Книга 1: Чаши у трона

Благая ночь, Ревёт огонь. Огонь пожрёт Дома (Все люди Смертны). Благая ночь… И пламя погибает. И в ночь уходит рыцарь На коне. Ангел, ты придешь ко мне?

***

Судьба неизбежнее, чем случайность. Судьба заключена в характере. Акутагава Рюноскэ

      Тишина.       Пожалуй, это слова наиболее точно описывает всё то, что услышала (или не услышала?) маленькая девочка тринадцати лет, когда пошла в свою деревню после недолгих поисков в лесу ягод и, чего уж греха таить, троллей.       Повернув на главную улицу, на которой обычно было не протолкнуться из-за избытка людей и где всегда было очень шумно и приятно пахло свежей выпечкой, фруктами и разнообразными специями, она не смогла поверить своим глазам.       Повсюду, куда только не глянь, бушевало яростное пламя, охватившее всю деревню. Слышался лишь гул огня и треск рушащихся домов, от которых остались только обуглившиеся брёвна. Противный запах горелого мяса ударил в нос, заставляя поморщиться и заткнуть его обеими руками, чтобы вонь точно не смогла просочиться сквозь плотно сжатые пальцы.       Закрыв глаза, чтобы едкий дым перестал резать слезившиеся глаза, она отвернулась от ужасного зрелища, поспешив к своему дому, стоящему на окраине.       Вдруг, пройдя ещё немного, девочка заметила развевающийся флаг английских солдат. Что бы это значило?       Повернув на развилке налево, она почувствовала, как волна ужаса сковала её тело, а крик застыл в горле.       Она наконец заметила такой знакомый домик, в котором жила все свои тринадцать лет и который сейчас пожирал беспощадный огонь...       Дым застилал глаза. Девочка, почти не разбирая дороги и не обращая внимания на обгоревшие деревья и доски, которые могли обрушиться на неё в любой момент, бежала к почти полностью сгоревшему домишке, надеясь найти хоть кого-нибудь живого… если кто-то остался, пожалуйста…       Она, не затрудняя себя смахиванием слёз с пушистых ресниц, начала пробираться сквозь сизый дым, кашляя, но упрямо двигаясь вперед, чувствуя неприятную горечь на языке, но продолжая следовать интуиции и стараясь верить… во что?       Она уже прошла все небольшое помещение (то, что от него осталось), но так и не нашла ничьих следов! Только обуглившийся пол и стены указывали на то, что здесь раньше жили люди. Слезы уже не переставая текли из глаз, а Жанна Д’арк лишь сотрясалась в молчаливых рыданиях, глотая соленые капли и удушающий газ, не веря в ужасную судьбу своих родных и соседей. Кто это сделал?!       Девочка рухнула на колени, кашляя и стараясь вдохнуть как можно больше воздуха, но все было тщетно — в легкие попадал лишь дым от сгоревшего дома, поэтому она начала задыхаться, чувствуя приближающийся обморок, но не позволяя себе провалиться в такую блаженную тьму. Потому что тогда она никогда не проснется.       Она из последних сил рванула вверх и поднялась на ноги. Выйдя на улицу, Жанна рухнула ничком на мокрую от росы траву и принялась жадно вдыхать свежий воздух. Звёзды всё также горели на небосводе, а жестокая луна приняла чуть красноватый оттенок, будто её макнули в кровь невинных французов, и она так показывала свою скорбь по детям своим.       Перед ней начали проноситься картины недавнего прошлого. Она будто впала в транс, не в силах произнести хоть слово…       Обычный день и такая же ничем не примечательная ночь… Полночь. Тишина. И вдруг…       Взрыв. Пламя повсюду, ещё больше, чем когда пришла Жанна. Столбы дыма из каждого дома… Везде ходят люди в английской форме, поджигая всё, что может гореть.       Нечеловеческие крики людей. Англичане, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей, безжалостно убивают тех, кто пытался сбежать от «кары Господа».       Кровь. Её было так много, что казалось, будто вся трава стала чёрной не только от отсутствия света, но еще из-за обилия кроваво-красной жидкости…       Слёзы. На них не обращали внимания, убивая без сожалений и угрызений совести. Они просто выполняли свой долг перед Родиной… Но даже понимая, что у них не было выбора, девочка не могла сдержать неконтролируемый рык, вырвавшийся из её горла. Нечеловеческий рык.       Ярость охватила её душу. Она хотела, жаждала причинить им такую же боль, какую они причинили ей, чтобы они почувствовали ту безнадегу и отчаяние, какое испытали жители деревни.       Но не успела красная пелена безудержной ярости накрыть бешеный взор девушки, как над ней склонилась чья-то высокая фигура, голову которой скрывал капюшон.       Луна, будто нимб, сверкала над этим человеком, а рука, скрытая перчаткой из чёрной кожи, мягко легла на шею Жанны, проверяя пульс.       Дыхание наконец выровнялось. Сердце перестало бешено колотиться, грозясь застрять в горле, пробив легкие. Глаза перестали видеть картины прошлого и наконец приняли свой прежний светло-голубой оттенок, перестав гореть белым пламенем. Фигура шепнула пару слов на непонятном языке и кожа прекратила гореть, грозясь порвать нежный покров.       Первое, что увидела девочка, подняв заплаканное лицо, была склоненная к ней фигура, над которой до сих пор висела устрашающая,но безумно красивая луна, отливающая кроваво-красным.       — Архангел Михаил? — шёпотом спросила она охрипшим от слёз, криков и дыма голосом, не в силах сдержать крупной дрожи от голоса, ответившего ей:       — Моё имя — Натаниэль Блэк. И тебя, Автор Судеб Жанна Д’Арк, ждут великие свершения, даю слово Алхимика и… Духа Знаний.

***

      Однажды ангел и демон полюбили друг друга…       Так, возможно, могла начаться история, последовавшая за знакомством Жанны и Натаниэля, но нет. Абсолютно точно нет.       Потому что Столетняя война между Англией и Францией не очень помогала развитию их отношений от «просто друзей» до «любовников».       Сперва они относились друг к другу как «спасённая» и «спаситель», но после нескольких месяцев беспрерывного вынужденного общения они… нашли общий язык. Они не забывали, как это всегда бывает у лучших (и единственных) друзей, частенько ссориться и скандалить по пустякам.       Их отношения особенно обострились, когда выяснилось, что Жанна… захотела сражаться наравне с мужчинами. Это казалось настоящим безумием!       Натаниэль, как Хранитель и близкий друг девушки, не мог позволить ей рисковать собой из-за чувства мести! О происшествии в деревне друзья не говорили. Натаниэль не хотел травмироваться ещё не до конца сформировавшуюся психику Жанны, а она просто не считала нужным говорить об этом.       Они часто спорили насчёт войны. Натаниэль обычно выигрывал, но девушка не сдавалась и не отступала от своих идеалов и мечтаний.       Натаниэль, разумеется, хотел во что бы то ни стало защитить первого (и далеко не последнего) Автора, но видя восторженное лицо Жанны, когда мимо них проходят стройные ряды солдат французской армии, он не мог просто разрушить такие немного детские мечты девушки.       Поэтому, стоило Жанне исполниться шестнадцать лет, Дух Знаний, еле переступая через себя, позвал ее на «важный разговор».       — И что же ты хочешь мне сказать? — первым делом спросила она, заходя в «Комнату Экстренных Ситуаций» (сокращенно КЭС), где ее уже несколько минут ждал Натаниэль, сидя на полу, раскладывая карты Таро, будто гадая на них. Но внимательный человек мог бы заметить отрешенный взгляд из-под полуопущенных ресниц.       Услышав вопрос, он тряхнул головой и посмотрел на вошедшую своими светло-карими глазами.       — Я хотел серьезно поговорить с тобой, — шепотом начал он, поворачиваясь обратно к картам и начиная более тщательно разглядывать выложенные в случайном порядке бумажки, предсказывающие разные исходы событий в войне. От победы или поражения одной из сторон до уничтожения планеты инопланетянами или Богами Дейуса*.       — Так говори! — недовольно закатила глаза девушка, присаживаясь рядом с духом и разглядывая получившийся расклад.       Хоть она и старалась сдерживать свой непростой характер, но дома с Натаниэлем Жанна не считала нужным сохранять образ милой простушки.       — Я подумал и решил, что ты уже взрослая девочка и сама способна решать, что тебе нужно, поэтому… Если ты так хочешь пойти служить ради своей Родины, то я не буду тебя останавливать. Но, — Натаниэль поднял руку, жестом удерживая готовую расплакаться от счастья девушку, — я хочу предупредить тебя, что я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. Я не хочу, чтобы ты тратила свои таланты на месть. Воюй за страну, за короля, но не ради мести, иначе жгучая ненависть тебя погубит.       Не успел он договорить, как ему на шею бросилось это светловолосое чудо, шепча благодарности в перерыве между счастливым смехом.       — Надеюсь, ты не передумаешь! — радостно воскликнула девушка, продолжая обнимать Духа за шею, не обращая внимания на жгучий холод, охвативший верхнюю половину тела и захватывая в свой лютый плен руки и пальцы, медленно подбираясь к сердцу.       — Только я поеду с тобой, — продолжил Натаниэль. — И тебе нужно как минимум год тренироваться, прежде чем идти к капитану, чтобы просить его милости.       — Ладно.       Жанна ещё раз счастливо улыбнулась и, в последний раз обняв друга, вышла из комнаты.       — Надеюсь, я не пожалею об этом, — прошептал в пустоту дух, прикрывая глаза от накатившей вдруг усталости.       Он уже во всех красках мог представить весь тот Ад, который ему устроит девушка. И пусть за почти четыре года их взаимоотношений он не раз спускался в Подземный Мир, но никакие муки не идут в сравнение с тем, насколько часто страдают его нервные клетки.       Натаниэль с удовольствием умер бы во второй раз, если бы его ссылка на Земле хоть ненадолго прекратилась.       Мало того, что ему нужно было охранять осколок от Философского Камня, так ещё и обязанности Хранителя нужно выполнять! Воистину Ад на Земле       И теперь Натаниэлю Блэку нужно придумать расписание тренировок для одной несносной особы. Боже, дай ему сил!..

***

      Жанна стряхнула пот со лба, знаком попросив Натаниэля остановиться. Она глотала ртом воздух и не могла отделаться от мысли, что она вполне способна задохнуться. Изматывающая тренировка не способствовала выветриванию неприятных мыслей из головы, хотя Натаниэль утверждал об обратном. И сейчас, спустя несколько недель с путешествия в Вокулер, Жанне хотелось выть — её не приняли.       Капитан стражи был предельно мил, но… женщина не может участвовать в войне. Жанне захотелось взять щит и треснуть им по голове де Бодрикура так, чтобы искры из глаз вылетели.       Но, увы, этому не суждено было сбыться, потому что капитан стражи был в нескольких днях пути от их немаленького домика в Лотерингии. Грррр, как же это несправедливо!       Но Жанна не была бы собой, если бы не попыталась обойти этот запрет. Поэтому она старательно сейчас тренировалась рыцарскому стилю боя, что было, честно говоря, непросто. Нужно было изучить противника, отбивая его удары, отражая выпады и нанося свои. Но она не простит Робера за отказ принять её в армию! Да как он посмел?!       Не в силах сдержать рвущиеся наружу проклятия, Жанна чертыхнулась. Сколько уже она пыталась добиться аудиенции с кронпринцем?! Невыносимо было думать, что будущему Королю нет дела до того, кто будет защищать его территории.       Пусть он мог отказать девушке, но выслушать-то её он мог! Может, заручившись поддержкой наследного Принца, Жанну бы приняли в армию! Или бы даже в королевскую гвардию…       Замечтавшись, она не заметила неровность на своем пути и оступилась, поскользнувшись на мокрой траве от моросившего с утра дождя. Не удержавшись на ногах, Жанна упала на землю, больно ударившись головой о промерзлую почву.       Тело будто налилось свинцовой тяжестью, не давая пошевелиться. Спина, на которую упала девушка, беспощадно ныла. Тренировочная рубашка давно намокла и неприятно липла к телу.       Девушка судорожно вдохнула, стараясь набрать больше воздуха в легкие и унять бешено колотившееся сердце. Оно будто готово было выпрыгнуть из груди, ведомое страхом и болью. Перед глазами плыли разноцветные круги, а пальцы нервно сжимали покрытую росой траву, да так сильно, что выделялся противный скользкий сок, пачкавший нежную кожу ладоней.       Бессмысленный страх затопил сердце, как бывает после каждой экстремальной ситуации, где сперва делаешь, а потом переживаешь. Или, как сейчас, сперва что-то происходит, а потом…       Выброс адреналина при испуге не давал сразу почувствовать боль, постепенно расползаясь по всему телу от позвоночника до пальцев рук и ног. И теперь, когда действие адреналина более или менее спало, тело пронзила новая вспышка нестерпимой боли, но Жанна прикусила губу, чтобы не закричать, и попыталась встать. Безуспешно.       Несколько попыток спустя у неё получилось подняться с мокрой травы. Прихрамывая, она медленно пошла в сторону дома, где уже могла услышать голос Пьера. Младший брат над чем-то заливисто смеялся, да так громко, что можно было подумать, а не одержим ли тот Дьяволом?       Но девушка быстро выбросила глупые мысли из головы, в который раз хватаясь за ноющее плечо, кусая губы и щёку изнутри, чтобы ни один звук не вырвался изо рта, выдавая её невыгодное положение. Хочет попасть в армию, а ноет из-за падения?! Нет, Жанна не могла позволить, чтобы хоть кто-то думал о ней, как о слабачке.       Морщась и периодически останавливаясь, чтобы передохнуть, Жанна всё-таки смогла добраться до входа в дом. Она взялась за ручку, стараясь не тревожить лишний раз ушибленное плечо, дёрнула дверь на себя и… ничего не произошло.       Она застыла на несколько секунд, пораженно уставившись на свою руку, сжимающую простую, без каких-либо узоров ручку до побелевших костяшек пальцев.       Как в замедленной съёмке, она ещё раз попыталась открыть дверь и… всё тот же результат. Н-И-Ч-Е-Г-О.       Жанна ещё пару секунд сверлила дверь напряженным взглядом, а после, будто очнувшись от долгого и глубокого сна, заколотила по деревянной поверхности, забыв о боли и неопределенном страхе, который появился лишь пару минут назад по неизвестной причине. Она просто как можно скорее хотела попасть в дом. Нехорошее предчувствие поглотило её, и она была не в силах противиться этому.       Дверь распахнулась. Из дома повеяло теплом и приятным запахом печеных яблок. Но от взгляда Пьера, стоявшего на проходе, девушка поежилась, как от холода. В нем не было той теплоты и участия, которые Жанна видела… утром.       Ещё с утра, когда солнце только-только поднялось над горизонтом и начало греть своими теплыми лучами промерзлую землю, дорогой младший братик девушки готов был умереть ради неё, пожертвовать всем ради её защиты! Да даже убить готов был!       А теперь…       На светловолосую девушку смотрели холодные, безжизненные и будто… не его глаза. В них уже не горел тот огонь, который так вдохновлял сестру после смерти семьи, заставляя её бороться не только с собственной душой, но и с телом, трудясь усерднее, желая перебороть свои страхи и саму себя. Он, хотя и был младше, стал опорой и поддержкой для неуверенной в себе девушки защищая её и Натаниэля от насущных проблем, таких как «налоги» и «пропитание».       Приглядевшись повнимательнее и стараясь не обращать внимания на усилившуюся боль в спине, Жанна шумно выдохнула, моля всех Богов Дейуса, чтобы увиденное не оказалось правдой. Потому что вся одежда её младшего брата была запачкана алыми каплями крови.

***

      Резко сев на постели и отбросив ненужное сейчас одеяло в сторону, Жанна Д’арк шумно задышала, глотая ртом воздух, ощущая, что рубашка настолько промокла, что сейчас неприятно липла к телу. Она старалась унять безудержные слёзы, бесшумно скатывающиеся по щекам; бешено колотившееся сердце готово было пробить грудную клетку, и её затопило предательское чувство безысходности.       Еле поднявшись на ноги, не в силах забыть страшный и такой реальный сон, девушка подошла к окну, раскрывая тяжёлые бархатные шторы, желая поскорее открыть окно и вдохнуть свежий воздух.       Из окна открывался чудесный вид на город: блики ослепляли, играя солнечными лучами на стенах снятой комнаты; стражники прошли мимо смеющихся детей, которые вытянулись по струнке, отдавая честь; девушка, мило хихикающая и строящая глазки парню, то и дело поправляла чепчик и передник (явно работает в булочной неподалёку).       Идиллия. И ведь не скажешь, что идёт война с Англией. Как же, столица Франции! Здесь всё должно быть спокойно и тихо, несмотря ни на что.       Нахмурившись, Жанна отвернулась от окна и подошла к стулу с чистой одеждой. Вчера долгое время пришлось провести в седле. Но вкус победы был намного слаще даже после такого испытания. Ведь она выиграла турнир королевства! Правда, рыцари до самого награждения не знали, что их соперником была девушка. Сам Дофин желает с ней поговорить! «Робер де Бодрикур сказал…»! Ха! Он ей не верил. Это было давно, что даже стало обидно за него. Так старался доказать ей, что она недостойна… а теперь! Правда, никто также не знает, что победитель турнира, не получивший ни одного тяжелого удара, девушка. Удача точно сопутствовала ей. И не только удача…       — Ну, я бы с этим поспорил, — произнёс прозрачный человек на её кровати. — В конце концов тебя прикончат за эту ложь. Не свои, так чужие.       Таким образом, девушка поняла, что последнюю мысль она произнесла сказала вслух и что на ней до сих пор не было нормальной одежды. Смутившись, Жанна яростно посмотрела на Натаниэля, который решил с ней поехать. Пьер остался дома. Пьер…       Недавний сон вспомнился во всех красках. Жанна невольно вздрогнула. Этот сон преследовал её уже целый год — с тех пор, как ей отказали в просьбе. В дневнике-инструкции Автора Судеб о таком ничего не было написано. В блокноте тоже. Натаниэль ничего не слышал и не читал по этому поводу и потому ничего не знает, даром что Дух Знаний! Единственное, что различалось в этих снах, так это буквы, написанные на стене. Десять различных букв. Но недавно она додумалась сложить их и получила фразу: «Je suis ton pere» (Я твой отец). Это предложение вводит в ступор. Пьер её отец? Но ему 16! Он же младше Жанны на два года!       — Что это ты сейчас делаешь? — с подозрением спросила девушка, пытаясь незаметно закрыть окно шторами. Безуспешно.       — Бужу тебя. Ты проспала, — сказал Натаниэль Даркварден-Блэк с абсолютным равнодушием на лице.       — Девушки не просыпают, девушки общаются с Морфеем! — добежав до кровати, Жанна кинула тяжелую подушку в Духа, который тут же стал нематериальным.       Вздохнув, она принялась одеваться. Рубашка, штаны, сапоги, расчесанные и убранные волосы, броня, меч на поясе, шлем — всё, можно со спокойной душой выходить в город на встречу.       Натаниэль пошёл следом за ней, даря молчаливую поддержку. Прошло всего ничего времени в его жизни, но как она изменилась! Он десять лет искал способ создания Философского Камня, затем создал его и уничтожил, убив (случайно, а как иначе) себя при этом. А девочка видела сгоревшие руины её мира. Деревня не могла противостоять Англии.       А ведь даже забавно: больше всего на свете Жанна ненавидела Англию, а ее лучший друг — англичанин! Хотя скорее камелотец. Но Камелот давным-давно пал, а Натаниэль все ещё жив. Как и некий Мерлин. Он хотел бы с ним встретиться, но… не получалось. Тот был везде и нигде. Странно все это.       Выйдя из гостиницы, Жанна подошла к своему коню, которого с лёгкой руки Натаниэля назвали Даниэлем. Белый конь, достойный самого Дофина. Слуга уже покормил его и надел на него седло (за отдельную плату, разумеется), так что Даниэль смотрел на неё жалобным взглядом, прося никуда не ехать.       — Надо, милый, надо, — своего коня Жанна обожала — тот был умён и выполнял все приказы. А ещё он всегда следовал за ней, считая своей спасительницей. В принципе, правильно считает: девушка еле отбила его у конокрадов, ограбивших какой-то рыцарский замок неподалёку. Тот выглядел таким измученным, что Д’арк смогла уговорить Натаниэля оставить его, а не продавать в ближайших деревнях. Пьеру тоже очень понравился Даниэль, потому тот совсем скоро стал похож на настоящего боевого коня: они совместно кормили его и тренировали.       Сев в седло, Жанна тронула пятками бока лошади и тот поскакал к Лувру.       Лувр поражал своей красотой сразу же. Как и пейзаж вокруг него: Сена невероятным образом была здесь чистая, почти с кристально чистой водой; сад Тюильри — весной прекрасен так, что можно перепутать с Раем; словно в насмешку над всем этим здесь стоит церковь Сен-Жермен-л’Осеруа — одна из самых старых церквей Парижа, уже целых тысячу лет поражающая своим великолепием: колокольня, видавшая в этом городе многое, но которая не расскажет ничего тем, кто не желает слушать и слышать; красивое здание самой церкви и хор, идущий оттуда. Звуки органа звучали из открытых дверей.       Всё это великолепие закончилось со звоном колокола. Это было неожиданно и заставило некоторых прохожих нацепить грустные или растроенные лица.       Стряхнув с себя остатки сна, Жанна сосредоточилась на дороге. Звук из-под копыт лошади, раздававшийся от каменных плит, был почти не слышен в оглушающей шуме города. Даже несмотря на ранний час, людей было много: слуги, которым нужно было купить продуктов на завтрак господам, хозяева лавок и мастерских, готовые продать свой товар с самого утра.       Жанна так любила этот город, французскую речь на каждом шагу и какофонию звуков.       Неожиданно прямо перед ней появился человек в старой потрёпанной одежде, бросившийся прямо под копыта! Жанна еле успела остановить напуганного Даниэля, чтобы он не растоптал бедолагу. В руках он держал буханку хлеба, прижимая к своей груди. Его лицо было грязное, будто он всю ночь провел в неубранной саже камина.       Следом за ним девушка увидела двух стражников, которые, наверное, патрулировали эту часть города. Они схватили пытавшегося убежать парня за одежду, больше напоминающую лохмотья, и попытались увести за собой.       Недовольная, Жанна спросила:       — Что произошло?!       Один из стражей кинул на нее острый взгляд и, увидев на щите, прикрепленным к седлу коня, изображающим вставшего на задние лапы дракона на красном фоне, почтительно склонился:       — Сэр рыцарь, этот человек совершил кражу. Мы немедленно доставим его в тюрьму для наказания.       — Милорд! — слово вдруг взял тот самый воришка, который стал бледным, как сама смерть. — Прошу, поверьте мне! Я не хотел красть! Просто моя младшая сестра голодает. Я не мог вынести ее мучения! Как мне ещё нужно было поступить?       Второй страж дёрнул его за шкирку, призывая к порядку, и прошептал что-то вроде «пойти работать не пробовал?».       Не желая разбираться с последствиями, девушка прикусила губу. Она была тронута этим рассказом парня, поэтому решила, что ничего же не будет, если она?..       — Я заплачу за него. Этого хватит?       Она кинула мужчинам две серебряные монеты. Этого должно было хватить не только на хлеб, но и на ночь в недорогой гостинице, но Жанна промолчала.       — Так уж и быть, мы оставим этого вора. Тебе бы следовало поблагодарить милорда, нищий, — холодно сказал один из мужчин прежде чем уйти. Его напарник пошел за ним. Это было и к лучшему.       Немного помолчав, девушка сняла с пояса кошелек, в котором ещё оставалось немного денег, и отдала его парню, до сих пор стоящему и не двигающемуся с места. Он был слишком напуган.       — Больше не воруй. Возьми, здесь должно хватить на несколько дней… Надеюсь, твоя сестра будет счастлива. И, пожалуйста, найди работу. Лучше быть бедными, чем ворами.       И, больше не говоря ни слова, девушка поспешила к воротам дворца. Где ее, конечно же, остановили.       — Стой! Не видишь — Королевский Дворец? Тебе в другую сторону, рыцарь! — сказал один из стражников с ухмылкой на лице.       — Я в курсе, мне туда и надо. Вот грамота, — Жанна достала пергамент с подписью Дофина, который подтверждал её право на въезд. Она была расстроена тем фактом, что людям приходится голодать из-за войны, а теперь ее не пускают! Настроение ухудшалось с каждой минутой.       Немного подумав, она сняла с себя шлем, показывая мужчинам свое молодое красивое лицо, обрамленное нерасчесанными со сна волосами.       — Ты действительно думаешь, что я поверю? Что ты, девчонка, тот самый рыцарь, выигравший турнир? Не смешно, убирайся отсюда, — сказал тот же стражник, уже явно разозлившись. Видя, что девушка не двигается с места, он засрежетал зубами от гнева. — Не слышала, что я тебе сказал? Убирайся!       — Мне назначена встреча с Дофином, — четко проговорила она. — И если потребуется, то я пройду силой.       Жанна как бы случайно провела пальцами по рукояти меча. Стражник хотел сказать ещё что-то, как почувствовал, что его плеча коснулись чужие пальцы. Едва не вздрогнув от неожиданности и ужаса, он прикрыл глаза и повернулся, тут же облегчённо выдыхая: управитель с самым серьёзным выражением лица смотрел ему в глаза, вселяя уверенность.       — Леди действительно назначено. Прошу её пропустить.       Стражники удивлённо посмотрели на неё, но беспрекословно подчинились. «Мне б тоже так хотелось», — подумалось Жанне, когда она проехала мимо них на Даниэле. Хотя и не покидало ощущение, что это была одна из каких-то постановок в театрах, которые так любил Натаниэль. Правда спектакль был так себе, ведь есть намного лучшая постановка — жизнь! Стражник на входе определённо не мог знать, что она участвовала в турнире, ведь этого девушка не говорила. Но они явно хотели как-то воздействовать на неё. «Пихоло… Нет, не так. Пси-хо-ло-ги-че-ски. Да, именно так. Осталось только понять, кому и зачем это нужно. Кому я, допустим, знаю — Дофину. Но зачем?» — так размышляла Жанна, пока слезала с лошади.       Человек, спасший ее от немедленного позора (ведь она и вправду не могла доказать, что документ не подделка, а самый что ни на есть настоящий оригинал), мягко улыбнулся и махнул рукой, призывая следовать за собой.       Жанна лишь кивнула, хотя никто не мог этого увидеть, и пошла следом. Она надеялась, что Дофин** поверит ей и позволит стать частью французской армии. Потому что это ее мечта! И она была готова на что угодно, лишь бы осуществить ее. Даже если это означало спорить с принцем Франции.

***

      Разговор оказался более… спокойным, чем Жанна ожидала (на самом деле она не совсем понимала, каким он должен был быть по ее мнению. Вроде пару часов назад она готовилась к худшему).       Кто же мог думать, что Дофином окажется парень чуть старше самой Жанны, лет двадцати трёх, с копной темных волос, отливающих чёрным в полумраке большого кабинета, и проницательными светлыми глазами. Он изучал ее основательно, будто она была новой забавной игрушкой в его руках.       Возможно, так и было.       Жанна не хотела об этом думать.       Придерживаясь придворного этикета, она поклонилась, прижимая правую руку к груди, а левую держа за спиной. Жесту «отдавать сердце» ее научил Натаниэль в один из самых первых уроков, не посвященных войне.       Принц удовлетворённо кивнул, видимо, довольный тем, что он увидел. И первым начал разговор:       — Вы неплохо держитесь, Жанна Д’арк. Для девушки, — его улыбкой можно было порезаться.       Жанна холодно усмехнулась. К счастью, больше в комнате никого не было, поэтому она могла расслабиться хотя бы немного.       — А вы слишком молоды для правителя. Не в обиду вам, Ваше Высочество, — в той же манере ответила девушка, не сумев удержать язык за зубами. Не в первый раз, вообще-то.       Натаниэль убьёт ее за такую дерзость, когда узнает.       Если узнает. Жанна коварно улыбнулась уголками губ, но потом сразу же стёрла улыбку, когда кронпринц расхохотался, чем поразил стоящую напротив массивного стола из лучших пород дерева девушку. Через пару секунд, полностью успокоившись, он предложил ей сесть.       Рассматривать интерьер не было времени: внимание привлек к себе разговор и король, который больше выглядел как… Солдат. Воитель. Дипломат. Головорез.       На самом деле истинный король должен совмещать в себе все эти сущности.       Противоречия, — со вздохом подумала Жанна, наконец начиная говорить о том, что ей было нужно:       — Я, как победитель турнира, прошу у Его Высочества разрешения на мое поступление в армию Франции. Я клянусь храбро сражаться за свою Родину и умереть за нее и за моего Принца.       Дофин сдержанно улыбнулся. Жанна поняла, что ее речь не произвела должного эффекта. Когда уголки губ кронпринца поползли вверх, делая улыбку ещё шире, она поняла, что это именно то, чего он от нее ждал.       Наверное, причина была закрыта глубже, чем хотелось бы.       Или на самой поверхности.       — Я знаю, зачем ты пришла. И у меня к тебе встречный вопрос. Не хотела бы ты стать одним из командиров в моей армии?       Жанна пораженно замерла, не в силах оторвать напряжённый взгляд от кронпринца. Она не была уверена, что слух не подвёл ее в самый ответственный момент и все это не являлось ее галлюцинацией на фоне недавней (грандиозной) победы. Он наверняка мог увидеть ответ в ее глазах…       Он его видел.       Поэтому и задал этот вопрос.       Потому что единственным верным ответом было «да». Жанна пристально вгляделась в изящные черты лица принца. Он был ее надеждой на светлое будущее. И она должна ему помочь, если хочет победить. Так ей шептало сердце и подсказывала душа. — Вам не идут лохмотья, милорд, — вместо ответа сказала она, стоило ей убедиться в том, что слуга действительно вышел за дверь и что их не побеспокоят в самый ответственный момент. Он не выглядел удивлённым, когда Жанна подняла эту тему. Он лишь улыбнулся, довольный ее проницательностью. — И как же вы поняли, что тем нищим был я? Не думаю, что вы видели мое лицо — я нечасто выхожу из дворца… Быть одним из наследников на престол непросто. Всегда есть шанс не дожить до совершеннолетия. Жанна бросила взгляд на окно. В стекле отразился Натаниэль, стоящий чуть позади нее, и девушка улыбнулась. — Мне сказал об этом ангел Михаил — он всегда стоит за моим плечом.       Девушка уже открыла рот, чтобы добавить что-то еще, как…       — Так это правда, что ты видела Архангела Михаила и можешь предсказывать будущее, Святая Дева?       Сердце Жанна замерло, а потом застучало так быстро, разнося кислород по венам к сердцу и обратно к органам, что девушка не нашла решения лучше, чем промолчать.       Она знала, что ответ не требуется. Только очередное «да». Иначе не видать ей ни армии, ни, возможно, жизни. Ведь мало ли, что может сделать с ней принц, жаждущий власти, ненавидящий других претендентов на трон и презирающий нынешнее правительство. Ведь правил не он. Бастард, который не сможет стать королем… Но именно он больше других знал о том, что шансов у него немного. Поэтому ему нужно как можно больше людей, которые будут достаточно верными ему, чтобы умереть, защищая страну. Если бы Жанна оказалась настоящей святой, то многие согласились бы поддержать его. Если бы это оказалось правдой… Жанна кивнула. Она устремила свой взгляд в окно, раздумывая над тем, нужно ли посвящать в свою «работу» (Автор Судеб на самом деле никогда ничего не решал. Это делали за него) принца. Она решила, что ему необязательно знать так много. Раз он думает, что она может общаться с ангелами и что она святая, то… Кто она такая, чтобы исправлять его? Она не хотела говорить об этом в маленькой комнате (наверное, это было что-то вроде чердака или чулана, переделанное в кабинет и спальню с неудобным на вид диваном). Посещение давило, не давало вздохнуть. Девушка не привыкла находиться в таких узких помещениях, которые были размером с подвал в ее собственном доме. Было видно, что принца не любили, раз выделили ему такую ужасную (но чистую) комнату… Или несколько комнат. Принц выжедающе смотрел на нее, его красивые серые глаза искали ее слабости, просчитывали стратегии, как вытянуть из нее правду. Красивая ложь ему была не нужна. Наконец, он начал: — Могу я услышать все с самого начала, святая? — Не стоит меня так назввать, — немного смущённо пробормотала в ответ Жанна, склонив голову набок. — Я жила в деревне неподалеку от большого города. Однажды, пока меня не было, на нас напали англичане. Никто не выжил, кроме меня и моего десятилетнего брата. Он в это время гостил у нашей бабушки, которая не дожила до наших дней. На этом моменте девушка быстро перекрестилась и закрыла глаза. — Тогда я обнаружила догаравший дом, в котором жила тринадцать лет. Я еле успела выбежать из него, когда он рухнул. Я упала на землю, вдыхая свежий воздух, которого было так мало внутри. Наглотавшись дыма, я могла потерять сознание и умереть, но… Какая-то сила помогла мне встать и выбежать. Когда я подняла взгляд наверх, то увидела луну. Она была красной. Будто кровь несчастных французов пропитала ее насквозь. А потом… Я увидела его. Принц был заинтересован: его волосы красиво блестели в свете солнца, делая его похожим на истинного короля. Возможно, именно Жанна поможет ему стать тем, кем он должен быть. И никем другим. — Он смотрел на меня, обычную смертную, сверху вниз. И говорил. Я дословно помню его голос: монотонный, тихий, но в это же время он звучал громче всего шума. Я не слышала ни ночных трелей сверчков, ни грохота разрушаемых домов, ни треска огня, ни шелеста развевающегося флага Англии. Я могла запомнить его слова, потому что они привели меня к моей цели. Научили искать славу, а не месть. Научили служить ради Родины, а не ради ненависти. Глубоко вздохнув, она произнесла нараспев: Молодой лев превзойдет старого, На поле боя в одиночном поединке, Поразив ему глаз в золотой клетке, Что приведет льва к мучительной смерти. — Это… — Я не закончила. Это было только первое. И я… Думаю, что оно про вас. Точнее… Я это ясно вижу: вы обязаны стать королем. Потому что… Ваша судьба кричит мне об этом. Не услышав никаких комментариев, она закончила: Очень скоро правитель уничтожит трёх: Льва, медведя и дракона. Его война продлится 116 лет. Все предатели и чужие солдаты мертвы, Заключены в тюрьмы, Сосланы. Земля покрыта кровью, будто росою, А трупы уходят ночью в Ад домой. Принц наконец поднял светлый взгляд на Жанну. В нем она смогла прочитать уверенность, которая могла помочь победить в этой ужасной войне… Боже… Помоги Франции! — Надеюсь, твой ответ все ещё да, командир отряда рыцарей Жанна Д’арк. Святая Дева и мой самый ближайший соратник. Ты же не против, верно?

***

Первое сражение Жанна почти не помнила. Она была юна, амбициозна, знала на зубок армейский устав и никогда (хотя это слово не водилось в ее лексиконе прежде) не считала себя лучше других. Ей просто повезло. А ещё она была первым командиром девушкой. И скорее всего, единственной. В этой войне уж точно. И именно тогда, перед первой битвой в ее жизни, и появились проблемы. Если говорить культурным языком — ее невзлюбили. Ненавидели даже. Пошлые шуточки, несерьёзное отношение к ее приказам и даже игнорирование! Это уже было ни в какие ворота. Но девушка пыталась наладить контакт. За каждое оскорбление в ее сторону она либо вызывала на бой, чтобы на практике доказать свое мастерство и то, что она достойна стать из командиром. Или просто проходила мимо. Потому что кто будет думать над словами необразованных кретинов и деревенщин? Про то, что она сама из деревни, Жанна не думала. Ее обучал самый лучший человек (давно мертвый дух, если быть точным), который знал намного больше, чем самые великие умы Франции и Англии вместе взятые! А тут обычные солдаты считают ее ниже себя! Да они… В общем, Жанне было тяжело. Она и хотела бы как-то поднять свой авторитет, но удобного случая пока не представилось… Так было до этого момента. До момента, когда они узнали о ее святости. До момента, когда она привела их к победе. Взрывы, крики и смерть вокруг. Одно дело слышать о битвах, и совсем другое — в них участвовать. И уже совсем немыслимое — быть не простым участником, а одной из главных фигур в этой войне. Быть не марионеткой, а кукловодом. Решать: жить пленным или умереть. Быть… Вершителем судеб. Даром что им она как раз таки и являлась. Многие солдаты думали, что девушка не сможет повести их в бой. Что она только на словах (или в поединке один на один) хороша и храбра. Но они ошиблись: Жанна первая ринулась в гущу событий, не желая показывать охвативший ее ужас. Как она не умерла в первые секунды боя, она не знала. Молила Богов о милости, и они ее услышали. Или ей так хотелось думать. Жанну приняли только после нескольких часов непрекращающихся звонов металла о металл. Сабли наголо — и в бой! Навстречу смерти. Ее первая битва была сплошным серым пятном, смешиваясь с приказами от будущего короля (она была уверена, что ее друг станет королем; пророчества всегда сбывались рано или поздно, Натаниэль уверял ее в этом, ибо он и сам был замешан в одном. Или двух… Он не считал, если честно) и редкими перерывами на сон и обед. Она была так занята, что не успела заметить, как уже начала считать солдат своей второй семьёй. После первой победы Жанна чувствовала, что отношение армии к ней изменилось, став более дружелюбным. Она и этому была рада, ведь ей всегда была необходима компания. А без Пьера и Натаниэля жизнь казалась скучной и однообразной. Она познакомилась со смертью слишком рано, чтобы она смогла ее напугать сейчас. Но мало ли что несло ей будущее. Возможно, будет что-то хуже смерти. Жанна не боялась умереть на поле боя из-за коварной раны, нанесенной ей мечом или стрелой, кинжалом или подковами коней. Она не боялась попасть в плен (потому что знала, что, несмотря на любую боль, которую ей причинят, она перенесет все. И англичане ничего не узнают, И ждёт их только смерть, И уважать она заставит Всех смертных, всех людей). Она не боялась попасть в Ад или место, которое следует после смерти (там вообще что-то есть? Это от чего-то зависит? От веры, религии или того, где ты был убит? Жанна не знала, хотя должна была бы. Ее лучший друг — один из многочисленных сыновей Бога Смерти. Она и сама не особо похожа на обычного человека; они не могут по чьей-то указке влиять на судьбы людей; она на самом-то деле вообще ничего не могут). Жанна не боялась боли, которая последует после ранения, которая могла бы быть, если ее захватят мерзкие солдаты ненавистной Англии. Она знала, что переживет это. Все, что они сделают. Она не станет кричать. И давать им надежду победить она не собирается. Тем более кричать или умолять. Она никогда не станет этого делать. Потому что она поклялась своей стране, своему королю (который всегда останется им в ее сознании и мыслях), своим близким. Она не может так просто проиграть в этой войне. Жанна верила, что станет тем человеком, который перевернет ход истории. И никакие мирные договоры и учёные скептики не смогут противостоять ее победе. Она станет тем кирпичиком, который станет основой для будущего Франции. Первое сражение запомнилось запахом крови, каплями пота, которые текли по лбу, щекам, шее и спине, трупами, несколькими слоями покрывающими землю, и ярко-синим небом, облака на котором плыли слишком медленно по сравнению с тем, как за несколько минут погибли минимум десять приближенных к Жанне людей. Смерть гадко улыбалась, забирая под свое крыло все новые и новые жизни. Души умерших стонали от боли и кричали в пресмертной агонии, пытаясь то ли отсрочить момент смерти, то ли приблизить его, чтобы страдания наконец прекратились. Жанна не хотела бы умереть. Но ничего другого ей не оставалось. Но зато… Сейчас у неё было все: слава, влияние, место под солнцем, мечта, которую она смогла осуществить после стольких лет, друзья, которые охраняют спокойствие ее родного дома, семья, которая ее ждёт. У нее было то, за что она могла бы умереть. Но также она знала, что ее ждут дома. Она должна выжить до победного конца! Пока она не доказала самой себе, что достойна жизни, то она не отступится. Будет идти рядом со смертью, чувствовать ее тихое холодное дыхание за спиной, ее странный скользкий змеиный запах старой кожи и плоти. Ее кровавые прикосновения, заставляющие душу покрываться тонкой коркой льда. Жанна могла бы сказать, что не боится. Она врала самой себе. Да так ярко и отчаянно, так вдумчиво и правдиво, что верила. И смерть (если ее воплощение, невидимое и блеклое, существовало) не могла найти ни капли лжи. Потому что Жанна и сама верила в свою ложь. И не могла отрицать, что перед первой битвой (кровавой бойней) ее руки дрожали, сердце то останавливалось на несколько долгих секунд, то пускалось в безудержный пляс на остатках нервов. Кровь стыла в жилах, превращаясь из горячего пламени в слабый огонек, который способен задуть самый слабый ветерок (или взмах меча). В ней сражались две сущности: та, которая желала умереть, лишь бы все земные страдания закончились поскорее, и та, которая жаждет славы и мечтает жить, преодолевая себя и трудности. Огонь и лёд, жизнь и смерть, уверенность и недоверие. В бою она потеряла друзей, соратников и тех, кто в будущем смог бы стать приближенным к королевскому трону. Но все они погибли: и молодые дарования, и старые вояки, повидавшие десятки боёв, но не удержавшие удачу. Есть две переменчивые вещи: смерть и фортуна. Потому что Боги, отвечающие за них, очень нелюдимы. Они выбирают избранных, которые, по их мнению, достойны той силы, которую они могут им даровать: или безграничную удачу, успех во всех начинаниях, или победу во всех сражениях и поединках. Смерть и удача ходят рука об руку. Потому что если ты выживешь — считай, что Фортуна оказала тебе услугу; если же нет — извини, но Богиня решила, что ты исчерпал свой запас удачи. А больше шансов и не будет. Если Бог отвернулся от тебя… То везунчика ждёт только смерть. Боль, кровь, слезы и всепоглощающее отчаянье! Первое сражение для Жанны было невыносимым. Страх сковывал движения, а внутренности скручивались в тугой узел, не давая нормально соображать от боли. Жанна думала, что от запах крови, адреналина в крови и громкого крика воронов, кружащихся над своей добычей, ее вырвет прямо на мокрую от росы траву. Первый бой был самым сложным. Но теперь она знала, чего ожидать от этой войны. Война была жестокой. Победа за победой, поражение за поражением, но Франция продвигалась к концу. И Жанна надеялась, что этот день настанет очень скоро. Она отходила от первого сражения недолго: пару часов, не больше. Она работала над стратегией, лишь бы не видеть стеклянные глаза людей, которые ещё вчера были живы. Чтобы не просыпаться ночью от крика, слыша во сне предсмертные мольбы и звук плоти, в которую входит меч. Когда закрывала глаза, Жанна видела бескрайнее небо наверху и кровавое море внизу, опуская взгляд. Вспоминать эти мгновения, быстро перетекающих в часы, было невозможно. Все смешалось: подготовка, бой и отступление. Жанна не помнила, как остатки отряда вернулись в лагерь, как ее поздравляли с победой. Именно тогда, при осаде Орлеана, она получила свое прозвище. «Да здравствует Орлеанская Дева! Да здравствует Святая Франции!» И Жанна смогла улыбнуться.

***

Кто бы мог подумать, что все закончится так? После празднества в честь двойного бракосочетания коронованных особ, тогда правящий король решил устроить рыцарский турнир. Он приказал командующему лейб-гвардии графу вступить с ним в одиночный поединок. К несчастью, обломок копья графа поразил правый глаз короля, сражавшегося в позолоченных доспехах. Старый король умер от этой раны, и его место занял его сын. Карл тогда долго благодарил Жанну, которая совсем не удивилась внезапной смерти Короля… Она не знала, почему, но ее предсказания сбывались. И про нового полководца, и про окончание войны (она была уверена в этом). Скоро все должно будет закончиться, — так она думала, в этом она не сомневалась. Как показывает практика — вся уверенность Авторов осыпается прахом. Вот и сейчас Жанна стоит на коленях, а в голове лишь ненавязчиво бьётся мысль о том, что Карл не помог ей. А она его так любила! Она прослыла Вечной Девственницей в широких кругах. Все это ради него… Чтобы никто не узнал, что они вытворяют за закрытыми дверями тронного зала!.. И после всех этих ночей, после всех битв и сражений, которые она выиграла… После предательства, после всего!.. Он так жестоко обошёлся с ней! Не защитил, не остановил бургунцев, которые продали ее, как скот! Как самую последнюю свинью или курицу, на которую жалко смотреть! В плену ее не кормили сутками, и она стала напоминать лишь тень прежней Жанны. Раньше она была красивой, раз сам Король обратил внимание на нее, а не на одну из сотен тысяч придворных девушек, что так жаждали добиться его расположения… Увидеть на собственном пальце обручальное кольцо из королевской сокровищницы! Одно из таких колец было на руке Жанны. Но его забрали, как и все остальное, захватчики. Меч, броню, коня и даже блокнот! Точнее небольшие листы, скреплённые тонкой веревкой… Она не сможет спасти себя (она не допускала ни единой мысли об этом). Она понимала, что ей суждено умереть. — Если это будет по благо Франции, я приму это, — ее последние слова, ее последняя клятва. Колени дрожат, когда ее рывком поднимают на ноги, но боли нет. Жанна будто летит над землёй. Она думает, что это невероятно и что (возможно) ее истинный отец (существо с божественной кровью) хочет хотя бы на немного улучшить ее состояние. Жанна не волнуется и думает, что ее смерть ничего не изменит. Может, только всколыхнет то болото, в которое погрузилась ее любимая родина… Во имя Франции, во имя свободы! И если это означает ее смерть, она готова принять удар топора. Она готова тысячу раз умереть от рук ненавистных англичан. Потому что она знает — возмездие настигнет каждого. И Англия падёт под гнетом французского меча! Взмах топора — громкие радостные крики толпы (ведьма убита!), и огонь заполняет все пространство. Останки падшей девушки сгорят, как и вера в победу Франции. А двадцать два года спустя война закончилась. И Англия захлебнулась в крови и слезах!

***

Маленькая девочка задыхается от пережитого ужаса и кашляет — она ещё не успела оправится от густого дыма, который успел попасть в ее лёгкие. Видение, что показал ей дух, так похожий на ангела, было настолько реалистичным, что становилось страшно: — Неужели это будущее? Ее трясет, но ангел (молодой мужчина с чёрными короткими волосами и добрыми глазами цвета спелых лесных орехов) улыбается и кладет руку ей на голову. Боль пропадает. Девочка задыхается от рыданий, и она не хочет… Не хочет такой жизни!.. Она ненавидит, но умирать так рано… Ей ведь даже не исполнилось и двадцати!.. — Я нашел тебя, — повторяет мужчина. — И это не будущее. Девочка смотрит на него, и в ее глазах горит жажда жизни. Значит, все не так плохо? И она сможет изменить это видение?! Но следующие слова заставляют ее сердце упасть: — Это не будущее, которое можно изменить… То, что ты видела — твоя судьба! «И мне очень жаль», — не добавляет Натаниэль, потому что точно знает — у Авторов Судеб никогда не бывает счастливого будущего.