.
17 марта 2019 г., 18:04
Бежавший сзади Изуку отчётливо слышал передвижения этой твари, которую иногда заносило на поворотах. И вот, когда оно оказалось совсем близко, позади на долю секунды возле шеи почувствовалось горячее дыхание, но сделанный до этого огромный шаг спас Мидорию от мгновенной смерти.
Он только успел искривить лицо в ужасной гримасе, когда его схватили за руку. А точнее — за предплечье: зубы сразу разорвали кожу. Ещё крепче впиваясь, на ходу прыгая по лестнице, оборотень швырнул тело в стену.
Раздался оглушающий крик. Кота, до этого бежавший впереди, был немного задет ногой подростка. Теряя равновесие, он упал и стёр в кровь колени, но лишь мельком увидев что произошло, он с ужасом закричал, распахивая глаза и не веря в происходящее.
Огромный волк в полумраке держал в зубах руку, и самого подростка. Тело болталось без чувств, зрачков не было видно, глаза настолько закатились, что стали видны капилляры.
Кота в истерике от невероятной и ужасной картины продолжал глухо орать, переходя на визг и садя голос. Ноги до безумия болели, тело начало трясти, в глазах всё поплыло. Он только и смог что, хромая, начать подниматься, делая это в силу своих возможностей.
Волк не обратил внимания на убежавшего, увлечённо и безумно смотря на прелесть у себя в зубах, чья плоть была настолько вожделенна, что сводила с ума. От удара об стену Мидория ненадолго выпал из реальности, чуть ли не падая в обморок. Лом выпал из руки, оказываясь у перил.
***
Добежав до квартиры Кота в истерике забился в угол, дрожа, с силой сжимал и дёргал волосы на голове, начиная чувствовать слёзы, стекавшие со щёк. В голове творился хаос — столько противоречий и целый букет невероятных и многогранных эмоций во всей красе, цветущей в его сознании.***
Наклонившись, волк аккуратно положил на бетонный пол долгожданную, вожделенную награду за свои долгие мучения в этом мире, кишащем людьми. Он ещё сильней сжал челюсти, как внезапно Изуку от новой волны ужасающей боли пришёл в сознание. Он начал визжать и кричать, глаза полностью открылись, но зрачки сузились до невероятных размеров. Удивившись только что пришедшему в сознание ребёнку, волк прижал второй лапой грудь, чтоб наверняка, и продолжил вгрызаться в мясо. Массивная лапа с силой начала давить на грудную клетку, от чего дышать становилось всё труднее, и крики становились слабее и реже. На глазах Изуку, ползущих на лоб, появлялись слёзы. Рука горела, вся та область онемела, но боль была столь яркой, что с каждым разом приводила в сознание. Всё тело ломило, голова трещала по швам, собственные крики безысходности сводили с ума. Мышцы были так напряжены, что их начало сводить. Он старался изо всех сил вырваться, хватался за шерсть, дёргая её и даже вырывая клочки. А ведь ещё не так давно он спал в обнимку с этой тварью… Он безуспешно бил по лапе, придавившей его. С течением времени, которое замедлилось в глазах Изуку, он в сотый раз стал бороться и барахтаться, постепенно ослабевая. Корчился в ужасной боли. Каждое движение сопровождалось одинокими и холодными душераздирающими криками отражавшимися эхом от стен подъезда… Сверху послышались быстрые детские шаги. Похоже на то, что кто-то спускается. Какой-то отголосок сознания начал понимать что происходит, хоть и был как в тумане заглушенный собственным пульсом. Пронеслась мысль: «Нет! Кота, какого чёрта ты сюда идешь?! Я же сказал бежать!» Большие длинные клыки впивались в кожу, разрывая вены и плоть, упираясь в и без того хрупкие кости ещё не сформированного тела. Из руки не переставая брызгала кровь, от чего волк лишь облизывался. Он, смакуя, отрывал небольшие кусочки мяса, стараясь растянуть удовольствие и не решаясь перейти на живот и внутренности, оставляя это как десерт. Наслаждаясь волокнами мышц и мягкой кожей с веснушками, слегка сладковатыми по сравнению с дичью, оборотень не заметил спускающуюся фигуру. Мальчик, спрыгнув с последних ступеней, с красным и заплаканным лицом кинулся с битою на большую шерстяную фигуру. Замахнувшись, он что было мочи ударил по височной части. С кряхтением и трудом переводя дыхание, он ударил ещё и по шее. Волк, получивший несколько сильных ударов, ненадолго потерял координацию и заскулил, рыча. Кота, в панике не контролируя ни действий, ни движений, подбежал к лежащему без сил брату и схватил того за руку, пытаясь поднять. Но чудовище слишком быстро приходит в чувство, швыряя ребёнка к стене и вырывая биту из рук. Оно, не применяя особой силы, раскусывает её как тонкую палку, превращая в щепки. Внезапно Изуку накрыло. Разум резко прояснился, и кровь закипела. Силы, непонятно откуда взявшиеся в теле, позволили опереться о перила и встать, хватаясь за разодранную руку. Изнывая от боли, но с ясным рассудком, он подобрал лом, пользуясь тем, что мразь отвлеклась на Коту. Заставляя себя идти, а затем и отталкиваясь, он напрыгнул на скотину, через боль замахиваясь, ударил по виску сплющенным краем лома. На тот момент не было никаких условностей или каких-то мыслей о том, кого он бьёт. Только он и инстинкты самосохранения, вовсю вопившие — убей или будь убитым. Ярость и адреналин взяли под контроль тело. Монстр согнулся и зарычал, ужасно скуля, склоняя голову и пятясь назад. На загривке шерсть начала приобретать багряный цвет. С ужасающим выражением лица подросток подбежал к ребёнку, заставил того встать и, пользуясь тем, что хорошо ударил, рванул что было мочи. Скотина, завалившись на стену, с яростью гортанно зарычала и глухо застонала. Немного качаясь и теряясь в пространстве, встала и, ещё погодя, ринулась вдогонку. Каждая секунда была на счету для обоих сторон. Считанные секунды стоили детям их жизни, и всего отставание в несколько проклятых секунд привело к утрате контроля ситуации. Заваливаясь и застревая на поворотах, чудовище преследовало детей. От того, что эту тушу заносило, оно каждый раз ударялось рёбрами и от того ещё яростнее рычало. И вот он, заветный чертог, ради которого были приложены все усилия! Распахнутая дверь так и манила своей теплотой и безопасностью. Еле-ели глотая слёзы они успели добежать до двери и захлопнули её. Выиграв у смерти в догонялки, Изуку без сил упал на пол в прихожей, еле дыша и задыхаясь в собственных слезах. Кота, что в отличии от Мидории был более менее в сознании, закрыл дверь на все замки дрожащими руками. Трясясь и чуть ли не падая в обморок, вздрогнул, когда дверь содрогнулась от туши, навалившейся с другой стороны. Дикие и ужасающие, поражающие душу вопли заставляли сходить с ума. У Коты была истерика: для маленького мальчика это была непосильная психологическая нагрузка. Этот страшный день останется в памяти навечно… На полу распластавшись лежал полумёртвый брат. Из руки начала обильно сочиться кровь, марая пол. Подросток, будучи ещё в сознании, хриплым сорванным голосом начал давать команды мечущимся в истерике ребёнку: — Кота… Найди телефон и найди как остав…остановить кровь. Быстрее. В панике мальчик забегал по комнате в поисках проклятого телефона. В комнате подростка он заметил светящийся экран и полетел за ним. В кромешной тьме, запинаясь о ножки стула, влетел в кровать, повторно сдирая коленки. Не задумываясь о свете, он схватил телефон и понёсся к Изуку. Прибежав к Мидории, падая на колени, Кота судорожно начал тыкать пальцами в строке ввода — «как остановить кровь». Тыкая на первую попавшуюся ссылку, через кучу рекламы добрался до инструкции. Встал другой вопрос — какое это к чёрту кровотечение?! — Изуку! Какое это кровотечение?! Артериальное?! Какое?! Где аптечка?! Дрожащим голосом, находя в себе силы, Мидория ответил: — В комнате Инко, на стеллаже… Я не знаю… — тяжело, с сильной одышкой и бледным лицом выдавил из себя подросток. Рука была изодрана в мясо. Вся область от плеча до сгиба локтя была жутко изуродована, не было ни одного места, что было бы нетронутым. В каких-то местах виднелась кость. Стараясь не смотреть на эту жуткую руку, Кота, сорвавшись с места, побежал за аптечкой. Моментально вернувшись, он снова упал на разодранные колени, не жалея себя, и судорожно вчитывался в текст, панически дрожа. В дверь по-прежнему ломились. — Нужен шнур… — вырвано, скорее для себя, тихо сказал мальчишка и, включая во всех комнатах свет, в панике искал хоть что-то отдалённо напоминающее шнур. Цепкие глаза заметили наушники. Трясущимися руками он попытался затянуть шнуром от наушников руку Изуку. Омерзительное зрелище: от того, что он перетягивал руку, из неё как из тюбика вытекали остатки крови, что без перерыва поступала. Запястья свело, живот как будто опустел, и его скрутило так сильно, как только можно. Из разорванной плоти продолжала сочиться кровь. Затягивая шнур всё сильнее, Кота видел, как лицо подростка искривилось в мучительной боли. Мальчику было до боли жалко его, но это единственное, что он мог сделать. Его трясло, взгляд хаотично бросало по комнате. Он просто не мог смотреть на кровь, в которой уже были вымазаны руки и лицо. От этого вида хотелось убежать в туалет, хорошенько проблеваться и забыть об этом, как о страшном кошмаре… Но нет, это не кошмар — это суровая реальность, с которой так часто сталкивался Изуку, и о которой Кота знал не так много… Оставлять Изуку было нельзя, иначе последний просто бы умер от анемии. Следуя инструкции, Кота ещё продолжал пытаться оказывать первую помощь. Хватая бинт, он хотел было перевязать рану, но тот моментально впитал кровь, приобретая багровый цвет. Пытаясь всё ещё что-то сделать бинтом, который уже весь пропитался красной жидкостью, он истерично начал смеяться под страдающее пыхтение и взгляды Мидории. Ткань вымокла, и пользы от неё стало ноль. Пришлось вновь вскрывать пачку с новым бинтом: от неё неприятно пахло медикаментами. В дверь по-прежнему ломились. Сильный и громкий скрежет когтей по двери только ещё больше заставлял дрожать и бояться. Ещё всего несколько секунд, и Изуку теряет сознание. Это почти добивает Коту, у которого и без того темнело в глазах. Трясущимися и отнимающимися руками мальчик начал прощупывать пульс на шее. Маленькими пальчиками надавливая на кожу и артерии, он искал жизненно необходимый пульс. Но не прощупав его с первого раза, чуть было не потерял надежду, но, сильнее надавливая и меняя расположение пальцев, ощутил… Есть! Он ещё жив. Почувствовав слабое биение и поняв, что надежда есть, и жизнь ещё теплится в почти холодном теле, он с невероятным облегчением выдохнул воздух, что под напряжением не хотел выходить из лёгких. Маленькими пальцами он пытался дальше рассмотреть инструкцию, но из-за ужасно противной крови, в которой уже полностью оказался дисплей, и из-за заплаканных глаз не было уже ничего видно. Ходить Кота почти не мог, так как рана на ноге стала подводить — содранные колени начали сильно ныть. Действия, совершаемые на тот момент мальчиком, были уже даже не осознанными, а исключительно на адреналине, что уже, видимо, тёк вместо крови, ведь сознание почти покинуло тело у мальчика, что так отчаянно пытался сохранить жизнь своего будущего брата, который явно не заслуживал такой смерти. Но с каждым действием надежды становилось всё меньше. В ушах звенело, уже давно перестали быть слышны душераздирающие вои и рыки, свои руки Кота перестал чувствовать. В глазах остался лишь один Изуку, что буквально умирал на глазах у ребёнка. Полностью вымазавшись в крови, он отчаянно, с нервным срывом, но чудом закончил. Трясущийся, на ватных ногах, он заглянул в глазок проверить обстановку, так как уже давно все звуки стихли. Полностью пустая лестничная площадка, ни единого звука или даже намёка на присутствие кого-либо. От увиденного сердце почувствовало необычайную радость, доходящую до нервных смешков и истерического воя. Немного успокоившись, Кота набрал номер скорой и, не зная адреса, пытался, взахлёб тараторя, объяснить куда выехать. Часто повторяя фразу: «Быстрей, пока он не пришёл» — моля и чуть ли не крича, продолжал твердить эти слова. Женщина на другом конце провода вроде бы поняла где это находится и сказала, что скорая уже выехала… В эту ночь Кота не спал совсем, ни на минуту не позволяя себе сомкнуть глаза, что так и норовили закрыться. Пустыми зрачками он сверлил лежащего напротив подростка. С каким-то безумным взглядом он продолжал как завороженный всматриваться в лицо кудрявого. Перебинтовать себе ногу было легче, чем руку Изуку. Но из-за дрожащих конечностей это всё равно давалось с трудом. Под конец психологических пыток мальчик просто сидел на полу у стенки рядом с почти бездыханным телом, смотря в пустоту мёртвыми глазами. Мозг пытался обработать всю информацию, что была просто несоизмеримых объёмов. Мысли путались, не хотя собираться воедино и представлять единую картину. Свернувшаяся кровь немного стягивала кожу на руках и лице. Осматривая её огромное количество Кота не понимал, осталось ли хоть ещё немного этой противной, ужасной, но такой необходимой жидкости в теле Изуку. Это по праву была самая сложная ночь за всю его жизнь. Примерно через сорок минут в домофон зазвонили. Оживая и срываясь с места, позабыв о боли в ногах, мальчик ринулся к домофону и, даже не спрашивая кто это, открыл. Это последнее, что он помнил чётко. Остальная цепочка и последовательность действий представляли собой слишком абстрактную картину. Он помнил тот ужас в глазах врача, как зрачок сужался, и ту гримасу, что сделал доктор, только вошедший в квартиру, как он побелел и нервно подбежал к подростку. Помнил, что его сажали в машину скорой помощи, что-то постоянно говоря и успокаивая. Он уже ничего не слышал, уши заложило, и сил проявлять эмоции не было. Сидя как восковая фигура неподвижно, не меняясь в лице, он потерял связь с реальностью и упал в обморок.
