20
21 февраля 2019 г., 20:39
Следующий день обещал быть нелёгким, так как больничный, к сожалению, кончился, а учёбу никто не отменял.
Утром Изуку, встав рано, наспех собравшись и даже не подготовившись, нехотя пошёл в школу. Собирался крайне аккуратно, так как не хотел разбудить Катсуки.
На улице встречались угрюмые и хмурые лица, отнюдь не дававшие хороший настрой, а только угнетавшие. В какой-то степени даже они готовили морально к предстоящему.
Когда Изуку подходил к воротам школы, тело пронзила мелкая дрожь. Будь его воля, он никогда бы в жизни не подошёл к этому месту.
Неуверенно идя по коридорам, постоянно нервно осматриваясь, дополз до класса. И какого было его удивление, когда он не обнаружил Атсуши на месте.
С невероятным облегчением вздохнув, уселся за привычную парту в ожидании урока. Нервно продолжая кидать взгляды на входную дверь, он всё ожидал самого худшего варианта развития событий. И то, что его ещё нет, не может гарантировать то, что тот и в дальнейшем не появится. К примеру, к уроку так третьему.
К счастью для Изуку, это дьявольское отродье так и не появилось в школе. Но это не означало, что другие ничего не сделают.
Пара оскорблений в его адрес — единственное, что он услышал. Это даже пугало… Всё складывалось слишком хорошо. Это вызывало небольшую панику, много вопросов и беспокойств, не дающих сосредоточиться на уроках.
Но вот касаемо учёбы всё было запущено хуже некуда.
Он не был в школе всего ничего, а они ушли уже далеко вперёд. Это привело к полному непониманию того, что обсуждалось на уроке. Запустив руку в волосы и буквально лёжа на парте он пытался понять, как решить тот или иной пример или уравнение, иногда покусывая ручку.
На него иногда косились одноклассники, кидая вопрошающие взгляды. Но понять что именно их интересовало было практически невозможно. Он выглядел как обычно, и не менял внешность, и не менял поведения. Так что же вызвало такой интерес к его персоне?
Стараясь игнорировать их перешёптывания и взгляды, он продолжал учиться, или хотя бы делать вид, что учился. Как-то вся атмосфера нагнетала из-за подобных действий одноклассников. Вместо того, чтоб задирать, они игнорировали и перешёптывались. Это выглядело как затишье перед бурей.
Под конец учебного дня на душе было слишком неспокойно… Из-за такого нехилого внезапного везения было страшно: что же такое произойдет, что будет равноценно этому? Не может быть всё так гладко. Но даже по пути домой ничего не происходило. Он не упал в грязь, не налетел на кого-то и не врезался во что-либо. Атмосфера вокруг Изуку накалялась.
***
Катсуки проснулся поздно. Неторопливо поев, он ещё совсем сонный даже не заметил отсутствия мальчика. Но позже, когда ему что-то понадобилось от этого недоумка, пошёл к нему в комнату. Он просто хотел увидеть эту спящую морду и быть спокойным, но с удивлением обнаружил то, что того давно уже нет дома. Это удивило, но попытавшись понять какой сегодня день недели, понял, что ничего удивительного в том, что этот тупица ушёл в школу, нет. Сделав этот вывод Катсуки, не задумываясь, вышел из комнаты. В мыслях был такой же кавардак, так как думать о другом было не о чем. Просто не было той информации, которая могла бы задержаться у него в голове, пока он не наткнулся на канал с рестлерами. Это было великолепно. Хоть какое-то разнообразие. Смотреть, как люди мутузят друг друга до полусмерти. Это вызывало улыбку. Потом какое-то время спустя нашёл ещё и бои без правил. И это затянуло не на шутку. Кровавое месиво, но, к сожалению, не в жизни. Эти драки заставляли извилины шевелиться всё меньше, тем самым способствуя деградации. Но, а потом нашёл Дискавери и как-то взгрустнул. Смотреть на этих вольных животных было так грустно. Так хотелось ненароком убить какую-нибудь зверушку, такую же вольную и свободную. Время без этого ненормального тянулось слишком медленно. И тут пришла мысль, что за физической кондицией нужно следить, и не помешало бы размяться, и то было бы интереснее, нежели просто лежать и разлагаться в одиночестве. Как ни странно, это отвлекло. Начиная с лёгкой разминки и заканчивая упражнениями на износ, он отвлекал себя. Вообще количество упражнений, которые можно было сделать, было целое множество. Но, остановившись на классике, провёл так несколько часов. Хоть так внезапно нагружать организм не стоило, ему было всё равно. Он фактически никак не тренировался на протяжении двух недель. И тут сказал мышцам, которые недавно планировали заплыть жирком, начать тренироваться. Естественно, организм взбунтовался, и конечно же начал болеть. В очередной раз отжимаясь, Катсуки услышал щелчок замка входной двери. Затем суетливые шаги и скрип двери в соседнюю комнату. В голове мелькнула одна деталь, что даже немного обидела: он даже не счёл нужным зайти и поздороваться. Как будто тут никого кроме него нет! Вообще-то, это его квартира! Хоть и не формально, но территорией владеет сильнейший. Быстро проскользнув в комнату, подросток наконец смог расслабиться. Быстро и оперативно переодевшись, он сходил за несерьёзной едой и вмиг вернулся в комнату, закрывая её на замок. На сегодня стояла задача хоть немного нагнать сверстников и попытаться понять материал. Достав почти всё из портфеля, Изуку уложил это всё на кровать и принялся разбирать несчастный материал, попутно стараясь выполнить домашнюю работу. Выходило, мягко говоря, не очень. Так как физика не поддавалась совсем… Держа в одной руке кружку с чаем, а в другой этот несчастный учебник по физике, вновь безуспешно что-то пытался понять. Он выстроил все возможные гримасы боли и непонимания, но знания так и не хотели залезать в черепную коробку. Окончательно устав от четных попыток что-либо сделать, откинулся на подушку и, спихивая учебник с кровати, завернулся в одеяло. Изуку принял образ грустного, ничего непонимающего и очень сегодня везучего рулетика. В комнате было невыносимо душно, и сильно несло псиной. Интересно, оборотень сам знает, что от него так пахнет? Или он не считает это неприемлемым запахом? Потом стало интересно, как оборотни в человеческой форме делят территорию. Мидория внезапно начал молиться за то, чтобы они делали это не так, как это делают обычные собаки. Наконец, когда рулету надоело сидеть в духоте, он нехотя засеменил к окну, нараспашку открывая его. В лицо дунул свежий арктический ветер, несмотря на то, что за окном должна быть осень… и вообще, дело было даже не за полярным кругом. Видимо климат плевать хотел на ограничения человеческие и воспроизводит зиму когда хочет. Отвлёк его от очередных бессмысленных мыслей скрежет когтей по двери. На автомате подходя и уже хватаясь за ручку, подросток остановил себя, понимая, что сейчас Катсуки, конечно, собака, но чёрт знает что ему взбредёт в голову, когда он зайдёт. Тем временем за дверью всё так же продолжали скрестись и поскуливать. Но было уж очень скучно, и рискнуть всё же захотелось, тем более надежда на то, что этот оборотень имеет хорошие намерения, не оставляла парнишку. Открыв дверь, он ушёл на кровать, наблюдая за действиями только что вошедшей собаки, которая последовала за подростком и попыталась запрыгнуть на кровать. Как только маленькие лапки оказались на кровати, Изуку поспешно скинул собаку на пол, так как хрен ему, а не кровать! Да и не хотелось с ним ещё и кровать одну делить. Но собака вновь попыталась запрыгнуть на постель, а Мидория снова её столкнул, и это повторилось ещё несколько раз. Пёс уже яростно рычал от того, что его не под каким предлогом не хотели пускать на ложе. Он уже начал кусать руки, когда его нагло спихивали с кровати. Изуку не понимал, зачем вообще пёс так сильно рвётся на кровать. Мальчишка стал спихивать собаку ногами. Это продолжалось ещё какое-то время, пока собака окончательно не осверепела и не начала целенаправленно наскакивать на мальчишку. Тот, спасаясь от этого хищника, стоял ногами на кровати, отбиваясь от собаки подушкой. Подловив момент, он схватил за шкирку злостного нарушителя и вышвырнул его за дверь, сразу же закрывая её. Руки были полностью искусаны и исполосованы царапинами. Только он хотел было начать заниматься злосчастной физикой, за дверью снова послышался скрежет когтей по двери и скулёж. И вновь поддавшись на провокацию, Изуку открыл дверь, готовя руки, чтобы словить этот неостановимый комочек шерсти с лисьей мордой, как в комнату ворвался огроменный волк. Мягко говоря офигевший от жизни Мидория начал иметь представление о том, кто же будет вырывать ему глотку в полнолуние. Это был волк размером минимум с Запорожец! В холке он был, наверное, примерно по локоть, или чуть выше. Эта здоровенная махина двинулась прямо на подростка. Как ни странно, даже в этой форме он имел ошейник. Вообще волк был очень красивым: светлая шерсть и ярко-красные глаза. Если бы он был ещё светлее, то его можно было бы назвать альбиносом. Гигантских размеров волк как хозяин прошёлся по комнате и запрыгнул на кровать. Та с треском пошатнулась. Изуку с ужасом смотрел на прогнувшуюся под весом волка мебель. За имущество становилось страшно. Волк поудобней устроился на кровати, устремив взгляд на растерянного мальчонку. Тот в свою очередь даже не знал, что предпринять. Сейчас он играет роль маленькой слабой зверушки, которая хочет к себе на кровать, а волк — роль хозяина, надменно смотрящий на глупое желание слабейшего. И тут встала дилемма: что же делать? Как бы его жизнь к такому не готовила… Понимая, что его опять выгоняют из собственной комнаты, и даже не возражая, Мидория пошёл к выходу, повторяя действия прошлого раза. Вялым рулетиком он может и в другой комнате побыть. Волк, как и вчера, остался недоволен нерешительностью Изуку. Он немедля спрыгнул с кровати и встал между дверью и мальчиком. Мордой мотнул в сторону кровати и для убедительности зарычал, медленно шагая в сторону ребёнка. Мидория, испугавшись, попятился назад и выставил руки перед собой, но, уперевшись ногой в кровать, остановился. Красные глаза сверлили его насквозь. Не понимая, что нужно сделать, Изуку недоверчиво посмотрел на оборотня. Тот снова показал на кровать, и вновь послушав ликантропа, мальчик сел на несчастный объект и замер. Волк сделал по тесной для него комнате пару кругов и аккуратно, стараясь не задавить Изуку своей тушей, улёгся прямо на него. Изуку сразу же завизжал и задёргался под ним. Как тут не завизжать, когда на тебя ложится огромная хищная зверушка весом в килограмм шестьдесят? Волк, испугавшись такой внезапной реакции, подпрыгнул и соскочил с кровати. Та проблема небольшого и лёгкого грузика по ночам не казалась большой, а теперь подростка можно запросто раздавить. Похоже, пёс всё же хочет повторить то, что делал раньше, но вот только с размером ошибся. Если такая туша весом с железную балку уляжется на ребёнка, то он просто превратится в мешок со сломанными костями. Волк недоумевающе посмотрел на человека и сел на зад. Изуку сразу поднялся на ноги, тяжело дыша. Если это ещё раз произойдёт, то его позвоночник уже не выдержит и просто сломается. Но, кажется, волку на это плевать, и он хочет устроится на Изуку как и раньше. Взвесив все риски, которых к слову было немало, Мидория захотел удалиться из комнаты, но это сделать ему помешали. Только тот сделал шаг, как неодобрительное рычание наглой морды на секунду остановило сердце. На вытянутой морде появились складки, демонстрируя зубы, уши стояли сведёнными вместе и слегка прижатыми. Рычание продолжалось до того момента, пока Изуку вновь не сел на кровать. Да уж, выхода не было. После того, как он сел, начал очень внимательно наблюдать за любыми движениями сидящего волка. Как иногда дёргались его уши, уловив какой-то звук, и как складки на переносице сошли на нет. Снова сделав нейтральное выражение морды, он начал осторожно подходить, но в этот раз, поочерёдно поставив лапы на кровать, запрыгнул, поднял одну и толкнул подростка назад, заставляя упасть на спину, придавливая лапой. Мальчишка заволновался, пульс участился и, замерев неподвижно, он принялся ждать следующих действий. Волк неторопливо и как можно аккуратней, боясь вновь сделать больно, попытался устроиться рядом. В итоге огромная туша улеглась сбоку, выталкивая мальчика. Тот упал и непонимающе принял сидячее положение, боясь вызвать отрицательную реакцию ликантропа. Волк снова остался недовольным и, не покидая уже трещавшую мебель, лёг набок и похлопал лапой по кровати, призывая мальчика лечь рядом. Тот с опаской подошёл и нерешительно, мешкая, лёг на край кровати, почти соскальзывая с неё. Мидория замер, не имея ни малейшего представления о том, что в таких ситуациях вообще делают, но сразу был притянут большими, массивными лапами. Никогда бы Изуку не мог подумать, что будет лежать у живота огромного волка. Тот свернулся, прижимая мальчика ещё ближе к себе. Второму в итоге дышать было нечем. Колоссальное количество шерсти и пуха просто не давало это сделать. Нет, серьёзно, он ещё и пах ужасно… И это натолкнуло на мысль, что оборотень не мылся последние недели полторы уж точно… А ведь такая туша и в ванной с трудом поместится. Замерев и не меняя позы, он остался так лежать, даже спустя двадцать минут. Любое движение пресекалось, но повернуть голову таким образом, чтобы можно было дышать, всё же удалось, хоть и с трудом. Из окна сильно дуло и спасало лишь то, что шерсть была необычайно тёплая и густая. Но она была повсюду, не исключая и рта. Стало даже жарко. Спину обдувал арктический ветер, а живот и грудь находились будто в сауне. Одну руку придавило тяжелой тушей, а вот вторая была фактически на стыке холода и тепла. Похоже, только она познала комфорт от этой позы, чего нельзя сказать про её владельца. Непонятно было зачем вообще так делать. Если он такими действиями хотел загладить вину, то это выходило плохо. А если просто удовлетворить потребность полежать на чём-то тёплом, то тут тоже промах, так как Изуку скорее лежит на нём, и никак не наоборот. Мог бы с тем же успехом лечь на обогреватель или батарею. Прошло время, и что? Да ничего нового. Они уже на протяжении сорока минут просто лежат и ничего больше… От такого тёплого волка начало клонить в сон, и веки стали тяжелеть. Всё чаще зевая, он сильнее погружался в сон, начиная тонуть в пучинах густой шерсти, и конце концов заснул. Проснулся от того, что что-то горячее и мокрое касалось лица. Стало до безумия жарко и как-то скользко, а запах оставлял желать лучшего. Открыв глаза, он сразу увидел большой язык, который прошёлся по всей длине лица мальчика — от подбородка до лба, не минуя глаза. Жмурясь и морщась, он поёжился. В глаза бросились огроменные зубы, что каждый раз проходили над его головой вслед за языком. Из-за постоянного вылизывания, смотреть он толком не мог, так как часто приходилось закрывать глаза. Язык был длинный и мягкий, такой тёплый и очень скользкий. Да, Катсуки прям как большая собака, встречающая хозяина после долгой разлуки. Но ладно бы если это была собака, так нет — на нём все ещё массивная волчья туша. Слюни стекали с языка, обильно измазывая лицо. Мидория прям чувствовал, как горячее дыхание собаки опаляло смоченные участки кожи. Это заставляло вздрагивать раз за разом. Пошевелиться он не мог. Его снова придавили к кровати и легли не на него, а рядом, но передние лапы и морда всё равно оказались на мальчике. Не обращая внимание даже на то, что подросток проснулся, зверь продолжал тщательно вылизывать его. Плотно закрыв рот, сплющивая по максимуму губы, Изуку не хотел, чтобы волчьи слюни оказались у него во рту. Дело дошло даже до ушей. На этом моменте стало очень щекотно, и он начал вертеть голову в разные стороны, сдерживая нервные смешки. Проходящий по ушной раковине горячий язык вызывал бурю смешанных эмоций. От этого тело все время бросало мелкой дрожью. Но зачем Катсуки это делал, было непонятно. Он вроде не из семейства кошачьих… Позже ликантроп перешел на волосы, небрежно торчавшие в разные стороны — видимо, их вылизать надо было тоже. Мальчик перестал искать логику в действиях волка и просто начал ждать, когда его выпустят. Он даже готов был снова вернуться к домашнему заданию. Спустя какое-то время от Изуку несло так же, как и от оборотня… Ну хоть глотку не перегрыз, и на том спасибо. Вылизав и волосы, волк снова переключился на лицо. Остановился он только тогда, когда человек на свой страх и риск схватился за шерсть на шее, оттягивая на себя и стараясь остановить изощрённую пытку. Волк опустил голову на грудь и грустными глазами уставился на Изуку. Конечно понять, что конкретно от него хотят, было трудно. Точнее вообще невозможно. Аккуратно, не выдержав молчания и взгляда оборотня, он положил руку на морду. Положил бы и вторую, но та была придавлена, и немного онемела. Тот, не отреагировав, продолжил смотреть в глаза, поднимая и опуская нос, улавливая запах. Как можно медленнее, мальчик начал гладить и перебирать шерсть, на что реакция была положительная. Оборотень закрыл глаза, поддаваясь вперёд на ласку. Вскоре осмелев, Изуку начал спокойно и расслабленно гладить и трепать шерсть на всей голове. Волк стал похож на переросшую собаку — ласковую и игривую. Он с завидной регулярностью поворачивал голову, открывая возможность погладить затылок и за ушами, ещё и ещё. Но не облизать руку он не мог, к сожалению для Изуку. Вскоре Катсуки отстранился, спрыгнул с кровати и лёг на спину, демонстрируя живот и намекая на продолжение, игриво крутясь на ней и ожидая ласки. Немного замешкавшись, подросток всё же встал. Прежде чем начать гладить «собаку», задрал край футболки, оголяя живот, и стёр слюни с лица и руки. Это было воистину противно… И неправильно! Так не должен себя вести волк! Сев на колени, он принялся теребить густую и мягкую шерсть, расчёсывая пальцами и просто гладя. Волк крутился и поддавался на ласку, дёргая задней лапой в ответ на почёсывания. Мидория не мог понять двух вещей. Первое — это невероятные перепады настроения, явно непонятные для его сознания. И того, что он в виде гигантского волка намного игривее и ласковее, нежили в форме шпица. Это вызывало кучу вопросов. Они провели так часа три, не считая того, сколько Изуку спал. И когда он кинул короткий взгляд на часы, ужаснулся от того, какое на них время — уже пошёл шестой час. Мидория, конечно, хотел остаться и продолжить гладить волка, но то, что он ещё не доделал домашнее задание не могло не стать препятствием. Нехотя поднявшись, он поплёлся к кровати собирать учебники, что были разбросаны по полу. Также ещё очень хотелось есть. За весь день он ни разу нормально не ел, и организм был явно этим не доволен. Волк, когда от него отошли, тут же вскочил и грустно посмотрел на Мидорию. Изуку начала избивать совесть: он не должен оставлять такую милаху грустить, но и продолжить не может. И на то время, пока они сидели вместе, он даже забыл о том, что это Катсуки. — Прости меня… я не могу, мне надо ещё много сделать и… — он остановился, понимая, что его перестали слушать. Волк вышел из комнаты и куда-то испарился. Да уж, Изуку вряд ли научится понимать это существо, его мотивацию и способы достижения цели. Приняв решение, что для начала пойдёт есть, подросток быстро собрал учебники и спихнул их на стол. Как ни странно, ему было намного проще когда его сосед имел вид разных существ, так как люди его пугали куда больше, нежели животные. Сам же удивившись от того, что имеет такие странные страхи, пошёл в кухню. Как ни странно, его там ждал ликантроп. Именно в человеческой форме. Это удивило, и даже расстроило. Изуку не хотелось видеть людей, и уж тем более Катсуки. Его различные формы имели как будто разные личности и предпочтения. Волк — игривый и ласковый, шпиц — наглый, требовательный, и будто бы одинокий, а человек — это человек… как шпиц, но человек. Ни грамма ласки, или хотя бы сострадания и понимания… Требователен, не терпелив и так далее. Катсуки сидел на стуле и, как не странно, был даже одетый! Вот это удивило сильно. Услышав приближающегося сожителя, повернул в его сторону голову и точь в точь как и до этого в другой форме поднял тяжёлый, будто грустный взгляд. От этого стало не по себе. Мидория принял решение, что он просто проигнорирует присутствие сожителя, быстро разогреет еду и уйдёт с ней к себе. Кивнув сам себе он направился к холодильнику. За ним последовал взгляд горящих алых глаз. — И что? — первый спросил блондин, намереваясь выудить хоть какую-то реакцию. И Изуку снова в который раз молчит, застывает на месте, а затем продолжает заниматься делом. Набрав воздух в лёгкие, попутно набираясь терпения, оборотень продолжил, — Не игнорируй меня! — сорвавшись с места крикнул Катсуки, понимая, что никакое размеренное дыхание делу не поможет. Затем он подошел вплотную к человеку, останавливаясь в шаге от подростка, уже вжавшего голову в плечи и виновато поднявшего глаза: — Вот ты мне объясни, и нет, молчать я запрещаю! Ты можешь по-человечески сказать, что не так? Ещё минуту назад всё было хорошо, но стоило мне принять другой облик, ты уже снова боишься! Ты не боишься волка, что почти с тебя размером, но боишься человека, который должен быть безопасней, в твоём понимании. Так я, блять, ни черта уже не понимаю! Хватит мне нервы трепать, меня это бесит! И снова в ответ молчание, которое начало доводить несчастного оборотня. Изуку, ещё немного помявшись, шагнул вбок, уходя таким образом от до жути давящей ауры. — Извини… — это единственное, что он мог сказать. — Да что, «извини»?! В жопу мне не упёрлись твои «извини»! — А что я могу ещё сказать? Ты серьёзно хочешь знать? Я не думаю, что это вообще имеет значение. — он поджал губы и, разворачиваясь, поставил тарелку в микроволновку. — Да вот чёрт тебя знает! — Что ты от меня хочешь? — стоя спиной к блондину, спросил Изуку. — Блядских объяснений! Почему ты не можешь вести себя как обычно?! Как будто ты просто закрылся. — А… ты про это. Не могу, извини. И причины я объяснить не могу… — Пиздец ты у нас скрытная личность! Нет, блять, не прощу! Выкладывай, как есть! — хватая подростка за плечо и резким движением разворачивая к себе сказал блондин. — Да как есть? Н-ну… Ты меня пугаешь… Всё? Это то, что ты хотел услышать? — Капец ты мне Америку открыл! Я и не знал, что при моём появлении ты кирпичи откладываешь! Я, блять, спрашиваю другое! Ты серьёзно меня боишься только из-за того, что пару раз в морду получил? Даже не пару, а один! Хочешь, ударь меня в ответ! Что в этом такого?! Я не понимаю! — Нет! Не буду я тебя бить… Зачем? Это отвратительно! Если ты не про шуточные бои, конечно… — его плечо сжали сильнее, заставляя заметно скривиться. — Да что у тебя за вечные проблемы-то?! То тебе не нравится, это тебе мерзко! Драка — это искусство! Это не может быть омерзительно! Многие целые десятки лет учатся драться, а ты тут, блять, говоришь, что это противно! Короче, размазня, раскрой свои слушалки и внимай! Замахнись и ударь так же, как и я тебя, и всё! На этом забудем! Хорошо? — Н-нет, не хорошо! Не буду я тебя бить! — Я сказал будешь! Ты мне так легче сделаешь, и себе! — он отпустил плечо и крепко сжал кулаки. Изуку от его слов помялся, опять пытаясь спрятать глаза за чёлкой. — Я не хочу тебя бить, и легче мне это не сделает, а тебе причинит боль! Это же так очевидно и глупо! — не поднимая глаз сказал он, ещё сильнее опуская голову. — Блять, как с тобой сложно-то! — скорее прорычал, нежели проговорил оборотень. Затем он схватил руку мальчишки, дёрнул её вперёд, и податливое тело качнулось, а глаза округлились от удивления. Взяв кисть, Катсуки уложил пальцы подростка в кулак и ударил по нему ладошкой, проверяя готовность. И она оказалась нулевая. Он крикнул: — А ну-ка сжал кулак! Немного опешив, Мидория всё же выполнил приказ и добавил: — Зачем? Я всё равно бить не буду! На что получил весьма грозное и неприятное замечание: — Если ты этого не сделаешь, я сочту это как неуважение и презрение к себе! Нет, бесспорно, Изуку бить никого не хочет, это даже не обсуждается. Но… Нет, он не уподобится его одноклассникам и не будет бить не за что! Для него применение физического насилия — это не проявление высоких чувств. Он не видит в хорошей драке ни уважения, ни разговора через кулаки, ни даже восстановление чести. Это лишь холоднокровное и беспощадное избиение, которое не приносит ни одной из сторон ничего хорошего. А вот оборотень его взглядов отнюдь не разделял. И считал это искусством. — Смотри: когда бьёшь, нужно вкладывать корпус в удар. — на словах это было совсем не понятно, но когда блондин принял боевую позицию и показал как это действует, то понимание появилось. Но от техники слишком отвлекали рельефы мышц, работающих чётко и слаженно. Честно сказать, Изуку просто не мог отвести от этого глаз, и с точки зрения изучения тела, и с точки зрения кое-чего другого. Более низменных порывов. Вслушиваться в то, что говорил Катсуки, Изуку начал не сразу и услышал лишь клочёк фразы: — …готов? — Что? Нет! Не буду я тебя бить… — Будешь, я так сказал! Если ты сейчас не ударишь мне в ебальник, ты наживёшь себе еще одного врага в лице меня. — А разве я этого ещё не сделал? — Ты просто конченный дегенерат… Если бы я стал для тебя врагом, то мне было бы искренне срать с высокой колокольни на тебя и твои чувства! — последние слова он говорил слишком грубо и резко, на его лице вновь стали видны вены. Лоб покраснел, а у висков стали хорошо проглядываться синие венки. — П-прости… — Да сколько можно уже извиняться?! Ты типа мою нервную систему проверяешь на стойкость, или что? Просто сделай это, и покончим с этим… Слушая оборотня, подросток начал чувствовать себя полной мразью, играющим на его нервах. Почему он просто не может забыть о том незначительном для оборотня случае? Да просто потому, что для него это не пустяк! Это не то, что прощается на следующий день! И даже не через неделю! Это не то, что Изуку может так просто простить, вот только до Катсуки этого не донести. И что делать в этой ситуации?! Он ни за что не расскажет о том, что конкретно вызвало всё это. Не сможет и не станет. Точно нет. Или да. Не зная чем он руководствовался тогда, но тело потребовало немедленного исполнения команды после очередных уговоров и криков Катсуки: «Он же сказал, что ему станет легче… то есть он не против, если я это сделаю. Это не будет так, как с ним. Так ведь?» Чёрт! Он же не хочет это делать! Но почему-то выбора тогда, казалось, не было. Замахнувшись рукой и уже было готовясь ударить, Изуку был остановлен оборотнем: — Я сказал бить правильно и со всей силы! И, снова замахнувшись и сделав все поправки на замечания, мальчик занёс руку и перед ударом зажмурился. Ударил что есть мочи. Кулак заболел, костяшки явно не привыкли к такому их использованию. Но, услышав сдавленное мычание, поспешно распахнул глаза и увидел то, что сделал. Вместо челюсти он попал в глаз. Ему стало стыдно. «Да даже это я не могу сделать качественно!» Оборотень, не проронив ни крика, ни визга, стоял и держался за глаз. Изуку от этого запаниковал, завертелся, толкая оборотня в сторону и открывая морозилку. Вытащил компресс, усадил бедолагу, молчавшего всё это время и пытающегося оторвать руку от глаза. Во время этого Изуку говорил не переставая, как молитву: «Извини». «А сам говорил не больно, тебе будет легче! Конечно, очень легко! В очередной раз твои бытовые травмы обрабатывать! Я же не хотел этого делать, так зачем?!» Когда подросток начал пихать компресс в лицо Катсуки, тот схватил кисть мальчишки и сжал так, что из руки выпал этот самый компресс. А затем последовал недовольный возглас: — Не смей мне предлагать помощь, и хватит извиняться. Не смей жалеть меня. Задрал «извини-извини», как будто попугай. Засунь их себе в зад, да поглубже! И не смей мне предлагать ничего! И какого чёрта ты с закрытыми глазами бьёшь? Ой, хотя уж лучше так, чем никак. — сказал блондин, отмахиваясь от всевозможной помощи. Но здесь есть один плюс: теперь его жалеют, хоть это и самое отвратительное по мнению оборотня чувство, но это лучше, чем страх, тем более в отношении Мидории. Но был ещё и огромный минус. Когда оборотень прошёл мимо зеркала, он кинул на него взгляд и, спешно его отводя, пошёл дальше, замечая тёмное пятно на глазу. Он вздрогнул и кинулся обратно к зеркалу, видя в отражении только наливающийся фиолетовым фингал. От увиденного оборотень свёл брови к переносице и развёл уши, прижимая их к голове. Не хило же Изуку его ударил. А теперь напрашивается вопрос: если он может неплохо так вмазать, так чего не даёт отпор, и откуда у этого кощея вообще мышцы? Кожа да кости, не больше, а при нужной коррекции может и дать хорошенько! Вглядываясь в синяк Катсуки боковым зрением ловил мельтешащий силуэт подростка, чуть ли не сходящего с ума в ожидании реакции на его действия. Это вызывало смешанные чувства. Немного повременив с реакцией, оборотень повернулся и не спешно протянул: — Молодец, — ожидая реакции от соседа. Мышцы его лица изобразили непонимание и удивление. — За что? — в недоумении буркнул Изуку, опустив ненадолго глаза, а затем неспешно поднял, не лишая себя удовольствия рассмотреть тело ликантропа. Тот, немного задумавшись, поднял взгляд вверх, исказив губы и изображая мыслительный процесс, ответил: — За то, что такая размазня как ты смогла хотя бы ударить и оставить синяк. Для тебя это прямо-таки достижение! — уже более торжественно добавил оборотень. Изуку, никак не реагируя на оскорбление, всё продолжал мяться на месте, очевидно хотя что-то сказать, но не решаясь. Ловя подобного рода нерешительные движения, Катсуки с нетерпением начал ждать, когда же этот несчастный идиот решится сделать хоть что-то. Ему казалось, что они стоят так уже целую вечность, но нет — всего минуту. Не выдержав подобных вещей, Катсуки снова принял на себя ответственность начать разбалтывать это чудо. Хотя в обычных обстоятельствах это его расспрашивают и заставляют говорить. Подобные действия лишь тешили его эго. Но сейчас, кажется, настало время вновь опускаться до уровня задающего вопросы. Стараясь опять не спугнуть неустойчивую эмоционально личность, он подбирал слова: — Так, вот ты мне объясни. Что тебя, чёрт возьми, не устраивает? Ты дал сдачи — так в чём проблема? Обычно после этого люди забывают об этом! Что с тобой-то не так? — уже требовательным тоном закончил блондин. — Ты можешь просто сказать? Лицо человечишки ещё несколько раз поменяло выражение, прежде чем он осмелился что-то сказать. — Я-я… я не смогу тебе это объяснить. Как бы не хотел, не могу сказать… — он замолчал, переводя дыхание: внезапно его голос задрожал. Катсуки мысленно его материл и орал: «Да ты ещё заплачь, охеренно!» Мидория снова начал с шёпота: — Давай сделаем вид, что ничего не было, и правда, так будет легче тебе. — снова замолчал, закусывая губу. — Я могу идти? Сказать, что блондин в ярости — ничего не сказать. Да сколько можно над ним издеваться?! Перед кем это он так провинился? Он делает глубокий вдох и отвечает: — Хорошо, давай сделаем вид, что ничего не было, хоть синяк на моём лице будет активно намекать на то, что ты сделал. Всё, давай забудем! Хорошо? И, чёрт возьми, я же предлагал это с самого начала! На что незамедлительно последовало: — Да, давай… Если присмотреться к виду оборотня, можно подумать, что он с кем-то подрался, или его воспитанием занялся садист. Но нет — это всего лишь последствия его действий. На глазу фингал, на руке опухший укус, на правой ноге ожёг, а левая перебинтована. Интересно, как его ещё сможет искалечить эта квартира… И её жилец.
