Слёзы Лимба: Книга вторая

Сентябрь, 1919 год

Входная дверь хлопнула с такой силой, что зазвенели фарфоровые чашки в буфете. Миссис Хапперт вздрогнула, погладила лежащего на коленях белого кота по пушистой спинке и, поставив чашку кофе на стол, направилась к двери. Татьяна стояла у порога, вся дрожащая от холода. Ее синие губы слегка подрагивали, когда она пыталась сдержать всхлипы. Рыжие волосы были мокрыми и растрепанными, как воронье гнездо. Капли воды стекали по вискам, оставляя ледяные дорожки на щеках. Синее платье плотно прилипало к ее телу. — Татьяна, милая, что случилось? — миссис Хапперт обняла дочь, стараясь согреть ее своим теплом. — Ничего, мама, — прошептала Татьяна, утыкаясь носом в плечо матери. — Но ты вся дрожишь! И плачешь! — миссис Хапперт с тревогой в голосе посмотрела на дочь. — Расскажи мне, что произошло! — Я просто промокла под дождем, — ответила Татьяна, стараясь уклониться от взгляда матери. — Не говори глупостей, — миссис Хапперт мягко отстранила дочь от себя и заглянула ей в глаза. — Я вижу, что что-то не так. Ты была у него? Татьяна не ответила, лишь сжала губы. — Татьяна, — продолжала настаивать миссис Хапперт, — Я всегда рядом, чтобы помочь тебе. Знаешь же, что можешь рассказать мне все. — Мама, всё хорошо, правда, — прошептала Татьяна, сглатывая подступивший к горлу комок, — мне просто нужно переодеться и согреться. Она отстранилась от матери и, не глядя ей в глаза, пошла в свою спальню. Миссис Хапперт, нахмурив брови, проводила дочь взглядом, а затем направилась в ванную. Она подошла к угловой нише, где над небольшой эмалированной ванной возвышался газовый водонагреватель. К счастью, бак был полон — миссис Хапперт включила его еще с утра, чтобы постирать занавески. Она проверила воду рукой — та была горячей. — Таня, я приготовила тебе ванну, — крикнула она из кухни, доставая с полки чистое полотенце. — Постарайся немного расслабиться. Я принесу тебе травяного чая и печенье, оно у нас еще немного осталось. Татьяна устало кивнула и, взяв у матери полотенце, пошла в ванную — совсем крошечную, с облупившейся краской на стенах и проржавевшей трубой. Скинув с себя одежду, Татьяна с наслаждением погрузилась в горячую воду. Она закрыла глаза, ощущая, как тепло разливается по телу, и пыталась забыть о всех неприятностях этого дня. Ей так хотелось сейчас просто раствориться в этой теплой воде, забыть о всех печалях и проблемах…

***

Через час миссис Хапперт, накинув на плечи вязаную шаль, решила проведать миссис Беннет — их новая соседка жаловалась на головную боль. Татьяна знала, что подобные визиты у матери занимают не менее пары часов, поэтому, оставшись одна, с облегчением расслабилась: появился шанс побыть наедине с собой и разложить мысли по местам. Она накинула махровый халат на еще влажное после ванны тело, закрутила мокрые волосы в тугой узел на затылке и устроилась в кресле у окна, подложив под спину подушку. Взяв с этажерки книгу — сборник стихов Байрона, она попыталась сосредоточиться на чтении, но слова расплывались перед глазами, не складываясь в образы. Татьяна отложила книгу и прикрыла глаза, прислушиваясь к тишине квартиры, нарушаемой лишь далеким шумом улицы и мерным тиканьем старинных часов на каминной полке. Она вновь и вновь прокручивала в памяти их с Эрваном поцелуй, и с каждым разом ее щеки вспыхивали от стыда. Это было так не похоже на нее — так импульсивно, дерзко, даже грубо… Молодой человек явно не ожидал от нее подобной инициативы и был скорее шокирован, чем восхищен. Они были знакомы всего пару дней, почти ничего не знали друг о друге. И вдруг — такой казус! Татьяна понимала, что ею двигало не простое желание поцеловать Эрвана. Нет. Это было что-то иное. Злоба? Месть? Желание причинить боль? Она словно наяву видела лицо Джорджа, наблюдавшего за ними в тот момент, смотрела, как этот поцелуй, словно кислота, разъедает его изнутри. Он пытался держаться невозмутимо, но по глазам, по судорожно сжатым губам Татьяна понимала — он на грани срыва. И от этого понимания ее собственное сердце сжималось от боли. Зачем? Зачем она это сделала?! Почему реакция Джорджа была для нее настолько важна? Ответ был очевиден, хотя Татьяна упорно пыталась обманывать себя. Джордж был ей не безразличен. И это было глупо отрицать. Все это время она старательно внушала себе, что он — чудак, странный, не от мира сего, что он живет в своем замкнутом мирке, куда нет доступа посторонним. И она, Татьяна, ему абсолютно неинтересна. Но последние недели, прошедшие с момента их последней встречи, показали, что она ошибалась. Джордж избегал ее, и это было хуже любого холодного безразличия. Словно между ними пробежала черная кошка, оставив после себя след из недосказанности, обиды, непонимания… Татьяна понимала, что так продолжаться не может. Им нужно было поговорить, прояснить ситуацию. Она была уверена, что Джордж, несмотря ни на что, выслушает ее. Если же она в чем-то обидела его, то готова извиниться. Их дружба не могла закончиться вот так, на этой фальшивой ноте. Девушка провела ладонью по лбу, стирая невидимые следы усталости и волнения, и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в груди. В этот момент что-то тяжелое и пушистое запрыгнуло к ней на колени. Татьяна удивленно вскинула глаза и увидела Люцифера — тот свернулся клубочком на ее коленях, громко мурлыча от удовольствия. — Ах ты, мой хороший, — улыбнулась Татьяна, поглаживая кота по спинке. — Вот кто у нас самый умный и ласковый? Неожиданно раздался дверной звонок. Татьяна встрепенулась, нехотя поднимаясь с места. Поправив халат, она подошла к двери. — Кто это? — спросила она. — Доставка обуви, — с наигранной серьезностью ответил знакомый мужской голос. — Эрван? — Татьяна открыла дверь и взглянула на молодого человека, который с улыбкой глазел на нее и как-то странно держал руки за спиной, словно что-то прятал. — Это тебе, — парень держал в руке красивые туфли на высокой подошве, которые невероятно вкусно пахли гуталином. — Боже, какая прелесть! — ахнула Татьяна и осторожно приняла подарок. — Я сделал их сам, — с улыбкой ответил Эрван. — Сам? — Татьяна удивленно посмотрела на него. — У нас на фабрике делают не только грубые башмаки, знаешь ли, — хмыкнул Эрван и смущенно почесал затылок. — Есть и небольшая мастерская, где я иногда работаю в свободное время. Это мой… скажем так, творческий уголок. Вчера специально вышел не в свою смену, чтобы сделать тебе приятное. Хотел подарить еще утром, но… Ты сама знаешь… Просто до меня дошли слухи, что ты большая поклонница качественной обуви. Это чистая кожа, можешь не волноваться. — Как ты узнал мой размер? — удивленно спросила его девушка и прямо здесь стала примерять туфли. — Джордж сделал замер, когда чинил твои сапоги. Тебе нравится? — с сомнением посмотрел на нее тот, опасаясь, что его подарок может не подойти рыжеволосой девушке. — Боже милостивый! Какие мягкие! В них так комфортно! — восторженно произнесла та и прошлась по квартире. — Можно войти? А то у меня есть еще один сюрприз для тебя, и он связан с этими туфлями. — Да, конечно, проходи. Татьяна провела Эрвана в гостиную и с улыбкой наблюдала, как тот, достает из кармана сложенную вдвое брошюру. — Вот, — сказал он, протягивая ей брошюру. — Надеюсь, тебе понравится. Татьяна развернула ее. На обложке было изображено красивое здание с колоннами, утопающее в зелени сада. К главному входу вела широкая лестница, украшенная цветами и лентами. Внизу красовалась заманчивая надпись: «Торжественный бал-маскарад. Только один вечер. Не упустите свой шанс окунуться в атмосферу роскоши и тайны!». — Что это? — спросила Татьяна, с недоумением разглядывая брошюру. — Завтра в Лондоне проходит грандиозный бал-маскарад, — объяснил Эрван, наблюдая за реакцией девушки. — Это благотворительное мероприятие в старинном особняке, куда приглашены очень важные персоны. И представь себе, мне удалось достать два билета! — Бал-маскарад? — Татьяна удивленно приподняла брови. — Звучит заманчиво… — Говорят, там будет сам Сергей Рахманинов! — воскликнул Эрван. — Он же сейчас с гастролями в Европе. Представляешь, какая возможность услышать его вживую! — Рахманинов… — задумчиво протянула Татьяна, все еще не веря своим ушам. — Но… почему ты решил пригласить именно меня? — Потому что я очень этого хочу, — с дрожью в голосе ответил Эрван, глядя ей прямо в глаза. — И я подумал… что было бы здорово появиться там вместе. Ты — в этих замечательных туфлях, а я… ну, я тоже что-нибудь придумаю. У меня на работе есть один парень, он может одолжить мне костюм… — Ты серьезно? — улыбнулась Татьяна. — Хочешь пойти на бал-маскарад в одолженном костюме? — Ради такой дамы я готов даже на большее, — с улыбкой ответил Эрван. — Так что скажешь? Ты согласна составить мне компанию? Татьяна, встретившись с его сияющим взглядом, почувствовала, как сердце ее наполняется теплом. — Да, — прошептала она. — Я согласна. — Ты живешь одна? — спросил Эрван, с любопытством осматривая небольшую, но уютную гостиную. Его взгляд скользил по старинным фотографиям на стенах, по вышитым салфеткам на полированном столике, по книгам в старинном переплете, расставленным на полках. — Нет, с мамой. И еще у нас кот, — Татьяна улыбнулась, замечая его интерес. — Раньше мы жили в большом доме за городом, но после смерти отца… пришлось его продать. Эта квартира — все, что у нас осталось. — Прости, я не знал… — Эрван сочувственно посмотрел на нее. — Наверное, тебе было тяжело… — Все уже в прошлом, — Татьяна попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — Давай лучше о чем-нибудь другом. Хочешь чаю? — Если честно, я бы предпочел что-нибудь покрепче, — Эрван немного замялся, потом решительно произнес: — Слушай, я... хотел кое-что спросить. Возможно, это не совсем корректно… но это важно для меня. — Он сделал глубокий вдох и выпалил: — Этот поцелуй сегодня… Ты сделала это из-за него? — Из-за кого? — Татьяна сделала вид, что не понимает, хотя щеки ее тут же вспыхнули. — Из-за Джорджа. — Эрван пристально посмотрел на нее. — Я видел, как он смотрел на нас. Не думаю, что ты поцеловала бы меня, не будь его рядом. — Между мной и Джорджем ничего нет, — отрезала Татьяна, отводя взгляд. — Я поцеловала тебя, потому что… сама этого хотела. — Надеюсь, это действительно так, — тихо сказал Эрван, словно сам себе. — Просто я не хочу быть пешкой в чьих-то играх, понимаешь? Татьяна молчала, чувствуя, как неловкость нарастает с каждой секундой. Ее спасало лишь то, что Эрван не видел ее лица — она стояла к нему спиной, нервно теребя бахрому на подоле халата. Эрван подошел ближе и обнял ее со спины. Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее и задрожала. Эрван наклонился еще ниже и мягко коснулся губами ее мочки, слегка прикусив ее зубами. — Эрван… — прошептала Татьяна, обмякая в его объятиях. — Пойдем в спальню… здесь… неудобно… — Почему? — прошептал он ей в ухо. — Боишься, что вернется мама? — Нет, просто… — Татьяна не нашла, что ответить. — В спальне будет лучше… пойдем… Она потянула его за руку, и они прошли в ее комнату. Ее не волновало, что он скажет, что подумает. В этот момент Татьяна хотела лишь одного — забыться в его объятиях, хоть на несколько мгновений. Окно ее спальни выходило прямо на мастерскую Джорджа. Татьяна знала, что он видит ее, наблюдает издалека… Девушка резко повернулась к Эрвану лицом и, обхватив ладонями его шею, притянула к себе. Их Губы встретились в жадном, нетерпеливом поцелуе. Татьяна не думала ни о чем — ни о Джордже, ни о том, что она делает, ни о том, что будет потом. В голове ее бушевал ураган из противоречивых эмоций, мыслей, желаний… Она сама не понимала, что с ней происходит, но остановиться уже была не в силах.