Слёзы Лимба: Книга вторая

«Я чувствовала, что за мной наблюдают глаза, которые я не вижу».

— Генри Джеймс, «Поворот винта»

Октябрь, 1927 год

Дождь не прекращался, будто его силы хватит на новый Всемирный потоп. Однако что-то сдерживало стихию, и тусклый свет уходящего солнца разъедал тьму, пробиваясь сквозь густые тучи. Татьяна боялась ночных стуков в дверь своей квартиры, особенно когда оставалась одна, в ощущении замкнутости и одиночества. Стены были толстыми, соседей никогда не было слышно, и любые звуки извне воспринимались угрозой. Татьяна подошла к шкафчику на кухне и достала банку таблеток с антидепрессантами. Она так часто превышала допустимую дозу, несмотря на предупреждения врача. Но девушка никак не могла справиться с дрожью после нахождения в том холодном особняке. Ее буквально колотило, будто тело сразила лихорадка. Стук в дверь казался галлюцинацией, и несколько минут Татьяна игнорировала его. Запив несколько пилюль водой, она со стуком поставила пустой стакан на стол и громко выдохнула. Руки не слушались, не удавалось сжать пальцы в кулак, они будто онемели. Стук в дверь повторился. Человек за дверью был настойчив. Тихо подойдя к двери, Татьяна услышала мужской голос: — Татьяна, я знаю, что ты там. Я видел свет из твоего окна. Пожалуйста, открой дверь, — голос принадлежал Джорджу Майлзу. Медленно приоткрыв дверь, Татьяна увидела молодого человека, мокрого от дождя. Со смущенной улыбкой он помахал ей в качестве приветствия и смахнул лишнюю влагу с лица. — Привет, — тихо произнес он. — У меня есть кое-что интересное для тебя. — Сейчас не хочу говорить о работе, я пытаюсь отдохнуть. После сегодняшнего мне не по себе. Плохо себя чувствую. — Себ мне все рассказал. — О, не знала, что ты общаешься с ним, — прижимаясь к косяку, она широко открыла дверь. — И что он тебе рассказал? — Он рассказал, почему ты взялась за это дело. Татьяна недовольно покачала головой и исподлобья посмотрела на Джорджа. — Ладно, ты победил. Можешь входить, — резко повернулась Татьяна и направилась на кухню, оставив молодого человека наедине с полуоткрытой дверью. Глубоко вздохнув и стряхнув с себя царапавшие кожу дождевые капли, Джордж перешагнул через порог, заранее сняв обувь в подъезде, чтобы как можно меньше пачкать пол. — Извини, что немного испачкаю прихожую. На улице просто ужасная погода. А я, как назло, забыл дома зонт. — Кофе будешь? — послышался усталый голос с кухни. — Я выпью все что угодно, лишь бы это было горячим. — Значит, кофе. — А где твой муж? Петр так и разъезжает по Азии? — Да. В прошлом месяце Мексика, теперь пароход привез его прямиком в Китай. Быть успешным бизнесменом не так уж и просто, хотя в его случае это было раз плюнуть, ведь все состояние ему досталось от папочки… Тебе сахар класть? — Да, две ложечки, — невольно облизал замерзшие губы тот и прошел на кухню, ощущая неприятное прикосновение мокрых носков на онемевших пятках. Татьяна кивнула и выполнила его просьбу. — Знаешь, я порой думаю, что разведена. Я вижу мужа несколько раз в год. Это меня с ума сводит. Если бы не работа, давно оказалась бы в дурке. — Ты сильная. Все будет хорошо. — Что ты там хотел мне интересного рассказать? — Татьяна решила резко сменить тему и, по традиционному обычаю, закурила ароматную сигару, положив под ладонь свободной руки портсигар, который всегда был при ней. — Удивлен, что ты до сих пор хранишь эту штуку, — Джордж заметил серебряный блеск портсигара и издал тихую ухмылку. — Когда-то и Эрван таскал эту вещицу с собой. Курил каждые пять минут. Я думал, что его легкие окочурятся через пару лет. Татьяна украдкой улыбнулась и потушила сигарету. — Давай перейдем к делу. — Да, ты права, — поперхнулся тот и достал из внутреннего кармана кожаной куртки папку со слегка промокшими бумагами. — Не волнуйся, дождь не добрался до самого ценного. По крайней мере, прочитать сможем. На кухонном столе оказались странные бумаги, написанные от руки. Почерк был довольно аккуратным, что слегка удивило молодого детектива. Обычно ручные записи может прочитать только их автор, а здесь же все доступно, что большая редкость. — Мне пришлось пожертвовать своей сухой одеждой, чтобы эти документы оказались на твоем столе. Ну и не только одеждой… Но это уже мои проблемы. — Постой-ка, — Татьяна потянулась вперед и взглянула на руки своего гостя. — Ты с кем-то подрался? У тебя все пальцы в ссадинах. — Я тебе потом расскажу, — подмигнул ей тот. — Себ дал мне координаты, я выполнил его поручение. — Себ? — удивленно приподняла брови та. — С каких пор он подключил тебя к расследованию? — Еще до вчерашней нашей встречи… Хотя вся это заварушка началась еще на том корабле у Скалы Самоубийц восемь лет назад, я уверен в этом. Ты явно пытаешься связать те давние убийства с нашим делом. Ведь я прав? — Возможно… Но я не уверена, так как у меня на руках слишком мало информации. Сплошная вода… Но я в шоке от того, что вы с Себом нашли общий язык. Вы же всегда были кошкой с собакой. — Мы взрослые люди, Татьяна. Сейчас нет времени на прошлые обиды… Себ ведет это расследование с прошлого года. Не знаю, какую информацию он получил и из какого источника, но оказалось, что первое убийство в этой психлечебнице произошло на следующий же день после ее открытия. Почерк убийцы все тот же: у жертв странные укусы на теле. Больница была открыта в 1918 году, девять лет назад. И с первых же дней взята под крыло правительства. Туда какое-то время отправляли наиболее опасных пациентов. Поэтому все расследования были закрыты, так и не начавшись. — Странно, что ты не знал об этом ранее. Ведь, насколько я помню, ты был знаком с Доктором Ломаном много лет, — съязвила Татьяна. — Он был очень скрытным человеком. Да и я не желал знать о его жизни. Он был другом семьи, мать его ненавидела. Да и он вернулся в мою жизнь внезапно, как гром среди ясного неба. И напрямую о своей работе он бы со мной никогда не говорил. Тем более о таких щекотливых вещах. Он знает, что с моей помощью это окажется в газетах. Поэтому пришлось вытаскивать информацию из других источников. И они надежные… — Джордж убрал свои мокрые волосы назад и продолжил чтение документов. — Доктор Ломан был владельцем этого дома более двадцати лет, о чем я, разумеется, был не в курсе… Это уже так, мелочи… Он его продал некому лицу в тысяча девятьсот девятом году за очень круглую сумму. Здание пустовало вплоть до тысяча девятьсот восемнадцатого года. Но после внезапно оказалось под его контролем, но уже в ином виде. — Это странно. — Именно. То есть, он был владельцем этого дома, продал его, снова купил и сам же открыл в нем психиатрическую клинику. — Боюсь, что теперь у Себастьяна развязаны руки, и он с радостью объявит доктора во всех смертных грехах. Удивительно. Когда-то Себ выполнял его поручения. Как все изменилось. Я очень надеюсь, что это обычные совпадения. — Ломан способен кому угодно промыть мозги. Так что не строй воздушных замков. Я знаю его много лет, поэтому советую тебе не быть наивной. Он — хирург. Поэтому мог с легкостью натворить экспериментов над своими пациентами, которые никому не нужны. Бесплатный биологический материал. И чтобы снять с себя подозрения, он нанял тебя, пытаясь тем самым повернуть расследование в выгодное русло. Можно даже смело предположить, что музыка, которую ты слышала, тоже его рук дело. Удобно все свалить на призрака. — Утром будет вскрытие тела Ломана. Думаю, это прояснит некоторые детали. Не думаю, что это суицид. — Что ты еще хочешь найти? Ответ очевиден — он убийца. Это обычный суицид. Он хотел убежать от правосудия, Татьяна, и ему это удалось. — Но на нем были укусы. Такие же, как на жертвах. Он не мог это подстроить. Поэтому пока рано делать такие поспешные выводы об этом человеке. — Вижу, что наши взгляды пока не совпадают, — вздохнул Джордж и вяло посмотрел на бумаги. — Что ж, думаю тебя это немного оживит, я сравнил обряд древнеегипетского мумифицирования с нашим случаем. Действительно, были найдены следы, которые говорят о том, что органы были вынуты через ротовую полость. Вот только как ему это удалось сделать? Особенно так искусно. Он не повредил другие органы и не делал никаких надрезов. — Похоже, что мы имеем с крайне одаренным Джеком Потрошителем. Ох. Мне уже кажется, я зря взялась за это дело. Когда я узнала о том, что есть хоть какой-то шанс на то, что я тогда была права… Меня будто парализовало… Я… — Поэтому ты носишь его портсигар с собой, верно? Надеюсь, Петр об этом не знает? — Его любовь давно перешла к деньгам. Удивлюсь, если он еще помнит, что у него в Англии живет живая жена. — Я оставлю тебе документы. Может, найдешь в них еще что-нибудь интересное, — Джордж слегка похлопал ладонью по папке с бумагами, затем направился к входной двери, но Татьяна его остановила. — Пожалуйста, не уходи. — Ты, кажется, хотела побыть одна. — Уже не хочу. Знаешь, в этой квартире я чувствую себя тюремной заключенной. И если меня здесь запереть на пару дней… Я, наверное, умру. — Что ж, отказываться не буду. Тем более я и сам не горел желанием разгуливать в мокрой одежде по городу. До моего дома шагать пару километров, поэтому завтра я бы точно проснулся с температурой. — Снимай одежду, я дам тебе сухую, — улыбнулась девушка и направилась в спальню. — Ты последнее время какая-то странная. Это расследование тебе явно не идет на пользу, — послышался голос Джорджа из кухни. — Это твое воображение. У меня все в порядке, — ответила Татьяна, открывая шкаф, где хранились вещи мужа. На нижней полке шкафа Татьяна нашла подходящую рубашку и свободные клетчатые брюки. Петр всегда был худощавым, а в последнее время, из-за проблем с желудком, совсем исхудал. Татьяна с тревогой думала о том, как изменился ее муж за время отсутствия. Она опасалась, что одежда окажется мала для крепкого Джорджа. Но выбора не было, приходилось надеяться на лучшее. Оставлять этого человека в своем доме было непросто. Воспоминания о том вечере, восемь лет назад, когда отношения с Джорджем закончились так резко и болезненно, до сих пор стояли у нее перед глазами. Татьяна не понимала, что заставило ее простить его. После того случая они не виделись несколько лет, и его внезапное появление в ее жизни было похоже на удар молнии. Джордж вел себя так, словно ничего не произошло, и это еще больше раздражало Татьяну. Она бы избегала его, если бы не одно расследование, которое сблизило их снова. Джордж оказался неоценимым помощником, и Татьяне пришлось смириться с его присутствием. Она старалась воспринимать его как совершенно другого человека, чтобы заглушить боль и гнев. На нижней полке шкафа стоял резкий запах одеколона. Татьяна опустилась на колени и стала принюхиваться к вещам. В углу шкафа она обнаружила опрокинутый флакон. Крышка отлетела, и часть жидкости вытекла на одежду. Татьяна подняла флакон, плотно завинтила крышку и хотела поставить его на верхнюю полку, как вдруг за спиной раздался шорох. Она обернулась. В проеме двери стояло существо, которое с трудом можно было назвать человеком. Низкорослое, исхудавшее до нездоровой худобы, оно было одето в лохмотья, которые еле прикрывали его тело. Лицо существа было скрыто под копной грязных, спутанных волос, но Татьяна видела его широко раскрытые, блестящие глаза и оскаленные зубы. От него исходила угроза, дикая и неконтролируемая. Человек издал хриплый рык и сделал шаг в сторону Татьяны, протягивая к ней свои длинные, костлявые руки. В этот момент в спальне появился еще один мужчина, с ног до головы забинтованный, словно мумия. Его глаза, единственное, что было видно из-под повязок, горели яростью. Он с невероятной скоростью бросился на первого незнакомца и, пройдя сквозь него, словно сквозь призрака, исчез вместе с Татьяной в воздухе. Флакон с одеколоном выпал из рук Татьяны и разбился об стену. Локация резко сменилась. Татьяна и забинтованный мужчина падали в ледяную воду озера. В последний момент их разбросало в разные стороны невидимой силой. Забинтованный пытался добраться до Татьяны, но что-то удерживало его, не давая приблизиться. — Татьяна! — крикнул он, его голос прозвучал глухо сквозь толщу воды. — Борись! Не дай ей завладеть тобой!