Пандемониум

POV Этра Техас, 1881 год. Солнце пекло как ненормальное. Во всем штате я видела лишь двух-трех вампиров, так как никто из них не любил ничего подобного. Солнце для вампира в эти времена было практически под запретом из-за Германа, так как Ведьме пришлось накладывать временами заклинание снова, дабы скрыть детей ночи. Моя лошадь была одной из лучших. И вопреки всем женщинам, я не носила амазонку, это было крайне неудобно, так что лучшей одеждой я посчитала джинсы, шляпу, и куртку, чтобы не сильно выдавать себя. Иногда даже рисовала усы, и делала голос ниже, чтобы меня приняли за мужчину, за своего брата в стае, если можно так выразиться. То было время непростых решений, которые помогли в итоге мне выжить. Тогда за мной по пятам шла Сабрина, которая была известна, хотя бы для меня, как Черная Вдова. Ни один вампир не хотел на нее наткнуться. Все были ужасно суеверны, а я лишь не хотела, чтобы мои кинжалы были украдены. Антона я старалась держать на расстоянии вытянутой руки, что собиралась делать как можно дольше. Когда-то Сабрина пыталась убежать в латах верхом на лошади; теперь я, в джинсах и шляпе, брела по пустынной местности, пытаясь найти пристанище моей заблудшей душе. С самого утра и до ночи я бродила по станциям, заброшенным поселениям, находя остатки бойни с индейцами, и однажды наткнулась на мужчину, чье имя тогда я не знала, да и незачем мне было знать это. Только позже я стала думать о том, что уже где-то видела это лицо, но несмотря на свою хорошую память, так и не смогла вспомнить, где это было и когда. Спустя много лет я вспоминаю это лицо, ведь видела его все эти годы перед собой, только не осознавала, как же много я впитала в себя за бесконечно долгую жизнь. Попытайся я вспомнить человека, которого видела семьсот лет назад, я бы не вспомнила. Дом его был маленький, в поселении с индейцами, где меня встретили враждебно. Они выходили из своих хижин один за другим, проклиная взглядом, а я, такая же смуглая, как и они, продолжала спокойно ехать на лошади, не собираясь трогать никого и пальцем. Когда я доехала до конца поселения, меня уже успели увидеть все. Тогда-то и вышел этот мужчина, для него я стала неожиданным сюрпризом, и он не показывал своей угрозы ко мне. Враждебности я не почувствовала, и поэтому позволила слезть с лошади. Он подошел ближе, и я увидела его черные глаза, черные, словно смола, волосы, вьющиеся, небрежно взлохмаченные. Он улыбнулся, и я увидела его белые зубы. Кожа была загорелой, а не смуглой от природы. Он протянул руку, не представившись. — Куда держишь путь, странница? — спросил он. — Еще сама не знаю, — ответила я, — а здесь не любят незваных гостей, не так ли? — Мы привыкли жить скромно, без вмешательств в наше существование. Пройдем ко мне, моя жена даст тебе выпить, накормит, а завтра ты продолжишь путь. Хотя я могу предложить тебе знакомство со здешним фермером, ковбоем Джоном Уинстоном Беркли. Он устроит тебя на работу в свою таверну, если ты захочешь. — Я была много где, но нигде не предлагали столь добродушное соседство. — Я просто знаю, что ты не причинишь зла моей семье. Он зашагал к дому, и я, подойдя ко входу, немного заволновалась. Я не знала, как бы объяснить этому человеку, что без приглашения войти мне не позволено. Но он понял меня сразу же, так что остановился со мной. — Ты можешь войти, странница. Я перешагнула порог, и прошла в главную комнату. На кухне я увидела смуглую индианку, которая уже приготовила ужин и подала мне тарелку и кружку с вином. Мы с мужчиной присели друг напротив друга, между нами села женщина. Она смотрела на мужа спокойным взглядом, таким же, что был и у него. — Как тебя зовут? — наконец спросил он. — Мое имя Этра. Но я не знаю вашего. — Что ж, это не так важно. Друг на один вечер может быть анонимом, что я советую сказать и Джону при знакомстве. Не говори о своем экзотическом имени. Скажи, что тебя зовут Джоанна, ты из полуиндианка, и ты ищешь спасения от убийц твоей семьи. Такие истории ему нравятся. Не стоит вовлекать его в мир сверхъестественной для него чуши. Мы с тобой оба знаем, кто ты, и я даже подозреваю, что ты не так молода, как мы тебя видим. — Откуда тебе это известно? — Я прожил среди индейцев всю жизнь, у меня есть дар, который передается поколениями в семье моей жены. Она, увы, дар не унаследовала, но его передали мне. Когда-то меня украли, как способ расплаты и мести, так что мое место тут. Это была необычная история. Он рассказал в мельчайших подробностях, как у него был брат-близнец, и как мать старалась спасти обоих, но не вышло, и вот он здесь, среди этого племени, где теперь он чувствует свою принадлежность. Так мы просидели до ночи, пока индейцы не ушли в свои хижины, и мы тоже не легли спать. На следующее утро я увидела рядом с собой маленького смуглого мальчика, и он был таким же красивым, как его родители, но тогда я не знала, что белая кожа — это визитная карточка семьи Миллс, поэтому была удивлена, что ребенок достаточно бел для такой колоритной семьи. Конечно, я узнала его имя, его звали Малькольм Миллс-младший, в честь отца Оливера. Тогда он не назвал фамилии, но это я поняла позже сама. Маленький Малькольм рассматривал меня и хватал за волосы, и ему суждено было прожить не очень долго, так как после двадцатых его след потерялся. Он умер после краха биржи, тридцатые для семьи Миллс стали очень тяжким временем, и они осели там, где мы нашли Оливера. Но в то утро, когда я увидела мальчика, мы отправились к Джону Уинстону Беркли, но он появился только днем, и я сидела за столиком, дожидаясь нового знакомого. Имя его мне ни о чем не говорило, и поэтому смысла вспоминать что-либо из прошлого не было. Я только знала, что где-то в Джорджии обитает Сабрина, которая уже собирала чемоданы, желая отъехать на поезде в Луизиану, где она позже встретит Элайджу. Но это будет только через семнадцать лет, а сейчас я в Техасе, прибыв в страну не сразу. Сабрина, очнувшись в 1799 году после комы от моих кинжалов, отправилась в Америку сразу, а я отстала от нее надолго, и проведя в Европе лишних шестьдесят лет, ринулась на поиски Дарсии в 1861 году, в самый разгар Гражданской войны. Раздумья мои прервал вход в таверну самого Джона, он был высокий мужчина, в шляпе, в сапогах, шатен с голубыми глазами. В общем, ковбой. Увидев меня, он подошел к Оливеру, и они начали разговор. Когда они закончили, он волевой походкой подошел ко мне и сказал: — Посмотрим, на что ты способна. Я кивнула, и узнала, что в этот вечер должна отработать ночь, разнося алкоголь и всякую другую дрянь другим мужчинам. Это было довольно унизительно, я жила слишком долго, чтобы прислуживать людям. В средние века я занимала посты, какие ему и не снились. Но ночь прошла хорошо. И следующая ночь тоже. И ночь после нее. Так прошло несколько месяцев, я привыкла к этой ночной и праздной жизни, и выходила работать даже днем, когда в таверне сидело всего несколько человек. Джону я начала нравиться, и так к нам пришел 1882 год, когда я уже не хотела никуда убегать. Новостей от Сабрины не было слышно, Антон тоже исчез в неизвестном направлении, и не давал о себе знать, хотя прислал пару весточек в течение 1883 года. Устроившись на работу к Джону, я сказала, что мне двадцать два года, хотя я не могу этого знать точно, и все же по моим глазам он видел, что я не глупая. Приводя в пример какую-нибудь Люси из соседнего маленького города, он говорил, что я ушла в развитии на тысячи лет. Если бы он знал, как он прав, думала я. Весь 1883 год прошел как в тумане, и затем наступил 1884. С ним я поняла, что намерения Джона относительно меня растут, но что-то ему мешало. И дело было не в индейцах, он уже к тому времени понял, что я не одна из них. Оливер исчез из поля моего зрения, и я совершенно забыла о его существовании на добрых сто тридцать лет. Канув в вечность, его имя не тревожило меня ровно до его появления, а еще раньше, до появления Стивена. 1885 год стал одним из значимых. Джон уже замечал за собой первые признаки старения, а ему не было и тридцати пяти, это случится лишь через год. Борода его начала седеть, волосы он больше не отпускал, а цвет глаз начал тускнеть. Он все еще защищал всех жителей городка, став там шерифом, и стрелял разных плохих парней на раз-два. Конечно, однажды это привело к тому, что ему прострелили ногу, и он лежал на больничном несколько месяцев, поправляясь от травмы. Ухаживала за ним я, так что в один прекрасный момент вспыхнули чувства и с моей стороны. И всё же это было не всё. 1886 год стал пиком этой истории. Тогда была прекрасная весна, которой мне хотелось наслаждаться как можно дольше, но я понимала, что возраст мой должен о себе начать говорить, а мне по-прежнему по виду не должно быть двадцати, и так я проживу вечно. Той ночью я вспомнила историю, которую слышала от Элеоноры. Она видела во сне, как Герман откопал человека и обратил. Тогда ни она, ни я, не знали, что это был Стивен. И это была ночь тридцать первой годовщины его смерти, Оливеру уже исполнилось сорок восемь, в его поселении был большой праздник. Это было слышно даже довольно далеко. Мы были приглашены, хотя самого именинника не увидели ни разу, и были молитвы, обряды и много чего еще. Но я не учла, что пусть Сабрина не идет за мной, идти может кто-то другой, кто ненавидит режим Дарсии, за который я выступала как главный специалист. Гален подошел слишком быстро. Тогда я его звала по его старому имени, не зная о новом, и было довольно непривычно. Праздник был большой, и никто на нем не пострадал, кроме Джона. На моих глазах он отпил у него крови, и заставил одновременно пить свою. С довольной улыбкой кровожадного убийцы, он сбежал. Он знал, что я испытываю, поэтому и решил таким образом сделать больно. Это его фишка, и проверено будет несколько позже, но раз за разом я видела это с другими. Гэвина убил фактически Питер, но приемчик украден у мастера. Всю ночь я ждала рассвета, думая, что Джон сгорит на заре, но этого не случилось. Тогда я вспоминала наши разговоры, как он спрашивал меня о моем настоящем происхождении. И я успела ему рассказать, кем являюсь, и это его не пугало. И он стал таким же. Открыв глаза, я увидела их такими же, как при первой встрече, они были чистыми голубыми, словно океан. Волосы его уже не седели, как и борода. И новое состояние для него было странно, поэтому он не выдержал, и в 1888 сбежал в неизвестном направлении, хотя и ненадолго. Вскоре он встретил меня на вокзале в Новом Орлеане, откуда мы вместе отправились в Джорджию. Мне хотелось найти Сабрину, чтобы обговорить все, что случилось почти сто лет назад, но след ее мне не удалось взять. А потом годы нормальной жизни, которые продлились до 1910 года, закончились в одночасье. Он ушел, оправдавшись тем, что теперь он зашел слишком далеко, и не хочет быть обузой для меня. Мы ехали в Нью-Йорк, и он сошел на станции где-то в Филадельфии. Больше я его не видела.

***

Наши дни. Где-то в мире Пандоры. Поля не заканчивались, но Клодия нас вела вперед. Ветер не давал нам покоя, но мы покорно продолжали путь. Горы высились над нами, и мы дошли туда, где утес заканчивался, и дорога вела нас вверх. — Придется идти через горы, — сказала Клодия. — Другого пути точно нет? — спросила я. Она помотала головой. — Что там может быть? — Я точно не знаю, и мне интересно это выяснить. Если там есть жизнь, то это будет максимально странно. Но нам нужно добраться до самых небес, чтобы попросить Зевса посадить нас на облако и унести ветром на Олимп. Мы пошли дальше. Скалистая местность превращалась в сплошные щели и ухабы. Ноги было некуда деть, пару раз я подвернула лодыжку, но быстро оправилась и пошла дальше. Когда мы оказались достаточно высоко, то увидели флаги. Они свисали так низко, находясь так высоко, что не было сомнений, жизнь здесь есть. Только вот откуда она взялась, было неизвестно. Клодия снова ошарашенно смотрела на что-то, чего не видела здесь никогда, как это произошло с драконом. Мы понялись еще выше, и увидели ворота. Она решила, что не остается ничего другого, кроме как постучаться. На первый стук не отозвались. На второй тоже. На третий, самый сильный, врата открылись, и перед нами оказались двое стражей, которые сразу же решили, что будет плохая идея пропустить нас. — Я должна объяснить вам, меня зовут Пандора, и вы находитесь в моем мире. — Это решит король, — ухмыльнулся один из них, и к нам вышел рослый мужчина, чем-то похожий на Джона, но это был не он. — Добро пожаловать в Камелот, странники! — таким образом мы узнали, где находимся.

***

POV Сабрина Елена, Гильерме и я подъехали к дому, и увидели там машину Анны, и обрадовавшись, сразу же ринулись к дому. Наша подруга сидела там, в гостиной, держа в руках Ящик, и обратила на нас внимание не сразу. — Что-то не так, Анна? — спросила я. — Клодия и Этра забрали Тайлера, чтобы отправиться к Одину. Я чувствую себя покинутой всеми. — У тебя есть мы. Елена и Гильерме здесь. — Если бы мы могли все собраться вновь, в том составе, в каком я застала вас. Энни, Вайлет, Стивен, ты, Шон, вы двое, Яна и Мэттью, остальные. Получается так, что от большинства из нас остались лишь щепки. Ведь, в конце концов, дом отойдет мне, когда вы все уйдете. — С чего ты так решила? — Вы всегда уходите, когда приходит время. Вам нельзя вызывать подозрений. А я человек, и мое дело — ждать. — Мне жаль, что ты так чувствуешь, Анна. Но я всегда буду с тобой рядом. Мне надо скрываться, да и никому из нас. Ты можешь потом уйти с нами в Институт, если захочешь. — Нет, — сказала она, и отошла к окну с ящиком в руке, — здесь мое место. И только.

***

POV Чендлер Мы почти доехали с Лесли до Витч-Кросса, остановившись на очередную остановку в одном из городов. Дети устали, и хотели спать, так что ехать в машине и мучить и себя и их было плохой идеей. Сняв комнату, мы хорошо устроились и больше не было проблем, как провести ночь. Мы с Лесли вышли на улицу, и пока дети спали, я объяснял вновь мой мир, который был до сих пор не слишком понятен ей. Она не могла не слушать, ее это завораживало, и всё же она думала, что ей там нет места. Утром мы собирались отчаливать, и ехать уже непосредственно в город. Утром я хотел проверить, сколько бензина, и хватит ли его, но меня остановило кое-что, что лежало у двери. Это была черная перчатка Черной Вдовы. Когда-то костюм принадлежал Сабрине, но она отдала его Энни, и никто не мог прислать ее, кроме нее. Я решил позвонить Сабрине, но та как раз приехала домой, и ждала, когда я доберусь тоже. — У меня тут новость, если что. Твоя перчатка сейчас у меня в руках. — Как это может быть? — спросила она. — Весь набор у Энни. И если перчатка оказалась у тебя, то это способ сказать, что она возвращается. Хотя, это довольно странно, учитывая, что она не отвечает на звонки и письма. Довольно необычно, но всё же странно. — Я тоже так думаю. Никто не мог скопировать эту уловку? — Не думаю. Никто не знал, что это я. Теперь тоже не все знают, но всё же шутить никто бы так не стал. Из нашей семьи чувство долга набить пухом изнутри только у Клодии, но она сейчас по дороге в Асгарду вместе с Тайлером и Этрой. — Тайлер не дома? — Странно, что ты не знаешь. Но она его забрала, по ее словам, ей нужно сделать Тайлера богом, чтобы победить Нейтана. Давай разберемся с перчаткой, когда приедешь, это будет легче, если я увижу ее. — Хорошо, договорились. Тогда же проснулись дети, и мы стали собираться.

***

POV Тайлер Замок был большим, с башнями, с которых свисали флаги, и стражами на них, которые меняли свой пост время от времени. Мужчина, что встретил нас, был сам король Артур, чей меч я когда-то поднял и которым боролся с Калипсо. При себе меча у меня не было, но я чувствовал, что где-то рядом со мной он находится, словно связь в голове с ним, которую нельзя выкинуть, я ощущал рукоятку будто уже у себя в руках. Всё было вокруг достаточно бедно, люди вокруг носили на себе лохмотья, кутаясь в них очень тепло, так как местность была холодная. Артур, провожая нас до входа в свой замок, всем махал и улыбался, приговаривая, что пришли старые знакомые, великие герои, спасшие мир. И пусть отчасти он был прав, мы спасали мир пару раз, но откуда это было знать ему? И всё было бы хорошо, не проедь тогда мимо нас небольшая клетка с девушкой внутри. Длинные черные волосы, зеленые глаза, черное платье в пол, и знак друида на руке сразу бросились в глаза. Клодия не сразу поняла, что происходит, пока девушка не повернулась. Она сразу же закричала. — Клодия! Клодия! — она кричала как могла, и Клодия побежала за клеткой, требуя остановить. Повозку остановили, и Артур начал медленно и осторожно подходить к ним. — Моргана, что ты здесь делаешь? — спросила Клодия, но я не слышал того, что сказала ее дочь, зато слышал, что сказал Артур. — Клодия, она предала своё племя — людей. Она — ведьма, и подлежит суду посредством сожжения на костре. — Она — моя дочь. В конце концов, не забывай, что мир, в котором ты живешь, создала я. — тут люди ошарашенно смотрели на происходящее, не понимая, к чему она это говорит. И это звучало как ультиматум. Но Артур не хотел сдаваться, и пообещал Клодии пересмотра дела, и поэтому Моргану вытащили из клетки, но люди были недовольны, и начали кидаться овощами в нее. Я подошел к Клодии и ее дочери, помогая пройти в замок, но стоило нам переступить порог, как ее увели стражи. — Это ненадолго, она посидит там, а потом я ее отпущу, если ты обещаешь забрать ее с собой, — произнес Артур, подойдя к Клодии вплотную. — Я бы это сделала и без твоего разрешения. Мы с Этрой наблюдали за картиной враждебности, надеясь, что это ненадолго. Нам не нужна была битва прямо здесь и сейчас, лучше всего дожить до битвы с Нейтаном. Он отошел, и начал провожать нас дальше, в наши покои, заявив, что путники хотят отдохнуть. Залы были чистыми, хотя кое-где валялась желтая листва, всё было пусто, придворных не было. Деревянные столы не были накрыты, длинные скамейки еле держались на ножках, витражные окна почти не пропускали солнечный свет. В остальном всё было идеально чисто, стены замка были ровными до того, что было страшно прикоснуться, я думал, что могу оставить в них свой след. Крутая лестница вела нас наверх, в комнату к Артуру, столовую рядом с ней, и наши спальни. Проводив, он ушел. Я расположился в своих покоях быстро, а потом подошел к окну, где за горизонтом по-прежнему ничего не было. Ни намека на то, что где-то там есть жизнь. Но Клодия не знала, что она есть здесь, не знала, что есть дракон, так может быть где-то за бесконечным океаном есть кто-то? Этого никогда не узнать, если не переплыть его. Я думал, что это всё, но оказалось, что нет. Внизу люди начали расходиться в разные стороны, прячась, а я услышал рёв. Тот самый, что слышали мы совсем недавно. Он появился из-за горизонта, и дышал огнем так, как никогда прежде. Красавец с синей чешуёй начинал нравиться мне всё больше, и я ждал его, звал к себе, а он летел виртуозно, выписывая круги. По его большой морде я видел, что он заметил кого-то, и это кто-то был я. Подлетая всё ближе, я был готов броситься ему навстречу, но стоило ему подлететь к моему окну, как ворвались стражи и стали стрелять в него из лука, и тогда дракон улетел куда-то вверх, улетая прочь дальше, на север, куда держали путь и мы. — Зачем вы это сделали? — спросил я, когда пришел Артур. — Это не только для безопасности людей, но и для твоей. Он мог забрать тебя с собой. — А может так и суждено было, вы не подумали? — Король здесь я, так что давай решать тоже буду я. Он отдал приказ стражам на старом гэльском языке и ушел. Я не понимал ни слова, но он был мне близок, в конце концов, я уже в глубине души знал, что я его потомок. И как же мне хотелось узнать, что сейчас делают Этра и Клодия. Первая может как-то и строить в голове план побега, но вот вторая, очевидно, собирается уничтожить его, забрать дочь, а потом уйти дальше. И если бы мы только знали, кто нам может попасться на пути…

***

POV Хлоя Мы шли через клетки, где в одной из них сидел Герман, его тело медленно превращалось ни во что иное, как в песок. Время и закрытие Врат его не пощадило. Он всё повторял свое старое имя, и тогда я вспомнила, что узнала когда-то от Энни, и от Элеоноры тоже. — Кария — это Джинджер? Персефона подошла ко мне и кивнула. Я это знала, но она рассказывала Энни, что это была третья сестра. Но Персефона объяснила мне. — Она меняла имя два раза. Я была первой дочерью, отказавшейся от бессмертия, и после смерти попала сюда. Клодия — это Пандора, которая открыла Ящик, и все несчастья и беды обрушились на мир смертных, которые до этого жили, словно в доброй сказке. Кария — это Джинджер, которая заперла за это Клодию, и та отсиживала свой срок тысячелетиями, а теперь свободна. И Клодия ее убила. — Было за что. Мы думали, она добрая, но ваша семейная черта дала о себе знать. — Это всё из-за власти и бессмертия. Тьма пришла к нам от богов, потому что они самые жестокие и властолюбивые создания, коими мы не должны были стать. Вот, что может случиться с любым богом, наглядный пример, — она указала на Германа. Он сидел в клетке, крыши у которой уже не было, она сыпалась всю ночь ему на голову после того, как мы запечатали Врата. Это ознаменовало конец этому миру, или, по крайней мере, его привычному течению жизни здесь. — Ему надо помочь, — произнесла я. — Ты уверена? — Мне его жалко. Он уже не сможет причинить нам боль. Силы его покидают. Я подошла к Герману, но идти мне было трудно. После этой ночи мои ноги меня не держали, я хромала на одну ногу, и Персефона с Максом помогали мне. Фиона открыла дверь и произносила заклинание упокоения для него, ведь его никуда теперь не возьмут. Единственная дорога для Германа была либо в никуда, либо в Обитель богов, куда его, конечно же, вряд ли возьмут. Доведя его до замка, и посадив на балконе, укрыв пледом, мы позволили ему сидеть там, старику, и я вспомнила Элеонору, ведь ее ждал такой же конец в ближайшее время. На горизонте мы адское солнце, а на его фоне летела Аграт, а за ней тысячи ангелов гнева. Герман с улыбкой смотрел на этой зрелище, а потом закрыл глаза и уснул.