Слёзы Лимба: Книга вторая

Татьяна ненавидела лестницы. Особенно те, что встретились ей за последние пару дней. Длинные, крутые, погруженные в полумрак, они казались бесконечными. Она осторожно спускалась вниз, придерживая подол платья и шляпку. Наконец она оказалась внизу. Перед ней был узкий коридор, отделанный старым, потрескавшимся деревом. Стены были увешаны потертыми плакатами — военные лозунги, призывы к труду, реклама новых товаров. Коридор был тускло освещен несколькими лампочками, и в полумраке Татьяна с трудом различала очертания предметов. Впереди виднелась дверь, на которой висел большой плакат, написанный на незнакомом языке. «Наверное, польский», — решила Татьяна. Она подошла ближе к плакату, пытаясь разглядеть детали. На нём была изображена женщина с ребёнком на руках на фоне горящей деревни. «Ужас какой», — поёжилась Татьяна. Она нерешительно постучала в дверь, но ответа не последовало. Подождав немного, Татьяна нажала на ручку и осторожно открыла дверь. — Эрван? — позвала она, заглядывая внутрь. Комната была пуста. Татьяна вошла и огляделась. В воздухе витал едва уловимый запах мужского парфюма. «Наверное, он уже ушёл», — с разочарованием подумала она. Она повернулась, чтобы уйти, но в этот момент почувствовала резкий удар по голове. Мир померк у неё перед глазами, и она рухнула на пол. Татьяна схватилась за рану на голове, пальцы её тут же окрасились кровью. Она попыталась встать, но новый удар обрушился на неё, сбивая с ног. Боль пронзила живот, заставив её скрючиться. Татьяна почувствовала, как чьи-то мужские руки стали сжимать её горло, перекрывая воздух. Она вцепилась в запястья нападавшего, царапая его ногтями, но он будто не чувствовал боли. — Отпусти! — прохрипела она. — Отпусти меня! Он ослабил хватку, но тут же ударил её по лицу. Татьяна застонала, чувствуя, как её щеку обжигает боль. Она хотела сопротивляться, но силы покинули её. Мужчина прижал её к полу, не давая пошевелиться. Татьяна содрогалась от рыданий, её тело била дрожь. Слёзы смешивались с кровью, струйкой стекающей из раны на голове. Тьма заволокла её сознание. Она видела лишь расплывчатые тени, слышала отголоски звуков, которые не могла распознать. Тело отзывалось на прикосновения лишь тупой, ноющей болью. Она была словно в кошмарном сне, где законы физики и логики не действовали. Он сорвал с неё одежду, разрывая ткань своими грубыми пальцами. Она чувствовала на своей коже его прикосновения — шершавые, жестокие, оставлявшие после себя синяки. Её тело превратилось в поле битвы, где мужчина безжалостно крушил её защиту, её достоинство. Она чувствовала его тяжелое тело на себе, слышала его хриплое дыхание, запах пота. Его твердый член вошел в нее резко. Татьяна закричала, но её крик утонул в его ладони, которой он зажал ей рот. Мир поплыл перед её глазами, но она отчаянно цеплялась за сознание, фиксируя каждый мгновение этого кошмара. Тело мужчины напряглось, движения стали судорожными. Татьяна почувствовала, как он изливается в неё, и это вызвало в ней приступ тошноты. Он убрал руку с ее лица и схватил Татьяну за волосы, приподнимая ее подбородок. Веки девушки с трудом поднялись. Зрение начало постепенно проясняться. И она увидела его лицо, и ужас пронзил её насквозь. Это был Джордж. Он смотрел на неё холодным, безучастным взглядом. В его глазах не было ни капли эмоций. Лишь пустота. Он был похож на куклу, красивую, но бездушную, в руках кукловода, который наслаждался её беспомощностью. Его пальцы вновь сжали её горло, перекрывая доступ воздуха. Татьяна пыталась вдохнуть, но лёгкие её не слушались. Мир вокруг потемнел, и она стала стремительно проваливаться в бездну.

***

Когда Эрван вошел в цех, Крис уже вовсю трудился над очередной партией обуви. Его ловкие волосатые руки за пару мгновений превращали обычные куски кожи и ткани в изящные ботинки. «Мастер своего дела», — с восхищением подумал Эрван, наблюдая за тем, как под пальцами Криса рождается новая пара мужских ботинок. Именно Крис обучил его многим хитростям этого ремесла, и Эрван безоговорочно доверял его опыту. Крис был ненамного старше его, но из-за жесткой щетины и морщин выглядел гораздо взрослее. Уже на выходе Эрван обнаружил, что забыл в ящике стола свой портсигар. «Черт», — пробормотал он, чувствуя, как потребность в никотине сжимает ему горло железной хваткой. Пришлось вернуться. Без сигареты он не протянет и часа. Только никотин мог хоть немного приглушить ту боль, что разрывала его изнутри. В последнее время он всё чаще стал кашлять кровью, и этот симптом не давал ему покоя. В кармане его брюк лежал платок, затвердевший от кровяных сгустков, несмотря на то, что Эрван стирал его каждый день. «Это из-за Лимба, — с леденящей уверенностью подумал он. — Эта бездна, этот мир теней проникает в меня, отравляет мою плоть. Но что, если это не просто болезнь? Что, если это плата за дар, за возможность видеть то, что скрыто от других?» Он вспоминал свои «путешествия» в тот мир, где реальность переплеталась с кошмаром. Пустыня, храм, полный мертвецов, дети-призраки... И каждый раз он просыпался с ощущением, что грань между мирами становится тоньше, что скоро она может исчезнуть совсем. «Может быть, смерть — это не конец, а лишь переход в другое состояние, в другую реальность? — размышлял он. — И тогда Лимб — это не проклятие, а преддверие, мостик между жизнью и… чем?». Он не знал ответа на этот вопрос, но чувствовал, что он где-то рядом, что он ждёт его, скрываясь за пеленой страха и неизвестности. «Но я не готов умереть, — думал он, сжимая кулаки. — У меня ещё слишком много дел в этом мире. Я должен разобраться во всём. Я должен жить». Он отгонял от себя мрачные мысли, надеясь, что найдёт способ справиться с этим проклятьем, что сможет вернуть себе контроль над своей жизнью. Крис усмехнулся, увидев его, и, казалось, сразу понял, зачем вернулся Эрван. — Можешь идти домой, — с улыбкой сказал он, демонстративно доставая из кармана рубашки серебряный портсигар Эрвана. — Всё равно я тебе эту дрянь не отдам. — Крис, я выкурю всего одну, — взмолился Эрван, пытаясь дотянуться до кармана друга. — Даже не думай, — Крис перехватил его руку, болезненно сжав её пальцами. — Сейчас ты уйдёшь отсюда и вернёшься только завтра. И только попробуй вернуться раньше — руку сломаю. Ты уже кашляешь, как старик. Тебе хватит. Он отпустил Эрвана и пристально посмотрел на него. — Кстати, одна дама приходила. — Какая? — Ну, такая рыжая, в дорогом платье… в общем, ты поймёшь, — усмехнулся Крис. — Татьяна? — Да, она самая, — кивнул Крис. — Я её направил в раздевалку. Думал, что она успеет тебя там застать. А ты ишь какой шустрый, уже здесь. — Давно она ушла? — с тревогой спросил Эрван. — Да пару минут назад, — успокоил его Крис. — Полагаю, что ты ещё успеешь её застать. Будет неловко, если вы потеряете друг друга в таком месте. Он засмеялся и вернулся к работе. Эрван махнул Крису на прощание и, не проронив больше ни слова, быстрым шагом направился вниз. «Надеюсь, Татьяна еще не ушла», — подумал он, ускоряя шаг.

***

Снаружи бушевала гроза, капли дождя с силой били в стёкла, словно хотели ворваться внутрь. — Татьяна, ты здесь? — крикнул Эрван, подойдя к двери раздевалки. Внезапно он услышал какой-то шум, будто что-то тяжёлое упало на пол. Затем донеслось нечто, похожее на женский вскрик — слабый, едва уловимый. — Что за?.. — прошептал Эрван. Человеческое дыхание, отчетливое, тяжелое, будто кто-то задыхался и с жадностью глотал ускользающий воздух, заставило Эрвана рвануть дверь с такой силой, что та ударилась о стену с глухим стуком. Он щёлкнул выключателем, и комнату залил яркий свет. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. На полу лежали два тела — мужское и женское. Девушка была без сознания, её красивое платье разорвано, обнажая белую кожу. Лицо её было в крови, на щеке алел синяк. Эрван не сразу узнал в ней Татьяну. Всё его внимание было приковано к мужчине, который навалился на неё всем своим телом. Ярость, дикая и неконтролируемая, захлестнула Эрвана. Он бросился на насильника, обрушивая на него град ударов. Он бил его по голове, по груди, по спине, не чувствуя боли в своих кулаках, не слыша его стонов. Мужчина повернулся к нему, и из горла Эрвана вырвался сдавленный крик. Это был Джордж. Он упал на пол и громко смеялся. Смех его был хриплым, надрывным, полным безумия. — Ты вернулся, — прохрипел он, небрежно вытирая кровь, которая струйкой текла из его носа. — Я знал, что ты придёшь. — Что ты с ней сделал?! — прокричал Эрван, не в силах поверить в то, что видит. — Она хотела этого, — усмехнулся Джордж. — Она хотела меня. Ты ей не нужен. Ты для неё лишь временная игрушка. Я дал ей желаемое. То, что ты никогда не сможешь дать. — Замолчи! — Эрван вновь набросился на него, не контролируя себя. Джордж прижался к стене, защищаясь руками. Эрван замахнулся, чтобы нанести ещё один удар, но в этот момент острая боль пронзила его бок. Он застонал, схватившись за рану. Джордж впился в него взглядом, полным злобы, в его руке блеснул перочинный нож. — Ты… — прохрипел Эрван, отступая. — Скоро всё закончится, — сказал Джордж странным, словно чужим голосом. Он сделал резкий выпад, и лезвие ножа прочертило длинную рану на лице Эрвана. Эрван закричал, прикрывая лицо руками. В этот момент он краем глаза заметил, что Татьяна начала приходить в себя. Она с трудом приподнялась на локтях, прикрывая оголённую грудь рукой. — Что с тобой стало, Джордж? — с ужасом прошептал Эрван, глядя на него. — Во что ты превратился? Джордж не ответил. Он медленно перевёл взгляд на Татьяну, и на его губах появилась зловещая улыбка. Джордж засунул руку в задний карман брюк и достал пистолет. Дуло пистолета уставилось на Татьяну. Эрван действовал инстинктивно. В голове его была лишь одна мысль: «Защитить Татьяну». Он бросился на Джорджа, сбивая его с ног мощным толчком в грудь. Раздался оглушительный выстрел, пуля впилась в кирпичную стену рядом с головой Татьяны, осыпав пол красной кирпичной крошкой. Татьяна вскрикнула, прикрывая лицо руками, её тело содрогнулось от испуга. Джордж рухнул на пол, роняя пистолет. Эрван не давал ему опомниться. Он схватил тяжёлую обувную колодку, валявшуюся рядом с полкой, и замахнулся. Ярость, дикая и неконтролируемая, захлестнула его, вытеснив из сознания все остальные чувства. Он обрушил колодку на голову Джорджа, вкладывая в удар всю свою силу, всю свою боль, всё своё отчаяние. Твердое дерево с глухим треском встретилось с костью, и из-под раны на голове Джорджа хлынула кровь, окрашивая его светлые волосы в ярко-красный цвет. Джордж застонал, пытался прикрыть голову руками, но Эрван не остановился. Он наносил удары снова и снова, чувствуя, как обувная колодка с каждым разом всё глубже входит в плоть, ломая кости, разрывая сосуды. Он не видел ничего, кроме окровавленного лица Джорджа, не слыша ничего, кроме звука ломающихся костей и его собственного, прерывистого дыхания. В нём бушевало что-то первобытное, животное. Он хотел бить его до тех пор, пока тот не перестанет шевелиться, пока не смоет своей кровью ту боль, что причинил Татьяне. Эрван с дрожью опустил колодку, ощущая в руках липкую теплоту крови. Сердце его билось как сумасшедшее, в ушах стоял звон. Он с трудом перевел дыхание, опираясь на стену, чтобы не упасть. Джордж лежал у его ног, свернувшись калачиком. Его одежда приобрела багровый оттенок, лицо утратило привычные черты, было изуродованы глубокими порезами. Эрван с отвращением отвернулся. Он резко повернулся, ища Татьяну. Комната была пуста. Остались лишь обрывки её платья, разбросанные по полу, да слабый запах её духов, едва уловимый в этом смердящем кровью и порохом воздухе.

***

Нож, к счастью, проник недостаточно глубоко и не задел важных органов. Кровь, однако, лилась обильно, окрашивая рубашку Эрвана в тёмно-красный цвет. Он добрался до раковины, шатаясь, опираясь о стену. Руки его дрожали, ноги подкашивались. Включив воду, он подставил лицо под холодные струи, пытаясь смыть с себя кровь, этот металлический запах, который вызывал тошноту. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Боль в боку нарастала, пульсировала, отдаваясь тупой ломотой в груди. Эрван сжал зубы, стараясь не кричать. Он не знал, насколько серьёзна рана, но понимал, что ему нужна медицинская помощь. «Но сначала — Татьяна, — подумал он. — Я должен убедиться, что с ней всё в порядке». Он отмыл себя от крови, насколько это было возможно, затем до самого конца повернул вентиль крана, усилив напор воды. Холодные струи обжигали кожу, немного притупляя боль. Он прижался к холодному кафелю, закрыв лицо ладонями. Его тело сотрясали рыдания, он не мог их сдержать. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, затерянным в этом мире безумия и жестокости. — Да что же это творится?! — прошептал он, кусая губы. — Что с нами происходит? Почему такая жестокость? Из-за чего?! В голове всё ещё стояла та жуткая картина — Татьяна, беззащитная, изуродованная, и Джордж, навалившийся на неё, словно хищный зверь. Эрван не мог отогнать от себя эти образы, эти омерзительные звуки, запахи. «Я убью его, — думал он, сжимая кулаки. — Клянусь, я убью его за то, что он сделал». Эрван умылся ледяной водой, пытался привести себя в чувства. Он должен быть сильным. Татьяна нуждается в нём. Он в ответе за её безопасность.

***

Выйдя на улицу, он с облегчением вдохнул свежий, прохладный воздух. Дождь уже прекратился, и над городом постепенно светлело небо. Мокрая трава вокруг завода блестела в лучах фонарей, словно усыпанная тысячами крошечных бриллиантов. В нескольких метрах от него, на мокрой земле, сидела Татьяна. Она сжалась в комочек, укрывшись курткой, которую ей дал Крис. Крис стоял рядом, с тревогой наблюдая за ней. — Этот ублюдок сбежал. Надеюсь, он больше не появится, — произнес Эрван, прижимая ладонь к ноющей ране на боку. — Я этого не допущу. — Что между вами произошло? — спросил Крис. — Ведь вы так хорошо дружили… — Всё… — прошептал Эрван, отводя глаза. — Всё изменилось. — Держи, тебе это нужнее, — Крис достал из кармана портсигар Эрвана и протянул ему. В этот момент Татьяна резко вскинула руку и вырвала портсигар из рук Криса. Молодой человек, удивлённо наблюдая за происходящим, увидел, как девушка ловко вытащила оттуда сигарету и, чиркнув спичкой, закурила. Она сделала глубокую затяжку, закашлялась, морщась, но не выпустила сигарету изо рта. Эрван смотрел на неё с улыбкой. Даже с сигаретой в руках, с растрёпанными волосами, с заплаканным лицом она казалась ему невероятно красивой. Татьяна, сделав ещё пару затяжек, потушила сигарету и с серьёзным видом повернулась к Эрвану. — Давай уедем отсюда, — сказала она хриплым голосом. — Прямо сейчас. — Вы с ума сошли?! — воскликнул Крис. — Вы оба ранены. Куда вы пойдете в таком виде? — Нет времени! — выкрикнула Татьяна. — Мы должны уходить! Сейчас же! Эрван едва не убил Джорджа. Если сейчас в это вмешается полиция, то у нас у всех будут большие проблемы. Поверьте мне, я прекрасно разбираюсь во всех этих делах. — Но вам нужна помощь, — Крис в отчаянии взглянул на окровавленную рубашку напарника. — Эрван, эта рана… она глубокая? Эрван пожал плечами, из последних сил стараясь не обращать внимания на жгучую боль в боку. — Прорвёмся, — пробормотал он. — Главное — уйти отсюда. — Он прав, — сказала Татьяна. — Крис, ты должен нам помочь. Нужно убрать в раздевалке следы драки, в особенности кровь. Никто не должен узнать, что сегодня здесь произошло. — Но… — Крис в недоумении смотрел на них. — Пожалуйста, — Татьяна умоляюще взглянула на него. — Это очень важно. Крис несколько секунд молчал, разглядывая их. — Ладно, — наконец сказал он. — Я понимаю. Идите. Я всё уберу. Но пока вы не ушли… постараюсь найти тебе чистую рубашку, Эрван. А тебе, Татьяна… может, какой-нибудь плащ найдётся. Нельзя вам в таком виде на улицу. — Спасибо, Крис, — прошептал Эрван, с благодарностью сжимая его руку.