Фантастика не бывает проста

Omni — Equestian       Перебирая короткими ножками мраморный пол вокзала, Эдди Каспрбрак двигался в сторону платформы, о которой никогда раньше не слышал. Он не мог оторвать трясущихся рук от черного галстука, туго завязанного на шее — или же от нервов его больное астмой горло расширилось и вот-вот лопнет? Ответа он не знал и старался избавиться от навязчивых мыслей как можно быстрее. За ним шла мама, никуда не спешившая женщина весьма впечатляющих размеров. Эдди был не удивлен её настрою: она не хотела отдавать его на девять месяцев куда-то, где он не будет в безопасности, где он может легко заболеть, грубо говоря, где её опека не сможет его достать. Но, как говорится, от судьбы не убежишь. Сколько бы раз она не забирала письма до того, как любимый сыночек их найдет, сколько бы раз не приходилось отгонять от дома с полдюжины сов различных цветов и форм, сколько бы раз она вопреки собственным принципам бежала собирать почту, останавливая Эдди на полпути. Однажды — а именно 28 июля 1983 года, обведенного в календаре на кухне ярко-красным маркером — должен был настать момент, когда адресат получит заветное приглашение.       Мама плакала. Горькими слезами, причину которых Эдди не понимал. Мама много чего запрещала, но под сомнения её решения ставились только ночью в одиночестве и в кровати, укрывшись пледом с мишками с головой. Но резко негативное отношение к неизвестному обоим «магическому миру» было совершенно необоснованным. Она не дала этому миру шанс, чтобы себя проявить. Сначала он подумал, что мама расстроена из-за того, что не сразу узнала о письме. Эдди принял важнейшее решение в собственной жизни — как и все разы до этого — в кровати в одиночестве в компании пледа и мишки. Он долго не собирался верить в написанный чересчур изящным почерком бред, потом решил рискнуть. Всю ночь не спал и представлял. В письме не было много информации, на которой можно было строить около реалистичные мечты, так что пришлось продумывать детали. Рассматривать герб школы, перечитывать «список» необходимых вещей, пробовать разное ударение на две упомянутые в письме фамилии, чтобы понять, как правильно обращаться к, вероятно, великим волшебникам. Он представлял поезд, на котором поедет в школу; детей, с которыми познакомится; саму школу, с магической едой, медициной и обучением; её коридоры и кабинеты, заставленные пузырьками с ядами и сыворотками, зельями и настойками магических трав; спортивные соревнования и площадки; магических животных, про которых упоминалось в «списке». Эдди думал о значении животных на гербе школы и самом названии. Он не выспался, зато улучшил фантазию на несколько позиций, что он посчитал может пригодится на магических уроках.       Слово «список» для него стало сокровенным. Он хранил его в самой толстой и тяжелой книжке в их доме — английском словаре 1967 года. Чтобы список ни в коем случае не помялся. Однажды, когда на урок английского по просьбе учителя Эдди принес тот самый словарь, один из мальчиков, которые обычно сидят в конце класса и остаются на второй год, сравнил его маму со словарем. Все посмеялись. В тот день Эдди понял, как другие люди видят его маму. Неповоротливая и громкая, страшная и строгая, говорили они, не правильно понимая порывов её доброго и заботливого сердца, скрывавшегося под не самой «типично»-привлекательной оболочкой. Тогда он немного разочаровался в обществе, в котором он живет, а потом ощутил издевки на собственной коже.       Потом Эдди узнал, что мама прятала письма, что она боялась и не отдавала первые письма, что это была чистейшая случайность, благодаря которой он и нашел письмо. Упрямые совы после первой пары безнадежных попыток стали оставаться возле дома и закидывать письма через другие отверстия. Одно попало на подушку Эдди через приоткрытое окно, другие летали по гостиной и кухне. Если бы они жили в доме с одним окном, которое мама бы тщательно закрывала, он бы сейчас шёл в сторону Ibstoc Place School, совершенно обычную английскую школу, в которой его дразнили за медленное физическое развитие и повышенную болезненность.       Мама долго уговаривала его остаться, подумать ещё разок. Но, наверное, из-за того, что Эдди был послушным ребенком всю свою жизнь, когда он начал настаивать на своём, мама, не зная, что предпринять, согласилась. Меньше всего она была готова к крикам упрекам от своего чада. Она не без недовольства ходила за всеми необходимыми для учебы вещами и без конца жаловалась на цены и обмен валют. Когда, увидев с той стороны улицы аптеку, она решила поинтересоваться местными лекарствами, то не смогла пробыть внутри и пяти минут. Она размахивала руками и кричала на всю улицу. Тогда на них обернулись все, каждый уделил им минуту своего времени, чтобы осуждающе посмотреть — по крайней мере, Эдди так показалось. Некоторые бессовестные дети умудрились посмеяться над его мамой или — что даже хуже! — ткнули в неё пальцем, шепча что-то на ухо.       После той ситуации ему жутко хотелось в душ, смыть с себя этот позор с помощью всех находящихся в их доме видов мыла. Все его новоприобретенные вещи будто стали малы или сильно велики. Все мечты, зародившиеся в его голове в первую ночь разбились о жестокую реальность. Он чужой, он ничего не знает про волшебный мир, в который так сильно желает попасть. А этот мир в ответ не собирается узнавать ничего про него. Шагая по вокзалу, он постоянно поправляет рубашку, закатывает и откатывает рукава мантии, потирает шею и смотрит в пол, в преддверии встречи с неизбежным. Палочка, которая, как ему сказал милый дедушка в магазине, сама его выбрала и является символом скрытого потенциала, была не такой какой-то, неправильно лежала в руке. Он представлял, что будет отставать от всех, что никто не захочет дружить с мальчиком-не-волшебником, что из-за его большого внимания к своему здоровью его, как и в обычной школе, не полюбят и, возможно, возненавидят. — Эдди, солнышко, мы пришли! — мама старалась говорить радостно, но её тоска по сыну, который ещё даже не сел в поезд перебивала любой другой настрой.       Эдди осмотрелся вокруг. Поездов не было, волшебников в длинных мантиях тоже. Платформа называлась просто «9», а мама продолжала выжидающе смотреть. — Я… не понимаю, а где же платформа 9¾?.. — Он продолжал вертеть головой и нервно сжимать ручку тележки, на которой уместилось два чемодана, наполненные вещами обычного мальчика, которые не только из-за этого факта были ему не приятны.       Эдди представлял, что волшебники — слово маги ему почему-то совершенно не нравилось — одевались во фраки, классические брюки и туфли, но он не мог позволить себе даже мечтать о таком. Ему казалось, что раз волшебники ходят постоянно в мантиях, то значит и одеваются во всё соответствующее. На Косом переулке у него не было достаточно времени рассмотреть людей вокруг. Он помнил смешки людей, но во что те люди были одеты… впрочем, тогда его волновало кое-что другое. Весь ужасный день шоппинга прошел в невероятной спешке. — Вот вход, солнце. — Мама протянула пухлую руку в сторону колоны. — Разбегаешься и… в колону. — Лицо Эдди смешало в себе приподнятые и одновременно суженные к переносице брови, сощуренные медовые глаза, открытый в удивлении рот, приподнятый в отвращении уголок губы и складки на лбу. — Я же просила не делать так! — Мама легонько ударила его по лбу рукой, заставив сделать лицо попроще. — Если тебе страшно, то пошли домой… — Нет! — Возможно он сказал это чуть агрессивнее, чем изначально хотел, но выражение маминого лица говорило, что нужный эффект был достигнут. — Я просто подожду и посмотрю, как это сделают другие. — Он улыбнулся, попытался покрутить ручку тележки, которая достаточно уверенно намекала на то, что она хорошо закреплена, и продолжил смотреть в пол.       В течении пары минут, он старался сконцентрировать внимание на какой-то детали вокзала, будь то опоздавший на поезд лысый мужчина или тянущаяся далеко вверх золотистая колона перед ним. Эдди постоянно оглядывался пытаясь найти какие-то признаки приближающихся волшебников: он искал искажение пространства или странно выглядящего животного. В магазине ему сказали, что перед выходом в мир не волшебников — женщина с ярко-фиолетовым шарфом использовала какое-то слово на букву «м», но он никак не мог его вспомнить — волшебники заколдовывают своих питомцев, придавая им вид обычных. Но Эдди мог видеть их даже в заколдованном состоянии, потому что был волшебником, а мама, будучи обычным человеком, — нет. Конечно же, он попытался поговорить с мамой на тему питомца, ведь у него никогда его не было. Но мама была настойчива в этом вопросе, и Эдди отступил, потому что, во-первых, он не хотел портить с ней отношения ещё больше, а, во-вторых, понимал, сколько стресса доставят ему придирки мамы на счёт абсолютно любой вещи, связанной с Кемероном — да, он уже выбрал имя, на будущее.       Когда он совсем отчаялся и начал терзать себя сомнениями обо всем происходящем, из-за колоны выбежала толпа из человек шести. Мама с маленькой девочкой на руках, рыжий мальчик в очках, мальчик брюнет, взрослая девочка с темными волосами и за ними их папа. Они, вероятно, опаздывали и пробежали в колонну, даже не оглянувшись. Многодетная семейка скрылась в колонне вместе с кучей чемоданов, совой и кошкой. Эдди, взглянув на маму, последовал их примеру.       Толпа. Первый звук, который заставил его поверить этой сказке, был звук сменившейся пластинки тишины и спокойствия на пластинку шума и спешки. Он пробежал сквозь колону, плотно закрыв глаза. Много разных по тембру и высоте голосов, стук каблуков, шмыганье носом после слезливых прощаний, непонятные слова («Наверное, заклинания!» — шептал у себя в голове Эдди) и — не может быть! — гудок поезда. Пока Эдди стоял на платформе под номером «9», он успел запомнить, что никакого поезда там не было. Он действительно куда-то перенёсся! Он продолжал стоять, плотно держась за ручки тележки и боясь их открыть, чтобы сказочный мир вокруг него вдруг ни с того ни с сего не пропал.       Потом он почуял запахи. Он после одного урока биологии часто стал замечать, как улучшаются его слуховые и нюхательные способности, стоит ему оказаться в кромешной тьме или надолго закрыть глаза. Вокруг него раскрылся целый мир дешевых и дорогих духов и различных конфет, которые он, скорее всего, никогда в жизни не пробовал. Он представлял, что эти конфеты будут странных форм, едких и очень ярких цветов, а во рту они будут взрываться и таять во мгновение ока. Он увидел то, как он и его друзья смогут раздуваться в синие шары, до неузнаваемости менять собственный голос или даже летать! Эдди решил, что как только узнает, какие в этом мире самые крутые конфеты, тут же купит и попробует, а, если у них там имеется вагон-ресторан, то купит их сразу в поезде.       Также Эдди почувствовал запах магии, может не запах, а вкус или звук магии. На каком-то внутреннем уровне он учуял магию и понял, что пришел туда, куда надо. Чувство магии, будто запах сладкой ваты в парках аттракционов, рассеивалось повсюду, заглядывало в каждый уголок, чтобы не осталось ни одного человека, который о ней не знает. Он понял, что попал в то место, в котором, сам того не зная, нуждался. Он часто представлял, что жизнь будет как фильм, что в один важный момент его жизнь перевернётся с ног на голову, но момент так и не наставал. И тут именно на этом месте его жизнь резко наполняется красками и чудесами, переворачивается в нужную сторону, в сторону веселья и счастья. Эдди ещё никогда так сильно не чувствовал ощущения приближающегося праздника. Наверное, думал он, для детей волшебников это не несёт такого громадного значения, они ведь знали об этом абсолютно всё, пока он, просто стоя возле поезда, готов упасть в обморок и — впервые со второго класса — уписаться.       Потом он открыл глаза, посчитав, что в своих раздумьях может пропустить поезд. Семейка, которая пробежала в колонну перед ним, была всего в паре метров от него, что означало, что с закрытыми глазами он простоял не больше пары секунду. Резко в нём проснулась нервозность, он начал хвататься за чемоданы и натягивать на плечо рюкзак с зеленым орангутангом от тетушки Сюзан.       Он хотел по привычке чмокнуть маму в мягкую щеку и убежать в поезд, пока остается возможность выбора купе, но мама не собиралась его так быстро отпускать. Сначала она прошлась по всем вещам, которые он мог забыть, напомнила правила безопасности, сказала в каком кармашке лежат ингалятор, аспирин и жаропонижающее и несколько раз отряхнула его мантию от невидимой обычному человеку пыли. Эдди отвечал на все кивком головы и короткими сонными «Да…», чередуя их — проработанная техника создания ощущения заинтересованности. Хоть он и показывал заинтересованность, внутри ему было максимально безразлично всё, о чем говорила мама. Его намного больше привлекали волшебники вокруг. Многие папы держали в руках кейсы, будто, посадив ребенка на поезд, сразу отправятся на скучную работу в офис, но Эдди чувствовал, что в волшебном мире не бывает скучных работ, особенно связанных с бумагами; другие же, поставив кейс на мраморный пол, читали газету с огромным и ужасающим заголовком. На первой странице жирным шрифтом было выведена информация о том, что из Азкабана, тюрьмы по-видимому, сбежал устрашающий преступник. Под заголовком было прикреплено фото преступника в момент заключения, вернее не фото, а видео. Эдди не знал, как описать то, что он видел, словами из мира «не волшебников». На движущейся картинке преступник жутко улыбался, широко раскрывая безумные глаза, он чем-то напоминал Джокера из комиксов про Бэтмена, которые он иногда читал, если честно, предпочитая Супермена. От него веяло чем-то очень плохим, а если помнить о том, что он ещё и волшебник, то сложно представить, на что он способен. — Эдди! — Она повысила голос и растянула первую букву имени, он слишком задумался. — Ты меня слушаешь? — Он енергично потряс головой и несколько раз повторил «Да-да» и «Прости, отвлекся».       В конце она обняла его, указательным пальцем попросила о поцелуе в щеку, пригладила короткие волосы на другую — неправильную — сторону и отпустила. Конечно, перед этим ему пришлось около пяти раз сказать «Всё пока…» или «Мама, ну мне пора идти», но в целом это было приблизительно то время, на которое он рассчитывал.       Перед тем, как зайти в вагон, он, помня про излишнюю сентиментальность, обернулся ещё раз, грустно помахал и скрылся с поля зрения заплаканных маминых глаз. Проходя мимо заполненных взрослыми детьми купе, он не мог перестать представлять себя на их месте через пару лет и нервничать. Он боялся, что ему придется ехать в купе со взрослыми, которые, конечно же, не захотят его компании. Что неловкость и раздражение людей вокруг очернит его первое воспоминание, связанное с Хогвартсом. А как часто говорила мама: первое впечатление сложно поменять.       Эдди медленно шел вагоном, боясь дойти до конца, так и не обнаружив места для себя. Поезд ничем не отличался от обычных, английских, даже никаких выкрикиваний заклинаний не было, что странно: он думал, что практиковаться здесь будут направо и налево. В купе, в которые он осторожно заглядывал, дети просто сидели, общаясь, как совершенно обычные тинейджеры: некоторые уже уминали сладкое за обе щеки, другие хвастались новоприобретенными вещичками, третьи одиноко сидели, листая страницы книг, четвертые громко радовались встрече друг с другом. Пройдя ещё два купе, он обратил внимание на бардовые в белый квадратик шторы, ничем не примечательные. Эдди засмотрелся на них и решил на ощупь проверить материал, из которого они были сделаны. Тьфу ты, обычный хлопок, выругался он про себя. Как вдруг ни с того ни с сего из-под шторы вылетел пушистый кружочек. Сначала он подумал, что это пыль, но уж слишком большое оно было. Существо двигалось по собственной воле, приближаясь к Эдди, от этого он резко прижал руки к себе, не зная, что делать дальше. Постояв какое-то время в оцепенении, он услышал из начала вагона крики. — Лик! Лик, ты где? Может он залетел в поезд? — В том конце появился рыжий мальчик, которого Эдди видел пробегающим в колонну прямо перед ним. Мальчик ещё не увидел его, потому что перекрикивался с кем-то, кто стоял на платформе, но Эдди его видел достаточно хорошо, особенно учитывая его не самое четкое зрение. Этот мальчик был в толстых очках и с серым котом на руках, в целом, это было всё, на что было способно его зрение. — Я посмотрю, мало ли что! Что?! Всё, я пошёл туда! — Мальчик тыкал пальцем в сторону Эдди, от чего сам Эдди смутился, его, как обычно, воспринимали как пустое место, даже если не специально. Тут его голову посетила мысль, что они могут искать этого маленького пушистика, который наматывал круги вокруг Эдди.       Затем тот рыжий мальчик обернулся, заметил Эдди и решился его окликнуть. На это Эдди встрепенулся, развернулся, пробежал мимо ещё двух пар занавесок и забежал в купе, в котором сидел один единственный мальчик. Наверное, подумал Эдди, с грохотом захлопнув за собой дверь купе, он хотел спросить у меня не видел ли я его питомца, а я взял и убежал, теперь я выгляжу как идиот!       Через секунду он вспомнил, что забежал в купе, в котором сидел мальчик, и резко открыл глаза. Мальчик, сидевший под окном, на подоконнике которого лежал начатый батончик, выглядел удивленно. Темные волосы его были зачесаны назад, не без помощи геля, на ногах лежала раскрытая на первых страницах книга, на шее повязан черный галстук. Серые глаза выжидающе смотрели на него. Он, в отличии от Эдди, был похож на ребенка из обеспеченной семьи. Эдди пытался восстановить дыхание, чтобы спокойно спросить разрешение войти, но дыхание, как ни кстати, никак не возвращалось в нормальный ритм, а продолжать стоять в молчании тоже не казалось очень хорошей перспективой. Он хотел было вытащить ингалятор, но подумал, что может выглядеть глупо. — Здесь занято? — проскрипел Эдди, попытавшись приветливо улыбнутся и сразу же закашлявшись. Покашляв в кулак и побив себя по груди, он снова постарался улыбнутся. Видимо, тот мальчик был в хорошем настроении, раз засмеялся и сказал: — Не занято, и я буду рад компании. — Эдди широко и естественно улыбнулся, двигаясь вдоль стены в сторону места возле окна, прямо напротив его соседа. — Уильям Денбро, или просто Билл. — Билл протянул руку вперед, на что Эдди, пребывая ещё в неком шоке, не сразу ответил. — Э… Эдди Касбрак, п-прости за такое появление, я просто… — Он слишком поздно понял, что не стоило пытаться объяснить почему он запыханный ворвался в купе. Теперь придется придумать что-то. — Я… э… — Он был плох в вранье, потому что в жизни ему не представлялось скрывать истину. — Я… — Понимаю, бежал от Дементора. — Билл, наверное, пошутил, стараясь сгладить атмосферу неловкости, которую заварил его новый сосед. Но проблема шутки была в том, что в ней присутствовало слово, которое Эдди слышал первый раз в жизни. Из-за этого из Эдди вырвалось лишь «Хэ!», короткое, нервное и невероятно обидное, потому что по этому звуку и по испуганному выражению лица Эдди можно было понять всё и даже немного больше. — Ты магл?       Эдди ошарашенно приподнял брови и открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его, нелепо улыбнувшись. — К-кто? — Билл уже собрался ответить, но Эдди выкрикнул: — Да, магл! Я вспомнил, да-да!.. Да, — Он понял, что сказал это слишком радостно и громко. Вероятно его услышали в коридоре или соседнем купе. — Я… магл… — уныло закончил он, опустив глаза в пол, чтобы не видеть собственного позора, отражающегося в глазах его соседа. Но Эдди не услышал ничего плохого, лишь смех. Он поднял глаза и увидел по-доброму смеющегося напротив Билла. Эдди поморгал несколько раз, проверяя на правдивость всё происходящее, но потом сам залился громким смехом. — Так к чему мне готовится? — спросил Эдди, почувствовав себя в своей тарелке и удобно устроившись на диванчике. — В плане? — Ну, я же не знаю ничего про Хогвартс, расскажи мне что-то. — Тролли, оборотни, навороты, зелья… И это только на первом курсе! — Билл с умным видом поднял вверх указательный палец. Сказать, что Эдди удивился, — ничего не сказать. Глаза стали по пять копеек, а язык присох к небу. Хогвартс представился ему не безгранично радостным местом, а домом на горе из типичных фильмов ужасов. — Ч-что серьезно? — Эдди казалось, что сейчас начнут стучать его зубы. — Нет! — Билл засмеялся, а его сосед смог лишь громко втянуть в себя воздух. — Ну как сказать. Это всё в нашем мире есть, но с нами связано лишь изучение этого всего. По школе никто бегать не будет, кроме призраков. — Призраков? — пропищал Эдди, но сдержать себя не мог. — Не переживай ты так. Они безобидные, просто населяют школу и её территорию. — А, д-деметоры? — Его уже начинало поддергивать. — Дементоры, они в основном безобидные. Они… — В основном?! То есть они сами выбирают на кого нападать?! — Нет-нет! Эдди, успокойся! Дай мне договорить! — Прости… — Так вот…       За окном проносились различные пейзажи, начиная от густых лесов, заканчивая уносящимися далеко за горизонт полями пшеницы. Погода сегодня была чудесная. Яркое солнце, скрывало свои лучи под толстым слоем облаков, похожих скорее на мягкие зимние одеяла. Всё сущее будто хотело, чтобы этот день был для Эдди в копилочке самых лучших.       Эдди много узнал о мире, в который окунется с головой, стоит его ноге опуститься на выложенный брусчаткой пол вокзала маленького торгового городка Хогсмида. Он уже договорился делить с Биллом комнату, но тот предостерег его о том, что они могут попасть в разные факультеты, от чего Эдди стало не по себе. Возможно, ему придется делить свою комнату с какими-то грубыми мальчиками, он этого точно не хотел.       Билл рассказал о многих вещах связанных с их первыми неделями учебы, рассказал немного магической истории, про которую наслышался от родителей. Папа Билла работает невыразимцем в Министерстве Магии. Когда Эдди спросил, что он конкретно делает, Билл лишь смутно пожал плечами. Тогда в голове Эдди поселилась идея стать невыразимцем и узнать чем таким секретным они занимаются. Билл рассказал о том, что его папа был знаком с Августом Руквудом, двойным агентом того-кого-нельзя-называть.       Меньше всего Эдди хотел слушать про всяких магических преступников, потому что тот, чью фотографию он видел в газете, до сих пор не выходил из его головы. Они сменили тему, и Эдди узнал о младшем брате Билла Джорджи. Эдди взамен рассказал многое о магловском мире. Несколько раз Билл отказывался верить в их странности, а другим представлял применение в их мире. Так Билл распределил платные перемещения куда-либо и большую трату времени на это в плохие черты магловской жизни, а изучаемые предметы в школах и необычные развлечения — к хорошим.       В какой-то момент дверь в купе открылась, и к ним заглянула старушка, продающая сладости. Её морщинистое лицо, большие темные глаза и крупные кудри на коротких седых волосах с нежно-розовой шапочкой придавали ей вид самой милой бабули на свете, но Билл до этого сказал, что это лишь образ такой. Ходили рассказы о том, что старушка была здесь с самого основания экспресса и что, если попытаться сбежать из поезда, то она будет охотиться на тебя со своими руками-клешнями. После таких историй Эдди не мог ничего сказать при виде старушки и мог только давится собственным ужасом. Всё таки это очень опасный мир, думал он про себя.       Билл купил им две шоколадные лягушки, сдобные котелки и ириски. Слушая названия Эдди приходил в недоумение, а когда Билл преспокойно достал шоколадную жабу из упаковки и съел, так вообще побелел. — Ты что реально это ешь? — Это обычный шоколад и фирменный магический десерт! Это можно сказать визитная карточка всего, что тебя ждет в ближайшие семь лет. Ну же, попробуй! — Билл вытянул руку с нераскрытой упаковкой шоколадной жабы в его сторону. — Визитная карточка… — смог промямлить Эдди перед тем, как его перебили.       В дверь постучали, но не дождавшись ответа вбежали. — Хэй! — Тот рыжеволосый мальчик, которого Эдди видел перед этим на вокзале и в вагоне и от которого он убежал, стоял в их купе и за своей спиной закрывал дверь. Свободную руку он поднял, раскрыл пятерню и немного помахал, акцентируя на себе и так захваченное внимание.       Теперь Эдди мог достаточно хорошо его рассмотреть, в отличии от предыдущих разов. Медные волосы, часть из которых закрывала лоб и падала на глаза и оправу. За очками скрывались большие темно-синие глаза, которые заметив сладость стали ещё больше. Веснушки по всему лицу и уверенная ухмылка. Эта ухмылка будто была направленна прямо на него, и Эдди было невероятно стыдно за то, что он так взял и убежал. — Эдди! — окликнул его Билл, и Эдди перевел на него взгляд впервые с момента, как это мальчик появился в их купе. — Этот парень хочет забрать жабу и больше их нет, ты уверен, что не будешь? — Он и не заметил, как соглашался со всем о чем они говорили последние секунды или минуты. Его голова снова повернулась к незнакомцу. — Погоди, а разве не ты тот пацан, который стоял там возле окна перед отправкой поезда, ты ещё убежал, когда я тебе позвал? — Мальчик прищурился и пододвинул очки к глазам. — У меня, сам понимаешь, зрение не самое четкое. — Эдди хоть уже отчасти слышал разговор, продолжал неосознанно отвечать на всё «угу». — Да? — продолжил мальчик. — А чего ты убежал, это было… А, впрочем, забудь. Жаба! — Он ткнул указательным и большим пальцами, сложенными в пистолетик, в её сторону. — Погоди! — крикнул на него Билл. — Мне нужна только карточка, они ему не нужны, он про них впервые слышит, — возмутился рыжеволосый мальчик. — Что? — встрял Эдди. Рыжий мальчик сказал что-то по типу «О, Мерлин!», вскинул руки вверх и провел ими по лицу. — Прости, я что-то выпал. — Ничего… к нам пришел парень из другого купе, потому что ему не достались шоколадные лягушки, точнее он получил самые популярные карточки, которые и так у него есть. Он решил попытать удачи у нас. Ты готов отдать ему карточку, хотя у тебя останется жаба? — Билл сделал эту ситуацию гипер-важной, прямо на уровне Министерства Магии, хотя на деле это лишь обмен в Хогвартс-экспрессе, ничего особенного. — Он может и жабу забрать, она выглядит мерзко. — Рыжий мальчик заулыбался. — Мне такое подходит! — Он хотел было выдернуть жабу из рук Билла, но тот его остановил, подняв левую руку. — Жаба останется, ты должен дать ей шанс, пока она не ускакала. — Эдди сморщился. — Если ты её съешь сразу, то ничего не будет. Чем дольше ждешь, тем хуже. — Так что на счет обмена? — продолжал нависать мальчик. — Бери! — вскрикнул Эдди, на что собиратель карточек лишь улыбнулся. Пока мальчик выдернул упаковку, извлек карточку, Эдди обратился к Биллу: — Ты что хочешь сказать, что это штука ещё двигается?! — Зигмунд Бандж! Добро пожаловать в коллекцию. С вами приятно иметь дело, … — он замер, протянув руку в сторону Эдди. — Э-эдди Каспбрак. — Мистер Эдвард Каспрбрак! — он начал говорить с каким-то американским акцентом, будто дома вместо того, чтобы заниматься магическими делами, он смотрел американские телешоу. — И вам, … — Билл Денбро… — безнадежно проговорил он. — И вам, дорогой Уильям Денбро. Мне кажется, что я где-то слышал Вашу фамилию, Эдвард, но никак не могу вспомнить где, — он продолжал говорить, не выходя из образа телеведущего. — Неважно, теперь дамы и господа, Ричард Уилер размеренным шагом удаляется из купе. До скорых встреч! — На последней фразе он громко закрыл перед собой дверь, подняв руку вверх, как Фредди Мэркьюри и удалился. — Что он имел в виду говоря про мою фамилию? — Без понятия, на самом деле. — Но Эдди показалось, что за этим что-то стоит, только он не может сейчас сказать что.       За окном уже темнело, а это означало, что приезда в Хогвартс оставалось всё меньше и меньше времени. За последний час они не проехали ни одного поселка или маленького домика, он ощущал себя на каком-то необитаемом острове населенным исключительно школьниками. К этому времени Эдди успел всё-таки попробовать шоколадную лягушку, отметив, что она не так уж и плоха, рассказать Биллу про комиксы и супергероев, которые почему-то были не многим сильнее обычного волшебника. — Мне кажется, что у нас бы такое не продавалось. — Почему же, наоборот, тут много интересных персонажей и историй. Много можно узнать про магловский быт. — Ты так оправдываешь то, что тебе нравится смотреть на людей с необычными для «обычного человека» способностями. — Хорошо, значит у вас бы продавалось что-то про необычное для вас. — Например? — Билл, уверенный в своей правоте, сложил руки на груди, ожидая не удовлетворяющего ответа. — Ну, возьмем, например, магический комикс про… про… адвоката! — Это кто? — Есть закон, — кивок, — ты его нарушаешь или тебя обвиняют в нарушении закона, — неуверенный кивок, — и есть человек, который становится на твою сторону за деньги и пытается либо сделать тебя невиновным, либо уменьшить наказание. Понимаешь? — Не совсем, то есть не смотря на правду этот адвокат будет тебя защищать? — Да. Но вообще справедливость в суде главенствует, есть доказательства, мотивы, алиби и все прочее. — И откуда ты обо всем этом знаешь так много? Читаешь какие-то специальные книги про юристов или ходишь в этот… с-суд? — Что? Нет. Есть телешоу «Перри Мэйсон», моя мама постоянно смотрит его по телевизору и я вместе с ней иногда. — Телевизор? — Боже, это как… вот эти ваши движущиеся фотографии только это длиться много минут. Есть много программ, которые можно посмотреть и выбрать какая тебе больше нравится. — Билл слушал это с очень скептическим выражением лица. — Хорошо, но почему меня должен заинтересовать комикс про адвоката. — Ну потому что… он будет решать необычные дела, иногда их расследовать, как Шерлок Холмс. — Кто? — Забудь, это не играет роли. То есть наш адвокат… — Шерлок Холмс, — перебил его Билл. — Нет, Шерлок Холмс это совершенно другое, я же попросил забыть о нем. — Ах, да, прости. — Представь, — он поднял в воздух руки, представляя себя на месте Гарри Гудини, — наш адвокат по имени… Р… Рэймонд зарабатывает на том, что спасает невиновных людей. Все его истории связанны с, — он начал оглядывать купе вокруг, пытаясь придумать что-то, — поездами. Да, каждый выпуск он изучает поезда, маршруты, купе и прочее. Ты бы такое читал? — Я думаю да, — немного подумав, ответил Билл. — Видишь всё дело в том, чтобы создать для тебя что-то необычное и интересное, что захватит твоё внимание. — Но если бы картинки двигались, было бы намного лучше, — добавил Билл, и они оба засмеялись. — Погоди, мы что тормозим! Билл, мы приехали! — От радости Эдди аж подскочил со своего места и прижался лицом к окну, изучая виднеющейся вокзал. — О Мэрлин! — вскрикнул его сосед, присоединяясь к рассматриванию. — Я давно хотел спросить, а что за Мэрлин? — После паузы сказал Эдди. — Эм, … наверное, один из первых волшебников. — Просто у маглов это выдуманный волшебник. — Хм, вполне может быть, — немного подумав, добавил Билл. — Погоди, ты хочешь сказать, что вы, волшебники, называете имя выдуманного маглами персонажа, — вскрикнул Эдди, еле сдерживая смех. — Что?! Нет, я имел в виду, что это совпадение, но теперь мне не терпится проверить все книги в библиотеке на упоминание о таинственном Мэрлине. — Поезд прибыл на станцию Хогсмида, — объявил непонятно откуда взявшийся голос, за ним последовали радостные выкрикивания и топот ног.       Захватив вещи, Билл и Эдди выбежали из купе. Они уже подходили к выходу из вагона, как в Эдди кто-то врезался и впечатал его в стену. Он ударился плечом о стенку и смотрел в спину убегающим вперед четырем парням старшим его года на два. — Идиоты! — проскрипел сквозь зубы Билл, подбегая к Эдди. — Ты в порядке? — Да, всё нормально. Пошли, никто нас ждать не будет! — Он улыбнулся, поправил рюкзак и как ни в чем не бывало пошел в сторону новой жизни.       Спускаясь по лестнице, он на долю секунды задержал правую ногу над брусчаткой. Сделав глубокий вдох он опустился на пол, вдыхая свежий вечерний воздух. Было достаточно темно, особенно учитывая то, что лето только успело закончится и темнело достаточно поздно. Таких ярких звезд Эдди за всю свою жизнь ещё не видел, а звуки всяких букашек, летающих вокруг, казались такими домашними и своими, будто он мог назвать каждую из них по имени. Тепло желтый свет фонарей добавлял невероятного уюта. Ему казалось, что он здесь уже бывал и что знал Билла не первый день. Этот день был невероятно быстрым и медленным одновременно, и ему ещё не скоро предстояло закончится.       Билл спрыгнул прямо за ним, широко улыбаясь и взъерошивая волосы, в которых почти ничего не осталось от утреннего геля. Он говорил Эдди, что мама силой заставила его уложить волосы, хотя в обычной жизни он этого не делает. — Пойдем мальчики, нам пора! — К ним подошел мужчина, ростом не менее десяти футов, с длинными темными волосами и длинной бородой. У Эдди перехватило дыхание. — Вы же Рубиус Хагрид! — вскрикнул Билл. — Он самый. А теперь пойдемте молодые люди. — Он подставил руку под спину Эдди, подталкивая того к движению. — Он полу-гигант! — говорил Билл на ухо Эдди, который от такой информации невольно ускорял шаг, чтобы эта огромная рука случаем не прописала ему по спине. Он нервно улыбался, встречаясь со взглядом гиганта, тут же отводя взгляд. Тут он, забыв обо всех страхах по поводу своей болезни, вытащил из кармана ингалятор и прыснул в рот, чтобы хоть как-то себя успокоить. — У тебя что, астма? — поинтересовался Билл, выгибая брови в какую-то непонятную дугу. — Ага! — смог пропищать Эдди с закрытым ртом, при этом быстро кивая. Билл, не совсем понимая, как на это реагировать, похлопал его по плечу, улыбаясь уголками губ.       Подойдя к озеру, они заметили ряд лодок и кучки уже сдружившихся детей. Озеро выглядело как зеркало, в котором отражалась каждая звезда на этом темном небе, каждое дерево, которое окружало их, а самое главное в этом волшебном зеркале отражался Хогвартс. Этот величественный замок возвышался над ними, прорезая ночное спокойствие своими каменными башнями и острыми крышами. Школа и так была достаточно большая, но то, что она стояла на вершине холма, делало её в каком-то смысле устрашающей. — По четыре в лодке, не больше, — скомандовал Хагрид. Эдди уже знал, что они обязаны плыть в лодках к Хогвартсу, по рассказам Билла, это одна из самых давних традиций школы, также он увидел того рыжеволосого собирателя карточек возле одной из лодок с тремя другими мальчиками, активно что-то обсуждающего.       Билл и Эдди примкнули к лодке, возле которой стояло двое мальчиков, Лукас и Дастин. Они хоть и познакомились, но разговор не продолжили: те сразу вернулись к какому-то предельно важному разговору о подводных чудищах, если Эдди правильно их расслышал. Ему хотелось подружится ещё с кем-то, особенно с потенциальными соседями по комнате, но встревать в разговор про чудишь он совсем не хотел, особенно ночью, потом точно не уснет. Также он услышал, что один из них шепелявил. — Готовы? — крикнул Хагрид, раздав каждой четверке по лампе и усевшись в свою собственную лодку. Интересно, думал Эдди, держа в руках лампу, он каждый год в одну и ту же лодку садится или нет, а даже если нет, то сколько раз он мог сидеть в одной и той же лодке, а если да, то как он их различает? — Тогда поехали! — Как думаешь, сколько раз Хагрид мог плыть в одной и той же лодке, если он, конечно, не плывет в одной и той же каждый раз? — шепнул Билл на ухо Эдди. — Ты тоже об этом подумал? — удивился Эдди, на что Билл закивал, улыбаясь.       До конца они проплыли в тишине, Эдди казалось, что он имеет какое-то преимущество от того, что плывет с лампой в руке. Будто ему намного лучше видно освещенный лунным светом Хогвартс или наполненное звездами небо. Он даже не заметил, что лодки плыли сами по себе, без весел, моторов или рук, потом в своей кровати, вспомнив о морских чудищах, он перепугался, что именно они под водой толкают лодки, но потом предположил, что никто их не нанимал бы, если бы они были чудищами.       Он старался держаться около Билла, но и быть в той части толпы, где его не затопчут и он сможет разглядеть школу настолько детально, насколько сможет. Первым удивленный вдох увидели огромные деревянные двери при входе, как в сказках про рыцарей и их замки, где двери служили мостом через ров, отделявший город от всего остального мира. Дальше последовали широкие ступеньки, залитые светом от факелов, и движущиеся портреты. В конце двух рядом ступенек их встретила женщина в треугольной шляпе. — Добро пожаловать! — Она вызывала к себе уважение, и Эдди слышал, как даже с задних рядом не доносилось ни единого звука. Женщина казалась очень сильной волшебницей. — Через несколько минут вы присоединитесь к своим товарищам по учебе, но перед этим вас распределят на факультеты. — Билл и Эдди переглянулись. — Гриффиндор, Рэйвенкло, Хаффлпафф и Слизерин. Пока вы находитесь здесь, ваш факультет станет для вас семьей. За достижения вы можете получить очки, а за не соблюдение правил — потерять. В конце по количеству очков определяется лучший факультет. Сейчас состоится церемония распределения, пройдемте! — Интересно, она из года в год говорит одну и ту же речь? — пошутил кто-то сзади Эдди и кто-то другой посмеялся, он и сам улыбнулся такому и прошел за преподавательницей.       Сделав драматическую задержку, она раскрыла двери, ведущие в Большой Зал — опять же всё из рассказов Билла. Зал был заполнен детьми, которые очень оживленно реагировали на появление первокурсников, хлопали и свистели. Вдоль проходило четыре длинных стола, за каждым из которых сидели представители одного факультета в одинаковых галстуках. Перед столами факультетов перпендикулярно им стоял учительский стол, а в центре стола на большом, почти что королевском, стуле сидел директор. («Альбус Дамблдор!» — восхищенно шептал на ухо Билл).       Директор чем-то напоминал типичного Мэрлина: длинная седая борода, бардовый колпак и маленькие круглые очки. Эдди казалось, что он уже час идет вдоль зала, настолько большой он был. Чтобы не смотреть на разглядывающих его учеников, он обратил на потолок. Сначала его удивили парящие над детьми свечи, а потом он заметил, что небо уж очень напоминает сегодняшнее. Он хотел было повернутся к Биллу с вопросом, но тот, как будто прочитав его мысли, сказал: «Потолок, который отражает небо над Хогвартсом». У Эдди буквально челюсть отпала, все звезды, которые он видел на улице, пока плыл на лодке, была сейчас над его головой. Этот потолок чем-то напоминал озеро, он лишь достоверно отображал небо над ним, хотя сам тем прекрасным небом не являлся.       Вдруг все затихли, а преподавательница развернула свиток. Время замерло, глаза Эдди потеряли из виду всё, кроме свитка в руках той сильной волшебницы. Его глаза будто пытались прочитать список, чтобы понять, когда ждать судного момента, но, к сожалению, он не мог видеть сквозь бумагу, даже такую старую. — Беверли Марш, — огласила женщина. Девочка с длинными рыжими волосами, посмотрев направо и налево и убедившись в том, что вызвали именно её, улыбнулась и выбежала, приземляясь на подготовленный для церемонии стул. На её кудрявую челку опустилась шляпа с лицом очень недовольного человека.       Шляпа что-то говорила, что было слышно лишь человеку сидящему под шляпой. И вот: — Хаффлпаф! — Девочка широко улыбнулась и помчалась к своему факультету, но, заметив кого-то в толпе, улыбнулась. — Мэри Уайт! — Девочка с темно-каштановыми волосами выбежала на распределяющее место. — Рэйвенкло! — почти что сразу выдала шляпа. — Майкл Хэнлон! — Темнокожий парень выходил достаточно медленно, и Эдди хорошо чувствовал, как тот переживает. — Рэйвенкло!       После этого Эдди перестал так сильно вслушиваться, он направил все мыслительные процессы на мольбы о том, чтобы они с Биллом попали в один факультет. Поэтому когда дошла очередь до Билла, он отреагировал не сразу. — Ну что ж я пошел. Эдди, пожелай мне удачи! — Билл развернулся и ушел в сторону, а Эдди только тогда смог переварить всё сказанное и начать бормотать только что выдуманное им заклинание. — Гриффиндор! — Зал взорвался бурными аплодисментами, как и в любой другой раз, и Эдди заметил насколько меньше людей стало вокруг него.       Пока распределяли ещё пару человек, он несколько раз пытался найти взглядом Билла за столом Гриффиндора, чтобы знать, в случае наилучшего исхода, куда идти. Он помнил, что, по рассказам Билла, Гриффиндор для самых смелых и благородных, каковым он, к сожалению не являлся. Он мог попасть в Хаффлпафф: мама всегда говорила ему, что он нежный и слабый мальчик, который не может за себя постоять, и была права.       Сколько он себя помнить, мама постоянно отгораживала его ото всех бед вокруг. Может поэтому он всё сейчас воспринимает в штыки? — Эдвард Каспбрак! — Руки начинают трястись, и он не может сдвинуть себя с места. Вроде бы вот он стул в паре шагов, но он не может. — Давай! — Он услышал чей-то шепот прямо рядом с собой, обернулся и увидел Ричи, мальчика, который собирал карточки от шоколадных лягушек. Ричи тыкал подбородком в сторону стула и подбадривающе улыбался. — Иди, твой час! — От того малость грубого и наглого мальчишки, который был у них в купе сегодня днем не осталось и следа. Ричи будто понимал то, что чувствует Эдди, и пытался всеми силами помочь.       До того, как преподавательница начала читать его имя ещё раз, он выбежал из толпы без дрожащих рук или ног, а со спокойной улыбкой на лице. Он сел на стул, и на голове сразу же оказалась распределяющая шляпа. — Боишься, что не попадешь в Гриффиндор? — спросила шляпа. — Да, у меня там друг, но откуда… — Я читаю твои мысли, что же ещё. Думаешь, как я распределяю вас, лотереей? — Шляпа засмеялась. — Не вижу чего тебе боятся… Ты пока ещё не знаешь, но ты идеально подходишь для… Гриффиндор! — Зал снова заполняется аплодисментами, в основном от нового факультета Эдди, конечно. Но в этот раз аплодисментов как будто больше, будто все хлопают специально для Эдди. Наверное, каждый себя так почувствовал, сидя здесь, подумал он, спускаясь. — Неплохо для девчонки, которая убегает, когда её зовут! — самодовольно улыбаясь, сказал ему Ричи, когда Эдди проходил проходил к своему столу. — Спасибо и удачи! — ответил Эдди, искреннее улыбаясь.       Эдди шел в сторону Билла, который откинулся на лавочке, чтобы его видеть. Эдди шел и не мог перестать улыбаться. Подойдя к столу, он крепко обнял Билла и сел рядом с ним. Он в Гриффиндоре, и это только начало.