Звуки тишины

      Длинный, невыносимо длинный день. Да, Наруто был рад увидеть своих друзей, провести с ними перемены, поболтать, но все долгие и нудные занятия под конец дня стали наскучивать ему. Он не знал, куда себя деть, чем заняться, а слушать было неинтересно, он ведь и так все это уже знал. И ладно бы еще занятия с Ирукой, на которых парень был рад просто слышать голос своего названного отца, внемля каждому его слову, но сегодня, как назло, все занятия, не считая истории, были с другими учителями, имена которых давно уже стерло время из его памяти за ненадобностью.       «Нецелесообразно», — думал Наруто, аккуратно кладя голову на парту, понемногу, постепенно погружаясь в свое подсознание.       Так было лучше всего. Проводить время стоило с пользой, однако судьба не особо благоволила парню. Курама спал, он еще вчера жаловался на сонливость и, видимо, сегодня ситуация не изменилась. Наруто ничего не оставалось, как привычно сесть на каменную кладку, прислонившись спиной к теплой рыжей шерстке. И он блаженно прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли.       Всего пару дней, парень был в этом мире всего ничего, но это время показалось вечностью. Он будто… Нет, он родился заново. Семья, друзья, Курама. Черт возьми, он был счастлив. Его душа привыкала к телу, и тело «сшивалось» с душой. Теперь Узумаки чувствовал себя свободнее, мог спокойно и без помех контролировать движение чакры в теле. Левое ухо слышало уже идеально, правое же едва функционировало. Сначала это раздражало, но понемногу он привыкал, уже почти не ощущая дискомфорта. Человек привыкает ко всему, а к хорошему, так быстрее всего, и он упивался этим временным счастьем, жадно наслаждаясь каждой минутой, будто ее вот-вот отнимут у него.       На правой ладони понемногу стала проявляться окружность — едва заметная, прерывистая тонкая полоска. Лишь чуть проявилась и застыла — незавершенная, пока неполная. И лишь одна она оставалась напоминанием того, что он здесь гость, и свое место под солнцем еще надо заслужить. И у Наруто была цель. Меньше всего парню хотелось опять сражаться с Кагуей. Не потому, что это было сложно; не потому, что он боялся. Ему было искренне жаль ее, он не хотел запирать ее снова, чтобы она страдала вновь. Пусть лучше спит забвенным сном, ведь во сне печати боли нет.       Но все это казалось пока чем-то далеким, и он терпеливо ждал своего часа, не тратя время спокойствия попусту. Он строил планы, стараясь занять себя с максимальной пользой.       «Сегодня поговорю с Ирукой-сенсеем, а вечером будет ужин с семьей», — довольно перебирал в голове парень, пытаясь правильно распределить предоставленное время. Ему хотелось всего и сразу, но разорваться на десяток клонов теперь он, увы, не мог. — «Думаю, надо воспользоваться тем, что я не посещал занятия и попросить свободное посещение, чтобы не ходить зря. Скорей бы уже закончить эту Академию, самое интересное после выпуска начнется. А потом стану шиноби, не дам разгореться войне и…» — он в легком замешательстве запнулся, чуть задумавшись. — «А что потом?»       Он не знал, пока не решил, но это сильно его и не беспокоило. Стать Хокаге? Стать самым сильным шиноби? Это уже исполненные мечты. Прекрасные, самые заветные мечты, но стоило ли тратить еще одну жизнь на повторение? Конечно, он снова хотел стать ниндзя, а там будь что будет.       Время новой мечты.

***

      Обито задумчиво сидел за столом, пытаясь написать злосчастный рапорт, но выходило из рук вон плохо. Не говоря уже о том, что он в принципе не любил всю эту бюрократию, душевное противоречие терзало его. Он сидел так уже час, оценивая и взвешивая ситуацию, и все не мог прийти к нужному решению.       — Может, ты будешь делать это у себя дома? — как обычно холодно спросил сидевший напротив с чашкой чая Итачи, уже минут пятнадцать как вернувшийся домой. Гостю чай он со всей своей галантностью не предложил и, в общем-то, не собирался, искренне считая, что тот и дома попить чай может, и нечего тратить на него свои и так скромные запасы. — У меня всего один стол, и я не хочу, чтобы ты прожег его взглядом.       Обито часто заходил к нему. Они не были родственниками, да и друзьями назвать их было сложно, но было у них нечто общее, не считая фамилии, — они оба по тем или иным причинам не подчинялись главе клана, Фугаку, не жалуя его. Итачи признавал только Кушину, своего учителя и наставника, Обито же подчинялся Минато, поэтому они часто осторожничали в беседах, чтобы не сболтнуть что-то лишнее, но в целом довольно хорошо общались. И вот уже привычный гость пожаловал вновь, как обычно, без стука и предупреждения, не смущаясь отсутствия хозяина, но не с пустыми руками. Он всегда что-то приносил.       — Я бы с радостью, но ты же знаешь, дома шумно. Там я точно ничего не напишу, — он устало откинулся на спинку стула, безысходно отбросив карандаш, а затем внимательно посмотрел на Итачи, будто оценивая его. Но тот все также был безучастен.       — Не тебе жаловаться на шум, ты сам хотел детей, — отрезал Итачи, аккуратно делая глоток хорошего зеленого чая. Он всегда покупал дорогие сорта, даже если в таком случае приходилось отказываться от мяса и питаться энергетическими пилюлями, которые с достатком выдавали ему падкие на холодных красавчиков сестрички в больничном пункте.       — Ну-у, — протянул собеседник чуть наиграно, будто недовольно, поморщившись. Он уже знал, что, видимо, был сейчас лишним и сильно мешал старому знакомому, но уходить не собирался. Он сюда не просто посидеть пришел. — Ты такой жестокий. А если мое сердце не выдержит? Кто еще принесет тебе вкусную домашнюю еду? Останешься тут один сирый и одинокий… — он мог бы еще долго продолжать, драматизируя и привлекая все свое актерское мастерство, но его перебили.       — Ближе к делу, сэмпай.       — Сухарь ты, — Обито смиренно вздохнул и разочаровано развел руками, возвращая своему взгляду сосредоточенность и серьезность. Итачи не знал о задании Обито, как и о необходимом содержании рапорта, так что преимущество было на стороне старшего. — Скоро в Академии практика, да ты и сам знаешь. Минато-сенсей предложил мне взять Наруто на какую-нибудь мелкую работенку в полицию, — довольно правдоподобно соврал Учиха. Естественно, его ни о чем не просили. — Вот сижу, думаю, куда бы его отправить. Ты ведь приглядывал за ним время от времени, когда госпожа Кушина уезжала, так?       Итачи перевел холодный, непроницаемый взгляд на сэмпая, — этот разговор ему явно не нравился. Но для недоверия причин особо не было. Эта история звучала правдоподобно, оба Учихи отлично знали про планы четы Намиказе на счет сына, разве что они никогда даже не упоминали возможность бюрократической службы именно в полиции, обычно они говорили про резиденцию Хокаге или штабы шиноби. Это было странно.       «Отправить сына на работу к своему главному сопернику и критику? Как кого? Как «крысу»? Как мост к примирению? Тц, странно. Не похоже на политику Минато-доно. Чертов Обито. Что ты от меня хочешь услышать?»       Так или иначе, отпираться было бесполезно, поэтому Итачи выбрал стратегию быть максимально кратким пока не поймет, что этому «чертовому клоуну» от него нужно. Впрочем, Обито ожидал этого. Младший Учиха легко кивнул и отставил чашку с еще неостывшим чаем. Со стороны все было естественно, как всегда, но это был разговор не друзей за столом, а разговор шиноби, один этот факт менял все. Надо было быть внимательнее.       — Я бы хотел знать, кто его обучал, да и по какой программе, может, ты знаешь?       — Кукольщик, — тут же ответил Итачи, стараясь сохранять безразличие в голосе. — Это же очевидно. Неужели ты не знал? — на это Обито лишь лукаво сузил единственный глаз и слегка повернул голову вправо, не теряя при этом зрительного контакта с кохаем. Он слегка улыбнулся с хитрецой, будто насмехаясь, и ожидал продолжение. Удивительно, но Итачи почувствовал, как немного расслабился, увидев изменение в настрое собеседника, тот явно над ним издевался. — Тц. Если ты и сам знаешь, то зачем спрашиваешь?       — Боже, Итачи, расслабься, — весело ответил мужчина, окончательно запутывая оппонента. — Ты всегда такой серьезный. Вот запутаешься по дороге жизни, как Какаши, будешь вечно ходить угрюмым занудой, — кохай уже порывался ответить что-то колкое, стараясь не переводить внимание на своего нынешнего Капитана, но ему не дали. — Да не об этом сейчас. Так что насчет Наруто? Что он может, куда его лучше определить?       — Я не скажу тебе ничего нового, — Итачи внешне сохранял спокойствие, но его начинало раздражать то, что он совершенно не понимал, к чему клонит сэмпай. Неужели он где-то прокололся и теперь ему не доверяют? Нет, не должен был, ведь тогда недоверие падет и на Кушину-доно, а ее подставить под удар он никак не мог. Пришлось начать осторожничать. — Обычная программа Академии. Даже не знаю, что посоветовать тебе. Полиция — это явно не место для детей.       — Ха? Но он же будущий шиноби, — пробубнил Обито, недовольно, как дитя, вскинув брови. — Его должен был хорошо подготовить Кукольщик, он может, например, бегать с бумажками между отделами и постами. И даже тренироваться в полицейском додзе вместе с рекрутами.       «О чем он?» — на секунду замолчав, подумал Итачи, с непониманием, слегка удивленно смотря на собеседника. Впервые за вечер его лицо выдало хоть какие, пусть и слабые, эмоции. Он не знал, что ответить и как ответить правильно. — «Он же знает, что Кукольщик не упражнялся с ним в тайдзютсу. Черт. Возражу или поддержу — это ни к чему не приведет».       — Почему ты задумался? — Обито снова в миг потерял напускную веселость, он уже добился того, чего хотел. — Ты, наверное, думаешь, что я сошел с ума, раз собрался отправлять в полицию парня, что всю жизнь только и делал, что метал сюрикены и неумело пытался тренироваться в одиночестве. Тогда… — Итачи напрягся, чувствуя, что разговор подходит к развязке, и он даже среагировать не успел, как Обито одним резким движением своей руки пригвоздил ладонь кохая к столу, сжав мертвой хваткой. Чашка с недопитым чаем с звоном покачнулась, но все же не опрокинулась. Младший Учиха, коротко зашипел от неожиданной боли и тщетно попытался вырваться, с остервенением смотря на прожигающего его взглядом соклановца. — Тогда какого черта этот маленький глухой инвалид ходит так, будто он уже шиноби?!       — Черт его знает, Обито, — выпалил Итачи. — Что за бред ты несешь?       — Кто обучил его легкой поступи?!       — Легкая поступь у ребенка?! Ты что, к каждому его шагу прислушивался? — Итачи попытался собраться и вернуть лицу невозмутимость. Все резко встало на свои места: весь этот цирк нужен был лишь для его поимки, уничтожения возможности сбежать. В Конохе шаринган им без разрешения не активировать, а в бою без глаз преимущество было абсолютно на стороне куда более опытного Обито, что мертвой хваткой держал кохая. Делать было нечего, надо было оппонировать до конца. — Это бред. Но даже если ты не сошел с ума, и это так, может, его Кукольщик обучил.       — Врешь, он терпеть не мог пацана.       — Тогда мне-то откуда знать? Я не его нянька. Ты скорее всего ошибся: внешне походка может быть похожа, в самом деле.       «Вот тупица», — мысленно отчитал Наруто Учиха. — «Но я не могу его винить. Легкая поступь чистая привычка, ее и не замечаешь после».       — Допустим, похоже. Тогда почему его инстинкты реагируют на скрытую опасность? Я до последнего думал, что он не замечает слежки, пока пацан не посмотрел на меня. Ты уж знаешь, не с моим контролем чакры каким-то детям меня боковым зрением вычислять, — Обито шипел и будто выжигал взглядом дыру в голове кохая, тот хотел уже было парировать хоть как-то этот выпад, но старший Учиха не дал ему. — Нет смысла отпираться, Итачи. Я знаю, что ты сначала заявил о его смерти, а затем подтвердил личность. Что Кушина-доно признала его. Так какого дьявола происходит? И я не советую мне врать. Скажи спасибо, что я пришел к тебе, а не сразу отчитался Хокаге. У меня нет никакого желания подставлять Кушину-доно, так что будь так добр объясниться.       Обито резко отпустил руку Итачи, и тот быстро отстранился, но не встал и не попробовал уйти, потирая освобожденную ладонь. Ситуация была неприятной. Младший Учиха всегда остерегался Обито, когда дело касалось конфликтов. Конечно, он никогда не видел того в серьезном бою, но сомневаться в навыках одного из сильнейших джонинов не приходилось. Пусть гений, пусть кандидат в капитаны АНБУ, парень не мог сопоставить свои силы с сэмпаем, но чисто инстинктивно знал, что глаза старшего сильнее. Пока сильнее. Он мог бы попробовать сбежать, но это ничего бы не дало, лишь усугубив ситуацию и навредив Кушине-доно.       «Чертов Обито, придется отпираться до последнего… Хотя…» — резко подумал Итачи, мысленно перебирая варианты. Этот расклад можно было вполне повернуть в свою сторону. — «Он может быть полезным».       — Это не моя тайна, Обито. Но… — он на секунду замолчал, внимательно и серьезно вглядываясь в глаза старого знакомого. — Это точно Наруто. Да, он другой, но его кровь, его душа, его сознание, — все это Наруто. Ты можешь не верить мне, но Кушина-сама не стала бы врать, ты знаешь, как она любит своих детей, как она любит и нас с тобой. Она бы никогда не простила подмены.       Это был сильный ход. И к своим детям, и к ученикам Минато, которых знала с самого детства, и к своим ученикам, Кеншину и Вереск, женщина всегда относилась одинаково, как к своим собственным детям. Обито и сам знал это, поэтому немного расслабился и откинулся на спинку стула, но, так или иначе, продолжил внимательно смотреть на все такого же холодного и безучастного внешне Итачи.       — Что значит «другой»? — чуть погодя, наконец, негромко спросил он, пытаясь обработать информацию.       — Что есть. Наш Наруто умер. И знать об этом стоит только нам с тобой, раз уж так вышло. Кушина-сан не знает, она признала его по крови и думает, что мальчик просто изменился по естественным причинам. Но теперь это другой Наруто, он взрослый и видел другой мир. Я пока не знаю всего, еще должен буду поговорить с ним, — с каждым словом Итачи Обито выглядел все озадаченнее — его брови нахмурились, а взгляд стал несколько отстраненным. — В это сложно поверить, но он говорил про войну, и тогда его взгляд был похож на твой... Я не хочу ошибиться второй раз. Ты должен меня понять.       — Это какой-то бред, — шиноби устало потер переносицу пальцами. — Я был готов услышать что угодно, но это… Никто в здравом уме в это не поверит.       — Обито, — в голове Итачи вся эта ситуация уже обыгралась в удачную партию, даже так он уже нашел пару вариантов решения ситуации. — Кушина-доно не должна узнать об этом, и я сделаю все, чтобы оградить ее. Но и Хокаге-доно знать не должен. Никто не должен.       — Что ты предлагаешь?       — Надо придумать алиби. Я расскажу все, что знаю.

***

      Поход к Ируке после занятий особо ничем не закончился, к великому разочарованию. Сначала пришлось долго ждать его в учительской. За это время веселый и общительный Наруто, которому явно не хотелось сидеть на месте после нескольких часов к ряду просиживая школьных лавок, успел поприставать к другим учителям с предложением с чем-либо помочь, написанном на белом листке бывшей тетради Шикамару, и даже что-то да сделать. Он перетаскал листы, куда просили, полил цветы и даже написал к ним инструкцию по уходу с рекомендациями. Все же ухаживать за цветами он любил — это были единственные живые существа, не считая тараканов под раковиной на кухне, которые всю жизнь были с ним. И он любил их, заботился о них, а они цвели, радуя его каждый новый сезон яркими соцветиями. И если уж в мастерстве шиноби Наруто гением не был, то в выращивании комнатных растений явно имел талант. Киба иногда даже шутил, что цветы его любят, ибо Узумаки главный овощ на деревне, по интеллекту, так сказать, «свой».       И вот, подсобив и даже выручив от милой старушки пару конфет за помощь, Наруто или же «какой добрый мальчик» сидел за маленьким кофейным столиком на диване и довольно разрисовывал стенгазету гуашью по циферкам, заботливо оставленным попросившей его об услуге молоденькой учительницей. Она иногда посматривала на паренька из-за своего стола, изредка чуть смущенно хихикая, когда парень старательно пытался не заходить за линии, сосредоточенный и серьезный, как настоящий шиноби. И хоть она могла поклясться, что в какой-то момент ей показалось, будто парень заигрывал взглядом с ней, беря работу и уточняя детали, но все же не могла не признать, что мальчишка довольно милый и обаятельный, хоть и чутка странный.       И, наконец, когда Ирука, наслышанный по дороге о «добром мальчике», все же вернулся, Узумаки закончил уже половину стенгазеты. Увидев того, кого он ждал так долго, парень весело, лучезарно улыбаясь, аккуратно отставил кисти, чтобы не заляпать результаты труда, и быстро подскочил, едва удерживая себя от того, чтобы не броситься на шею своему названному отцу. Самого Ируку это очень приятно удивило, но сказать тому было особо нечего. Учитель так и не нашел документы по восстановлению парня и только-только отправил запрос Хокаге. Тем не менее, Умино, опять, но уже неприятно удивленный появившейся немоте ученика, провел на всякий случай инструктаж и выдал лист с расписанием занятий. Наруто порывался что-то сказать, но лишь беспомощно хлопал губами — не все шиноби умеют читать по ним, большинству это, в общем-то, и не нужно. Вот и Ирука смотрел на эти потуги с недоумением.       «Черт с тобой», — неунывающе подумал Наруто, бодро открывая отобранную тетрадь и быстренько записывая в ней предложение пойти в «Ичираку Рамен» в честь восстановления.       На это Ирука лишь виновато улыбнулся и потрепал веселого парня по волосам рукой. Он был горд им, конечно, очень горд. Каждый раз учитель переживал на экзаменах и тестах, искренне желая удачи пареньку, он всегда надеялся, что результаты станут лучше, и каждый раз с болью смотрел на грустного и подавленного ребенка, в глубине глаз которого застыла несвойственная детям решимость. Узумаки никогда не сдавался, неудачи не ломали его, но и не радовали. Лишь холодное, уставшее лицо и решимость были его вечными спутниками. Наруто всегда был таким. Наверное, именно поэтому Умино всегда следил за мальчишкой и его результатами в Академии. Он хотел верить, что парень сможет сломать судьбу, что его решимость исправит несправедливость. И он верил до самого конца.       Теперь Наруто стоял перед ним, словно новый, совсем неизвестный ребенок, впервые улыбаясь так ярко и искренне — он будто ожил. И одна эта улыбка делала Ируку счастливым. Лишь одно связывало мальчишку с прошлым образом — решимость в глазах, решимость, какой нет даже у многих взрослых.       — Прости, Наруто, сегодня меня ждут дома, не говоря уже о работе, но… я свободен в пятницу. Начиная с сегодняшнего дня и до четверга должны быть объявлены все результаты распределения на практику, и тогда мы сможем отметить сразу два события. Договорились?       Глаза бодро закивавшего парня радостно засияли, и он даже не знал, что было приятнее услышать: то, что его названный отец так тепло общается с ним — не дежурно и сухо, не как с каким-то неизвестным мальчиком, или то, что его ждут дома.       «Ну конечно», — подумал Наруто, ощущая тягучую, но такую радостную боль в сердце. — «Курама не нападал на деревню. У него есть семья, его ждут дома. Черт возьми, Ирука-сенсей, как же я рад за Вас».       — Знаешь, — вывел его из задумчивости теплый голос учителя, широкая ладонь вновь прошлась по непослушным волосам, взъерошив их еще сильнее. Во взгляде Умино была неподдельная забота и радость, и Наруто не мог не поддаться этим чувствам. — Ты впервые за столько лет действительно кажешься ребенком. Я так рад видеть твою улыбку. Поздравляю с успешной операцией, Наруто, я уверен, ты вырастешь очень сильным человеком.       «Неужели я не сплю? Почему? Чем я заслужил это?» — будто опьяненный этой радостью, Наруто не мог поверить в действительность, в реальность этого идеального мира. Ему казалось, что он на грани, что еще секунда, и он разорвется на тысячу ярких красок, разлетится неровными кляксами и забрызгает стены. Его душа рвалась из тела в вихре ликования, и он едва держался, чтобы не сорваться и сделать что-то странное. — «Это иллюзия, это какое-то гендзютсу. Я с ума схожу. Я уже сошел!»       Всю дорогу до дома Наруто не без удовольствия думал, что счастье за других, особенно за родных и важных людей, куда приятнее, чем счастье личное. Оно пьянило куда сильнее, заставляя сердце трепетать. И казалось, ничего уже не испортит это окрыление. Ощущая невообразимую легкость, Узумаки будто летел домой, проносясь по улочкам Конохи. Он не мог совладать с тем ураганом чувств, бушующем в его сердце, хотелось бежать, не важно куда, лишь бы просто делать что-то, находя выход своей энергии.

***

      Обито, наконец, ушел, и Итачи не оставалось ничего, кроме как идти к Наруто. Старший все еще сомневался, но палки в колеса пока решил не ставить, посчитав, что стоит дождаться разговора кохая со светловолосым корнем всех проблем. Сейчас же ему просто надо было время, чтобы переварить информацию.       Прихожая дома Намиказе встретила Итачи легким потрескиванием индентифицируещей печати на раме входной двери, которую хозяева никогда не закрывали. Наученная горьким опытом своего детства, Кушина не доверяла каким-то задвижкам, зато доверяла себе и своим способностям, поэтому все окна и двери были защищены. Итачи здесь всегда были рады, и он пришел, как обычно, без предупреждения, легко минуя защитную печать.       Дома был только удивительно довольный Наруто, совсем недавно вернувшийся домой. Мито, как гласила записка на холодильнике, ушла с Кушиной к бабушке на тренировку и обещала быть только к ужину. Минато, что не удивительно, все еще оставался на работе. В доме было привычно пусто, но один тот факт, что кто-то должен будет прийти, менял для Узумаки все, и он послушно ждал дома, стараясь занять себя чем-либо. И вот его одиночество прервали.       Итачи было непривычно видеть в этих голубых глазах хищный лисий блеск, столь нехарактерный для ребенка. Он пробирал до костей, будто видел насквозь, но в нем не было злости или опасности. Скорее озорство, любопытство и особая осмысленность — глубина, в которой оставила след длинная история. И Наруто не скрывался, сразу ведя себя как обычно, не стараясь выдерживать образ ребенка. Он спокойно шел в гостиную, ведя за собой молчаливого гостя.       Щелчок кнопки чайника нарушил тишину. Итачи не знал как начать, все же ситуация была нестандартной, а использовать шаринган для проникновения в подсознание он более не мог в силу известных причин, а именно ограничения и закона.       — Ты хотел поговорить, — не успел он закончить, как на стол перед ним упала тетрадь, исписанная чуть больше, чем наполовину.       «Я знаю законы Конохи», — проговорил одними губами Наруто. — «Прочти это и сожги».       — Ты хорошо подготовился, — холодно, даже, как казалось, безучастно проговорил Итачи, но любопытство все же выдавало его заинтересованность, и он приоткрыл обложку, заглядывая в содержание первой страницы. И все же, пусть и с неохотой, Учиха перевел взгляд на парня, отрываясь от листов и ожидая получить комментарии к данному тексту.       «Хоть по мне и не скажешь, я бываю достаточно серьезным в том, что касается дела, даттебайо», — парень ухмыльнулся, склонив голову чуть набок, он даже чем-то неуловимо стал напоминать Обито, и Итачи от этого слегка передернуло, но виду он не подал. — «Я все описал здесь, как есть. Скажу сразу — тебе не понравится, другой ты играешь там не последнюю роль. Не самое приятное чтиво. Не хотелось бы взваливать на тебя этот груз, просто помни, что тот ты — другой, и за его поступки ты не несешь ответственности».       Учиха не стал медлить, тут же приступив к чтению, он читал достаточно быстро, сохраняя внешнюю невозмутимость, и лишь по сбивчивому дыханию или неожиданно глубоким вдохам можно было понять, что текст все же не оставляет его равнодушным. Иногда его зрачки замирали, а губы сжимались в тонкую, напряженную полосу. Наруто терпеливо ждал. Итачи испытывал некое оцепенение, ему не было больно, внутри него не разгоралась злоба. Он был слушателем, далеким от этой истории, и мог ли он более, нежели выразить сожаление и приложить возможные усилия, чтобы не дать этой истории произойти в их мире? Но все же в глубине его сердца зародилось колкое, желчное чувство, которое он старался подавить, о котором он старался не думать, и оно предназначалось другому Итачи, сумевшему сделать то, что не вышло у этого — самопожертвование. И это начинало точить душу. И все же теперь сомнений у Итачи не осталось: в этот раз он поступил правильно.       — Не удивительно, что ты сбежал из того мира, — начал Итачи, закрыв тетрадь, он все еще не знал, как реагировать на это, ощущая отрешенность и моральное опустошение. Это была не самая приятная «сказка» с совсем неприятными «деталями». — Я думал, наш мир жесток, но твой просто ужасен.       «Я не сбегал», — резко ответил Наруто, глаза которого быстро утратили блеск и задор. Ему было больно говорить о прошлом, но так было нужно. Он внимательно смотрел на Итачи, стараясь говорить медленно и максимально четко, чтобы донести все, чем он жил, как обычно, раскрывая всю душу, ничего не тая, ведь только так можно открыть сердца других людей в ответ. С этой догмой он жил всю свою жизнь. — «Я бы не покинул тот мир, что бы мне не предложили взамен. Это был мой дом, моя ноша и жизнь, да, я много ошибался, поднимался к вершине и падал на самое дно. Я ничего не имел, добивался, достигал, строил узы и в итоге потерял все. Я стал ничем и носил маску Героя, но носил незаслуженно. Вся моя жизнь сводилась к служению новому миру, в основании которого лежали кости всех, кого я любил. И я готов был к этому. Даже после смерти».       — Тогда почему ты здесь? — слегка удивился Итачи, он не ожидал такого ответа.       «Меня не спрашивали, хочу ли я уходить из того мира, мне предложили начать все заново здесь или уйти в забвение. Ваш Наруто вырвал мою душу, и назад дороги уже не было. Не важно, так или иначе, там остался Саске, ттебайо. Он завершит то, что начал я».       — Звучит, как лицемерие. Неужели ты, потеряв всех, не согласился бы прийти в этот мир, если бы не умер в том? — Итачи думал, а как поступил бы он. Наверное, он все же согласился бы, если бы потерял все. Это был сложный вопрос, возможно, он просто тоже хотел бы начать все заново.       Наруто на мгновение замолчал, опустив взгляд. Ему было что сказать. Голубые глаза вновь решительно посмотрели на Учиху. Тоска, скорбь, одиночество, надежда, непреклонность — в этом взгляде смешалось все, и Итачи понял, что парень явно не шутил. Ему даже хватило бы одного этого взгляда, но, тем не менее, Наруто все же нашел слова.       «Я могу ответить, но это будет долгий монолог».       — Я не тороплю тебя, — Итачи было интересно, он хотел узнать как можно больше об этом Наруто, о его мире. Все это было нереально, странно, но он не мог унять любопытство перед неизвестностью, перед этой аномалией. И теперь терпеливо ждал, сохраняя внешнее самообладание и сосредотачиваясь на губах парня, чтобы не пропустить ничего.       Губы Наруто неуверенно дрогнули, и он начал исповедь, которая больше предназначалась даже ему самому, а не собеседнику.       «В моей жизни были люди, которых я особенно ценил, и память о них не позволила бы мне сказать «да». Знаешь… Они до сих пор важны для меня. С чего бы начать?.. Я раньше долго думал, что чувствую, когда в голове возникает образ Саске или Сакуры, моего первого друга и моей первой любви. Это были определенно разные чувства, но одинаково сильные и важные. Я не всегда понимал их и думал, что из этого было любовью, что преданной дружбой. Но оба чувства были чем-то большим, более возвышенным и платоническим. Они были для меня всем, чего у меня никогда не было. Моя семья, мои первые друзья, они оба были моей мечтой. Я хотел быть таким же крутым, как Саске, чтобы взгляд Сакуры устремился на меня. Но в какой-то момент ни того, ни другого мне уже было не нужно. Я хотел, чтобы Сакура, верная и искренняя, смогла донести ему свои чувства, а Саске больше не испытывал того чувства, что снедало когда-то и мою душу — ненависти. Я хотел, чтобы мы втроем вернулись домой, чтобы у меня снова была семья, ходить с ними на миссии, собираться по праздникам за одним столом. Но… Но Сакура умерла, а Саске не смог вернуться, чувствуя ношу своих грехов. И я остался один, без них, без семьи. Опять. Тогда вернулась ненависть, но теперь она была к себе, к своим слабостям и ошибкам. Я мог простить любого, понять, утешить, но себя не смог. И земля тогда ушла из-под моих ног. Я не мог справиться с ней, начал совершать ошибки и упал на самое дно, из которого вытаскивать меня было уже некому. Моя вина и моя ноша — это то, что я должен был нести до самого конца, поднимаясь на ноги, уходя в АНБУ и защищая все то, за что отдали жизни все, кого я любил. Только так я способен был выжить. Так что нет, я бы не ушел, как и теперь не уйду из этого мира».       Итачи внимательно слушал его, не перебивая и не мешая, чувство отрешенности сменилось на легкий трепет. Перед ним действительно был шиноби, и не абы какой, а достаточно сильный и опытный. Итачи невольно стал сравнивать его с собой, но возможности переосмысливать свои ошибки не было. Теперь он верил, понимал опасность и видел путь. На сомнения времени просто не оставалось.       — Я не жалею, что соврал тогда, — вздохнул Итачи и слегка, одними уголками губ улыбнулся, отведя взгляд вниз, но лишь на секунду. Теперь он говорил с ним, как с равным, по крайней мере Наруто вызывал куда больше уважения и доверия, чем сэмпай. — Пусть и не «кровный», но ты и правда их сын. Буду краток и перейду к делу, сегодня ко мне приходил Обито и принес сразу две неприятные новости. Во-первых, твоя легкая поступь заметна, если за тобой следить, как и твои инстинктивные реакции, но с этим мы с ним разберемся…       «Подожди, ттебайо», — резко перебил его Наруто, взволнованно вздрогнув и придвигаясь поближе к столу. — «Обито, он жив? Он вернулся? А Рин? Какаши никого не потерял?»       — Стоп, мы обсудим это позже, у меня нет времени. Я расскажу тебе все, что знаю, но в следующий раз. Это, как раз, вторая новость: меня отправляют в «отпуск». Ты сам знаешь, что это значит. А теперь извини, мне необходимо через полчаса сдать маску и пройти всю бумажную волокиту, не хочу опаздывать.       «Но... ты сказал, что не торопишь меня, а теперь уходишь?!» — возмутился Наруто, он рассказал столько о себе, а взамен получил лишь пару фактов.       — А я и не торопил. У нас все равно не хватило бы времени на обсуждения, — спокойно ответил Итачи, вставая и направляясь к двери, явно показывая, что «слушать» парня сегодня уже не намерен. Продолжил он уже у выхода и более мягко, что было удивительно. — Ты уж прости, мне надо немного подумать, надеюсь, ты поймешь. Ах да, можешь больше не волноваться насчет алиби и подозрений. Мы с Обито все решим. И… спасибо.       Итачи тут же скрылся, и парню оставалось только благодарно кивнуть вслед уходящему гостю. Он не понимал, за что его благодарили, ведь именно Узумаки делали услугу, это он должен был быть обязан. Но у Учихи было свое видение ситуации, мальчишке неизвестное.

***

      После ухода гостя Наруто не знал, чем себя занять. Этот разговор дался ему с трудом, он чувствовал себя уставшим, хоть буквально пару часов назад энергия просто переполняла его. Он лег на диван буквально на секунду, чтобы немного передохнуть, и сам не заметил, как провалился в сон. Но продлился он не долго.       — Просыпайся, соня! — девичьи прохладные ладошки с характерным хлопком сжали отмеченные полосками щеки, вырывая их обладателя из цепких лап сновидений. — Мито дома! Ты скучал. Я тоже!       Наруто безысходно, чисто инстинктивно закивал, не осознавая пока ситуацию до конца и смиренно сдвинув брови, даже не обращая внимания, что это был не вопрос. Неприятные ощущения от резкого пробуждения не давали особо сосредоточиться, поэтому он просто приподнялся, сонно хлопая глазами. Веселая и бодрая, будто совсем не после тренировки сестра уже махала, чуть дразня, перед его носом белым конвертом, на котором парень все же смог разглядеть герб Академии.       — Счастливчик, — хихикая, протянула она. — Кого-то уже взяли на практику.       — Не обнадеживай его раньше времени, мы с папой поздно отправили форму, она еще не должна была быть обработана, — слегка недоуменно проговорила Кушина. Они, действительно, отправили ее поздно, только вчера вечером, в последний момент, учитывая последние события и восстановление сына. До этого они не рассчитывали вообще допускать Наруто к практике, ожидая более долгий срок реабилитации после операции. — Наверное, это какая-то ошибка.       — Вот откроет и узнает, — не унималась Мито.       Наруто недоуменно смотрел то на мать, то на сестру. Мозг окончательно проснулся, и как только смысл разговора дошел до него, парень забрал протянутый конверт и с легким нетерпением открыл его. В том мире его не брали на практику: не было протекции родителей, не было талантов, а на рядовые работы его не пускали сами руководители, говоря, чтобы он не приходил и не создавал им проблем. И теперь было интересно, что подобрали для него отец с матерью, ведь там явно должно было быть что-то крутое. Он надеялся на это. Все работы, связанные именно с деятельностью шиноби, а не гражданских, считались очень престижной практикой в Академии, и сыну Минато явно не могло перепасть что-то, что обычно спихивали бесклановым и не очень талантливым ученикам. Может, его ждет работа в резиденции Хокаге или на проходных пунктах, или, может, вообще на полигонах подготовки?       — Что-о? — недовольно протянула Мито, надув щеки, стоило только прочесть ей уведомление. Наруто же отрешенно смотрел на лист невидящим взглядом, будто сквозь него. — Мам, это как-то несправедливо.       — Солнышко, ты расстроен? — с заботой и легким волнением спросила Кушина, заметив реакцию детей. Она подошла ближе и наклонилась к сыну, чтобы быть с ним на одном уровне, ее теплые пальцы с нежностью коснулись его щеки. — Работа в архиве резиденции не так интересна, как хотелось бы, но она важна, ты сможешь помогать папе. Это же здорово!       — А? — слегка удивилась Мито. — Архиве? Так нет же. Тут ничего нет про резиденцию.       Наруто медленно и глубоко вздохнул, подчеркивая свою обреченность, и все также смотрел в пустоту. Озадаченная Кушина аккуратно забрала из рук сына лист и пробежалась взглядом по строчкам. Лицо ее резко помрачнело, на лбу даже взбухла венка от раздражения. Ее губы криво дрогнули, а кулаки беспомощно сжались, — на листе была печать, а значит, все практики уже заверены и распределены, то есть обжалованию не подлежат.

«Уважаемый Намиказе Наруто, Комитет по организации подготовки шиноби Конохи сообщает о направлении вас на прохождение практики с 1.10.ХХХ по 1.01.ХХY по направлению деятельности: ″Поломойщик подвальных помещений и не только″ Для получения рекомендаций необходимо явиться на место проведения практики в пункт двенадцать медицинского корпуса номер четыре 30.09.ХХХ. Направление заверено заявлением о целевом поступлении от отдела фармацевтики под руководством джонина Ямато и по протекции главы Научно-исследовательского центра, саннина Орочимару. С уважением, Тедео Нава, 24.09.ХХХ»

      «Потрясающе, просто потрясающе, это лучшее, что со мной могло произойти. Практика у Орочимару — какая ирония», — обреченно и довольно саркастично думал Наруто, ощущая невообразимую усталость после такого насыщенного и контрастного по событиям дня. — «Это карма, это плата за мое счастье, и ее надо принимать. Может, будет даже весело».