Красно-желтые маски

The Smiths — Asleep

      Старк не привык следовать каким-то традициям или привычкам. Для него все было временно, кроме, пожалуй, костюмов, изобретательства и слепой веры в будущее. Привычные же обычным людям вещи Тони как-то обходил стороной. Вот только каждую осень он прилетал в мрачный Лондон в полном одиночестве. Приходил на городское кладбище и статуей возвышался над серым могильным камнем, засунув руки в карманы пальто.       — Привет, Джар, — от долгого молчания голос хрипит, и Тони приходится прокашляться. Он шумно выдыхает и выдавливает улыбку, касаясь пальцами холодного мрамора. — Как ты тут? Вижу, мои поручения выполняются. Цветы всегда свежие.       Воспоминания захлестывают с новой силой. Джарвис всегда был рядом, когда ему было одиноко или страшно. Был рядом, когда он совершал свои первые открытия. Бережно обрабатывал каждую новую рану или ожог. Джарвис всегда был ему больше, чем просто дворецкий.       — Все еще никак не привыкну к тому, что слышу твою интонацию, а вижу Вижена. Хотел продлить тебе жизнь, но сам же ее и угробил. Прости, — Тони понуро опускает голову, как в детстве, когда взорвал половину кухни. Кухарка тогда чуть жизни не лишилась, отец грозился выпороть, а мама долго отчитывала. Лишь Джарвис молчал, но смотрел так сурово, что Старк-младший поклялся больше никогда не подходить к кухне.       Джарвис бы простил. Сказал бы, что здесь нет его вины, что он наоборот делал все правильно, но просто не получилось. Так вышло. Вот только его рядом нет и Тони приходится бороться со всем этим в одиночку. Теперь в одиночку.       В груди колет до сих пор, но Старк держится. Он никому не покажет, что без Стива ему тяжело, вот только от Джарвиса у него не было секретов. Даже когда Тони первый раз в своей жизни влюбился, то рассказал сначала дворецкому, а потом матери. Гений усмехается, вспоминая, как Эдвин учил его манерам и как правильно обращаться с девушками. В частности именно поэтому Старк и является таким ловеласом.       — Ты был прав, кстати. Идеальных людей нет, как и людей без демонов, — наконец выдыхает Тони. Поднимает лицо к хмурому небу и собирается с мыслями. — Мне доказывали это сто раз. Но… Ты же, скорей всего, видел Роджерса. Этого голубоглазого Иисуса, божьего праведника. Вот только он обычный человек, который лжет, прикрываясь заботой. Такой же эгоист, как и все. Говард был не прав насчет него.       Старк прикрывает глаза. В детстве Капитан Америка был для него героем, оплотом всего хорошего. Он хотел быть на него похожим. Вот только Джарвис всегда говорил, что Тони должен быть собой. Теперь Старк понимает, почему. Идеалов нет. Даже герои — не идеальны.       На лицо падает капля. Тони открывает глаза, наблюдая, как сгущаются тучи, и начинается дождь. Каждый раз такая погода. Старк думает, что это Джарвису больно смотреть, во что превратился шумный мальчишка, что всегда смело глядел в будущее и хотел быть героем. Который каждый раз ввязывался в драки, защищая слабых и невиновных. Который солнечно улыбался и не скрывался за множеством масок.       — Передавай привет Говарду, — Тони кутается в пальто, чтобы не намокнуть. — И поцелуй от меня маму с тетей Пегги. Надеюсь, она меня простила, что я последний год почти не приезжал. Бывай, друг.       Старк уходит медленно, шурша опавшей листвой. Ему бы очень хотелось, чтобы Эдвин был рядом. Напоил своим фирменным чаем, шутил так, как он умеет и давал бы дельные советы.       Джарвис всегда для него больше, чем дворецкий.