Девочка, которая хочет умереть.

Мне было пять месяцев, когда я произнесла свою первую фразу на английском — «no». Ну, как сказать… Произнести — это громко сказано. Это, скорее, был глухой лепет, нечто между «нн» и протянутым «но-о», вырвавшийся из горла, когда Лили в очередной раз попыталась накормить меня грудным молоком. Джеймс, услышав это, только рассмеялся: — Слушай, Лили, она говорит «нет»! Looks like ей fed up твое молоко. Может, она хочет steak? Лили закатила глаза, но тоже рассмеялась. — Ещё не сказала «мама», а уже showing some attitude. Усмехнувшись, Джеймс гордо произнёс: — Это Поттер для тебя. Пока Лили опять напаивала меня молоком, я задумалась и остановилась на незнакомых словах — looks like, fed up, steak и showing some attitude. Я знала, что слова like и look означают «нравится» и «посмотри», но в выражении looks like явно было что-то другое. Не могло же оно означать: «посмотри, ей нравится молоко». Контекст совсем не подходил к такой интерпретации, особенно после первого предложения. Тогда я задумалась — может, слово fed up меняет всё предложение? Оно явно имело негативное значение. Наверное, это значит «устала» или «надоело»? Если так, то тогда всё становится понятнее. А под steak, скорее всего, имелась в виду еда. Возможно, Джеймс имел в виду стейк — эти слова очень похожи по звучанию. Я не была уверена, но это казалось логичным. Похлопав себя по спине за то, что разобралась и выучила новые слова, я попыталась разгадать, что же тогда значит showing some attitude. Логично было бы предположить, что идет речь о капризах или привередливости в еде. Но, судя по моим оставшимся знаниям, фраза звучала слишком многозначно для такого простого значения — скорее всего, она имела более широкий контекст. Но я всё-таки решила на этом остановиться — иначе могла бы гадать бесконечно. В конце концов, позже я всё равно смогу проверить, что значит это слово. Главное, что общий смысл был мне уже понятен. Пока я размышляла, Лили и Джеймс продолжали болтать. Не то, чтобы мне было неинтересно их слушать — вовсе нет. Просто они говорили так быстро, что пока я пыталась перевести хотя бы половину одного предложения, они уже перескакивали на следующую тему. Наконец, Лили решила, что с меня хватит, — да и я и сама чувствовала, что мой желудок полон. Она поцеловала меня в лоб и попыталась аккуратно уложить в мой персональный «карцер». Попыталась — ключевое слово. Потому что я ей не далась. Лежать часами без дела, когда я уже могла ползти? Нет уж. Наконец, поняв по моему выражению лица, лихорадочным движениям и настойчивому «ноо-уу-ноу-ааа-но», что я вовсе не горю желанием отправляться в кроватку, Лили переглянулась с Джеймсом — как-то странно — устало вздохнула и аккуратно опустила меня на пол. Да, я, безусловно, палилась — правда, тогда я об этом даже не задумывалась. Мой мозг ещё не работал так, как я привыкла во взрослом теле. Сознание все еще ускользало… или деградировало. Я всё ещё что-то ощущала, интуитивно понимала: так нельзя делать, нельзя выдавать себя. Но через секунду вступал в игру младенческий мозг и, словно капризный ребёнок, думал: а почему нельзя? Они ведь всё равно не подозревают, что я взрослый человек! Значит, всё нормально. Тогда я и не подозревала, что эта беспечность вскоре выйдет мне боком. Но всему своё время. Пока взрослые занимались своими делами — ну, или Гарри, который, возвестив о своём пробуждении громким воплем, тоже внёс свою лепту — я времени даром не теряла. Методично, упрямо, я тренировала свои кости и мышцы в предвкушении великого дня — дня, когда смогу пойти. Устав от однотипного ползания в пределах четырёх стен, я заметила приоткрытую дверь. Воодушевлённая открывшейся возможностью, я поползла исследовать дом, пока родители были заняты и не обращали на меня внимания. Да, это была их ошибка. До этого я вела себя как идеальный младенец — тише воды, ниже травы. Из нас двоих бунтарём считался Гарри, и, думаю, что все были с этим вполне согласны. Видимо, я слишком хорошо играла роль пай-девочки… Настолько хорошо, что они забыли: тишина — первое предупреждение перед бурей. Здесь бы подошел злодейский смех, но это было бы слишком по-детски, а я уже не ребенок. Но, как и все злодейские планы, этот тоже был раскрыт. Джеймс заметил, что я уже была почти у двери, и с молниеносной реакцией подхватил меня на руки, прервав мой первый побег. — Розалин Поттер, ты decided последовать примеру брата и тоже стать rebel? — С озорной ноткой произнес Джеймс Поняв по контексту и взяв на заметку новые слова, я решила кивнуть с опозданием почти на минуту. К сожалению, Джеймс больше не выпускал меня из рук. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как просто надуться, откинуться на него и посмотреть на Гарри с Лили. По разговорам я поняла, что он плачет из-за своих зубиков. Они начали прорезаться у него. Мысленно посочувствовав ему, так как сама столкнулась с этой болью, но благо тут есть магия, которая могла утихомирить боль. Не знаю, что бы я делала без нее. Гарри больше не плакал, что не могло не радовать. Часто именно из-за его криков я просыпалась по ночам — и это бесконечно раздражало. Заснуть потом было очень сложно, поэтому я старалась использовать это время с пользой. Пыталась освоить магию, но за все эти месяцы у меня так и ничего и не получилось. Пробовала всё, что только можно: медитировала, пытаясь почувствовать магию, если это, конечно, вообще можно назвать медитацией и сверлила взглядом игрушки, пытаясь притянуть их к себе. Однажды я даже подумала, что у меня что-то получилось, так как игрушка шелохнулась ко мне, но это мог быть и сквозняк, кто знает. Но я не сдавалась и пыталась снова и снова, пока не получится. Так и проходили мои дни — в попытках освоить магию и научиться ходить.