Книга 1: Чаши у трона

Прошлое бывает слишком тяжелым для того, чтобы повсюду носить его с собой.

Иногда о нем стоит забыть ради будущего.

Дж. К. Роулинг.

— Мне кажется, что это не работает, — повторил в который раз (просто я уже сбился со счета) дракон. Мы ему вроде как доверяли, но… почему-то не прислушивались к его словам, вместо этого в седьмой раз перечитывая главу, посвящённую этому недоогоньку, из-за которого и происходила вся эта нелепая ситуация, в которой мы оказались по вине двух придурков, решивших побегать по лесу. И неужели теперь мы должны спасать этих придурков, да ещё и ценой своей жизни? Да я лучше… Кое-как потушив вспышку необоснованного гнева, я кинул короткий взгляд на Рината. Мы так и не поговорили после того случая, который произошёл в этой самой библиотеке, куда мы пошли после слов Рината о том, что он видел книгу об этом Вечном Пламени именно здесь. Я ощутил, как смущение красными пятнами расползается по щекам: тогда, пару часов назад, я не должен был давать себе волю, не должен был позволять себе касаться Рината с такой жаждой, которая тому была ещё и не особо приятна… Я не должен был прижимать его к себе, будто бы Ринат уже был моим!.. Силой воли я остановил опасные ощущения. Если я не перестану себя так вести, то… наши отношения закончатся, не успев даже толком начаться. Точнее, они просто в таком случае не начнутся, потому как я уже проебался во второй раз, показывая свою огненную сущность чертовски не вовремя: сперва на вечеринке сорвался, заворожённый темными глазами и хриплым от крепкого алкоголя смехом, потом в библиотеке, когда… Черт, я в самом деле не должен был сегодня подходить к нему, ревновать не к абы кому, а к собственному, блять, брату! Что теперь думает обо мне Ринат? А что, если он даже слушать меня не захочет, когда я захочу рассказать ему о нашей связи?.. Я кинул взгляд чуть левее, туда, где Ринат опирался на стол, листая ту самую книгу, которую Георгий бросил на пол перед тем, как ответить на звонок и уйти, бросив Рината на растерзание… Мне. Ринат выглядел сосредоточенным и немного измученным. Возможно, он тоже раздумывал над тем, что здесь происходило пару часов назад. Но… почему он тогда выглядит таким серьёзным, неприступным и жестоким? Неужели я в самом деле ему не нравлюсь? Или опять в его мыслях витает что-то другое? Кто-то другой? Он может хотя бы раз подумать обо мне, а не о других? «Мне нужно твоё внимание», — зажёгся первый огонек сомнений. «Заметь меня!» — а вот и второй. Дзынь-дзынь! Я взглянул на свой телефон, куда пришло новое сообщение от… Я удивлённо глянул на брата, который тоже смотрел на экран смартфона. Какого черта он пишет мне, а не помогает остальным решать проблему? Но стоило мне прочитать сообщение, я понял, почему Георгий не может сосредоточиться ни на чем другом. Он написал: «Мне звонил Арс. Он хотел что-то сказать, но звонок быстро прервался… Я подумал, что он опять разозлился, но теперь-то я понимаю, что его похитили именно в тот момент! Что мне делать?!» Я сглотнул горячую слюну и быстро напечатал ответ: «Ничего не говори. Эта инфа никак не поможет, поэтому просто молчи». Вместо того чтобы дождаться ответа, я продолжил наблюдать за Ринатом, который даже не смотрел на меня или Георгия. Правда, и на наш единственный путь к мирному (более или менее) решению проблемы он тоже даже взгляда не кинул. То есть он, конечно, смотрел на книгу, просто скорее сквозь неё, будто бы он искал какое-то подтверждение своей теории, о которой никто из нас понятия не имел. Какое завораживающее зрелище… — Мне кажется… — заново начал возмущаться Скелагон, стараясь привлечь к себе внимание своего хозяина, впрочем, все равно безуспешно… Ну, почти. Ринат всё-таки перевёл на него тяжёлый взгляд чернильных глаз и устало выдохнул в пропитанной тишиной воздух: — Эта книга — копия. Я сглотнул, когда чужой голос гулом отдался прямо в голову. Я не замечал ни поражённого Валеры, ни девочек, слаженно вздохнувших, ни остальных. Весь мир сузился до крохотной точки, где существовали лишь я и этот мелодичный холодный тон. Мне сразу же захотелось растопить его, сломать обладателя этого голоса, заставить его молить о пощаде!.. — Что ты хочешь этим сказать? — недовольный голос Даниэля вывел меня из желанных мыслей, и я поспешил собраться, чтобы не вызвать лишних подозрений. Мой взгляд так и остался прикован к Ринату. — Бумага. Она слишком новая для такой информации. И я заметил, — Ринат протянул руку к книге и раскрыл её на форзаце, — что это — не только копия, но и… «собственность МГУ», ха? Даниэль захлопал глазами и тихо выдохнул: — Что? Собственность Магического Государственного Университета? Ты уверен? Он казался не столько напуганным, сколько… воодушевлённым. Какого вообще черта, спрашивается? Ринат не ответил, продолжая вертеть в руках книгу и внимательно рассматривать ее со всех сторон. Я сглотнул и не смог отвести взгляд. Да и как тут не смотреть на свою родственную душу? «Мы всегда будем вместе», — я слышал эти слова на протяжении целой вечности и даже больше. «От меня теперь не сбежишь», — хотелось бы мне прошептать тебе эту ложь!.. Но до этого момента нужно ещё немного подождать. И пусть я уже не смогу перестать влюбляться снова и снова только в него, пусть я только и делаю по ночам, что мечтаю о нас, о том, как мы гуляем, учимся, живём вместе, всегда рядом, так близко, что дыхание учащается!.. И пусть я пока не могу запросто притянуть Рината к себе, когда-нибудь в будущем это изменится — и уже тогда я буду, не отрываясь, наблюдать за тем, как его маска спокойствия медленно оттаивает, давая возможность увидеть нечто потрясающее: раскрасневшееся от жара лицо, красные от поцелуев губы, пелену желания, что застилает черные глаза. О, как я буду счастлив в этом будущем отдаться своему личному безумию! Чтобы именно Ринат целовал грубо, сжимал волосы на затылке до боли и прижимал своим телом к кровати, не давая возможности пошевелиться. Рината хочется подчинить. Ему хочется подчиняться! От этих мыслей я облизнул губы и отвёл взгляд от чужих бледных тонких пальцев (которые так эстетично смотрелись бы на моем члене — ну, или шее) на поверхность стола. Тишина вокруг не нервировала. Она заставляла страдать от пошлых картинок перед глазами и почти болезненного возбуждения. И вот наконец Ринат нарушил тишину, заговорив своим чёртовым сексуальным голосом: — Похоже, нам придётся пойти в МГУ и найти эту книгу в оригинале. Может, это поможет нам больше, чем какая-то чушь на русальем. — Ты прав, — задумался Даниэль, кусая губы, будто пытаясь сдержаться и не рассказать что-то важное. В итоге он лишь хмыкнул и согласно кивнул, посылая предупреждающий взгляд Нату, не замечая, как на его шее в свете бесчисленных ламп загорелся кулон в виде камня с серебряными прожилками. Даниэль сжал его в руке до побелевших костяшек, будто в нём находилась вся его жизнь. Если говорить начистоту, в какой-то степени это было правдой... «Скорее всего, мы сможем встретиться уже на месте, так что им незачем знать о его проблеме», — судорожно думал Даниэль по дороге до нужного места. Они разделились по нескольким машинам, но Нат и Автор Судеб решили пойти одни: им необходимо было поговорить, желательно без свидетелей. — Почему ты так взволнован? — мягко спросил совершенно не прозрачный дух, выдыхая почти невидимое облако пара. Он сжал руку Даниэля в своей и держал её до тех пор, пока не услышал немного недовольный, по при этом очень тихий ответ: — Если Ринат прав и оригинал находится в МГУ… мне придётся встретиться с Иваном! Он меня в ледышку превратит, если я не объясню ему… это, — Даниэль неопределённо взмахнул рукой в воздухе, будто то самое «это» сейчас находится прямо перед ним. — Так ещё и ректор меня продолжает подкалывать после того случая… — И что же ты успел натворить? — со слабым вздохом спросил Нат, совсем не удивляясь такому поведению своего Автора: Даниэль всегда умудрялся найти приключения, даже если старался этого не делать. Возможно, он просто повторял ошибки прошлых Авторов Судеб, которых Нат не смог уберечь… — На самом деле я был не виноват! — горячо выпалил Даниэль, сжимая чужую руку почти до хруста в приступе праведного гнева. — Я всего лишь на минутку отвлёкся от лекции по зельеварению, из-за чего пропустил какой-то там важный шаг. Ну и что? Ну, да, в итоге эта бурда взорвалась, но!.. Зато я интерьер изменил! Запах стоял, правда, жуткий, но розовые стены с блёстками были красивее, чем чёрные. — То есть… тебя выгнали, потому что ты взорвал кабинет? — Ну… — Даниэль потупил взгляд, пиная несчастный камушек, попавшийся ему на дороге. — Это всё равно был последний курс, и я знал больше, чем любой из этих старых индюков. Заметив хитрый взгляд Ната, парень сбил с себя спесь и пробормотал в шарф: — Да, меня исключили. Выгнали, кто с почестями, кто с… ну, это не так важно, — кашлянул в кулак парень, плотнее кутаясь в своё пальто, пряча покрасневшие щёки. Заметив недобро прищуренный взгляд Ната, Даниэль выдохнул: — Да, да, признаю, некоторые не были рады, что такой прекрасный парень, как я, покинул универ. Нат недовольно глянул на спутника и прищурился сильнее. — О, так я у тебя не первый? — разумеется, в этом не было ничего необычного: Даниэль был красивым, ухоженным молодым человеком, пусть ему и было больше ста лет, когда судьба столкнула его с Натом. Было бы удивительнее, если бы Нат в самом деле оказался первым, кто разглядел в этом бледнокожем синеглазом камне будущий бриллиант. В конечном итоге Нат просто фыркнул, прижимая Даниэля к себе за талию, этим жестом говоря о том, что прошлое не имело для него значения. Он ведь тоже скрывал кое-что от своего Автора: да, это были сущие мелочи, которые никак не повлияли бы на их отношения, но… Нат не хотел об этом думать. — И что? — подтолкнул вместо этого он Даниэля к продолжению, надеясь немного отвлечься от гложущего чувства вины. Он понимал, что жалеть себя было глупо, потому как у него были причины для того, чтобы не рассказывать некоторые моменты из своей биографии, но поделать с собой ничего не мог. Если был хотя бы малейший шанс, что раскрытие его тайн повлечет за собой уход Даниэля… Нат лучше умрёт ещё сотни раз, чем отпустит своего Автора Судеб. Ведь они (буквально) созданы друг для друга. Потому что так решили Боги, их отцы. Они дали ему очередной, возможно даже, последний шанс. И Нат не настолько неблагодарный, чтобы упустить его. И он не настолько глуп, чтобы совершать ту же ошибку, что и когда-то давным-давно. Именно поэтому он кротко улыбнулся и, проверив, что рядом никого нет, поцеловал своего парня в лоб, отодвигая лезущие белые пряди в сторону. Даниэль тоже тепло улыбнулся ему, и вся его злость мгновенно сошла на нет. Да и как тут злиться на любовь всей своей жизни? — Ну… Я просто не хочу встречать Ивана. Я пообещал ему, что разберусь с именами его родственной души и врага… а в итоге нашёл какую-то ерунду! — удручённо развёл руками Даниэль, пожимая плечами и поправляя голубой шарф крупной вязки. — И это всё? — Ну… ещё меня не особо там жалует преподавательский состав. Но главное, что ректор уже простил, слава Богам. Так что теперь приходится мириться лишь с ненавистью преподов, но к этому я привык, — ещё один вздох не смог убедить Ната в чужом безразличии. Кому как не Хранителю знать о жестокости, с которой жил Даниэль не только во времена учебы в университете, но и в обычной жизни? Даниэлю не повезло родиться в непростое время, когда даже самых способных смешивали с грязью. — Мне жаль, — попытался как-то подбодрить Даниэля дух, но его сразу же перебили, даже не дослушав до конца. — Я знаю. Поэтому и не хочу слышать от тебя нечто подобное, ведь уж точно не ты виноват в том, что многие преподаватели, у которых я обучался, были мудаками. Пожалуйста, просто помни одно: я тебя люблю. И даже если когда-нибудь ты увидишь нечто, что заставит тебя усомниться… Я просто хочу, чтобы ты помнил именно эту правду, которую я говорю тебе сейчас вслух, потому что никто и никогда не сможет изменить мои чувства к тебе. Даниэль остановился, глотая ртом воздух и вставая перед своим духом. Он зубами стянул с обеих рук свои перчатки и тёплыми ладонями обхватил чужое лицо, черты которого он успел детально изучить за все десятилетия, что они провели вместе. Он мягко утянул Ната в нежный и сладкий поцелуй. Лишь легкое прикосновение губ, но и оно заставило сердце трепетать в груди. — Никто и никогда, ясно? — Автор Судеб заглянул в чужие глаза, стараясь передать через свой взгляд всю любовь и нежность, что испытывал в этот момент. Он взял Ната за руку и приложил к своей груди, напротив сердца. Сердца, которое билось слишком быстро — как и всегда, когда Даниэль находился рядом со своим возлюбленным. — Ты слышишь биение моего сердца, когда я с тобой. А теперь скажи мне, что я лгу. Разумеется, Нат промолчал. Но неожиданно невдалеке показалась знакомая фигура, увидев которую Даниэль вздрогнул — а за ним следом вздрогнул и Нат, сразу же начиная взглядом отыскивать неведомую опасность. — Молодые люди, вам что-то нужно? — Даниэль не смог бы забыть этот звонкий голос даже на пороге смерти, ведь именно этим самым голосом его почти каждый день отчитывали за прогулы и поведение, «недостойное будущего медика и мага». И пусть его выгнали на последнем курсе, Даниэль всё равно помнил то разочарование во взгляде ректора, а по совместительству и его друга, когда тот подписывал указ об исключении Даниэля. Могло ли быть такое, что ректор тоже скучал по нему несколько десятков лет, во время которых Даниэль даже думать не смел о том, чтобы подойти близко к МГУ? — Хэй! Давно не виделись, ректор! Прошло чуть меньше восьмидесяти лет с нашей последней встречи, а вы никак не изменились, — Даниэль быстро оказался позади «Птиц», которые как раз выходили из своей машины, и посмотрел на бывшего учителя снизу вверх, пытаясь выглядеть все таким же раздолбаем, как и тогда, во времена своей учебы. — Даниэль! Какими судьбами? — Сергей Светлов выглядел удивлённым, но всё таким же спокойным и невозмутимым, как всегда: ровно постриженные волосы, тонкий нос, бледная кожа и идеально сидящий костюм цвета карандашных грифелей… Его едва заметная улыбка была не единственной запоминающейся частью на красивом лице, но именно из-за неё когда-то страдала вся женская половина университета. И если честно, то не только женская. И поверьте: Даниэль точно знал, о чем говорил! Ведя непринуждённый разговор и не желая замечать безмерное удивление во взглядах остальных, Даниэль сам не желая того начал замечать всё больше несущественных деталей, которые заставляли сердце сжиматься от узнавания. Он чувствовал себя так, будто через много лет встретил отца, который ушел за хлебом и не вернулся. Даниэль заметил и расстегнутое шерстяное пальто чуть ниже колен (раньше ректор ненавидел шерсть), и глубокие тени под глазами, и излишнюю бледность, и впалые щеки, и даже карюю радужку линз, которая все равно не могла скрыть ностальгии и отцовской гордости за ученика. «И зачем ему эти линзы? Всё равно натуральную синеву можно заметить, если разглядывать очень пристально», — Даниэль даже не понял, когда именно начал задавать самому себе эти глупые, дурацкие вопросы! Всё «это» ведь давным-давно прошло, так какого черта он продолжал так заботиться о своем… кумире? — …И поэтому нам нужно в библиотеку, — закончил он в конце концов, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. Ему было очень… непривычно видеть своего ку-ми-ра таким изменившимся. «Вы в порядке?» — хотел бы спросить Даниэль, но слова застряли где-то в глотке, поэтому он передумал. Здоровье ректора теперь его не касалось. И никогда не будет. Да и не касалось-то никогда. — Вот как, — мужчина задумчиво улыбнулся, прикрывая глаза. Похоже, он раздумывал над возможными последствиями возвращения некогда лучшего ученика и самого безответственного человека по совместительству. Если он откажет, Даниэль поймёт. И просто прорвётся силой (препятствий, скорее всего, будет мало). — Ладно, вы можете пройти. Но, — когда Даниэль двинулся следом за остальными, ректор придержал его за руку, пропуская всех вперёд, и обратился к бывшему ученику, при этом так тихо, чтобы услышали только они вдвоем: — Даниэль, пожалуйста, береги себя. И не взорви ничего. Автор Судеб возмущённо покраснел, вырвал руку из хватки мужчины, который сразу же начал смеяться, и поспешил догнать остальных. Только сейчас он вспомнил, как сильно боялся реакции ректора на свои шалости.

***

— Извините, ничем не могу помочь, — в который раз повторила пожилая библиотекарша, с раздражением смотря на прислонившегося к стойке парня, которого явно знала и недолюбливала как раз из-за этого самого знакомства. Даниэль хрипло выдохнул ставший вмиг тяжёлым воздух. Нет, он, конечно, очень даже хорошо знал, что его помнят, но не настолько же! Да он вообще думал, что эта женщина давным-давно уволилась или умерла: она ж с его первого курса заведует этой библиотекой, обычные люди так долго не живут! «А я говорил однокурсникам, что она самая настоящая ведьма!» — жаль только, что у Даниэля вряд ли будет возможность поделиться хоть с кем-то из них этой новостью. Даниэль снова взглянул на женщину, надеясь, что его холодный взгляд голубых глаз сможет сломить её нежелание помогать им. Разумеется, Даниэль первым отвел взгляд: помнил, как эта самая сухощавая женщина гоняла его на первых двух курсах по читальному залу, шипела на него за излишний шум, когда Даниэль просто чихал, и которая всегда относилась к Даниэлю довольно пренебрежительно из-за его внешности и происхождения. Даниэль, снова увидев этот взгляд спустя почти много лет, снова ощутил себя ничтожеством, чьи труды никогда не замечали. Страх окутал его тонкой пеленой — а за страхом сразу последовал гнев. Даниэлю захотелось ответить этой женщине за стойкой что-то колкое, а ещё лучше — сделать что-то, после чего библиотекарше не останется ничего другого, кроме как дать нужные им ответы. И извиниться за этот взгляд, в котором бушевал ураган из никому не нужной жалости и презрения. Но он обещал (пусть это и не было произнесено вслух) ничего не взрывать! И черт его возьми, если Даниэль нарушит обещание, данное ректору! — Как это не можете? — возмущённо начал Костя, но хмурый вид женщины за стойкой в окружении книг вмиг остудил его пыл. Вместо того чтобы продолжать возмущаться, молодой маг вздохнул и примирительно поднял руки вверх: — Нам очень нужна информация про Вечное Пламя. Разве вы никогда ничего не слышали об этом артефакте? Тогда что вы вообще здесь!.. Даниэль закатил глаза на такое ребячество: этот ребенок так сильно напоминал ему о самом Даниэле в его молодые годы, что становилось не по себе. Может, именно поэтому, увидев знакомые черты в этом мальчишке, Даниэль в их первую встречу и заставил того идти за ненужным хлебом черт знает куда? Хм, вполне может быть. Даниэль послал в сторону рыжего принца Оборотней предупреждающий взгляд. Тот сразу же резко толкнул болтуна в бок, чем заслужил благодарную улыбку Даниэля и пару усталых выдохов от остальной компании детей. Даниэль прикрыл на секунду глаза, успокаивая расшатанные нервы. Теперь ему нужно придумать другой способ, чтобы заставить эту грымзу дать им ответы! Вдруг его взгляд зацепился за толстый потрёпанный том прямо позади надоедливой старухи. Не нужно было ходить в библиотеку МГУ каждый день, чтобы знать, что это за учебник. — Тогда что там делает ВПА? Я уверен, что там-то мы найдём нужную нам информацию, — парень хищно улыбнулся. — Дадите почитать? Женщина лишь поморщилась от раздражения (скорее всего, исключительно на него), но протянула нужную им книгу. И дальше играть в дуру у неё всё равно не получилось бы, когда они сами нашли (почти вырвали из рук) нужный предмет. Даниэль усмехнулся, благодаря Отца и остальных Богов за то, что ему так повезло и они смогли добраться до ответов почти без крови (чёртовы обещания!) Когда он развернулся, то чуть не выронил книгу, которая досталась им с таким трудом: прямо на него смотрел тот самый маг льда, которому Даниэль обещал помочь… и о чьей проблеме он вспомнил только в Авалоне, пока помогал глупышкам «Птицам» спасать свои задницы! Чужой взгляд почти буквально приморозил к месту. Даниэль сглотнул от страха и с грустью посмотрел на обложку нужной им книги, где ровными буквами было выведено: «Великий Перечень Артефактов. Оригинальная версия». Он с таким воодушевлением ждал момента, когда откроет эту книгу и столкнётся с удивительной правдой, скрытой старой грымзой и крепко затянутыми ремешками!.. Его так манила тайна Вечного Пламени, она завораживала, и эту загадку так и хотелось разгадать! Но у него были обещания, которые следовало выполнить. Тяжело и раздосадовано вздохнув, Даниэль протянул книгу Нату и, когда тот принял ее, пробормотал еле слышно: — Подождите меня за одним из столов. И, пожалуйста! Не открывайте книгу без меня! И, резво развернувшись на каблуках, Даниэль с замиранием сердца направился к ждущему его магу, который стоял прямо у входа, придерживая дверь специально для него. Маг кинул на него мимолётный взгляд холодных зелёных глаз, сверкающих в освещении библиотеки двумя изумрудами, и дождавшись, когда Даниэль выйдет, пошел за ним следом — входная дверь в библиотеку захлопнулась с тихим звуком, скрывая удивлённые лица «Птиц» и тайну Вечного Пламени. — Ну вот теперь мы можем нормально поговорить, — голос мага льда был пропитан ледяным спокойствием и звенящим холодом. — Верно, Иван. Я задолжал тебе объяснения. Которых, к сожалению… — К чертям твои объяснения, — прошипел разъяренной кошкой Иван, хватая парня за руку и уводя его дальше в холод, видимо, чтобы заставить Даниэля страдать. — Я не знаю, что мне делать с… этим, — сообщил парень, закатывая рукава кофты до локтя, открывая вид на две надписи на разных языках. Даниэль с дрожью в руках схватил чужие запястья, чтобы лучше разглядеть чернильную вязь эльфийского и резкие черты вампирского алфавита. — Виктор Фауст?.. Твоя родственная душа и враг всей жизни — Виктор Фауст? Полукровка? — неверяще спросил Даниэль, не замечая, что сильнее сжимает чужие руки, пока Иван не вырвал их из крепкой хватки. «Что ж, ну, насколько я знаю, Виктор должен быть очень-очень далеко отсюда: он всегда был нелюдимым типом… Поэтому Иван просто сможет продолжить свою учёбу и не переживать о том, чтобы встретиться с ним здесь. Одинаковые имена не должны сильно повлиять на его жизнь», — здраво решил Даниэль. Ровно до момента, пока зелёные глаза Ивана, в которых застыла многолетняя стужа, не оттаяли, увидев что-то за спиной Автора Судеб — или, скорее, кого-то. — Это он!.. — вздрогнул Иван. Его взгляд был прикован к увиденному и выражал сразу неприязнь, и смятение, и волнение, и смущение, страх и непонимание. Желание узнать, желание обладать и… оттолкнуть. Даниэль не знал, куда себя деть. Судя по реакции Ивана, этим «кем-то» мог быть только этот самый Виктор Фауст, который и родственная-душа-тире-враг-всей-жизни Ивана, и ещё и бывший однокурсник Даниэля по совместительству! Они не виделись лет восемьдесят, если не больше (ну, с того самого дня, когда Даниэля выгнали), и встречаться сейчас им не было никакого резона! Да, они, можно сказать, были друзьями, вместе ходили на выставки и в кино, делили одну комнату в общаге, но… Они потеряли контакт на почти целый век! Как Даниэль будет смотреть ему в глаза?! Как он будет смотреть в глаза Ивану, жизнь которого так кардинально изменилась, который нуждался в поддержке и обратился за ней к Даниэлю, а тот… «Думай! Ну же, думай!» — но тело Даниэля было сковано страхом, тем самым страхом, который он ощутил, снова разглядывая знакомые деревья, между которыми они с однокурсниками играли в прятки, знакомые здания корпусов, которые да, изменились, стали новее, но при этом остались такими же, как и во времена, когда здесь учился Даниэль!.. Но ему и не пришлось думать: Иван дёрнул его на себя, бросив ему прямо в лицо холодное: — Если скажешь хоть что-нибудь после этого, я превращу тебя в снеговика! И следом он утянул своего друга в неумелый поцелуй. Даниэль не нашёл, что ответить. Наверное, потому что физически не мог. Рот он так и не открыл, позволяя Ивану лишь касаться своими губами его. Черт, главное, чтобы Нат не вышел на улицу и не увидел его! Иначе будет довольно неловко… И как Даниэлю это объяснить?! От мыслей, что заставляли сердце замереть, и от страха его отвлекло вежливое покашливание со стороны, куда не отрываясь смотрел Иван. Оторвавшись от чужих губ, маг льда хмуро посмотрел на… ну, да, Виктора, и этот взгляд снова стал холодным, изучающим. Выдохнув через нос, Даниэль наконец смог немного успокоиться: всё закончилось, никто ничего не… Он замер, когда наткнулся на до разрыва сердца родной взгляд тёмно-карих глаз. «Что он успел увидеть?» — Даниэль не успел сделать хоть что-то, потому как Нат поджал губы и через секунду растворился в воздухе, вновь став невидимым даже глазу его Автора Судеб. Нат оставил его наедине с ситуацией, с которой Даниэлю только предстояло разобраться. «Черт возьми, он взбешён», — понял Даниэль, но от панических мыслей его отвлёк знакомый голос: — Студент Миронов… Я думал, что у вас сейчас практика по контролю магии, а затем пара по травологии, — прохладный (маг льда мог позавидовать!) тон совершенно не вязался с тем, что запомнил Даниэль о бывшем однокурснике. — Мне кажется, это не ваше дело… Профессор Фауст, — ответил в тон Иван, почти в самом деле заставив Даниэля закатить глаза. «Этот ребенок!..» — пробормотал что-то про себя Даниэль, скользнув виноватым взглядом по лицу своего молодого друга. Спустя ещё всего секунду он наконец обернулся, встречаясь лицом к лицу с ничуть не изменившемся (за последние восемьдесят лет) мужчине. — Я смотрю, ты как всегда придираешься к младшим, Виктор? — Даниэль выбросил ненужные мысли из головы. Он объяснит всё Нату позже, а Виктор… Вот ему пусть Иван и объясняет все то, что произошло не далее, как пару минут назад! «Ну кто так отвлекает (или, наоборот, привлекает?) внимание, глупыш?» — Даниэль просто обязан пожурить глупого студента позже, когда разберётся с «Птицами» и похищением их друзей. — А ты как всегда целуешься с другими, даже когда влюблён, — нагло усмехнулся Виктор (или Даниэль должен был обращаться к нему «профессор Фауст»?), обнажая острые клыки. Чужие алые глаза сверкнули озорством, когда он взглянул на своего ученика: — Я так понимаю, что вам, студент Миронов, также пора готовиться и к лекции по… — его губы изогнулись в подобии на оскал, — философии, если не ошибаюсь? Иван дёрнулся от чужих слов и сузил глаза, будто бы профессор отрастил вторую голову или хвост (на самом деле он был, но Виктор не распространялся об этом). Иван не смог долго выдержать насмешливый взгляд Виктора, но вместо того чтобы извиниться, он задрал голову и гордо удалился в сторону главного здания. Виктор проводил его взглядом, а когда маг исчез из поля зрения, наконец взглянул на Даниэля. В его взгляде мелькнула искра веселья, напоминавшая Даниэлю о временах, когда они учились вместе, — но эта искра погасла, не успев даже толком зажечься. — У молодёжи сейчас популярна шутка «Данила, ты что, крейзи?». Это идеально описывает положение, в котором ты оказался. Как я и говорил тебе много лет назад. Даниэль поморщился, услышав подобие на шутку, и поджал губы от напоминания о чужих словах. Да, в тот день ему не стоило лезть к Виктору с поцелуями, чтобы забыть первую любовь, но не стоит напоминать ему об этом спустя столько лет! Даниэль отвёл взгляд и замолчал, не зная, с чего начать. Он хотел рассказать про имена на чужих запястьях (что же им делать?), спросить, знает ли Виктор вообще про магов, родственные души и их врагов (разумеется, знает, они ведь вместе изучали этот вопрос для курсовой!). «Что ты скажешь, если я расскажу обо всем этом?» — задумался Даниэль, впрочем, так ничего и не сказав. Ему не хватило смелости признать свою вину, пусть и довольно косвенную. Это правда, что Судьба — его детище, а его «работа» — решать чужие проблемы по своему желанию. Рушить жизни, перечёркивать прошлое, менять будущее людей… Вот только Даниэль рассмеялся бы в лицо любому, кто начал бы утверждать что-то подобное. Даниэль так и не привык к бремени, которым стал титул «Автора Судеб», а всё потому что... Судьба на самом была его владычицей. Даниэль не мог карать убийц, миловать невиновных или помогать слабым. Точно не с помощью своей «силы», если его работу Автором Судеб можно так назвать. Всё, что Даниэль мог сделать без приказов Сверху, так это извлекать какие-нибудь маленькие предметы, не влияющие на жизни окружающих от слова совсем: нескончаемый запас шоколадок, груда камней на голове монстра, спички для розжига костра… Разумеется, шоколад он мог разделить с друзьями, огонь разжечь, чтобы согреться или высушить чужую одежду… Но писать в блокноте Судьбы должен именно он, использовать эти вещи позволяется только ему. И менять что-то кардинально (так, как иногда очень сильно хочется) нельзя. Потому что «Судьба» знает лучше, что и когда Даниэль должен исправлять в жизни других людей!.. Он в самом деле почти потерял надежду на проявление своих истинных способностей: даже спустя десятки лет после того, как он узнал правду о том, кто он, когда узнал о своем предназначении стать Автором Судеб… Абсолютно ничего не поменялось. С каждым прожитым годом Даниэль надеялся, что вот, сегодня, сейчас он наконец сможет в самом деле помочь хоть кому-то потому, что сам того захотел, а не эта безликая, глупая Судьба!.. Даниэля вернуло в реальность тихое покашливание Виктора, который продолжал наблюдать за ним с непонятной холодной эмоцией в его красном взгляде. Даниэль ещё раз попытался найти подходящее объяснение, но изо рта не вырвалось ни звука. Но Виктору, похоже, объяснения были не нужны: — Ты можешь ничего не говорить. Наверняка этот остолоп, завидев меня, просто тебя поцеловал. Обычно ты так делал, стоило тебе заметить приближение того парня. Иногда полезно оказаться в чужой шкуре, верно? — Это было всего раз! — огрызнулся Даниэль, пытаясь скрыть красные щёки за тканью теплого шарфа. Виктор всегда знал, на что давить. — Сколько ты будешь помнить это? — Это был мой первый поцелуй за пятьдесят лет, — закатил глаза Виктор, явно не впечатлённый чужим гневом. — Этот разговор окончен. — Хорошо, — короткая усмешка не покидала лица полукровки. — Мы ведь ещё увидимся, верно? Уверен, ректор будет только рад дать тебе место профессора. «История магического мира», звучит неплохо, правда? Хотя я слышал, что твоему духу предлагали место в Академии… Чьего же там имени? Старость не в радость, забыл, — Виктор покачал головой и почесал острым когтем лоб, но затем сразу же перевел тему. — Ты стал бы хорошим преподавателем, Даниэль. Или я могу называть тебя профессор Моро? Своего спутника тоже можешь уговорить: вместе вы станете уникальным дуэтом. Даниэль удивлённо моргнул, услышав это предложение, и рассмеялся: — Я не смогу учить детей. Я выгляжу младше их. — Но это же не значит, что ты глупее, верно? — все продолжал гнуть свое Виктор. — Я подумаю, — выдохнул наконец Даниэль, не понимая, почему не может просто отказаться. Стать преподавателем в лучшем магическом университете России… Что может быть лучше, чем передавать свои знания и многолетний опыт молодому поколению? Даниэль так ничего и не сказал, лишь кивнул Виктору на прощание и поспешил обратно в библиотеку, закрывая за собой дверь. А после этого он упал в обморок. Когда чернильная темнота стала только гуще, Даниэль пожалел, что не проснулся позже. — Где мы? — спросил он, сердцем чувствуя, что рядом с ним Нат. — Мы открыли книгу. — Что? — Даниэль на это резко распахнул глаза и попытался сесть, ощущая вспышку боли, которая прошлась по всему телу. — Ринат решил, что ничего не случится, если «Птицы» посмотрят оглавление… Стоило ему открыть первую страницу, книга загорелась, и нас затянуло внутрь. Похоже, книга оказалась порталом. — Но я тысячу раз открывал её в юности! И другие студенты тоже. И никто никогда не пропадал, — раздражённо бросил Даниэль в ответ, прищуривая глаза, чтобы быстрее привыкнуть ко тьме вокруг. — Наверное, портал активировался, когда нужные люди оказались в нужное время в нужном месте, — Нат звучал взволнованным этим фактом. Неожиданно откуда-то позади них раздался громкий женский голос: — Какая прелесть! Два таких взрослых мальчика, совершенно одни в этой кромешной тьме! Падайте ниц передо мной — Похотью!