподаватель литературы. Они держались за руки, которые были скреплены тонким платком — Денис поморщился от сильного, ядреного запаха энергии, которая чувствовалась на расстоянии в несколько метров. — Наверное, вы все прекрасно помните недавнее происшествие на моём уроке, когда прямо в кабинете открылся портал из другого мира! — радостно начала Карина Геннадьевна, широко улыбаясь и сверкая золотистыми глазами. — И я решила проверить одно из заклинаний, о котором я пишу в диссертации: открытие нового портала после исчезновения старого. Это не только поможет отправить наших милых четвероногих друзей домой, но и станет великим прорывом в области телепортации! Эксперимент заключается в том, чтобы напитать одну из вещей огромным количеством энергии, причем не только из окружающей среды, но и энергией тех, в чей мир должен будет открыться портал! Карина Геннадьевна тряхнула рукой, которой она была связана с другой женщиной, в воздухе: — В нашем случае этим предметом окажется шарф. В него-то мы и будем вливать энергию! До тех пор, пока не откроем портал, — закончив, преподаватель улыбнулась еще шире, переплетая пальцы с подругой. — И как оказалось, наши зверушки умеют разговаривать! Они готовы многое поведать вам всем на ежемесячном классном часу! Класс погрузился в молчание, пропахшее запахом сладкой ваты и обещаний. Обещаний, которые никто уже, судя по пустующему месту Льва, не сдержит.

***

Валера точно помнил, что в это время по четвергам у них была пара по истории. Он никогда не жаловался на память, поэтому сомнений ну вот никаких у него не возникало! В нужном кабинете никого не оказалось. Решив, что все (как обычно) находятся в учительской, он развернулся, чуть не врезавшись в компанию, следовавшую за ним по пятам. Все были сонные и уставшие. Никто не выспался (да и, скорее всего, не ложился), поэтому на разговоры не было ни сил, ни желания, но показаться друзьям все-таки нужно было. Они ведь исчезли хрен знает на сколько, все наверняка волновались… Они уже почти дошли до кабинета. Через пару секунд Валера остановился с предвкушающей ухмылкой на губах, не дойдя до кабинета буквально пары метров. На него посмотрели удивлённо, но некоторые остановились с совершенно одинаковыми выражениями лиц, выражающими примерно следующую мысль: ну и что же этот придурок придумал на этот раз? Как ни странно, но это были Костя и Ринат. Ничего не говоря, Валера подошёл к закрытой двери, уже абсолютно уверенный в выборе места: он слышал запах Дениса, Льва, Арса и Георгия. Он слышал запахи своей семьи, которая пахла уютом и сладостью. Вместо того, чтобы постучать, оборотень со всей силы ударил по двери ногой, распахивая её настежь: — Мы вернулись!