Слёзы Лимба: Книга вторая

Сентябрь, 1919 год

Татьяна изо всех сил тянула Эрвана из воды за руки. Промокшая одежда словно приросла к нему, превратив парня в неподъемную массу. Татьяна нащупала молнию на его куртке. Пальцы дрожали от холода и напряжения, но она все же смогла расстегнуть заевший бегунок и стянуть с Эрвана тяжелую, пропитанную водой кожанку. Вытащить его из ванны удалось только с третьей попытки. Татьяна упала на пол, все еще сжимая в объятиях безжизненное тело Эрвана. Ее била дрожь, горло сводило от холода и страха, но она заставляла себя действовать. — Только не умирай, — шептала Татьяна, нащупывая на шее Эрвана пульс. — Пожалуйста… Пульс был едва уловим, словно сердце парня вот-вот должно было остановиться. Татьяна стала лихорадочно делать ему искусственное дыхание, массировать грудную клетку. — Ну же! Дыши! — кричала она, не сдерживая слез. — Не смей умирать! Слышишь?! Ее усилия казались тщетными. Эрван не подавал признаков жизни, только изо рта вырывались пузырьки воздуха с примесью кровавой пены. — Живи… живи… — Татьяна уже не верила, что он ее слышит, но продолжала свою отчаянную борьбу за его жизнь. И вдруг из груди Эрвана вырвался хриплый кашель, за которым последовал судорожный вдох. Он резко выгнулся, распахнул глаза, и Татьяна увидела его черные, расширенные от ужаса зрачки. — Господи! — Татьяна обняла Эрвана с такой силой, что он снова закашлялся. — Ты жив… Слава Богу… жив… — Татьяна? — слабым голосом прохрипел Эрван, оглядываясь по сторонам. — Что… что произошло?

***

Эрван сидел на кровати, кутаясь в теплый шерстяной плед. Он все еще дрожал от холода, его зубы постукивали, но ужас в глазах постепенно отступал, сменяясь растерянностью. — Татьяна, что происходит? — хрипло спросил он, наблюдая, как девушка суетится по комнате, выискивая еще одеял. — Я ничего не помню. Совсем ничего. — Я так испугалась, — Татьяна присела на край кровати, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Я нашла тебя в ванной… Ты был… Я думала, что ты мертв. Твое тело лежало под водой… Я тебя вытащила, а ты совсем не дышал, пульс еле прощупывался… Боже, Эрван, я чуть с ума не сошла… — Ничего не помню, — Эрван закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Последнее, что всплывает в памяти, — как я пришел в мастерскую после смены, сел на стул и… кажется, уснул. Что было дальше — полный провал. Чертовщина какая-то, — он провел рукой по лбу, пытаясь собраться с мыслями. — Не мог же я в самом деле уснуть в ванной? В одежде? — Была жуткая буря, во всем районе отключили свет, — Татьяна нервно сжимала и разжимала пальцы, не в силах отвести взгляда от Эрвана. — Я вышла на улицу и увидела, что дверь мастерской открыта. Зашла проверить… услышала какой-то звук… стон… А потом… — она замолчала, не желая снова переживать те страшные мгновения. Эрван встревожено наблюдал за ней. — Я не помню, чтобы вообще приближался к ванной… — тихо проговорил он. — Послушай, Эрван, — Татьяна посмотрела ему прямо в глаза. — Мне кажется, ты ходил во сне. — Ходил во сне? — Эрван удивленно приподнял брови. — Но со мной такого никогда раньше не случалось! — Как правило, люди об этом не могут помнить, если только кто-то из близких не был свидетелем таких моментов, — Татьяна положила руку ему на плечо. — Это случается из-за сильного стресса, переутомления. Ты столько всего перенес за последнее время. Это не могло не сказаться… — Возможно, ты права, — Эрван провел рукой по волосам. — Иногда такие вещи проявляются не сразу, — Татьяна старалась говорить уверенно, хотя сама не очень верила в свои слова. — Это может быть опасно, Эрван. Что, если бы меня не было рядом? Эрван задумался. Догадка Татьяны казалась ему дикой, но другого объяснения у него не было. — Останься со мной, — попросил он, беря ее за руку. — Пожалуйста, Татьяна… Не уходи.

***

Свет вернулся в дома спустя пятнадцать минут. Глаза Татьяны, привыкшие к полумраку, заслезились от яркой лампочки под потолком. В тот же момент снаружи прогремел раскат грома с такой силой, словно взорвалась бомба. На Лондон вновь обрушился мощный ливень, и его ярость заметно усилилась. Потоки воды били в окна мастерской, как взбесившиеся дикие звери. Улица мгновенно превратилась в бурлящую реку, по которой неслись обломки досок, ветки деревьев и даже какие-то ящики, подхваченные потоками воды. — Ничего себе ливень… — прошептала Татьяна, с тревогой глядя на разгул стихии. Эрван уснул сразу же, едва закончился их разговор. Татьяна не стала его будить. «Пусть отдыхает, ему это сейчас нужнее всего», — подумала она, укрывая его еще одним пледом. Ее все еще беспокоила странная бледность Эрвана и та кровь… она точно была уверена, что это была кровь… Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Татьяна решила навести порядок на первом этаже и очистить пол от песка, который принесла предыдущая буря. Включив во всех комнатах свет, она принялась за уборку. Она обнаружила на кухне старый радиоприемник и включила его, прибавив звук, чтобы перекрыть грохот дождя. Помещение заполнилось звуками музыки. Пела женщина, исполняя какую-то грустную, но красивую мелодию на незнакомом языке. «Наверное, русская песня», — подумала Татьяна, с удивлением слушая непривычные для английского радио звуки. Убрав песок и протерев пыль, Татьяна наткнулась на фотографию в рамке, лежавшую в ящике рабочего стола Джорджа. Она была сделана в каком-то незнакомом загородном парке, Эрван и Джордж лукаво улыбались, сидя верхом на велосипедах. Татьяна уже хотела убрать фотографию на место, когда ее взгляд упал на задний план. Там, в тени деревьев, стоял мужчина в длинном пальто и наблюдал за смеющимися парнями. Но самым странным было то, что глаза мужчины были плотно закрыты темной повязкой… — Привет, — раздался за спиной сонный голос Эрвана. Татьяна вздрогнула и выронила фотографию. Та упала на пол, и стекло, защищавшее снимок, разлетелось на осколки. — Боже, ты меня напугал! — Татьяна прижала руку к груди, стараясь унять сердцебиение. — Прости, я просто… задумалась. — Ничего страшного, — Эрван улыбнулся, но улыбка его получилась какой-то вымученной. — Долго я спал? — Около часа, — Татьяна собрала осколки стекла с пола. — На улице ужасная гроза. Не хочешь еще немного отдохнуть? — Нет, хватит с меня, — Эрван потянулся, разминая затекшие мышцы. — Слушай, мне неловко, что ты так со мной возишься… Давай я хотя бы поесть что-нибудь приготовлю? — Не стоит, я не голодна, — Татьяна смущенно улыбнулась в ответ. — Мне так стыдно. Разбила вашу фоторамку. — Ничего страшного, — отмахнулся парень. — Не знаю, зачем Джордж хранит этот снимок. Я на нем выгляжу как перепуганный кролик. — Ты слишком самокритичен, — пожала плечами та. — Ты здесь хорошо выглядишь, у тебя очень красивая улыбка, — Татьяна вновь взглянула на снимок и ахнула. Человек с повязкой на заднем плане бесследно исчез. — Что такое? — удивленно спросил Эрван и подошел к девушке. — Эм, мне просто показалось, что за вами кто-то стоял. Человек с повязкой на глазах… Видимо, мне тоже следует отдохнуть, — прошептала она и положила снимок на стол. — Этот день какой-то странный. — Я сейчас приготовлю что-нибудь, — Эрван направился в сторону кухни. — Не утруждай себя. — Дождь закончится нескоро, а мое гостеприимство не позволит тебе сидеть у нас в гостях с пустым желудком. — Тогда позволь тебе помочь. — От помощи не откажусь, — подмигнул ей тот и открыл холодильник, затем стал внимательно разглядывать его содержимое.

***

— Вкуснотища! — воскликнула Татьяна, отправляя в рот первый кусочек омлета. — Давно я ничего подобного не ела. У тебя настоящий талант! — А то! — с улыбкой ответил Эрван, ловко переворачивая на сковороде вторую порцию омлета. — Этому меня еще моя бабушка научила. «Хочешь завоевать девушку, — говорила она, — научись готовить вкусный омлет!» — И что, много девушек попалось на твой омлет? — Татьяна с хитрой улыбкой приблизилась к нему, заглядывая через плечо. — Пока только одна, — прыснул тот, и Татьяна, почувствовав, как ее щеки наливаются румянцем, поспешно отвернулась. Он ловко подбросил омлет на сковороде, и тот приземлился ровно посередине, ничуть не развалившись. — Ого! — Татьяна захлопала в ладоши, как ребенок. — Вот это мастерство! — Это тебе не сапоги чинить, — рассмеялся Эрван, довольный произведенным эффектом. — Тут нужна особая ловкость рук. А еще, — он заговорщицки приблизился к ней и прошептал на ухо, — секретный ингредиент. — Секретный ингредиент? — Татьяна с любопытством посмотрела на него. — И что же это? Неужели та самая щепотка любви, о которой говорят в романах? — Тсс! — Эрван приложил палец к ее губам, и Татьяна замерла, ощущая на своей коже тепло его руки. — Не так громко. Это большой секрет. — Хорошо-хорошо, молчу, — прошептала она, стараясь не дышать. Ей нравилась эта игра, это ощущение легкости и непринужденности, которого ей так не хватало в последнее время. — А вообще-то ты права, — продолжил Эрван, отстраняясь от нее. — Без любви и омлет — не омлет, а так… завтрак холостяка. Он разложил омлет по тарелкам, щедро посыпал его свежей зеленью и поставил на стол, где уже стояли две чашки с ароматным чаем. — Ну, вот и все, мадам, — Эрван галантно придвинул Татьяне стул. — Прошу к столу. — Мерси, месье, — Татьяна с улыбкой опустилась на стул и взяла в руки вилку. — Знаешь, Эрван, в вашей мастерской царит такая притягательная атмосфера. А я ведь тоже когда-то мечтала открыть что-то свое. Не мастерскую, конечно, как у вас… Я учусь на юриста, и в будущем хочу открыть собственную практику. Защищать людей… бороться за справедливость… — она на мгновение замолчала и задумчиво посмотрела в тарелку. — Звучит вдохновляюще, — кивнул Эрван. — Твой отец, наверное, гордился бы тобой. — Да, папа всегда поддерживал меня. Говорил, что у меня есть все данные, чтобы стать хорошим адвокатом: аналитический склад ума, целеустремленность, умение отстаивать свою точку зрения… — Татьяна на мгновение загрустила, но, сделав глоток чая, снова улыбнулась. — Вот только он всегда хотел, чтобы я занималась гражданским правом, а меня тянет к уголовному… там, где настоящие страсти! — Уголовное право? — Эрван присвистнул. — Это тебе не шутки. Там люди порой на такие поступки решаются… — Вот именно! — Татьяна азартно блеснула глазами. — Разве не интересно разбираться в таких сложных делах, искать мотивы, защищать невинных? Чувствовать, что от твоих слов, от твоих действий зависит чья-то судьба? — Наверное, — протянул Эрван, которому жизнь адвоката казалась чем-то далеким и непостижимым. — Но я бы так не смог… слишком сложно. — У каждого свое призвание, — Татьяна поставила чашку на стол. — А у тебя какие планы на будущее? Не хочешь же ты вечно работать у Джорджа? — Я пока не знаю, — честно признался Эрван. — Своя мастерская — это, конечно, хорошо, но… не знаю… может, я просто боюсь создавать что-то свое. После войны все кажется каким-то нереальным, ненастоящим… — Я тебя понимаю, — Татьяна сочувственно посмотрела на него. — Но ты не должен опускать руки. Ты молодой, талантливый… у тебя вся жизнь впереди. — Надеюсь, ты права, — Эрван широко улыбнулся, и Татьяна впервые за этот день увидела в его глазах не только грусть и усталость, но и слабую искорку надежды.

***

Спустя час ливень не только не утих, но и разбушевался с новой силой, превратившись в настоящий библейский потоп. Небо над Лондоном превратилось в сплошную черную пропасть, рассекаемую ослепительными зигзагами молний. Гром грохотал так, словно над городом бушевала артиллерийская канонада. Потоки воды с бешеной силой обрушивались на крышу мастерской, стекая по стенам мутным каскадом. Убрав со стола и вымыв посуду, Эрван и Татьяна перебрались на второй этаж, прихватив с собой радиоприемник. Здесь было немного теплее, чем внизу, но воздух смердел сыростью. — Слушай, Эрван, — Татьяна плотнее закуталась в плед, пытаясь согреться. — А почему вы с Джорджем не продадите эту мастерскую? Ну, честно говоря, здание совсем разваливается… ремонт нужен капитальный. Да и место здесь хорошее, практически центр. Наверняка ее можно выгодно продать и купить что-то поприличнее. — Джордж никогда ее не продаст. Для него эта мастерская… Это не просто место, где он работает. Это его дом… его жизнь… его прошлое… — он глубоко вздохнул и повернулся к девушке. — Его родители жили и умерли здесь. Тело его матери несколько дней лежало прямо здесь, на этой кровати, не было денег на похороны… Он замолчал, и Татьяна почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. — Знаешь, я, конечно, не верю во всякую мистику, но когда нахожусь в комнатах, где не так давно умер человек… становится как-то не по себе… — Татьяна поежилась, плотнее закутываясь в плед. — Если честно, я тоже, — Эрван смущенно улыбнулся. — Но когда я узнал про мать Джорджа… мне все равно жутко было здесь ночевать. Спал только на первом этаже, хотя там гораздо холоднее. Но потом… привык. Но по ночам постоянно слышал какие-то странные звуки. Будто кто-то бродит, стонет… — Просто старое здание, сквозняки… вот и мерещится всякое, — Татьяна пожала плечами. — У меня в детстве тоже такое было… казалось, что в шкафу кто-то живет… А оказалось, что это просто старая труба гудела на ветру. — Наверное, ты права, — Эрван неуверенно кивнул. — Но есть кое-что, что меня до сих пор беспокоит… — он на мгновение задумался, погружаясь в воспоминания. — До войны у меня была девушка, Кэтрин. Мы были знакомы с самого детства, практически выросли вместе. Она была такой красивой: с длинными золотистыми волосами и глазами цвета незабудок. Когда ее не стало, я каждую ночь видел ее во сне, такую живую, настоящую… И не мог поверить, что ее больше нет. Мне казалось, что это все неправда… что она где-то рядом… что она вернется… — Ты ее очень любил, — Татьяна с сочувствием посмотрела на него и положила ладонь на его плечо. — Со временем боль утихнет. — Но моему отцу наши отношения не нравились… — он печально улыбнулся. — Он считал, что это… — Эрван нахмурился, словно ему было больно произносить это слово. — Инцест… — Инцест? — Татьяна удивленно подняла брови. — Но почему? — Кэтрин была дочерью моей мачехи от первого брака, то есть, получалось, что мы с ней сводные брат и сестра, — тихо произнес Эрван. — Отец был в ярости. Он разлучил нас с Кэтрин… запретил мне видеться с ней… Он всегда меня ненавидел за то, что я похож на мою мать, которую он, как ни странно, до сих пор любит… — Это же кошмар какой-то! — Татьяна сжала его руку, выражая свое сочувствие. — А потом началась война… я ушел на фронт, а когда вернулся… Кэтрин уже не было. Она умерла от испанки… Татьяна молчала, внимательно слушая его рассказ. Трагическая история Эрвана тронула ее до глубины души. Внезапный грохот внизу прервал их разговор. Эрван напрягся и резко встал с кровати. — Кажется, Джордж вернулся, — тихо произнес он. Эрван осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Из прихожей доносились оживленные мужские голоса. — Да, это он, — Эрван повернулся к Татьяне, и она увидела в его глазах напряжение. — И, кажется, он привел с собой гостя. Они тихо спустились по лестнице. В прихожей, около самой двери, стояли Джордж и какой-то высокий незнакомый мужчина. Оба промокли до нитки, с их одежды на пол стекала вода, образуя грязные лужи под их ногами. Лицо Джорджа было раскрасневшимся, глаза горели лихорадочным блеском. Он держал в руках бутылку виски и, заметив Эрвана, криво ухмыльнулся. — А вот и мы! — провозгласил он, размахивая бутылкой. — Ух ты, какие люди… — он с издевкой посмотрел на Татьяну, — …прекрасная леди! Ну, знакомьтесь! — Джордж пнул ногой своего спутника. — Это Стив, мой замечательный друг! Стив неопределенно кивнул, не удосужившись даже улыбнуться. Татьяна оглядела его с холодным любопытством. Высокий, худой, с длинными руками и неприятным взглядом маленьких, близко посаженных глаз. Она инстинктивно почувствовала к нему антипатию. — Джордж, ты пьян, — Эрван нахмурился. — И тебе лучше… — Заткнись! — Джордж резко перебил парня, его голос был хриплым от алкоголя. — Ты такой наивный, глупый-глупый маленький ребенок! — он ткнул пальцем в Эрвана. — Смотрю, вам обоим было весело, — он икнул и снова уставился на Татьяну, — …привел сюда эту… — Джордж, хватит! — Эрван шагнул вперед, загораживая Татьяну от его взгляда. — Успокойся и… — Не указывай мне, что делать! — Джордж оттолкнул его. — Убирайся отсюда! Оба убирайтесь! — Пойдем, Эрван, — тихо проговорила Татьяна, беря его за руку. — Не стоит с ним сейчас разговаривать… — Нет! — Эрван выдернул руку и встал перед Джорджем, глядя ему прямо в глаза. — Я не уйду, пока мы не поговорим… — Поговорим? — Джордж рассмеялся, и его смех был похож на скрежет железа. — О чем нам с тобой говорить? — Джордж, — Татьяна попыталась вмешаться, но тот резко обернулся к ней. — А ты молчи! — рявкнул он. — Это касается только нас с Эрваном! Татьяна отступила, не желая усугублять ситуацию. Она видела, что Джордж сейчас в таком состоянии, когда любое слово может стать последней каплей. В этот момент вмешался Стив: — Ладно, Джордж, хватит, — он схватил друга за руку и попытался увести его в сторону. — Пойдем, проветримся… — Не трогай меня! — Джордж вырвался из его хватки и тяжело задышал, испепеляя взглядом побледневшего Эрвана. Татьяна, не выдержав, гордо вскинула голову. — Я ухожу, — холодно произнесла она. — Не вижу смысла выслушивать пьяный бред. — Татьяна, подожди, — Эрван хотел было остановить ее, но она уже шла к двери. — Не удерживай ее, — злобно усмехнулся Джордж, делая шаг навстречу девушке. — Пусть катится! Татьяна резко остановилась. Она медленно повернулась к Эрвану, затем подошла к нему вплотную и, глядя ему прямо в глаза, приподнялась на цыпочки. Ее губы коснулись его губ в долгом, чувственном поцелуе. Эрван замер, словно громом пораженный, не в силах даже двинуться. Татьяна, не прерывая поцелуя, боковым зрением наблюдала за реакцией Джорджа. Тот стоял бледный как полотно, кулаки его были сжаты, а в глазах бушевала настоящая буря — смесь боли, ревности и обиды. Татьяна отстранилась от Эрвана и, не говоря ни слова, вышла из мастерской, с силой хлопнув дверью. В мастерской повисла тяжелая тишина. Стив с изумлением смотрел то на Эрвана, который все еще стоял неподвижно, словно статуя, то на Джорджа. — Ну и ну… — протянул он, не зная, что сказать. — Вот это да… Эрван медленно провел рукой по губам, словно пытаясь продлить призрачное послевкусие поцелуя Татьяны. Взгляд Джорджа, полный грусти, был прикован к Эрвану. Его глаза сейчас казались потухшими, а на ресницах дрожали едва заметные слезы. — Ну как тебе представление? — с иронией спросил Эрван, кивая в сторону двери, за которой только что исчезла Татьяна. Джордж с трудом проглотил комок в горле. Он ни на секунду не отводил взгляда от темноволосого парня. — Стив, оставь нас, пожалуйста, — тихо попросил Джордж. — Нам нужно поговорить. Стив, не желая участвовать в этом разговоре, поспешно скрылся на кухне и закрыл за собой дверь. — Что ты хотел мне сказать, Джордж? — Эрван прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Непривычно видеть тебя таким молчаливым после того фейерверка поганых слов. Язык проглотил? — Ты… ты ублюдок, Эрван, — произнес Джордж. — Ты использовал ее… чтобы… чтобы… — он замолчал, не в силах подобрать нужные слова. — Чтобы что? — Эрван приподнял бровь, в его голосе слышалась легкая издевка. — Чтобы заставить тебя ревновать? Джордж, не надо тешить себя иллюзиями. Да, мне Татьяна действительно понравилась. И тот поцелуй… я нисколько о нем не жалею. Это был прекрасный поцелуй. В отличие от тех, что ты дарил… кому там? — Эрван едко усмехнулся. — Дешевым шлюхам в портовых кабаках? Ты сам разрушил все, что было между нами, — его голос вмиг похолодел. — Ты даже не попытался объясниться, извиниться… просто закрылся в своей раковине. И что я должен был думать? Что ты плевать хотел на меня и на наши отношения? — Эрван сделал шаг к Джорджу, в его глазах вспыхнул гнев. — Ты вел себя как последний кретин, Джордж! И, честно говоря, мне тебя искренне жаль. Ты упустил свой шанс. — Убирайся отсюда! — прорычал Джордж. Слезы бежали по его щекам, смешиваясь с каплями дождя, стекавшими с волос. — Просто уходи. И не возвращайся. — Ты меня прогоняешь? — Эрван горько усмехнулся, глядя на него с нескрываемым презреньем. — Хорошо, я уйду. Раз ты так этого хочешь… — И забудь все, что было между нами… — Джордж отвернулся, сжимая голову руками. — Все это было ошибкой… глупой, проклятой ошибкой… Эрван несколько секунд молча смотрел на него, и в его глазах боролись гнев, обида и что-то еще, не поддающееся названию. Затем, поддавшись внезапному порыву, он резко подошел к Джорджу и, схватив его за рубашку, притянул к себе. Его губы грубо впились в губы Джорджа, и тот, не в силах сопротивляться, ответил на поцелуй. Этот момент длился короткое мгновение, но оно будто растянулось в целую вечность. Когда Эрван отстранился, Джордж стоял ошеломленный, растерянный, с трудом хватая ртом воздух. — Зачем… зачем ты это сделал? — прошептал он трясущимся голосом. Эрван поглядел на него с горечью: — Прощаюсь. После этого он вышел из мастерской. Дверь за ним захлопнулась, и в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом ливня и тихим потрескиванием догорающих в камине поленьев. Джордж стоял, не шевелясь, и смотрел на дверь, словно надеялся, что Эрван вернется. Но дверь оставалась закрытой.