Шляпка с малиной и свеча с корицей

Опять. Долбанный визгливый звук. Снова подниматься и шуровать на учебу. Без неё учеба превратилась в бесполезное занятие. Ричард подошёл к телефону на первом этаже. Её милый кораблик. Такой аккуратный. Настроение слегка поднялось (хотя наверно должно было быть наоборот). Он надеялся встретить её у шкафчиков. Услышать какую- нибудь жутко увлекательную историю, которая произошла с ней за это время. Он побежал в нужный корпус. Ричард был уверен, как никогда. Он открыл дверь. Её нет. Опять. Стало жутко страшно и тяжело одновременно. Потом из-за угла вышел Эдвард. Да, это точно он! Ричард рванул к нему так, будто это была сама Швеция. Эдвард посмотрел на него так, как смотрят, когда только что сбили твою любимую собаку. - Ты знаешь где она? – в приятном голосе давала о себе знать глубокая грусть. - Хотел у тебя спросить. Всё рухнуло. Они обменялись последними многозначительными взглядами и разошлись. Ричард прошёл в кабинет, сел на стул. Внутри было пусто. Жутко хотелось заполнить эту пустоту. Начался урок. Скучная лекция продлилась 15 минут. Зазвучало оповещение. Должны были что-то передать по школьному радио. Оно использовалось часто, как для приколов старшеклассников, так и для обычных трансляций, но не на уроке. Голос из радиорубки начал передавать сообщение: - Внимание! Всем учащимся старшей школы «...» пройти на срочное собрание во внутренний двор. Повторяю: срочное собрание старшеклассников во внутреннем дворе. Ещё чего не хватало. Пришлось поднять свою пятую точку и отправиться на место назначения. Во дворе собрались все учащиеся старшей школы. Они построились полумесяцем, и внутрь вышел мистер Эванс (директор). Казалось, он был чем-то жутко напуган и опечален. - Ребята, прошу внимательно выслушать. – он поднял правую руку. – Вчера наша ученица и, возможно, ваша подруга Швеция была найдена мёртвой на берегу «Лазурного» пляжа. Нет, это шутка. Очень неудачная шутка. Он нашёл взглядом Тайлера. Казалось, ему сказали, что его мать погибла. Он кинулся ко мне. Весь двор объяла мертвая тишина. Но ненадолго. Послышался плач. Это была Виктория. Она обнимала Эдварда. Со щеки Тайлера упала первая слеза. Нет, она не мертва. Этого не может быть. Это просто невозможно. - Швеция слишком сильная, чтобы умереть. – шептал под нос Ричард. - Сильные люди тоже часто уходят. * * * Он не пошёл учиться дальше. Никто не пошёл. А Ричард знал, куда ему нужно идти. Он пошёл к ней в комнату. Дверь со скрипом поддалась. За ней оказалась не обычная девчачья комната. Она вся была в картинах ХIХ века. Кровать была идеально застелена, будто Швеция должна сейчас войти. Посередине шкаф. Ричард подошёл ближе. Книги, как книги. Он был твёрдо намерен обыскать всю её комнату, чтобы найти план её побега. Нет, она не могла умереть. Не могла оставить его просто так. Бросить, как котёнка. Не могла. Он осмотрел все картины. Ничего. Осмотрел окно, открыл его. Ничего. Где обычно люди хранят свои секреты? Под матрасом? Нет, всё не могло быть так просто, но проверить стоит. Он заглянул под её кровать и увидел небольшую картонную коробку. Она была старого жёлтого цвета с небольшими пятнами на стенках. Ричард открыл её и увидел стопку вырванных листков бумаги. Он дрожащими руками взял первый лист. Это был лист из блокнота, который Швеция достала на первом уроке. На нём был его портрет. Портрет Ричарда. Его лёгкая улыбка, которой он ответил на её знак внимания и листок из какой-то книги. «– Некоторые люди слишком рано начинают печалиться, – сказал он. – Кажется, и причины никакой нет, да они, видно, отроду такие. Уж очень все к сердцу принимают, и устают быстро, и слезы у них близко, и всякую беду помнят долго, вот и начинают печалиться с самых малых лет. Я-то знаю, я и сам такой.» Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков». Одна из книг, которые он читал. «– Первое, что узнаешь в жизни, – это что ты дурак. Последнее, что узнаешь, – это что ты все тот же дурак.» Две эти фразы были выделены, а номер страницы исправлен на цифру 3. Зацепка. Однозначно. Он встал и снова посмотрел на книжный шкаф. «Как я не увидел сразу?» - метнулось в голове. Между двумя книгами слегка был высунут лист. Ричард вытянул его до конца и взял в руки. Опять портрет. Только уже её. Внизу подпись: «Направо, долго прямо, ̶н̶а̶л̶е̶в̶о̶ вниз.» Что это значит? Последнее слово было написано явно не её почерком. Ричард достал коробку и ушёл с ней в комнату. Он был уверен, что это побег.