Слёзы Лимба: Книга вторая

«Все лгут».

Агата Кристи, «Убийство в Восточном экспрессе»

Декабрь, 1927 год

Ясная погода, словно устав от собственного совершенства, капитулировала перед натиском внезапной бури. За считанные минуты снежная пелена поглотила все вокруг, оставив после себя лишь смутные очертания заиндевевших кустов и сломанных деревьев. Дорога исчезла, превратившись в бесконечное белое полотно. Колеса автомобиля с трудом пробивались сквозь снежные заносы, издавая жалобный скрип, словно умоляя остановить это безумное движение вперед. Но Виктор был непреклонен, его руки крепко сжимали руль, а нога не отпускала педаль газа. В редкие моменты затишья, когда буря ненадолго отступала, сквозь снежную дымку проступали развалины заброшенных домов, молчаливые свидетели когда-то кипевшей здесь жизни. Промелькнула обгоревшая деревянная церковь с накренившимся крестом, одиноко возвышавшимся над обрушившейся колокольней. Дальше виднелись очертания деревни, полузанесенные снегом, напоминающие скорее могильные холмы, чем жилища людей. Виктор молчал всю дорогу, лишь изредка прикусывая нижнюю губу и играя желваками. Лиза чувствовала напряжение, исходившее от него волнами, видела блеск в его глазах, свидетельствующий о железной решимости и глубоко запрятанном страхе. Она знала — он не отступит, он будет искать то, что заставило его отправиться в этот безумный путь, даже если придется провести в этой снежной пустыне всю ночь. За дочерей Лиза старалась не волноваться. Если буря не утихнет, они останутся в школе под присмотром отца Федора, доброго и заботливого человека, который никогда не оставит своих учеников в беде. Лиза была ему бесконечно благодарна, ведь он был не только учителем ее детей, но и крестным отцом Пайпер. Внезапно тишину нарушил странный звук, пробивающийся сквозь вой ветра. Сначала это было похоже на скрип половых досок, затем он превратился в мелодию, тревожную и печальную, исполняемую на флейте. И затем до них донесся голос — женский, пронзительный, похожий скорее на плач, чем на пение. Это была похоронная песня, полная невыразимой скорби и отчаяния. Лиза и Виктор обменялись взглядами, в которых читался немой вопрос. — Что это? — прошептала Лиза, оглядываясь по сторонам. — Откуда эта музыка? — Хотел бы я знать… — так же тихо ответил Виктор, его лицо было напряжено. — Давай уедем отсюда, мне не по себе, — взмолилась женщина — Мы уже близко. Я узнаю эти места. Машину занесло, она чуть не врезалась в стволы низкорослых деревьев, которые внезапно выросли по обочине дороги. Виктор с трудом выровнял автомобиль. Они выбрались на более открытое пространство, где под снегом виднелись зеленоватые проростки осоки. Машина начала подниматься вверх по склону холма и вскоре достигла его вершины. Лиза протерла запотевшее стекло и всмотрелась в бесконечную синеву снежной бури. Вдруг она заметила вдали слабый желтоватый свет, с трудом пробивающийся сквозь снежную завесу. Это мог быть только один источник — дом. Джордж тоже увидел его и резко повернул руль. Похоронное пение никуда не исчезло. Оно стало тише, еле слышным, но все еще витало в морозном воздухе, пронизанном снежной пылью. — Ты хочешь добраться до того дома? — спросила Лиза, с тревогой вглядываясь в желтоватый огонек, мерцающий вдали. — Нам нужно где-то остановиться и сориентироваться, — ответил Джордж, еще сильнее нажимая на газ. — У меня ощущение, что мы кружим на одном месте. — Может, все-таки вернемся? — Лиза поежилась, потирая покрасневший нос. — Я не думаю, что мы здесь что-то найдем. Лучше переждать бурю. И потом… я замерзла. — Нет, мы должны быть там сегодня, — пробормотал Джордж, словно сам себе. — Должны? — Лиза удивленно подняла брови. — Хорошо. Но у меня нет выбора. Она плотнее закуталась в меховой воротник и случайно задела коленом бардачок. Крышка откинулась, и на колени Лизе высыпались несколько небольших цилиндров. — Что это? — она взяла один из них в руки. — Какая-то запись? — Да, — Джордж быстро собрал цилиндры и убрал их обратно в бардачок. — Лучше их не трогать, они очень старые. — И что на них записано? — Не могу сказать, — Джордж снова сосредоточился на дороге. — Скажу лишь, что именно эти записи привели меня сюда. Они очень важны для меня. Ты даже не представляешь насколько. — После твоих слов уже начинаю представлять, — скептически заметила Лиза. — Прямо-таки священные скрижали везешь с собой. — Не иронизируй, — Джордж нахмурился. Лиза решила промолчать. Она не понимала, что именно ищет Джордж в этой заснеженной глуши, но чувствовала, что это что-то очень важное, что-то, что заставляло его рисковать жизнью и идти на пролом. Пение становилось все громче, все пронзительнее. Оно проникало в самые глубины сознания, вызывая жуткие образы — картины смерти, разложения, тлена. У Лизы заболела голова, она застонала, схватившись за виски. Джордж тоже вскрикнул и выпустил руль из рук. Машину занесло, она пронеслась еще несколько метров и с треском врезалась во что-то твердое.

***

Она никогда не видела такого калейдоскопа эмоций в глазах человека. Две, может быть, три эмоции ей удавалось различить в чьем-то взгляде, но чтобы больше — нет, такого еще не было. И этому человеку не нужно было играть мимикой, его глаза, словно два темных озера, отражали целый мир чувств, в основном — темных, непонятных Елизавете. Она не видела ни злости, ни грусти, ни разочарования. Она видела что-то иное, что-то пугающее, словно предупреждение о надвигающейся беде. Тело незнакомца было покрыто шрамами от ожогов, некоторые из них еще не зажили, оставляя на коже белые, неровные рубцы. Особенно сильно пострадало лицо — одна его половина была обезображена огнем, другая же сохранила свою первоначальную красоту. Волосы мужчины были коротко острижены, и трудно было сказать, пострадали ли они от огня. Незнакомец стоял босиком на промерзшей земле, словно не замечая холода. На нем была большая, белая рубашка и клетчатые брюки, которые были ему длинны, их концы волочились по земле. Он стоял прямо перед разбитым автомобилем, фары которого освещали его высокую фигуру. Из-под капота поднимался дым, внутри что-то трещало. Ночь была ясная, морозная, небо усыпано звездами. Метель утихла, оставив после себя лишь безмолвие и холод. Лиза потрогала лоб и почувствовала боль в области брови. К счастью, ремень безопасности уберег ее от серьезных травм. Она вытерла кровь с лица и снова посмотрела на незнакомца, но тот исчез, словно растворился в воздухе. Лиза попыталась убедить себя, что это была галлюцинация, но мужчина казался слишком реальным. И чем больше она вспоминала его лицо, тем сильнее становилось ощущение, что она знает этого человека. Он был похож на Виктора, как брат-близнец, лишь некоторые детали отличали их друг от друга. Внезапно ее накрыла волна тошноты. Лиза с трудом открыла дверь машины и вывалилась наружу, падая на колени в снег. Ее вырвало. Когда тошнота отступила, она поняла, что сильно замерзла. Оставаться в разбитой машине было опасно. Нужно было добраться до дома, огонек которого мерцал вдали. Дом был небольшой, одноэтажный, слегка накренившийся, словно уставший старик. Скорее всего, это был охотничий домик. Незнакомец, который наблюдал за ней, бесследно исчез. «Галлюцинации», — подумала она. — «Удар по голове был слишком сильным». Лиза вернулась в машину. Виктор был без сознания, его лицо обезображено синяками, нос разбит. Она отстегнула его ремень безопасности и попыталась вытащить из машины, но он был слишком тяжелым. Выбора не было. Нужно было доставить его в дом, где они могли бы согреться и оценить повреждения. Проклинать эту поездку было бесполезно. Что сделано, то сделано. Они застряли здесь, и сейчас главной задачей было выжить. Лиза решила использовать что-нибудь в качестве санок. Она открыла багажник. Внутри царил хаос — книги, какие-то металлические безделушки, ненужный хлам. Зачем Виктор вез все это с собой? В глубине багажника она обнаружила деревянную доску. На ней был вырезан рисунок — пирамиды Египта и непонятные надписи на арабском. Доска была достаточно большой, чтобы уложить на нее Виктора. Она вытащила Виктора из машины и, найдя в багажнике веревку, привязала его к найденной доске, чтобы он не упал. Он все еще был без сознания, но пульс прощупывался. Лиза заперла машину, хотя и сомневалась, что в этой глуши может найтись кто-то, кто захочет ее украсть. И все же внутри были ценные вещи, в том числе и те загадочные цилиндры с записями. Лиза потащила доску с Виктором в сторону дома. Она прошла несколько десятков метров, но дом не приближался, он словно оставался на том же расстоянии. Мороз усиливался, воздух стал щипать щеки и нос. Лиза остановилась, огляделась. Вокруг была лишь белая пустыня. Дом, который казался таким близким, теперь выглядел крошечной точкой на горизонте. Внезапно она услышала звук, который заставил ее кровь стынуть в жилах. Это был вой. Длинный, протяжный, полный дикой тоски. Вой волков. Лиза поняла, что медлить нельзя. Она бросилась бежать, таща за собой Виктора. Бежать по сугробам было непросто, но страх придавал ей сил. Вой волков приближался, а охотничий домик все не вырастал на горизонте. Лиза уже различала силуэты хищников, всего в паре сотен метров. Паника подхлестнула ее, она попыталась ускориться, но силы были на исходе. Она споткнулась о толстую ветку, скрытую под снегом, и упала. «Странно, откуда здесь ветка?», — мелькнуло в голове Лизы. Лес был далеко, а это поле всегда было пустым. Она подняла ветку, судорожно сжимая ее в руках. Это было ее единственное оружие против волков, которые уже почти настигли их. Ужас парализовал ее, она застыла на месте, не в силах даже дышать. Внезапно один из волков с рычанием бросился на Виктора. Лиза инстинктивно замахнулась веткой и ударила зверя по голове. Волк отлетел в сторону, удивленный и ошеломленный. Он не ожидал такого отпора. Другие волки окружили их. Один из них прыгнул на Виктора и вцепился зубами ему в руку. Но в тот же момент раздался громкий хлопок, и волк с визгом отскочил, держась за челюсть. Второй хлопок — и еще один волк упал на снег, поджав хвост. Лиза оглянулась. К ним приближалась крупная черная машина. Ее фары вспыхнули, ослепив женщину ярким светом. Еще несколько хлопков — теперь она узнала их — это были выстрелы. Волки, поджав хвосты, разбежались. На снегу остались темные пятна крови. Машина остановилась, из нее выскочили несколько мужчин и стали быстрым шагом двигаться в сторону Лизы и Виктора. В их руках блестели пистолеты. Когда они подошли ближе, Лиза смогла разглядеть их лица. Ее зрачки расширились от ужаса и ненависти. Одним из них был Эрван. Она замерла, словно парализованная. Кровь отхлынула от ее лица, губы непроизвольно раскрылись, словно она хотела что-то крикнуть, но не могла издать ни звука. Она сделала резкий шаг назад и сжала ветку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Нет! — закричала Лиза, поднимая ветку. — Нет… Как ты посмел вернуться?! Она с силой бросила ветку в Эрвана, но та отскочила от невидимой преграды, словно молодой человек был защищен каким-то магическим щитом. Лиза в ужасе отшатнулась. Эрван с холодным спокойствием смотрел на нее. — Убирайся! Пошел прочь! — кричала Лиза. — Убийца! Эрван нахмурился, его взгляд стал холодным и жестким. Он отвернулся от нее и кивнул своим спутникам. — Отнесите ее в машину, — скомандовал он. Лиза сопротивлялась изо всех сил, ее тело извивалось и металось, словно она пыталась вырваться из невидимых пут. — Ублюдок! — выкрикнула она, когда ее с силой втолкнули в черный внедорожник. — Ты предал всех нас! Ты погубил ее! Ты погубил мою сестру! Как ты посмел явиться сюда?! Как посмел?! Если ты хоть пальцем тронешь моих дочерей… — Они в безопасном месте, — холодно ответил Эрван, не глядя на нее. — И вы встретитесь очень скоро. — Тварь! — Лиза с новой силой забилась в тесном пространстве машины, но дверь захлопнулась, отрезав ее крики и проклятия. Эрван подошел к Виктору и наклонился над ним. Он осмотрел его разбитый нос и, достав из кармана платок, смоченный какой-то пахучей жидкостью, протер ему лицо. Затем поднес платок к ноздрям Виктора. Тот поморщился, закашлялся и открыл глаза. Его взгляд был полон ужаса. Эрван выпрямился и отошел назад. — Найди их машину и сожги, — скомандовал он одному из своих людей. — Нам не нужны улики. Я займусь домом. Нужно закончить все быстрее. — Эрван… — прохрипел Виктор, глядя на него широко раскрытыми глазами. — А с ним что делать? — спросил другой мужчина, кивнув на Виктора. — Отнесите в машину. Только осторожно, — равнодушно бросил Эрван. Он повернулся и пошел к дому, который вдруг оказался совсем рядом. Как только он приблизился к крыльцу, произошло нечто необычное. Снег вокруг дома начал быстро таять, превращаясь в воду. Ночь рассеялась, и над горизонтом взошло солнце, озарив все вокруг ярким светом. Зима закончилась в одно мгновение. Воздух наполнился теплом и ароматом весенней травы. Эрван нахмурился, словно эта внезапная перемена погоды ему не понравилась. Он вошел в дом. Внутри горел свет, но в солнечных лучах он казался тусклым и ненужным. Эрван прошел в гостиную. В кресле спал мальчик, сжимая в руках погасшую керосиновую лампу. На лице Эрвана появилась тоска. Он опустился на колени рядом с мальчиком. Мальчик проснулся и спокойно посмотрел на Эрвана. Затем, поджав губы, протянул ему керосиновую лампу, словно это было что-то очень ценное и хрупкое. В тот же миг, как только лампа коснулась пальцев Эрвана, обстановка вокруг изменилась. Ребенок исчез, вместе со всей мебелью и уютной атмосферой дома. На их место пришел хаос. Чернота поглотила все. Стены дома рассыпались, словно песочный замок, открывая вид на бескрайнее небо. Крыша взлетела вверх и разлетелась на сотни осколков, превратившись в стаю птиц, устремившихся к горизонту. Дом потерял свое волшебство и стал тем, чем был на самом деле — обугленными руинами, почти стертыми временем из памяти. Эрван посмотрел на лампу в своих руках. Она была покрыта копотью и следами пламени, стекло оплавилось, образовав дыры. Он повертел ее в руках и обнаружил надпись, выцарапанную на металлическом корпусе детским почерком: «Место, где все началось. Место, где все должно закончиться». Эрван провел пальцем по этим словам. Его лицо исказилось от печали, он опустил голову, скрывая слезы.