Слёзы Лимба: Книга вторая

Декабрь, 1927 год

Проснувшись, Лиза долго лежала неподвижно, не решаясь открыть глаза. Внутри у нее все еще бушевала буря из противоречивых чувств, вызванных странным поведением Джорджа. Страх, обида, непонимание — все это спуталось в тугой узел, который она никак не могла развязать. Ее пальцы инстинктивно потянулись к шее, нащупывая синяки, оставленные его грубыми пальцами. Лиза с ужасом вспомнила, как он душил ее, как его глаза резко налились кровью, стали холодными и жестокими. «Что с ним случилось? — с отчаянием подумала она. — Что заставило его так поступить?» Пронзительный детский плач где-то в глубине дома заставил ее вздрогнуть и окончательно вернуться в реальность. Лиза резко села, прижимая к груди край одеяла. Рядом с ней спокойно спал Джордж, свернувшись калачиком. Бледная луна освещала его лицо, и в этот момент он показался Лизе существом не от мира сего. Кожа — гладкая, без единого изъяна, словно фарфоровая, сияющая в лунном свете. Ни шрамов, ни родинок, ни морщинок — ничего, что выдавало бы его возраст. Лицо — юное, ангельски прекрасное, казалось слишком идеальным, чтобы быть настоящим. Джордж тихо сопел, заполняя комнату своим сладковатым запахом, похожим на аромат диких трав. Лиза долго смотрела на него, пытаясь проникнуть в тайну его неземной красоты. Её не покидало ощущение, что она видит перед собой не человека, а призрака, вышедшего из её самого страшного сна. Плач повторился. Лиза быстро выпрыгнула из кровати, накинула халат и бросилась к двери. Поднявшись по лестнице на второй этаж, она распахнула дверь спальни дочерей и застыла на пороге. Ее дочери, Пайпер и Берил, спокойно сидели на кровати и, оживленно перешептываясь, рассматривали картинки в большой книге, лежавшей перед ними. Взгляд женщины упал на старшую дочь, Пайпер. Девочка старательно прятала лицо за своими длинными, черными, как смоль, волосами. Лиза подошла к ней и, присев на корточки, осторожно заглянула ей в глаза. — Пайпер, все хорошо? — спросила она, ласково поглаживая ее по голове. Пайпер молча отстранилась, и в этот момент Лиза заметила, как ее взгляд остановился на шее матери. — Мама, что это? — спросила она взволнованным голосом. Она аккуратно откинула воротник халата матери, и на бледной коже проступили синяки. Пайпер не смогла сдержать негодования. Ее лицо покраснело, а губы задрожали. — Это он? — спросила она, с упреком глядя на мать. — Этот… Виктор? — Нет… я просто… — пробормотала Лиза, поспешно застёгивая халат, ее лицо тут же побагровело. — Мама, — Пайпер вздохнула. — Не обманывай нас. И вообще… зачем этот человек здесь? — Он друг вашего отца, — с трудом выдавила из себя Лиза. — Если бы он был другом, то не стал бы спать в твоей спальне, — прошептала Пайпер, и в ее голосе послышалась злость. Лиза покраснела ещё сильнее. — Он уедет скоро, — сказала она тихо. — Как только… как только узнает все, что ему нужно. — А что ему нужно? — спросила Пайпер, прищурившись. — Он… хочет понять, что случилось с Эрваном, — ответила Лиза, отводя взгляд. — Эрван ушел, бросил нас. Его не нужно искать. А тебе лучше подумать о нас, — отрезала Пайпер. Лиза с болью посмотрела на старшую дочь. Тонкие черты лица Пайпер сейчас были искажены обидой. Темные, почти черные глаза, обычно сияющие живым блеском, казались потухшими. — Может, он просто… не может вернуться, — тихо сказала Берил, нервно теребя светлые волосы. — Он не хочет, — упрямо произнесла Пайпер. — Бросил нас и даже не написал ни строчки. — Но… может, с ним что-то случилось? — Берил испуганно взглянула на мать своими большими, голубыми, как незабудки, глазами. — Вдруг он болен? Или… попал в беду? — Хватит выдумывать, — отмахнулась Пайпер. — Если бы с ним что-то случилось, мы бы узнали. — Но мы же ничего не знаем, — возразила Берил. — Уже столько лет… — Он просто не хочет нас видеть, — Пайпер отвернулась, сжимая кулаки. Ее тонкие брови нахмурились, делая лицо еще более суровым. — Забыл про нас. Как будто нас и не было. Лиза молчала, чувствуя, как ее сердце сжимается от боли. Слова Пайпер были как ножи, разрезающие ее душу. Она и сама не знала, что случилось с Эрваном, почему он так внезапно исчез из их жизни. За то короткое время, что он был знаком с девочками, ему удалось стать для них по-настоящему близким человеком, они, не стесняясь, называли его папой… — Но… он же играл с нами, — тихо сказала Берил, с сожалением глядя на сестру. — Помнишь, как он нам читал сказки? Пайпер промолчала, отвернувшись к окну. — Мама, а он… вернется? — Берил с надеждой взглянула на Лизу. Женщина покачала головой. — Я не знаю, милая, — ответила она, тяжело сглотнув. — А Виктор… он знает, где Эрван? — Я… я не спрашивала его. — Спроси, — попросила Берил. — Мне очень не хватает Эрвана. Лиза вздохнула и поджал губы, затем перевела усталый взгляд на дверь, которая поскрипывала из-за гуляющего по дому холодного ветра. — Я приготовлю вам завтрак, — сказала она тихо. — Спускайтесь через десять минут. Лиза вышла из комнаты, чувствуя себя совершенно разбитой. Её душа разрывалась от боли и непонимания. Этот разговор выжал из нее все силы.

***

Кабинет Себастьяна был пропитан запахом виски и табака, словно здесь курили и пили не переставая с момента постройки самого здания. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь запыленные окна, играли с витавшими в воздухе пылинками, создавая эффект мерцающего тумана. До недавнего времени этот кабинет был типичным для полицейского участка: обшарпанные стены, покрытые слоем потрескавшейся штукатурки, громоздкий письменный стол из темного дуба с потертой кожаной столешницей, пара шатких стульев с вытертой обивкой, металлический сейф в углу, запертый на тяжелый замок, несколько пыльных шкафов, забитых папками и документами, — ничего лишнего. Но пару недель назад Себастьян превратил его в некое подобие джунглей. Теперь каждый угол был заставлен растениями. Высокие декоративные пальмы с глянцевыми листьями, отбрасывавшими причудливые тени на стены, соседствовали с миниатюрными фиалками в глиняных горшочках, а экзотические орхидеи с яркими, почти нереальными цветами делили подоконник с колючими кактусами, похожими на маленьких зеленых ежей. Воздух был пропитан влажным, землистым запахом, который смешивался с ароматом цветов и листьев, создавая необычную, почти удушливую атмосферу. Причину такой внезапной метаморфозы никто не знал. Себастьян не был склонен к откровенности, да и коллеги стеснялись спрашивать, боясь задеть его чувства. Так или иначе, растения прижились в кабинете Себастьяна, создав в нём некое подобие уюта. Правда, теперь здесь стало не только душно и влажно, но и невыносимо тесно. Чтобы растения не пострадали от зимнего холода, Себастьян ограничил доступ свежего воздуха, проветривая кабинет лишь ранним утром и поздним вечером, перед этим вынося всех зелёных питомцев в соседнюю комнату. — Хорошо хоть, в квартире их побольше разместить удалось, — ворчал он, ежедневно тратя немало времени на уход за своими привередливыми питомцами. Он даже был вынужден сделать копию ключей для пожилой соседки, чтобы та присматривала за растениями в его отсутствие. Старушка, которая и раньше не скрывала своего интереса к Себастьяну, была в восторге от такого предложения. Теперь она появлялась в квартире детектива по нескольку раз в день, поливала цветы, протирала листья, убирала опавшие лепестки. Иногда Себастьян, возвращаясь домой, заставал ее в своей спальне, где та, не стесняясь, разглядывала его вещи. Ему было не по себе от ее пристального внимания, но он терпел, понимая, что старушке просто не хватает общения. — Знаешь, тебе надо было идти не в полицию работать, а садовником в какой-нибудь оранжерее, — с улыбкой произнесла Татьяна, выпуская тоненькую струйку дыма от сигареты. Она с любопытством наблюдала, как Себастьян с почти детской нежностью погладил бархатистый лепесток одной из орхидей. — Мне всегда казалось, что я знаю тебя как облупленного. И теперь начинаю сомневаться. Никак не могла представить тебя в окружении… всей этой цветочной романтики. — Татьяна, мужик наконец-то нашел себе хобби, — Кристина дружески похлопала ее по плечу и пригубила виски из хрустальной стопки. — Фу, какая гадость, — поморщилась она, но все же сделала еще один глоток. — Впервые вижу его таким… умиротворенным на рабочем месте. Так что не стоит отвлекать его от созерцания этих… райских кущ. — А я вот больше всего боюсь, что у меня аллергия начнется на какой-нибудь из этих… папоротников, — Татьяна громко чихнула, затем еще раз, и с недовольным видом потерла покрасневший нос. — Я же говорила! — Это от пыли, — спокойно произнес Себастьян, не отрывая взгляда от миниатюрного гранатового деревца, стоявшего на подоконнике. Его ветви были усыпаны ярко-красными цветами, похожими на маленькие огоньки. — Я тщательно подбирал растения для кабинета, чтобы никого не спровоцировать на чихание. Вот если бы хотел тебя сыпью покрыть, то принес бы один цветок… стоит у меня дома, красавец — глаз не оторвать! Но листья у него… как наждачка, да еще и соком ядовитым наполнены. Прикоснешься — и все, пиши пропало, — он с улыбкой взглянул на Татьяну. — Ожог обеспечен. — И зачем тебе такой… монстр в квартире? — Татьяна удивленно приподняла брови. — Отдал бы его куда-нибудь, где от него польза будет. В какой-нибудь ботанический сад, например. — Это был любимый цветок моей матери, — Себастьян отвернулся, словно пытаясь скрыть внезапно нахлынувшую грусть. — У нее, видимо, иммунитет к нему был. У большинства людей он есть, так что не волнуйся, ты вряд ли покроешься волдырями от одного прикосновения к горшку. — Ну, я на всякий случай его кастрюлей накрывать буду, когда к тебе в гости приду, — Татьяна потушила сигарету в тяжелой, стеклянной пепельнице. — Ладно, мы немного отвлеклись. Не затем я вас сюда затащила, чтобы о цветах разговаривать. Да, тема весьма живописная, но… у нас сегодня друг умер. Близкий, — голос Татьяны потерял игривые нотки. Себастьян тихо вздохнул и сел на стул рядом с женщинами. Он взял бутылку виски, что стояла на столе, рядом с чернильницей и стопкой чистых бланков, и разлил по хрустальным стопкам темную, вязкую жидкость. — Спасибо, — Татьяна с благодарностью кивнула Себастьяну, принимая стопку. — Ларри за все эти годы сделал для нас очень многое. Мы бы не раскрыли столько дел без его помощи. Кто-то захотел его заставить замолчать… и у этого негодяя это получилось. Ларри умер, но мы будем его помнить. Всегда, — голос Татьяны дрогнул, и по ее щекам потекли слезы. Кристина, не сдержавшись, обняла Татьяну. Та вздрогнула от неожиданности. Себастьян молча наблюдал за ними, с грустной улыбкой покачивая в руках пустую стопку. — Мы должны держаться вместе, — тихо произнес он. — В любой момент каждый из нас может погибнуть. Как Ларри. Мы потеряли ценного человека, — Себастьян вздохнул. — От него даже тела не осталось… Только обугленные кости… Кристина отстранилась от Татьяны и, опираясь на трость, медленно подошла к окну и посмотрела на улицу, залитую холодным зимним солнцем. — Знаете, я весь день думала об одном случае… — задумчиво произнесла она, покачивая в руках пустую стопку. — После исчезновения тела Доктора Ломана из морга… его вернули обратно той же ночью. Себастьян и Татьяна внимательно посмотрели на нее. — Брайан сообщил мне об этом поздним вечером, — продолжила Кристина. — Тогда была ночная смена, и в участке оставалось всего несколько полицейских. Морг был заперт, и попасть туда мог только ограниченный круг лиц. Обычно, если ночью привозят тело, его вскрытием занимается дежурный патологоанатом. Но он в тот день заболел и не вышел на работу. — Да, я тоже об этом думал, — Себастьян нахмурился и долил себе виски. — Мы допросили всех, у кого были ключи от морга. Но никто ничего не знал. И ключи не пропадали. — Может, кто-то сделал дубликат? — предположила Татьяна. — Но это довольно сложно провернуть постороннему. Получается, кто-то из наших… — Брайан… — Кристина вздрогнула, словно ее ударило током. — У него не было ключей. Он сказал, что тело нашел технический работник. Но уборщица уходит домой в десять вечера… Получается, Брайану кто-то открыл морг. Только кто? — Кстати, Брайан сегодня в участке? — внимательно посмотрела на коллег Татьяна. — Я его не видел, — ответил Себастьян. — На допросе его не было. Может, взял отгул. — Этот Брайан… — Татьяна задумчиво прикусила губу. — Он слишком легко отправил Ричи в психушку. Без всяких доказательств, что тот болен. Даже адреса лечебницы в деле нет. — Многие были против, — сказал Себастьян. — Считали, что парня нужно посадить. Но Брайан настоял на своём. — И начальство его поддержало… — Татьяна нахмурилась. — Странно все это. Слишком много совпадений. Сначала Анна, теперь Ричи… — На нас всех давили, — тихо сказала Кристина. — Меня даже к вскрытию тела того бедняги из лечебницы Ломана не хотели допускать. — Да? — Татьяна удивленно посмотрела на нее. — А почему? — Сказали, что тело может быть заражено какой-то болезнью, — ответила Кристина. — И его лучше отправить в специальную лабораторию. — В секретную лабораторию, — уточнил Себастьян. — Где бы его тихонько вскрыли, и мы бы ничего не узнали. — И кто же это предложил? — спросила Татьяна. — Не знаю, — Себастьян пожал плечами. — Но кто-то очень влиятельный. Я даже одного из них видел. В черном костюме. Похожих мы недавно на улице заметили, помнишь? — Эти типы в костюмах… — Татьяна задумалась. — Что им нужно? — Тело Ломана было хорошенько «подлатано» перед тем, как его вернули в морг, — Себастьян нервно постучал указательным пальцем по столу. — Но одно мы знаем точно: его застрелили в кабинете, а потом выбросили из окна лечебницы. И Анна все это видела. — Ох… — Татьяна провела рукой по лицу и устало вздохнула. — У меня уже голова идет кругом от всего происходящего. Пытаемся ухватиться хотя бы за одну ниточку… И тут же оказываемся в тупике.