Книга 1: Чаши у трона

Унынье — не лекарство, горький яд,

когда поправить дело невозможно…

Уильям Шекспир.

Денис чувствовал себя неважно. Ему казалось, что должно произойти что-то... ну, короче, «что-то», и это самое «что-то» было точно не приятным, а вполне даже наоборот. Денис чувствовал себя неважно с того самого момента, как покинул подвал. И даже когда его нагнал лишь слегка надутый Лев, которого Денис ну, типа, бросил в одиночестве и темноте где-то внизу... Денис этого даже не заметил, вместо этого чувствуя только надоевшую тревогу, которая твердила: что-то грядет. А потом они обнаружили, что Арс и эльф из Авалона пропали, а затем они всем скопом поехали в библиотеку МГУ, открыли эту дурацкую книгу... И вот так Денис и оказался вместе со Львом здесь, где бы это «здесь» ни находилось. И шестое чувство настойчиво твердило Денису, что грядет что-то очень жуткое. Что-то, что изменит их всех. Но при этом Денис почему-то довольно спокойно, даже с долей пофигизма сидел на полу в пустой комнате и наблюдал за бегающим из угла в угол Львом. Да, его пожирали мысли, но при этом он помирал со скуки. Взгляд сам собой вернулся ко Льву, но сердце Дениса даже не дрогнула. Мало-помалу он смог успокоить глухо стучащее сердце и не испытывать никаких чувств рядом с другом. Понимал, что бесполезно пытаться влюбить в себя самого натурального натурала из всей их компании. Но всё-таки знать и делать — разные вещи. Денис прекрасно знал, что забыть о лучшем друге у него не получится, но он был готов попытаться. Ведь они всегда были вместе! С самого детства! Сперва Денис лишь восхищался другом, хотел походить на него, перенимая привычки и жесты, не всегда приличные, потом он начал ловить чужое дыхание, каждое его слово воспринимать, как Божье. О, насколько же Денис был грешником, раз приравнял простого смертного, который для него самого являлся наиважнейшим, к Ним?! Все обострилось, стоило им стать «напарниками»: Денис надышаться своим другом не мог, засыпая иногда на чужой кровати, как в детстве, и иногда совершая поступки, которые он сам себе простить не мог (ему было бесконечно стыдно стирать чужие простыни от собственной спермы и слез). Денис всегда хотел стать для Льва таким же важным человеком, каким тот был для него. Но звание лучшего друга было его пределом. На большее рассчитывать не приходилось, только поэтому Денис и смирился, пусть он и продолжал задыхаться в их общей комнате от слез на чужой постели, когда Лев в очередной раз писал сообщение, что задержится на вечеринке, писал что у него опять появились «очень срочные дела», что он повстречал «такую классную девчонку!» — пятую за эту неделю. Но Денис не был бы собой, если бы продолжил плакать по ночам: его душа была похожа на спокойную гладь озера без единой ряби. Он даже почти поверил в свою незаинтересованность, почти в самом деле уверовал в то, что они «просто друзья», они лишь «напарники», пусть они и жизни не мыслят друг без друга. Денис давно уже не смел поддаваться на провокации собственного тела, которое отчего-то постоянно требовало одного лишь... Льва. Денис ведь даже перестал заигрывать с другом и отвечать на его флирт ещё несколько лет назад! Он перестал задаваться вопросом «а что если бы?», а все потому что... Это было так глупо, не правда ли? Поэтому прямо сейчас Денис и сидит расслабленно на полу, облокотившись на стену и прижимая колени к груди. Лев же, напротив, мечется по комнате, шепчет что-то хрипло и отрицает очевидное — то, что Денис сказал в первую секунду, как они оказались в пещере без единого входа или выхода. Они в ловушке. И вот снова Лев на секунду останавливается (наверняка опять придумал «гениальный» план по спасению себя из клетки), взмахивает руками и опять начинает быстро ходить по помещению. И так по кругу… снова, снова и снова... Денис думает, что его друг намотал уже километров десять, боясь непонятно чего. Да, он никогда не любил неизвестность и всегда старался скрасить ожидание, разговором ли или игрой — неважно. Может, именно поэтому Денис и молчал, хорошо зная (а главное — помня об этом каждую секунду своего существования) о страхах друга. Может, таким образом он хотел наказать своего друга, заставить его страдать точно так же, как страдал он сам? Денис ждал его больше семи лет, так пусть и Лев подождёт!.. Хотелось бы добавить «столько же», но парень чувствовал: его время ограничено. Наверное, Денис знал, что скоро все закончится, но хорошо или плохо — неизвестно. Поэтому он и молчит, обнимая колени и предаваясь безрадостным мыслям — тем самым, в которые он погружался каждый раз, стоило ему остаться в относительном одиночестве. Денис погружался вти мысли точно так же, как в воду — вот только если вода всегда приносила покой, то мысли... Они душили. И при этом... дарили странное спокойствие точно так же, как и водная гладь. Впервые за последние годы Денис был абсолютно спокоен. И даже неизвестность и этот самый «конец» не пугали так сильно, как ложь любимого человека, которую Денис познал давным-давно. Лев останавливается около него, смотрит пристально и, наверное, только сейчас допускает мысль, что выглядит смешно: психует, когда его лучший друг спокоен, как водная гладь, не затронутая ни единым камнем. Лев нервно скрещивает руки на груди, дёргается пару раз, прислушиваясь к неестественной тишине, а затем опять смотрит на друга, который будто вовсе не замечает пристального внимания. Лев открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает. — Как ты можешь оставаться таким спокойным? — всё-таки начинает он разговор. Денис видит (конечно же видит!), как дрожат чужие пальцы, выдавая чужую нервозность. Он всегда замечает даже самые мелкие детали, когда дело касается Льва... Который между тем дёргает ногой и начинает притоптывать. Денис знает, что его друг делает так, когда сильно нервничат. А ещё он точно еле сдерживается, чтобы не продолжить наматывать круги по комнате. Лев всегда был активным, ему нужно ходить, вращать ручку, рисовать смешные рожицы на полях тетрадок или отстукивать по столу одному ему известный ритм. Он так успокаивается, если не с кем поговорить. Зная об этой привычке друга, Денис все равно не отвечает, лишь качая головой. Лев моментально вспыхивает (он всегда был таким): ненавидит, когда его игнорируют, а особенно когда это делает его лучший друг, который (Лев и вправду так думает, Денис не даст соврать) обязан всегда быть на его стороне, поддерживать и заглядывать в рот, будто он в самом деле стоит того… Последнего Денис, конечно же, не говорит вслух, но зато думает об этом. Лев злится, подходит ближе к другу, замахивается рукой, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию: может, возмущение, раздражение или даже страх. Но Денис лишь смотрит на него, и в его голубых глазах мелькают... непролитые слезы. Лев, не ожидавший такой реакции (он почти десять лет не видел, как его друг плачет), останавливается. Он инстинктивно садится на корточки и кладет ладонь на кудрявую макушку — а все потому что помнит, как Дениса успокаивало тепло, исходящее от его тела. Лев гладит темные волосы, заправляет их за уши и не решается что-либо сказать. Денис же всхлипывает в ответ на это действие и закусывает губу. Он сам не понимает, почему на глаза навернулись слезы, но он не собирается уворачиваться от заботливых прикосновений. Он так давно не испытывал ничего подобного... Лев перестал касаться его много лет назад, когда они перестали быть детьми. Когда Лев решил, что они повзрослели. Что вышли из того возраста, когда они могли обниматься, согревать одного и дарить холод другому. Но похоже, это было плохое решение, ведь таким образом они только отдалились друг от друга. Не зря же писал русский классик: «в дружбе один всегда раб другого». Так как они должны оставаться друзьями, если никто из них не хотел быть ведомым? Оба хотели казаться сильными, чтобы защитить другого… Денис плачет тихо, и его кожа очень холодная — всегда такой была. Из-за их разницы температур Лев и любил шутить про то, что они идеально подходят другу. Что противоположности притягиваются и они могут не бояться жары или холода, когда находятся рядом друг с другом... Денис одновременно любил и стыдился этих мгновений, когда Лев обнимал его, чтобы согреть, или как он сам клал руки на чужой лоб, чтобы сбить жар. Как Денис читал в одной древней книге, так поступают только супруги... Может, именно поэтому он и перестал просить об этом, даже если очень хотел продолжить? Но почему тогда и сам Лев не настаивал, если говорил, что это так классно: чувствовать желанную прохладу, которая помогала сдерживать его поистине вечное пламя? А сейчас, в темноте пещеры... они будто приходят к молчаливому согласию и забывают былые обиды. Соглашаются снова вернутся в детство, когда эти касания были желанны и любимы, а не вызывали отвращение и стыд. Денис хочет, чтобы этот момент длился вечно, но позади Льва раздается громкий противный скрип, режущий слух, и оба вздрагивают. Грусть проходит в мгновение ока, и Денис с удивлением смотрит на Льва — но тот уже отвернулся, поэтому Денис быстро стирает с щек влагу. Он осторожно выглядывает из-за чужой спины и начинает глазами искать то, что привлекло чужое внимание — и почти сразу натыкается на неподвижно стоящую фигуру. Это оказывается довольно необычный мужчина в длинном плаще, который полностью скрывает тело под темной тканью с узорами в виде рыбьих костей. Заострённые уши напонимают какого-то необычного животного, но Денис не может вспомнить, какого именно. Длинные зеленоватые волосы падают на спину. Грустные голубые глаза полны влаги, а по впалым щекам текут слезы. Человек (Денис на все сто процентов уверен, что это существо кто угодно, но не человек) плачет, но продолжает стоять. Он не пытается ни стереть свои слезы, ни скрыть свою слабость. Мужчина не моргает и не шевелится. Лев застывает, как Денис уверен, от страха, и Денис решает взять инициативу в свои руки. Он медленно встаёт и обращается к мужчине, как к ребенку, будто боится его спугнуть: — Вам больно? Мужчина наконец-то моргает, склоняет голову на бок (парень думает, что его шея сейчас сломается, но ничего подобного не происходит) и качает головой — отрицает. Потом он зевает и говорит, глядя только на Дениса: — Я хочу спать. Потом он резко садится на корточки и обхватывает голову руками. — Я не хочу никого убивать… Но я должен, — шепчет он и всхлипывает. Потом ещё раз смотрит на Дениса и неожиданно успокаивается. Слезы продолжают течь по его лицу, когда он говорит: — Ах, так ты вообще не жилец! — он не улыбается, но в глазах загорается ещё бо́льшая грусть. — А другого придется убить… Мужчина печально вздыхает и плавным движением встаёт с колен. Он приближается, и Денис пытается как-то уговорить его: — Ч-что вы имеете в виду? — немного нервничая спрашивает он, незаметно закрывая Льва собой. Мужчина хмурится, окидывает его взглядом печальных глаз и качает головой, бормоча снова что-то о том, как он хочет спать. — Ты умрешь, потому что солгал. «В игру, и правда будет платой!». Тебе осталось жить около двадцати минут, а он, — кивок в сторону дрожащего Льва, — тоже должен умереть, но по-другому. Разве тебе не хочется наказать его? Мужчина округляет глаза, но не от страха, а, скорее, удивления — и начинает надвигаться на парня. Денису становится жутко, но он не отводит взгляд. Правда, шажок назад он всё-таки делает. — Ты хочешь его наказать, — читает существо по выражению чужого лица, которое для него как открытая книга. Денис не находит в себе сил отрицать чужие слова. — Ты злишься и ненавидишь. А ещё любишь, — продолжает существо, и Денис начинает отходить назад быстрее, и всё под ошарашенным взглядом Льва. Существо продолжает напирать: — Ты говорил, что не хочешь умирать… Первая ложь. Такая явная (все было видно по твоему лицу), даже не чтобы побыстрее закончить игру, хотя это была даже не игра, а чтобы успокоить собственное глупое сердце… Ты лгал друзьям, своему возлюбленному. Даже пустоте и тьме смог солгать! — существо скалит клыки, но слезы все продолжают течь по впалым щекам. — А самое ужасное — ты солгал самому себе. «Вы готовы умереть за свою любовь?» — произносит вдруг мужчина механическим холодным голосом, в котором Денис узнает странную игрушку. Этот голос снова напоминает ему кого-то — кого-то знакомого... Этот холодный, вечно безразличный ко всему женский голос... Где он его слышал? Денис резко затыкает уши руками, пытаясь заглушить громкий голос в своей голове. — «Да», — отвечает на свой же вопрос мужчина, и Денис узнает собственный дрожащий голос. Он вспоминает холодные темные стены, к которым прижимался в поисках утешения и опоры, и все становится на свои места. Значит, та игрушка с самого начала была ловушкой? Эта мысль мелькает не сразу, потому Денис закрывает глаза и понимает, что Лев... все слышал. И про его любовь, и про его ложь. И про смертельную опасность, что грозит им обоим. Ох, похоже, никто из них уже не выберется живым, но Денису не привыкать, верно? Живя столько лет вместе со Львом, сдерживая его яростную натуру, Денис много раз находился на грани между жизнью и смертью. И на этот раз... Денис не хочет пытаться выжить: он давно уже потерял надежду и смирился с неизбежным. Что же насчёт Льва… Лев всегда ведь боялся! Когда предложил перестать помогать друг другу прикосновениями, когда начал уходить из их комнаты и искать приключения на стороне, без него... Даже сейчас Лев пятится к стене и сползает на грязный мокрый пол, кусая ладонь. Сразу видно, что он в панике, и наверняка ему дела нет до какого-то там Дениса, который столько лет прикрывал его спину и который... Любил его столько лет. Мужчина опять всхлипывает и с огорчением смотрит на них двоих. Они кажется ему отвратительными, и он хочет побыстрее покончить с этим делом. — Если бы ты был честнее хотя бы с самим собой, то не попал бы в такую ситуацию, — обращается он к Денису. Потом он идёт ко Льву, хватает его за подбородок и заглядывает в полные ужаса глаза. Улыбается жутко (кажется, будто он никогда раньше не улыбался и сейчас просто копирует улыбку по памяти) и продолжает говорить: — А ты… если бы ты, мальчик, был храбрее… Может, и смог бы победить. Но, — улыбка пропадает с воскового лица, и Денису кажется, что существу жаль, — вы все равно умрёте. Существо замахивается, будто нехотя, и в руке с длинными когтями сверкает длинный клинок. У Дениса только сейчас, за секунду до катастрофы, мелькает мысль: «я действительно готов смотреть, как у моего лучшего друга забирают жизнь? Не велика ли цена за мою наивность, за любовь, которую я так и не смог до конца принять?» Денис моментально принимает решение и складывает руки вместе в направлении мужчины, на которого обрушивается большая волна из мелких частиц воды, что витают в воздухе. Существо лишь закатывает легонько глаза, взмахивает рукой и самая мощная атака Дениса, которую он даже научился использовать без произнесения слов... просто рассеивается. Мужчина вздыхает, его слезы капают на пол, и он играючи отбрасывает Льва в сторону, будто ненужную игрушку. Когда он переводит взгляд на Дениса, от монстра исходит зеленоватое свечение. Денис с удивлением замечает, что узоры на его плаще двигаются: рыбьи скелеты взмахивают хвостами, распускают спинные плавники, они плавают по ткани, и это жуткое зрелище. Из глаз существа вмиг пропадает зрачок. Мужчина больше не улыбается, а белоснежные глаза ничего не выражают. Он поднимается, клинок в его руке увеличивается в размерах, из кинжала превращаясь в двуручный меч. Денис думает, что спокойно примет смерть — ему ведь все равно недолго осталось. Но это не означает, что он перестал дрожать. Страх смерти все ещё окутывает его плотным коконом, и Денис с ужасом и отчего-то спокойно бьющимся сердцем наблюдает за приближением смерти. Но почему-то он даже не мыслит о том, чтобы убежать. Пусть он лжец, но не трус. Но когда страшный мужчина останавливается на расстоянии вытянутый руки, не дойдя до него двух шагов, Денис сглатывает. Сердце продолжает глухо тихо стучать. И какого-то черта перед ним появляются цифры, что видит только он: 00:05:00 00:04:59 Существо вздыхает и почему-то... отступает. Он морщится, натыкаясь взглядом на забившегося в угол Льва, а потом опять поворачивается к Денису: — У меня есть приказ: убить вас двоих. Тебе осталось недолго, а этот твой дружок не стоит того, чтобы за него умирать. Ты так не думаешь? Я дам вам пару минут на объяснения и прощание… Может, дождусь твоей смерти и только потом убью мальчишку, чтобы ты не страдал. Ты пусть и лжец, но благородный… Интересно, сколько я спал?.. Мужчина ещё раз вздыхает и отходит в дальний угол пещеры, давая друзьям необходимое время и личное пространство. Вместо того чтобы сразу броситься ко Льву, Денис ещё раз подходит к мужчине: — Как вас зовут? Может, расскажите, кто отдал вам приказ, раз мы все равно умрем? Попытка не пытка, и Денис уверен, что существо расскажет. Оно не кажется таким ужасным, ведь ему знакомо такое чувство, как сострадание. — Меня давно не называли по имени… — отвечает расплывчато мужчина, и в его голосе звучит неприкрытая грусть. — Но я один из Семи Смертных Грехов. Меня называют Ленью или Унынием. А мой хозяин… Мужчина произносит имя тихо, чтобы только Денис услышал. И тогда же Денис застывает, не веря своим ушам. Если это те, о ком он думает… То всех их обвели вокруг пальца! Обманывать столько лет!.. Уму непостижимо. Когда таймер показывает, что ему остаётся всего три минуты, Денис спешит ко Льву. Тот сидит, опустив голову и дрожа всем телом. Всегда такой высокомерный и активный, показушный и такой фальшивый, что хочется ругаться... сейчас он жмется к стене и не даже не смотрит по сторонам. Денис впервые чувствует отвращение, и эта ситуация наконец открывает ему глаза. Как он мог зависеть от такого слабого человека, любить его столько лет? Но Денис опять прощает его, как делал это всегда, сколько себя помнит. Но при этом он не может отказать себе в удовольствии привести друга в себя с помощью пощёчины. Лев смотрит на него испуганно, спокойно сносит боль и краснеет. Похоже, ещё не смирился с ситуацией и ужасом… Но у Дениса нет ни желания, ни (о чудо!) времени ничего объяснять. Он бросается на друга с объятиями и начинает громко плакать, чтобы грех Уныния не заметил ничего необычного. Не давая Льву опомниться, Денис шепчет ему на ухо: — У нас очень, очень мало времени. Ты должен отправить остальным сообщение. Пиши на своей ауре и отправляй имя нашего врага... Когда Денис произносит имя, Лев замирает и округляет глаза от шока. Но он все равно быстро набирает послание с текстом. Чтобы закрепить успех, Денис ещё раз крепко прижимается к теплой груди (раньше он обязательно покраснел бы, но сейчас у них не осталось на это времени) и пару раз всхлипывает. Думает недолго, а затем накрывает губы Льва своими. Он знает, что Уныние смотрит на них, поэтому и тянет время. Лев вздыхает и позволяет себя целовать — понимает, что это нужно его другу, пусть он уже не уверен, что они все ещё друзья. Страх отступает, и Льву стыдно за свою реакцию. Но стыдится нечего — не каждый способен оставаться спокойным, видя неумолимо приближающийся к себе клинок. Когда Денис отрывается от разомлевшего Льва, он опять наклоняется к нему: — На счёт три мы должны разом выпустить всю нашу энергию в потолок над этим существом, — шепчет парень очень-очень тихо. Он ни за что не признается, что ему жаль мужчину, который был намного человечнее множества людей и героев у него дома. Но сейчас от их действий зависят чужие жизни. И лучше уж умереть героями, устранив такого сильного соперника, чем погибнуть как обычный скот. О победе без жертв не может быть и речи — и Денис не настолько глуп, чтобы в самом деле считать, будто им удастся найти выход живыми: Льву нужно было пространство для маневра, ведь его пламя всегда было слишком жестоким и беспощадным, чтобы использовать его в закрытом пространстве. Лев на его предложение кивнул и прижался сильнее к Денису, щекоча дыханием шею. — Раз, — начинает отсчёт Денис, и его голос такой хриплый, что Лев начинает чувствовать неуместное возбуждение. Вместо этого Лев прижимается губами к чужой щеке и замирает от волнения. — Два, — сглатывает Денис, и в голове у него бьётся только одна мысль: «Пусть это будет ружье, или ручка, или пульт от телевизора, что угодно, но не то, о чем я думаю». — Три! Они оба вскакивают со своих мест, и в потолок устремляются два столпа света — светло-голубой, почти прозрачный, как талая вода в колодце, и ярко-красный, как бушующая лава. Синий столп магии разлетается по пещере водными брызгами — начинает накрапывать мелкий дождик. Горячая магия Льва тоже попадает прямо в цель — чтобы в ту же секунду впитаться в черный камень пещеры. Грех Уныния не успевает даже встать, когда на него начинает сыпаться пыль, а следом и весь потолок. Камни один за другим отталкиваются друг от друга, и уже через минуту на месте, где стояло существо, остаются только безмолвные камни. Денис проверяет таймер (он так и не понял, почему заметил его только сейчас) и поворачивается к другу… — Быстро! Отправляй сообщение! — Чего ты так спешишь? Мы победили и… — Лев не успевает договорить, потому что Денис затыкает его рот ладонью. — А теперь слушай внимательно, твою мать: ты сейчас же отправляешь чёртову птицу с посланием, и не смей со мной спорить. Лев пораженно кивает (он очень редко видел злого Дениса, а Дениса, который матерится, — впервые) и делает, как было велено: на его ладони загорается небольшое пламя. Оно превращается в небольшую, размером с ладонь, птицу, которая стряхивает с крыльев сажу и издает короткий мелодичный звук, готовясь записать сообщение. Убедившись, что послание записано, Лев свистит, и птичка взлетает в воздух, проходя прямо сквозь стену. Денис облегчённо выдыхает и берет в руку чужую ладонь, сжимая ее. — Ты чего? — удивляется Лев, но руку не выдергивает, передавая тепло чересчур холодному другу. — Ничего ещё не закончено, — шепчет Денис, закрывая глаза. Где-то сверху раздается треск, и с потолка начинают падать мелкие камни вперемешку с пылью. Комната начинает дрожать. — Когда мы обрушили часть потолка, то запустили реакцию… Это помещение высечено в скале… И оно сейчас обрушится. Как только Денис заканчивает говорить, раздается ещё один мощный толчок. Слышится треск. Время Дениса кончается. Он до конца оставался лжецом и так и не успел объясниться. Лев же до конца оставался трусом. Они два сапога пара, но оба теряют сознание. Теперь уже навсегда.

***

Когда все закончилось, в комнате не осталось свободного места — только камни, лежащие друг на друге. Неожиданно один большой булыжник пошевелился. Потом ещё раз и ещё. Пару секунд ничего не происходило. Даже пыль, казалось, замерла. Но затем... БУМ! Валун разорвало на тысячи осколков, и из-под обвала выбрался мужчина. Его волосы свисали с плеч неопрятным сосульками, а на плаще шевелились узоры в виде мертвых рыб. По щекам текли прозрачные слезы. Грех стряхнул с плеч пыль и одним движением вправил неестественно выгнутую шею на место. — Как глупо, — прошептал он, подходя ближе к тому месту, где стояли подростки перед тем, как потолок рухнул. — Умереть так по-геройски… Они не подумали, что мы живём, пока люди грешат. Но мое задание на этом закончено… Мужчина махнул рукой и уставился на чужой огонь — на Вечное Пламя, принадлежащее когда-то кицунэ. Грех стёр с щек слезы, которые сразу же полились снова, и достал из внутреннего кармана телефон: ему нужно было отправить сообщение брату... Вдруг на пол что-то упало, и осколки от этого «нечто» разлетелись в разные стороны. Мужчина быстро отчитался перед братом Гневом, которого ненавидел так же сильно, как и остальных предателей, что ни капли не жалели о своих приказ, и поднял с камней упавший предмет. Им оказалась разбитая рамка с фотографией внутри. Приглядевшись, мужчина узнал себя — он стоял, пытаясь стереть слезы, и покрасневшими глазами смотрел в камеру. Его успокаивал парень чуть старше него с темными короткими волосами, бледной кожей и темными глазами с почти невидимым глазу зрачком. Заострённые на концах уши со множеством металлический колец выдавали в нём эльфийскую кровь. Воспоминание многолетней давности вспыхнуло, но почти сразу его смыло волной, и мужчина не смог ничего вспомнить... Ровно до момента, как увидел на обратной стороне фотографии надпись: Виктор и Левиафан Фаусты. А потом мужчина забыл как дышать. Он вспомнил свою семью, старшего брата и пожар, который унес жизни почти всего рода, кроме него и... Виктора. Вспомнил и то, как один из главных грехов — Гнев, который приказал называть себя «братом», стёр его воспоминания из прошлой жизни, дал силы, которых мужчина не желал… Но теперь Левиафан вспомнил. И он наконец может выбрать сторону. Сторону своего брата — Виктор всегда был таким благородным и наверняка захотел отомстить их врагам. И наверняка его захотели обмануть. Воспользоваться его благородством… Нужно его остановить. И пусть слезы никогда уже не перестанут течь, но это было неважно, когда в душе мужчины вспыхнула ярость. Он зарычал, открывая вид на заострённые клыки — единственное, что теперь осталось у него от умершего папы-вампира. В его остром эльфийскос ухе мелькнула длинная серьга — но этот свет сразу же погас. Греху… Нет, Левиафану теперь придется помочь друзьям тех подростков, которых он убил — или, точнее, которые сами привели к своей смерти. Ему понадобятся союзники, если он хочет найти брата и спасти его от... Самого себя. Левиафан спрятал в карман фотографию, которая будет согревать его и напоминать о прошлом, делкнул пальцами с черными когтями и... исчез. А на каменных стенах высыхали капли крови, и между камнями можно было заметить две руки, которые с силой вцепились друг в друга. Кровь продолжила литься из их открытых ран, а дыхание уже никогда не сорвётся с открытых губ. Один умер лжецом, а другой — трусом. Но они оба смогли простить друг друга.