Книга 1: Чаши у трона

Ведь... если звезды зажигают —

значит — это кому-нибудь нужно?

В. В. Маяковский

Арсений и Мика уже устали разговаривать: так долго они общались. Горло саднило, а губы занемели. От смеха болел живот, а тела были горячими от постоянных объятий и прикосновений. Гнев все это время сидел на том же самом месте, что и раньше, и не обращал внимания на мелкий сброд. Он представлял, как свершится его заветная мечта. Их владыка наконец-то проснётся, и они перестанут быть пешками! Они вновь обретут ту силу и власть, что и тысячи лет назад, а не будут давиться теми остатками силы, которыми их наградил второй шут из Тройки… Гнев не злился, не слышал чужих разговоров, полностью погрузившись в свои мечты о мировом господстве. Их Король, их повелитель будет лучшим. Он изменит этот мир… Там, в новом (совершенном) мире останутся только сильные люди. Лорды, что присягнут на верность своему господину, сильнейшему среди них. Там не будет неравенства. Только крепкое, надёжное на-си-ли-е, которое позволит слабых ставить на колени, где им самое место. Это будет идеальный мир, которого он так ждал. Он даже сидя на своем месте в удалении от трона ощущает давящую ауру превосходства. Если и их король будет ощущаться также свирепо… Если он одним взглядом заставит склонить голову — Гнев захлебнется в собственных слюнях. Найти это место было сложно. Так сложно, что даже тысячелетние монстры и демоны искали его более двухсот лет… Для князей демонов эти два столетия и несколько десятков лет — мгновение в жизни. Но Гнев ждал слишком долго. Как он мог заставить Владыку ждать ещё больше? Даже сейчас он еле сдерживал себя от того, чтобы не притащить сюда нужную им девчонку и… Гнев успокаивает свои мысли и смотрит наверх. В его глазах ничего не отражается. Они бесцветные и пустые, как и его жизнь. Гнев сейчас ничего не слышит. Ни голосов пленников, ни их смеха. Даже если они замышляют побег, он все равно сможет их остановить. Ведь эти детишки — лишь среднестатистические подростки. Как они могут сравниться с одним из рыцарей Ада? Но если они посмеют возгордиться… Гнев никого не отпустит. Эти мальчишки не обычные пленники. Они — приманка. Такая простая и смертоносная. И такая опасная, что становится смешно. Но Гнев не смеётся. Он не боится показаться странным в глазах двоих парней. Он сам прекрасно знает, что давно сошел с ума. Он безумен, и ему это нравится. Гнев мог бы не только засмеяться, но и убить их прямо здесь и сейчас. И ему никто и слова сказать не посмел бы. Не смогли бы. Потому что он — глава. Пусть и временный. Мужчина никогда не хотел ставить себя выше своего повелителя. Он верно и преданно ждал того дня, когда же Он вернётся и будет править! Стоять выше него и управлять им. Когда же он после стольких лет ожидания возьмет в руки поводок, что кожаной веревкой потянется к его шее, использует Мамона по своему усмотрению… Гнев (его настоящим именем было Мамон) не хмурится, не закатывает глаза и не фантазирует о том, что было бы, будь он менее верным. Он слишком преданный. Как пёс, знающий только страдание, понимающий лишь силу. Он укусит любого, кто лишь подумает протянуть руку. Но Мамон был псом бездомным, поэтому нападал на всех, даже если они пытались накормить и приютить. Он злился на любого, кроме хозяина, что давал изредка кусок мяса. Мамон опирается о камень позади, думает о ближайшем будущем (нужно просто подождать!) и не переживает. Их (его) план полностью готов. Осталось дождаться нужного человека… Не-человека. Пшш! — каменная стена отъехала в сторону, и в образовавшийся проем вошли двое. Один с темными волосами в кожаной куртке держал за руку другого парня со светлыми волосами. Он спокойно слушал чужое шипение и смотрел только вперёд. Его тело было полупрозрачным, но он продолжал держать в руках меч и своего спутника. Кто это мог быть кроме Ната и Даниэля? — Ох, вы целы! — воскликнул Даниэль, заметив плененных друзей. Арсению и Мике сразу же пришлось замолчать. Они, конечно, обрадовались своему неожиданному спасению, но оно было слишком уж внезапным. А они только успели стать ещё ближе друг к другу!.. Даниэль всё-таки смог вырвать руку из крепкой хватки духа (будто он боялся идти по тому жуткому тёмному коридору!.. там было так пыльно и страшно… Кхм! Конечно же, он не боялся) и подойти ближе к куполу, который стал более насыщенным. Его зеленоватое сияние чистого нефрита не успокаивало, и Даниэль надеялся, что сможет его снять. Он нахмурился и протянул руку к барьеру, но остановил ее буквально в паре сантиметров от зеленоватой дымки — невидимая сила не дала ему не то что разрушить удерживающий ребят купол, но даже прикоснуться к нему! — Я не могу вам помочь, — Даниэль убирает руку и спокойно складывает руки на груди. Он с самого начала знал, что «одолжение» той девчонки либо обман, либо с ним что-то не так!.. Значит, он может «делать все, что угодно», но с несколькими ограничениями. Например, не может разрушить заклинание, которое наложил более сильный маг… Нат подходит к нему и понимает всю ситуацию с первого взгляда. — Всё-таки она соврала, — говорит он, и с ним соглашается только Даниэль. Арсений и Мика переглядываются и продолжают молчать — вдруг они отвлекут спасителей от мысли, которая поможет им спастись? Гнев же совсем не удивляется и продолжает сидеть на своем месте. Время пришло. — Значит, вот как выглядят предатели, — тихо шепчет он себе под нос, разглядывая кучку подростков, собравшихся вокруг его наживки. Пристальнее всего он разглядывал одного их них, а все потому что... Потому что ему были нужны не все. Но раз они начали приходить, значит, совсем скоро здесь станет многолюдно и громко. Мамон думает, что как минимум двое его братьев справились со своим заданием. Особенно его порадовал Левиафан… Настоящий грех! Но и Абаддон постарался на славу — убить короля оборотней! Руками его родной сестры… Это стоило аплодисментов! Мамон еле удерживается от того, чтобы не рассмеяться — хрипло, безумно, громко. Но тогда он выдаст себя… А этого делать было нельзя. Его сёстры оказались бесполезны — Похоть (молодая и неопытная) оказалась предателем, Гордыня опять затеяла свои игры и совсем забыла о данной клятве… Опять обманула честных детишек, но это к лучшему. А Зависть… Он совсем не старался. Иллюзии и контроль разума? Да эти заклинания способны разрушить даже дети! Он в который раз разочаровал его. А Жадность? Аластор совсем потерял стыд! Если не имеет смелости прямо противостоять ему, то он трус! Почему же он так нелепо отпустил обоих пленников? Дурацкие испытания, самый низкоуровневый демон, потом гора какого-то барахла… И таблетки? Они что, в фильме «Матрица»? Да как он… Как он смеет? Если Аластор против него, то пусть вызовет его на дуэль! Пусть натравит на него адских гончих, что могут найти беглеца даже на грани между жизнью и смертью. Пусть он хотя бы подсыпет ему слабительное в чай! Зная брата, Мамон мог с уверенностью сказать, что из всех возможных вариантов Аластор выберет именно последний. Он всегда был подлым, хитрым и фальшивым. Хочет выставить себя благородным? Может, ещё и против Владыки пойдет?! Если Аластору не нравится Гнев, то почему он рушит план по воскрешению их любимого правителя? Как он смеет?! Прр! — каменная стена во второй раз отъехала в сторону. Из мрачного проема вышли девушка и парень. Оба были уставшими и еле переставляли ноги. Но стоило им увидеть друзей, девушка в одно мгновение оказалась рядом с Натом, а парень лишь горестно вздохнул — у него не было способности быстро перемещаться. Когда блондин оказался рядом с друзьями, он ничего не сказал. Нет, слова-то были. Например, о том, как они бросили его! О том, как он несколько часов просидел в запертой комнате наедине со своими мыслями. Костя просто не хотел говорить — идти пришлось долго, так ещё на полпути он встретил Виту! Парень так сильно перепугался, что чуть не запустил в нее магический заряд! И не осуждайте его — там было темно! Что бы вы сделали на его месте, если бы узком проходе без света на вас сзади что-то набросилось?! Вот и Костя вскрикнул и побежал… А потом оказалось, что это Вита: она точно так же, как и он, шла по коридору и случайно наткнулась на него… Скорее всего, специально! Решила напугать, ведь Костю она почему-то недолюбливала… Тем более она вампир! А вампиры прекрасно видят в темноте! Косте было страшно и неловко. Необычно. У него было такое чувство, будто все это происходит не с ним. И это не он хотел трахнуть Валеру, не он мирился с тягостным чувством одиночества и не он старался не засмеяться, стоя над трупом какого-то мальчишки. Странные исчезновения, необычные, проникающие в душу взгляды и эти поражающие разум иллюзии… Картины, которые он видел в одиночной камере, были настолько реальными, что Костя до сих пор ощущал тепло в кончиках пальцев, там, где он касался длинноватых (им было по двадцать с чем-то, и его волосы успели отрасти) рыжих прядей человека, что стоял перед ним на коленях. Костя, конечно, не хотел вспоминать. Но как он мог забыть? Вита смотрит на него, но ничего не говорит. Переводит взгляд на Ната и тихо спрашивает, что случилось. — Ничего необычного, — отвечает вместо духа Даниэль, покрутив головой из стороны в стороны и, видимо, не найдя того, чего искал продолжая уже более злобно. — Просто нас опять обманули наши божественные (у них от истинных Богов одно только название!) родственники. Он брезгливо морщится и не может сдержать свой довольно паршивый характер. Костя переводит взгляд с него на остальных и тихо шепчет: — А можно перевести понятнее? Ну так, для обычных людей, не сведующих в этих ваших разборках? — он думает пару секунд, а потом возмущённо шипит. — Не смотрите на меня как на идиота! Хватит переглядываться! Я смогу помочь, если вы объясните, в чем дело! Возможно. Он добавляет последнее слово, здраво рассудив, что проблемы двух взрослых мужчин (одному из которых за сотню, а второму за тысячу) наверняка отличаются от его. — Возможно… Возможно! — недовольно передразнивает его Даниэль. Он встаёт рядом с духом и не отводит взгляда от мальчишки, что так его бесит. Претворяется чистым и невинным созданием, а сам крутит шашни за спиной у остальных! И продолжает флиртовать с каждым встречным!.. Он даже не может открыто поговорить со своими поклонниками, чтобы раз и навсегда решить, что они не будут вместе… Костя был трусом, и Даниэль таких людей ненавидел. Костя лишь передёргивает плечами и смотрит в пол. — Если коротко, — начинает Нат, стараясь своим холодным тоном остудить своего вспыльчивого товарища, — нас обманули. — Вау. Вам не кажется, что это слишком коротко? — безэмоционально шутит Вита, даже не изменившись в лице. Она не отрывает взгляда от барьера и думает, что его можно сломать. Хотя бы попробовать. Кхх! — стена отъезжает в очередной раз. Ребята уже не удивляются и продолжают думать о своем. Только некоторые (например, Костя и Мика) заинтересованно переводят взгляд на входящих друзей. Это оказались близнецы — Георгий выглядел немного потрепанно, на его щеке остался красный след от крови, но он не хромал, не прижимал руку к возможным ранам и все равно выглядел гораздо лучше своего брата. А Матвей спокойно шел вперёд, не обращая ни малейшего внимания на него. Значит, с Георгием все в порядке. И не стоит о них волноваться. Матвей останавливается около барьера, неподалеку от Арсения, и медленно оглядывает каждого из присутствующих. Не найдя нужного ему человека, он поджимает губы, а его взгляд темнеет. Важнее брата для него только один человек. Костя на эти изменения лишь закатывает глаза и отворачивается, чтобы не видеть потерянный взгляд карих глаз. Он поворачивается к Арсению за тонким барьером. Он думает, что только увидев его, этот оборотень снова запоёт старую песню: «ты останешься красивым даже в такое время!», «С тобой все хорошо?», «Я так скучал!» Но стоило им встретиться взглядами, Костя будто примерзает к месту: на него смотрят два темных глаза, в которых читалось не показное равнодушие с горячей лавой внутри, а самое настоящее без-раз-ли-чи-е. Костя недоуменно моргает. Когда это Арсений перестал быть его самым верным поклонником? Где вся любовь, что была раньше? Где преданность? Где злость, когда Арсений видит Костю с кем-то другим, а? Косте не нравится новый Арсений, которому плевать на него. Ведь он уже привык к тому почитанию и страсти, что испытывал к нему Арс… И как он должен это понимать? Ведь он и в самом деле привык… И без этих взглядов (Георгий на него даже не смотрит, и от этого не становится лучше) он чувствует себя… Ненужным. Вроде испорченного товара, что ещё сохранил красивую оболочку, но внутри уже полностью сгнил. Костя уже хочет обиженно отвернуться, но Арсений зовёт его: — Нам нужно поговорить. Костя радостно подходит ближе (ему всё-таки показалось! Арсений все также его любит и беспокоится о нем!), а оборотень отходит подальше от друзей. Благо, диаметр купола позволял. Ребята даже не замечают их отсутствия, а Мика взволнованно пожимает чужую руку, прежде чем отпустить руку Арсения и повернуться обратно к остальным. Арсений останавливается и смотрит на Костю. Он же молчит, думает, что Арсений начнёт опять признаваться в любви и… — Думаю, мне стоит извиниться, — говорит оборотень, и Костя думает, что это неплохое начало. — За то, что я относился к тебе, как к… — Арсений запинается, но через секунду продолжает, — игрушке. Красивой, но не живой вещи. Как к призу или награде за что-то… Я подумал (благо, у меня было время) и решил, что не в праве требовать от тебя любви… Тем более ты уже определился с выбором. У тебя есть Валера, и ты его любишь. Я для тебя только друг. И я… Не вправе требовать от тебя большего. На этом оборотень останавливается и смотрит на Костю, который явно ожидал не такого признания. Слез, криков, ярости или страсти, — да, но не извинений и отказа от любви! Косте обидно, а Арсений этого не замечает (он никогда ничего не замечал, потому что не любил по-настоящему). Он продолжает говорить, и Костя все больше и больше злится с каждым словом. — Я рад за вас. И кажется, я нашел человека, который понимает меня, — он как-то странно кидает взгляд на Мику, и Костя все понимает (это не избавляет его от ярости и зависти). — Так что больше можешь не волноваться — я тебя точно больше не побеспокою. А Георгий… Георгий тоже все поймет. Костя улыбается на это и кивает. В его сердце все равно колыхается ярость, загорается яркими всполохами оранжевого ядовитая гордыня и злость. Вххр! — стена отъезжает в четвертый раз! На этот раз оттуда выходит хмурый и грязный Ринат и подавленная Даша. Глаза девушки по-странному темные и пустые. Она хмурится и трет пальцами виски, мизинцами касаясь красных полных губ. Она будто испытывает нестерпимую боль, и от взгляда на нее голова начинает болеть у всех. Валеры, Айлин, Дениса и Льва видно пока ещё не было. — Видно, всех разделили на пары, — заключает Даниэль, когда Ринат и Даша подходят ближе. — Похоже, осталось только две… — Вы тоже встретились с… — Ринат обводит каждого взглядом и, заметив Матвея, невольно вздрагивает, но все равно подходит к нему ближе, — грехами? — Ага, — отвечает Матвей, не решаясь касаться Рината на глазах у всех, но не отводя от него взгляда. — У нас с братом Жадность. — У меня Гордыня, — отводит взгляд Ринат. — У нас с Натом Зрелость, — Даниэль закатывает глаза, когда видит непонимание в глазах остальных. — Для глупцов, как вы: Похоть. Кстати, та ещё злюка. — У меня Обжорство в-вроде, — Даша заикается, и ее сразу же хочется пожалеть. — У нас с Арсом Гнев, — кивает Мика, не решаясь, впрочем, искать мужчину взглядом. Пока он им не мешает, они ему тоже мешать не будут. — Значит, остались только Лень и Зависть. Как раз остаётся на Валеру, Айлин, Дениса и Льва. Даниэль облегчённо выдыхает. Он уверен в победе своих детишек. Но потом он натыкается взглядом на Виту и Костю, которые не назвали, с кем они сражались. В его голове мелькает мысль о том, что что-то не сходится, и Вита наконец начинает говорить: — Похоже, Зависть была у меня. — И у меня, — кивает в подтверждение Костя. — Тогда как же?.. — Айлин была со мной, — влезает в разговор Ринат. — А Валера со мной, — Даша наконец-то перестает заикаться, но в ее глазах все равно читается неверие и страх. Ее глаза нервно бегают из стороны в сторону, выискивая нужного человека. Куда же делся ее брат? — Наверное, он скоро придет. — Окей, — Даниэль качает головой. — Значит, Денис со Львом сейчас сражаются против Лени, а Валера и Айлин идут сюда… Как только он договаривает, мужчина, сидящий до этого момента на ступеньках и которого Даниэль не заметил раньше, встаёт. И ровно в ту же секунду открывается дверь — внутрь заходит как всегда незаинтересованная ни в чем Айлин. — Извините за опоздание, — она подходит к друзьям и застывает рядом с Дашей. Гнев неотрывно смотрит на этих детишек и не может сдержать сумасшедшую улыбку. Его план совсем скоро!.. Он щелкает пальцами, и барьер пропадает. Мика и Арсений не могут удержаться от взгляда в его сторону. Они незаметно вздрагивают и застывают — Гнев выглядит страшно в своем беспамятстве, в своём безумии. — Тогда где Валера? Все пришли со своими парами… Не считая Рината и Айлин, которые успели разминуться, но мы ведь не прождали долго! Это вообще странно, — вслух произносит Костя, недовольно поглядывая на безразличного к нему Арсения и молчаливого Георгия. — М-может, он заблудился? — предпологает Даша. Все сразу же переводят взгляды на нее, ведь именно она видела брата последней, поэтому девушка замолкает. — Не-а — тут всего один прямой коридор без поворотов и ответвлений, так что заблудиться нельзя, — возражает Даниэль. Он тоже сейчас задается этим вопросом, но ничего на ум не приходит. Но прежде безмолвный мужчина подаёт голос и сбивает Даниэля с мысли. — Кажется, я могу вам помочь, — он встаёт на одну ступеньку выше и проводит рукой по саркофагу, почти невесомо касаясь пальцами спящего лица неизвестного существа, высоченного в камне. — Ха? А ты вообще кто такой?! — сразу же начинает возмущаться Даниэль, вступая на защиту… Впрочем, им нечего было защищать, особенно сейчас, но парень просто хотел покричать. — Я грех Гнева, Мамон. И вы попали в мою ловушку… Те трое, которых вы ищите… — Ты что-то про них знаешь?! — кричит Даниэль, сразу же доставая из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку. — Быстро отдай их! — Ох, — безразлично печально вздыхает Мамон, сжимая край гроба до побелевших костяшек пальцев. — К сожалению, они не смогут прийти сюда… — Но почему?! — крик Даши тонет в общем шуме, но Гнев останавливает взгляд именно на ней. — Ах, я разве не сказал? — абсолютно неискренне удивляется демон. — Они мертвы. Увидев удивленные (шокированные, ошарашенные и неверящие) лица детишек, Мамон начинает насмехаться: — Вот только не говорите мне, что сейчас вы грустите из-за двух любовников, что даже на пороге смерти остались трусами и лжецами. Которые умерли «героями», пытаясь за собой утащить и моего брата… Но у них ничего не получилось! Гнев, конечно же, ждал именно такую реакцию, когда кто-то кричит, возмущается, как некоторые из смертных уже переваривают эту новость, другие же вообще не понимают, о чем речь и кто эти «они». — Ты лжешь! — шепчет рыжая девчонка, но ее шепот эхом разносится по залу. Ее слышат все, но Гнев лишь усмехается. Он видит перед собой почти то же лицо, что пыталось его убить многие столетия назад. Он тогда с безразличием вырезал той девчонке глаза и кинул ее труп на пороге ее дома. Девушка перед ним слишком сильно напоминает своего брата и своих предков. Она продолжает неверяще глядеть перед собой, и Мамон думает, что она слишком слаба. Как такая, как она, сможет сохранить трон? — Денис и Лев… Они… Они не такие! Они храбрые и честные, ты… Они не могли умереть! А мой брат… — Ха? Точно, точно, король ведь твой брат! — Мамон хохочет безумно, будто не он только что думал об этом. Может, ожидание настолько свело его с ума, что он в самом деле забыл об этой их связи брата и сестры. Но он продолжает смеяться — конечно же, ведь сестра убила родного брата… Это так чертовски весело! И именно его кровь, смешанная, наполовину человеческая и наполовину божественная, поможет его плану осуществиться… Что же насчет остальных… — Остальным тоже придется умереть, — вслух говорит демон, проводя черными ногтями по щеке. Его глаза становятся черными, а волосы горят красным пламенем, когда он начинает говорить откровенный бред, от которого волосы на телах каждого становятся дыбом. — Вы мне больше не нужны. Но перед тем, как все-таки убить вас, я должен сказать всем вам спасибо, — все замирают на это долгое мгновение, не веря ни единому слову демона, но при этом вслушиваясь в каждую букву... — Благодарю черноволосого Духа Знаний, который мечом первого Автора разрубил цепи, сковывающие незавершенный портал в мир Дейус, — Нат вздрогнул. — Спасибо ученику некроманта Мавис за то, что своим призывом самого страшного монстра Севера зарядил тот самый портал, — Ринат почувствовал, как его пробирает дрожь, — ребенку-магу, который отдал свою связь с родственной душой, чтобы наш Кровавый Король проснулся, обладая всеми чувствами, которыми обладают люди, — Матвей не смеет взглянуть на Рината и брата. — Спасибо завистливому глупцу, который выпустил многовековую тьму, которая тоже послужила топливом для нашего портала! — Костя гулко сглатывает. — И отдельной благодарности заслуживает девчонка, принесшая в жертву моему Королю собственного брата, в чьих жилах текла боежственная кровь, — Даша в самом деле всхлипывает, — дураку-оборотню, который пусть и остановил себя от очередного убийства, но все равно напитал меня Гневом! — пока Грех смеется, меняя цвет волос на более глубокий, кровавый красный, Арсений прикусывает губу от злости на самого себя. — Но больше всего меня порадывали кицунэ, один из которых и поджег Чаши нужным мне Вечным Пламенем, которым обладают только Огненные Лисы! — Лев наверняка вздрогнул бы, будь он сейчас здесь... Но его нет! Как нет и Дениса, как нет больше Валеры!.. И чаши загорелись лишь ярче огнем, о существовании которого все, кроме кицунэ, и понятия не имели... Грех Гнева моментально сгущает в одной руке шар темной энергии, закончив свою импровизированную речь, и запускает его в первого попавшегося на глаза ребенка, которым оказывается светловолосый эльф. Гневу, конечно же, плевать. Ему все равно, кто умрет ради достижения его плана. Все они: и пленники, и братья, и сестры, и даже король оборотней, — все они лишь пешки. Лишь приманка. Лишь плоть и кровь, что обязательно послужат добру. Тому добру, что он так любит. Они все лишь ничтожные насекомые, которых нужно раздавить. Смысл имеет только их повелитель и никто больше. Сила — это большая ответственность. Но Мамон был очень силён, а ответа он ни перед кем не держал. Даже перед Богами и «Дьяволами». Все происходит слишком быстро. Но Гнев не моргает даже когда свет слепит глаза. А человек падает замертво. Мика стоит, невредимый, а перед его глазами — неподвижное тело. Он падает на колени и тянет руки к Арсению (мёртвому Арсению) и беспомощно опускает их, не в силах даже взглянуть в лицо своего спасителя. В его руках оказывается только голубой цветок (незабудка), и он сжимает пальцами невинные лепестки. Никто не успел не то что помочь, но даже вовремя среагировать. И жертвой чужого невнимания стала невинная жизнь. Все пораженно моргали, не до конца понимая, что происходит. Прошла всего секунда, а у них уже есть труп и впадающий в истерику эльф. Всего секунда — и стало на одного (на четверых) меньше. Даниэль быстро берет себя в руки (не в первый раз видит смерть близких) и отбрасывает грусть и мысли подальше. Он сможет подумать об этом позже. Он сжимает в руке блокнот (чувствует, как сила собирается на кончиках пальцев и как почти все становится возможным) и пишет. Пытается обойтись малой кровью и отправить всех, кого успеет, в безопасное место. Даниэль смотрит на Мику, который сотрясается в рыданиях, и знает, что его ещё можно спасти. Его жизнь будет длится ещё долго. Ещё секунда — и Мика пропадает, а на его месте остаётся прорастающий в земле цветок. Белоснежная лилия неподвижно стоит на зеленоватой ножке, но никто не говорит ни слова. Мамон смеется, и в его смехе не остаётся ничего нормального. — Я убил одного из ваших, а вы спасли… Думаю, счёт один — один, но это если смотреть только на последние пять минут, — он опять безумно смеется, а Даниэль пытается не поддаваться на провокации. — Но если смотреть только на смерти… То ноль — четыре! Или уже пять? Он за мгновение сгущает на руке черную энергию смерти и смотрит на Автора Судеб. Ждёт, кого же он спасёт на этот раз, чтобы воспользоваться чужой заминкой во время паузы между строчками и убить ещё одного. Даниэль смотрит на Виту — она исчезает, и на землю падает красная роза. Она постепенно чернеет и распадается на миллионы серых частиц — пепел развевается по ветру, но никто этого не замечает. В это же время сгусток силы срывается с чужой руки, а на месте, где раньше стоял Георгий, никого не оказывается. Ни тела, ни даже напониминаний о нем. Только одинокая ромашка, на которой остались только два лепестка (один — любит, второй — не любит, и это лучшее доказательство, что Георгий мёртв). Даниэль смотрит на Ната, и в его глазах отражается страх за друзей. Он смотрит на остальных. На Дашу, Айлин, Матвея, Костю, Рината и Ната. Он смотрит на них и чувствует, что больше ничего не может поделать. Он видит, что больше никого не сможет спасти. Даниэль не знает, почему именно: из-за того, что его время закончилось или потому, что никто из них не сможет уйти… Может, все оставшиеся были ключевыми фигурами, чтобы остановить конец мира… Или всем им суждено умереть. Ещё одна секунда — мужчина смеется, дрожит всем телом, и его волосы начинают гореть ярче. — Кровь Короля пролилась! Король умер, да здравствует король! Кха-ха-ха! Вот только нет больше королей — только одна дрожащая королева, которая ничего не знает о своем королевстве! Ха-ха-ха! Кровь пролилась, и Вечное Пламя наконец-то зажглось!.. Стоило ему договорить — и огонь в чашах загорелся сильнее! — Что это все значит?! — кричит Даниэль, морщась от собственной беспомощности, проскользнувшей в его голосе. — Что это значит?.. Что я говорю? Вы хотите знать в подробностях?! — Мамон опять жутко смеётся. Но неожиданно он замолкает и указывает на Дашу. — Эта девчонка убила его. Вцепилась в горло, и кровь закапала на пол… Она убила своего брата, своего Короля! Совершила первое убийство, первую Охоту… Заплатила кровью брата за уважение! Ха-ха-ха! Твои глаза пылают гневом, и они полностью красные!.. Это его кровь (ваша общая) проклинает, клеймит тебя. Заставит страдать! Ха-ха-ха! Все будут знать, какой ценой была заработана твоя сила! Твои глаза, девчонка, горят от злости, но они красны как кровь — что ещё это может значить кроме как… Это ты убила его! Не сумела удержать контроль… Ты зарезала своими клыками и вкусила его королевскую, божественную кровь. Ты чувствуешь ее металлический соленый вкус на языке?.. Помнишь, как впивалась в его шею длинными звериными клыками?.. и теперь его тело будет гнить на этих землях, на могиле моего хозяина!.. И эта кровь Короля оборотней помогла нашему господину!.. Этот конец света — подарок для него! На несколько минут весь зал заволокла пугающая тишина. Казалось, только прикоснись к ней, скажи хоть слово, вздохни чуть громче — и она взорвется, воздух наполнится голосами и криками, рыданиями и шепотом. — Т-то есть я… Убила его?.. и из-за меня… Н-начался Конец Света?.. — тихо шепчет Даша, отходя назад. — Да! Ты верна поняла всю суть! — безумно смеется демон, утирая слезы. Даниэль смотрит на бледного Костю, и его руки сами пишут заветные строки. Ещё одна секунда — и Костя тоже исчезает. На месте, где он стоял, вырастает огромный белый цветок с толстым полым стеблем. Борщевик прогнивает за доли секунды, и от него остаётся только кучка пепла. Смех Мамона становится только громче. — Но… Мы же можем как-то остановить этот конец света, верно? — неуверенно шепчет Ринат, а Матвей, напуганный смертью брата, сильнее сжимает его ладонь и встаёт чуть впереди него. Он не смог защитить брата (все произошло слишком быстро), который был для него намного ценнее жизни, который был одним из двух людей, чью смерть он не готов видеть, а тем более переживать на себе. Как он мог позволить себе потерять второго? — Да, конечно. На каждое действие найдется противодействие. Нужно всего лишь прочитать древние надписи на троне позади вас. Но чаши наконец зажглись… До появления моего господина осталось так немного!.. К сожалению для вас, никто уже не помнит этого языка… И если допустить хотя бы одну ошибку — произойдёт большой БУМ! Мамон опять хрипло смеётся, и даже огонь в больших чашах, что так не понравились Арсению, начинает гореть ярче, будто не решаясь ослушаться хозяина. Они нашли Вечное Пламя, но этого оказалось недостаточно. Слишком поздно сожалеть… Ринат отшатывается назад и оглядывается. Даниэль смотрит на Айлин и думает, что она должна что-то знать. Даша, похоже, тоже так думает. Она подходит ближе к девушке и шепчет, пока Мамон ещё говорит что-то в полупьяном бреду и смеется: — Ты ведь что-то знаешь, верно? — Возможно, — коротко отвечает Айлин, не сводя глаз с трона. В ее глазах что-то неуловимо мелькает, но никто не замечает этого. — Пожалуйста, Айлин! — Я… Попробую. Она подходит ближе к трону, видит красивые резные узоры и не может устоять от того, чтобы не провести рукой по костяной ручке. Огонь продолжает безразлично гореть, но никто почему-то не обращает на него внимания. Мамон лишь смеётся, полностью уверенный в себе. Ну же, совсем немного!.. Нужно лишь немного подождать! — Mundua suntsitu egingo dira eta hau ez da amets bat, — Айлин стоит ко всем спиной, поэтому никто не видит, как ее глаза загораются (совсем как красный огонь в чашах слева и справа от нее), а губы тянутся в безумно счастливой улыбке. Она стала неуловимо напоминать кого-то, кого даже сама Айлин не видела никогда, но чье присутствие ощущала всю свою жизнь или даже чуть дольше. Но когда Айлин поворачивается обратно, то выглядит абсолютно точно так же, как и десять секунд назад. Ничего не происходит долгие полминуты, и все облегченно выдыхают. Они победили! Но прежде, чем они полностью осознают радость победы, раздается громкий треск. Даниэль думает, что это лишь сигнал победы и расслабляется. Он готовится отбиваться от атак злого из-за проигрыша демона. Но когда он поворачивается к Мамону, тот выглядит донельзя счастливым: он сжимает свои огненные пряди пальцами и смеется. У Даниэля возникает дурацкая мысль, что это ещё не конец. Мужчина же отходит назад, закрывает руками лицо и лоб. Из-за этого его смех становится глуше, а пальцы путаются в красном пламени на его голове. Он задыхается от смеха, и от этого зрелища становится жутко. Волосы становятся дыбом не только у Даниэля, но воздуха начинает не хватать только ему. Айлин хмурится и думает, что все стало только хуже. Ринат тоже чувствует мощные волны силы, которые распространяются во все стороны. И эта злая сила только возросла. — Отличная работа, отличная! — хохочет Мамон, наконец отрывая руки от лица. — Среди вас предатель, предатель! Ха-ха-ха! Его лицо — маска, а душа чернее и гаже моей. Ах, я совсем забыл, души-то у меня и нет! Она осталась где-то там, внизу, вместе с моим смертным телом. Ах-ах-ха! Ваши лица!.. На них ясно читается ваше неверие. Глупцы! — его лицо искривляется гневом, становясь ещё более уродливым. Ногти Мамона превращаются в когти, а зубы удлиняются. — Вы такие идиоты, что даже не заметили в ваших рядах предателя! Его сердце прогнило насквозь… Ох, совсем забыл — у него ведь нет сердца... — Гнев зловеще усмехается, и его злость снова быстро сменяется насмешкой. — Вы думаете, что знаете о нем все, но на самом деле вы не знаете ничего… Совсем ничего! Ха-ха-ха! Мамон не смотрит в их сторону, а его смех эхом разносится по всему помещению. Он гладит высеченное каменное лицо, щеки и лоб, а пламя в его глазах все сильнее разгорается. — Да, предатель… Ха-ха-ха! Никто, никто из вас не имеет ни малейшего понятия, кто это… Отправить друзей в Бездну, заманить их сюда с помощью дурацкой книги… Кто же это?! Он прочитал древнее заклинание, которое никто не знает, с первой попытки и начал конец света! Он является потомком Лины, и его кровь, живая и черная, как и его душа, поможет воскресить моего господина! Ха-ха-ха! Даже вы, простые смертные, должны были понять… Предатель — тот, кто стоит позади вас, тот, кто затащил вас сюда… С Айлин Саито начался ваш конец, с ней же закончится и ваша жизнь! На последних словах Даша с криком отшатывается от подруги, падая на пол. От бывшей подруги, похоже. Она ведь в самом деле вела себя странно, начиная с конца лета. Айлин на это ничего не отвечает и не смотрит ни на кого. Мамон лишь хохочет ещё громче. — Мой брат Жадность… Такой глупый! Спас двоих… Значит, мне придется сделать за него его работу. Чтобы он больше не противился мне. Чтобы не смел сопротивляться! Он смотрит на Матвея, и Даниэль еле успевает создать стену. Поэтому новый сгусток магии, созданный и кинутый демоном меньше чем за секунду, не достигает своей цели. Нат быстро оказывается рядом с демоном, делая выпад вперёд. Мамон уклоняется от острого клинка, но не перестает смеяться. Он играется с духом, потому что знает: они оба бессмертны, пока не найден их прах. Во время того как мужчины сражаются и отвлекают демона, Ринат держит Матвея за руку, боясь за него. Он в самом деле впервые боится не за свою жизнь, а за другую. Он смотрит в чужие глаза и видит в них понимание, нежность и что-то, из-за чего он замирает. Ринат видит в них готовность умереть за него, и его страх только возрастает. — Ты ведь не собираешься делать что-то глупое, да? — спрашивает он, не особо надеясь на правдивый ответ. Он хочет кричать, бить кулаками каменный пол и плакать. Но абсолютно всю магию и чувства глушит стена, поэтому Ринат замолкает. Ринату кажется, что это смешно: все они оказались обмануты, их использовали как какую-то вещь, потом выбросили, когда они выполнили свое предназначение. Но если он не особо удивился предательству Айлин, потому что был новичком в команде, то остальные, должно быть, до сих пор не могли признаться себе в этом. — Пожалуйста, — просит Ринат, надеясь, что сейчас Матвей заботится только о своей жизни. — Пожалуйста, пообещай мне, что… — Я не могу тебе этого обещать, — перебивает его маг огня, не в силах смотреть на своего соулмейта. — Но я ещё не… — Ты хочешь, чтобы я выжил, — опять не даёт договорить Ринату парень, наконец глядя ему в глаза и улыбаясь уголками губ (улыбка фальшивая насквозь, но ему плевать). — Но как я могу? Я не смогу жить, зная, видя собственными глазами, как ты страдаешь. Я уже спас тебе жизнь. И я сделаю это снова, если потребуется. Он берет руки Рината в свои и сжимает их. — Ты ведь уже знаешь о метках, да? Знаешь, — кивает он, видя, читая Рината, как открытую книгу. — Даниэль наверняка успел тебе рассказать… Но… Я подошёл к тебе не из-за этого, тогда, после линейки. Я искренне хотел познакомиться с тобой. Ринат не замечает, как начинает тихо всхлипывать. — Ты издеваешься, да? Почему ты говоришь об этом сейчас? — в стену, что разделяет их от смерти, прилетает ещё два заряда, но ни один из них не достигает цели. — Почему ты говоришь так, будто мы больше никогда не увидимся? Почему это выглядит как прощание? — Мне очень жаль, — шепчет Матвей, и Ринат всё понимает. «Я знаю имя своего заклятого врага», — не добавляет Матвей, потому что метка должна была появиться только через два года. И от осознания становится слишком больно, слишком страшно. Будущее манит неизвестностью и обреченностью, и даже ангелы не в силах помочь. Что будет, если он погибнет? Когда он умрет? Неужели ничего не изменится? Ринат молчит, и Матвей усмехается. Он не знал, какого ответа ожидать, но так и не услышал ничего. Он все понимает, и молчание убивает хуже любых слов. — Ты ведь понимаешь, что ничего не изменится, если ты умрёшь?! — Ринат так и не отпускает его руки, а сжимает еще крепче. — Я ведь… Я ведь не смогу… Если ты умрёшь, я… Я… Парень замолкает, не в силах подобрать нужных слов, а Матвей не собирается слушать. Он вырывает руку из крепкой хватки и улыбается. — Я знаю, что нравлюсь тебе. Но недостаточно сильно… Этого недостаточно, понимаешь? Я хочу делить с тобой постель, просыпаться по утрам, готовить тебе завтраки, мыть вместе посуду и смотреть фильмы по выходным. Гулять с собакой, что мы обязательно заведем, и играть с ней на заднем дворе дома. Нашего дома, понимаешь? Но ты на это не согласишься. Нам не суждено быть вместе, и я понял это только сейчас. Знаешь, почему? Когда этот демон рассказывал о предателе… Я подумал, что это ты. Матвей не добавляет, что перестал испытывать к нему хоть что-то после того, как потерял метку родственной души. Не говорит, чтобы Ринат не возненавидел его и потому что не хочет, чтобы Ринат знал, что Матвей влюбился только в образ, в картинку, нарисованную воображением и навязанную Богами. Ринат не отвечает не только из-за того, что не находит слов (они застряли в глотке, и он не хочет разговаривать с Матвеем сейчас, пока в его голове мелькает ужасная мысль — дать ему умереть), но и потому, что их прерывает смех демона: — Все бесполезно, бесполезно! Он уже все равно не жилец! Пусть мой братец страдает благородством, но я не такой! И никто его не спасет, даже Боги! Матвей кивает, совершенно без запинки, будто в подтверждение своих и чужих мыслей, и выходит из-под защиты стены. Ринат его почему-то не останавливает. — Ха-ха-ха! Всё-таки вышел, вышел! Решил, что если все равно ему суждено умереть, то пусть все закончится сейчас, а? Та таблетка, что ты выбрал, была отравлена! Ты чувствуешь, как перестают работать органы, да? Почки, печень, кишечник. Ты медленно умираешь и хочешь хотя бы перед смертью показать любимому, что ты герой… Показать, кого он потеряет. Ты хочешь почувствовать себя героем… Но не обижайся и не обвиняй моего брата. Это я добавил яд. Причем в обе таблетки, чтоб уж наверняка! Мой вам совет напоследок: никому не доверяйте. Особенно самым близким. Если ты не доверяешь самому себе, то что говорить об остальных, а? Мамон наконец-то перестает смеяться и говорит абсолютно серьезно. Он, не смотря по сторонам, отбивает смешные для него атаки духа и вздыхает. Одним движением отбрасывает противников назад и за секунду оказывается напротив мальчишки. Парень не шевелится. Демон усмехается, поражаясь этому каменному лицу перед смертью, и заносит правую руку для удара. Никто не успевает среагировать вовремя. И никто не замечает пленительного цветка орхидеи, выросшего прямо возле лежащего тела. Ринат отворачивается, но все равно вздрагивает, когда слышит глухой звук падающего тело. Для него так и остаётся тайной заветное имя врага Матвея, но ему плевать. Он закрывает глаза, а когда снова их открывает, то видит свою комнату в академии. Мика сидит на своем матрасе и не смотрит не него, полностью погрузившись в свое горе. Ринат не стесняется своих слез. В пещере никто не замечает красивого белоснежного пиона, который падает на пол на том месте, где мгновение назад стоял чистый и нежный Ринат. Пион с таким же количеством слоев, что нужно раскрыть, чтобы добраться до сердцевины. Он впервые расстроен так сильно, что вены на его лице чернеют, а глаза наливаются кровью. Он рычит в беспамятстве, а зрачок и радужка пропадают, оставляя в глазах лишь чистый белок. Мика оборачивается на странные звуки и видит своего друга. Ринат смеётся, а из его глаз и рта течет кровь. Он шепчет чужое имя на непонятном языке и безумно размахивает руками. На них начинают появляться красные шары-пульсары, и эльф еле успевает увернуться от парочки. Мика берет в руки самую толстую книгу и собирается закончить бой одним ударом, но Ринат замирает на месте, кровь заменяют слезы, а в следующую секунду он падает на пол — и эльф ничего не может с собой поделать. Он падает на колени и вспоминает веселые карие глаза — а потом проваливается в сон. В это же время Даниэль выдыхает. Остаётся перенести перепуганную Дашу и не пытающуюся оправдаться Айлин. Если последняя остаётся одной из них. — Я думаю, с ним пора разобраться, — кричит духу Даниэль. Получив ободряющий кивок, он отскакивает в сторону и сжимает в руке свой кулон, вливая в него духовную энергию. Нат оставляет меч в левой руке, а в другой зажигает светлую энергию. Его шар света становится все больше с каждой секундой, что Даниэль помогает ему. Мамон улыбается, его клыки вылезают изо рта, а шар тьмы становится гуще. Но в итоге в полет отправляется только один шар. Белая вспышка света на секунду ослепляет, а улыбка застывает на клыкастом лице. Демон рычит, не способный контролировать свое тело. Он видит, как чужая атака, направленная в его голову, неумолимо приближается, готовая достичь цели… Но ее отбивает чужая ладонь, и Гнев радостно скалится при виде любимого брата. Уныние продолжает рыдать, даже не пытаясь контролировать свои слезы. Он никогда не заботился о поддержании репутации, но Мамону сейчас плевать. — Братец Уныние! Ты в самом деле знаешь, когда нужно появиться… Как насчёт того, чтобы… — Чтобы заткнуться, Мамон. Тебе самое время закрыть свой поганый рот, мразь, — шипит на него разозленный брат, затыкая его парой слов. — Я разберусь с тобой сам! — Ах, так ты все вспомнил? — понимает Мамон, начиная отступать назад. Он здраво оценивал свои силы и считал, что он лишь ненамного сильнее Лени. Но он все равно успевает лишь закатить глаза перед тем, как его голова с грохотом падает на землю. Тело пару секунд не двигается, шатается из стороны в сторону, а потом падает на пол, прямо у ступеней к гробу. Совсем как тот мальчишка, которого он убил одним движением руки. Но из открытой раны не идёт кровь, а голова продолжает хмурится, глядя на собственное тело. — Признаю: вы меня удивили. Теперь я не смогу изменить мир около полугода… Нужно сделать столько всего! Но я ждал более двух сотен лет, чтобы найти это место! И больше десятка тысяч, чтобы повернуть мир с ног на голову! Что значат ещё шесть месяцев? Скоро мы ещё встретимся, брат, а пока ты можешь играть невинность, быть героем, помогать отыскать способ остановить меня… Даниэль рычит, а демон продолжает смеяться. Тот, кого он назвал братом, хватает голову за волосы и поджигает ее. Гнев не кричит, и его рот раскрыт в беззвучном смехе. За несколько минут до этого Айлин подходит к Даше. — Я не виновата. — Не говори со мной! — шипит на нее оборотень. — Ты!.. Ты предала нас! Ты затащила нас, чёрт побери, в Ад! И ничего не делала, чтобы убить демона… Ты все это делала специально! Предательница… Из-за тебя… Из-за тебя мой брат умер!.. Король?.. Какой он Король?! Наша мама сейчас Королева! Как моя брат… Может быть… Королем? — Твои родители… Они погибли в авиакатастрофе, — спокойно сообщает Айлин, не отводя взгляда от девушки. Даша на это только начинает дрожать сильнее и закрывает рот ладонью. Ее начинает тошнить. — Ты знала об этом? Знала и молчала?! — Мне жаль. — Тебе никогда не было жаль! — кричит Даша, но в пылу битвы ее никто не слышит. — Ты хуже Иуды — тот хотя бы деньги с этого получил, а ты!.. — Мне жаль! — Тебе лучше уйти! Уходи в свой дом, умоляй своего отца или живи на улице. Но я больше не хочу тебя видеть в своем доме! Айлин ничего не отвечает. Она переводит взгляд на битву и успевает застать появление нового персонажа. Этого не было в плане… Даша задыхается, когда видит, как голова демона слетает с плеч. Она отворачивается, не в силах вынести этого зрелища. Запах горелой плоти заставляет ее выблевать свой завтрак, но она затыкает нос рукой и дышит ртом. Мамон продолжает скалить зубы даже горя в огне. Даниэль наконец-то отпускает кулон и дописывает последние строчки. Даша исчезает, и на ее месте распускается красивый жёлтый тюльпан. Айлин лишь смотрит на него, не в силах отвести взгляд. — Думаю, ты найдешь выход сама, — Даниэль не хочет смотреть на нее. Больше всего он ненавидел лжецов и предателей. Айлин была фальшивой насквозь. Мужчина переводит взгляд на два трупа и пишет ещё пару строк, чтобы убрать тела и перенести их в нужное место. Наверняка там им будет получше, чем здесь… — Возьмите меня с собой, — зеленоволосый мужчина склоняет голову набок и не выглядит злым. Даниэль кивает и думает, что разберётся с ним позже. Он пишет ещё несколько слов, и грех пропадает. Ещё раз вздохнув, Даниэль позволяет испариться Нату, а потом перемещается домой сам. Им ещё столько нужно сделать… Кто же знал, что вместо того, чтобы остановить злодеев, они потеряют своих и устроят самый настоящий Ад на земле! К сожалению, никто не успевает увидеть, как рядом с Айлин вспыхивает огненная птица, у которой одно крыло напоминает гвоздику, второе — василёк, а потом из ее рта доносится голос Дениса: — Мы выяснили, кто на самом деле стоит за всеми этими похищениями. Это Айлин и… Айлин удивлённо вскидывает брови, и в ее руке появляется яблоко. Она усмехается и втаптывает в грязь сирень, что осталась после исчезновения Ната и Даниэля. — Становится все интереснее и интереснее. Сперва врагом всей жизни Матвея оказывается Валера, судя по его второй метке на предплечье. Странно, конечно, что она появилась так рано, но ничего непоправимого для нашего плана! А тут ещё его соулмейт, оказывается, вмешан… А точнее — его братья! Айлин попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось. Вместо того, чтобы продолжать бесполезные попытки, она вздохнула: — Братья, которые находятся под моим контролем, — она взглянула на то место, куда упало тело Мамона, очередного идиота, который решил сделать все по-своему. А получилось как всегда: по-идиотски то есть. И все потому, что он не слушался ее! — Я сама найду достаточный источник силы, который будет достоин того, чтобы служить Ему, — громко сказала Айлин сама себе и голосам. — Я не позволю нашему Королю воскреснуть в мире, где у нас нет оружия, которое было бы достойно Его. Ее слова эхом разнеслись по пещере, выложенной мрамором. Взгляд Айлин не отрывался от саркофага — того самого, который заметил оборотень, заточенный в клетку братцем Гневом. Айлин не мешкая подошла ближе, пока не оказалась в шаге от ступенек, ведущих к высеченному в золоте лицу Короля, чьи глаза продолжали держаться закрытыми, будто строители боялись Его взгляда. Айлин снова попыталась усмехнуться — улыбка не задержалась на ее восковых губах даже на секунду. Она сделала ещё один маленький, осторожный шажок вперёд, встала на первую ступеньку... Голоса моментально смолкли. Но всего на один короткий момент — а затем они закричали лишь с большей силой, с большим гневом, они обрушились на Айлин, которая начала дрожать. Но не от страха вовсе — от предвкушения. — Наш великий Король не потерпит неудачи. Если мы не доведём всё до идеала... Он нас покарает, — только после того, как Айлин произнесла последнее слово... Ей наконец удалось улыбнуться. — Пора отправляться на поиски Камней Атласа — всё ради воскрешения нашего Короля. И для того, чтобы Он сразу же получил всю силу, которую только желает.