Существуют ли мужчины-музы?

Тэсс, погруженная в какие-то свои размышления, сосредоточено смахивала пыль с мебели, как вдруг раздался весьма требовательный звонок в дверь. Кто это может быть? — недоумевала девушка, — для прихода Дункана вроде бы ещё рано… На другое время договаривались… Выглянув через цепочку из дверного проема, Тэсс увидела степенную, элегантно одетую даму в широкополой шляпе и белых шелковых перчатках. Руки женщины сжимали изящную сумочку так, будто в ней было спрятано нечто сокровенное, чем она особенно дорожила. — Тэсс, так вы разрешите мне войти? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу спросила незнакомка, — или же мне так и придётся стоять здесь? Так, знаете ли, очень неудобно общаться! — Да, конечно! — ответила девушка, выйдя, наконец, из ступора, и поспешно отворив дверь, пригласила гостью внутрь, — а можно поинтересоваться, откуда вам известно моё имя? Я вроде бы вас не знаю, — она внимательно приглядывалась и напрягала всю свою память, силясь воскресить в ней черты этой странной особы. — Я — Клименция Дюбойс, — выразительно представилась гостья, широко и нарочито доброжелательно улыбнувшись Тэсс. Но та снова застыла на месте, будто громом пораженная, когда услышала это имя. События прошлых лет пронеслись перед её взором с бешеной скоростью. — Мама Сесиль. — Я… Даже не знаю что сказать… — честно призналась Тэсса, сглотнув горький комок, подступивший к её горлу. — Тэсс, поверьте, мне не сложно понять ваши чувства. Я узнала многое о жизни моей дочери. Совсем недавно… Так уж получилось… — Клименция участливо дотронулась до её руки. — Пойдёмте, присядем. Мне нужно о многом с вами поговорить. О моей бедной девочке… Мы с отцом очень перед ней виноваты. И хочется сделать для Сесиль хоть что-то… Когда её больше нет… — женщина не выдержала, и закрыв лицо ладонью в дорогой перчатке, горько расплакалась. — Может быть воды?! — сразу же обеспокоилась Тэсс и бережно приобняла женщину за плечи. — Со мной всё в порядке. Спасибо… — не без усилий взяла Клеменция себя в руки. — Пойдёмте в комнату… — девушка взволнованно взяла старшую даму под руку и неспеша повела её в свою скромную гостиную. Тэсс ненароком подумала о том, что Клеменция будет крайне неуютно себя чувствовать в её столь скромном жилище. Но на самом деле женщина не обращала никакого внимания ни на малый размер квартирки, ни на её аскетичное убранство. Мадам смиренно присела на продавленный диван, сняла шляпу и тут же расстегнув свою сумочку, вынула из неё тощую стопку тетрадей. Они имели довольно-таки потрепанный вид, да ещё и были заляпаны пятнами непонятного происхождения. — Всё, что осталось от моей девочки. — грустно констатировала Клименция. — Я хочу оставить вам на время эти записи, чтобы вы могли их прочесть… Я понимаю, что это будет очень тяжело… Учитывая сколько зла вам причинила Сесиль… Но прошу вас, ради её памяти… — Клименция… — Пожалуйста… Может быть, вам станут более понятны её мотивы… И будет легче её простить… — дама говорила с паузами, тщательно подбирая слова и собирала всю свою волю, чтобы снова не разрыдаться. — Но почему вы хотите, чтобы я её простила? Почему вам это так необходимо? — Тэсса расширила глаза в неподдельном изумлении. — Внешне это выглядело так, будто Сесиль хотела вас погубить… — Клеменция шмыгнула носом, — Но… На самом деле… Всё далеко не так просто… Нужно лучше узнать историю жизни моей девочки… Чтобы увидеть насколько она была несчастна… И это всё из-за нас… — женщина судорожно всхлипнула, и, уронив лицо в свои раскрытые ладони, горько расплакалась. — Из-за нас с отцом… Тэсса была потрясена этой сценой, как и самим появлением столь нежданной гостьи. Ведь до сего дня она и знать не знала об её существовании. У Сесиль, оказывается, есть мать. Нет, Тэсс, конечно, понимала, что формально родители присутствуют, но подруга предпочитала о них не рассказывать, отмахиваясь или отвечая какими-то общими фразами. Она явно не любила затрагивать эту тему. — Клеменция… — Тэсс гладила плечо женщины, искренне ей сочувствуя. Наверное, мало что может сравниться с материнским горем. Пережить своего ребёнка, это так ужасно. Девушка даже представить себе боялась, что чувствует мать, лишившаяся дитя. — Хорошо, я прочту. — согласилась Тэсс, приняв нелегкое для себя решение. — Но прежде чем я оставлю вам её дневники, хочу кое-что рассказать. — Да, я вас слушаю. — Это мы с отцом сделали из неё такое чудовище! — выпалила Клеменция на одном дыхании. — Возможно, если б мы относились к нашей девочке с большим пониманием и участием, она бы выросла совершенно другой… — Мне очень жаль… — Спасибо, Тэсс. Но уже поздно… Дело сделано… — подытожила мадам. — Я уже врядли прощу себя за это… Но вымолив прощение у вас, я, возможно, смогу хоть частично искупить свою вину перед Сесиль… — Да, конечно… — глаза Тэссы наполнились величайшим состраданием к бедной женщине, девушка не смогла удержать слёз, которые покатились по щекам, оставляя соленые дорожки. — Около пяти лет назад Сесиль совершила поистине зверское убийство на почве наркозависимости, и суд принял решение определить её в психиатрическую клинику на принудительное лечение. Наверное, вы об этом слышали? — дама вопросительно подняла глаза на Тэсс. — Да, конечно… — кивнула девушка. — Поверьте, мне от души было жаль Сесиль, но я предпочла не вникать в подробности… — Когда Сесиль умерла, мне отдали коробку с её вещами. Их было немного… Я оставила эту коробку в её комнате и не прикасалась к ней… Более четырёх лет… — Передохните немного! Я сейчас принесу воды! — обеспокоилась Тэсса, видя состояние женщины, ту дикую душевную боль, отражавшуюся на её лице, борозды морщин, что проступили через слой дорогой косметики. — Может быть чаю или кофе? — Нет, спасибо. Мне вполне хватит стакана воды. Девушка удалилась на кухню, затем, вернувшись, протянула даме полный стакан. Та поблагодарив отхлебнула несколько глотков и продолжила свой рассказ. — И вдруг я почувствовала острое желание вскрыть эту коробку… Мне захотелось узнать, попытаться понять свою дочь… Что ею двигало, когда она всё это совершала… Чем она жила свои последние дни, о чём размышляла… — Клеменция отпила ещё немного воды. — И я получила исчерпывающие ответы на свои вопросы… — мать Сесиль промокнула вновь увлажнившиеся глаза платочком. — И знаете, я не готова была столкнуться с таким количеством боли и страданий. Это меня потрясло… — из её горла вырвался длинный сдавленный всхлип. — Клеменция… Может, вам выплакаться как следует? — робко предложила Тэсс. — Последнее время я только и делаю, что плачу… Всё хорошо, Тэсс… Простите, ради Бога… — Вам незачем просить прощение. Не каждому под силу выдержать такое горе… — Даже сама смерть ребёнка не так ужасна, как… Внезапное осознание того, что в ней виновата именно ты… Что ты всю жизнь была никудышной матерью… Если у вас когда-нибудь будут дети, Тэсс… — Клеменция нежно дотронулась до её руки. — Прошу вас, не повторяйте моих ошибок… Не возлагайте на них никаких надежд. Пусть сами выбирают себе дорогу в жизни. Единственное, что вы можете им дать… То, что действительно ценно — свою любовь! Любите их такими, какие они есть, и не требуйте от них невозможного. — Да, конечно… Нам нужно учиться на чужих ошибках, чтобы своих было меньше… — согласилась Тэсс. — Сесиль училась по усиленной школьной программе, мы старались загружать её по максимуму, так, чтобы свободного времени вообще не оставалось. Танцы с двух лет, рисование, занятия по классу фортепиано, флейты и скрипки. А на лето отправляли в пансионат при монастыре. У неё не было детства… Для Тэссы это было чем-то неведомым и непонятным. Её собственные родители были на редкость мудрыми и терпеливыми людьми, они всегда оставляли право выбора за дочерью. Тэсс росла вполне сознательным ребёнком и всегда понимала чего она хочет от жизни. Родным оставалось лишь радоваться её успехам и во всём поддерживать. — Но ни танцовщицы, ни выдающегося музыканта из Сесиль вылепить не удалось. Все школьные предметы она также тянула плохо. А от больших нагрузок получала лишь нервные срывы. Даже в больнице лежала из-за них… Несколько раз… Бедная моя девочка… — Клеменция отпила ещё глоток воды. Видно было, что её душевные силы сейчас на исходе. Женщина уже не плакала, но говорила с каким-то отсутствующим видом. В глазах читалась вселенская пустота. Тэсс даже испугалась за состояние её рассудка. — Единственное, что у ней неплохо получалось — это рисование. Мы с отцом посоветовались и решили отправить Сесиль в Сорбонну, на факультет изящных искусств. Полноценно присматривать за ней мы уже не могли, потому как бросать дела нашего семейного бизнеса было просто непозволительно. Вот и пожинаем теперь горькие плоды своего деспотизма… Мы даже ни разу не спросили, чего хочет именно она… О чём её мысли, желания… Наша воля была для нас на первом месте… И Сесиль, получив свободу от нашей ненавистной опеки, бросилась во все тяжкие… Клеменция также рассказала о некоторых отдельных моментах из жизни их семьи, вспоминала детство Сесиль, её подростковый переод. Потом они с Тэсс договорились созвониться и условиться о следующей встрече. Тогда, когда ей будет удобно. Вскоре женщина уехала, а Тэсс, взяв один из дневников своей умершей подруги, открыла первую страницу и… Долго не решалась опустить глаза в эти записи. Имеет ли она право читать столь сокровенное, не предназначенное для чужих глаз? Может, спросить у Брайана? Раз он экстрасенс, то ,возможно, умеет разговаривать с душами умерших. Но вдруг она ощутила какой-то необъяснимый импульс, будто толчок к действию. И тут же принялась читать.