Девочка, которая хочет умереть.

Я замечала, как Джеймс и Лили — да и Сириус тоже — с каждым днём и месяцем становились всё напряжённее. Они старались этого не показывать, особенно передо мной, но иногда что-то проскальзывало сквозь маску радости и беззаботности. Сириус всё чаще стал осматривать внимательно и тщательно комнату, прежде чем войти, будто ища что-то… или кого-то. Его подозрительный взгляд задерживался даже на Ремусе и Питере. Джеймс с Лили тоже начали чаще переглядываться, словно стараясь прочесть мысли друг друга, а в их глазах появилось то же напряжение и тревога. Всё это достигло апогея, когда родители пригласили всех троих друзей в дом на наше семимесячное празднование. Нам с Гарри принесли аппетитный, пышный торт с белоснежным кремом и аккуратной надписью поверх — «7 месяцев!» Жёлтые звёздочки из глазури вспыхивали светом, фигурки маленьких метёл с двумя человечками, и совы оживляли верхушку. Это было волшебно красиво. Я смотрела на торт, чувствуя, как сладкий запах ванили щекочет нос. Присмотревшись, я узнала Гарри в человечке на метле. У него были растрепанные вихрем черные волосы и ярко-зеленые глаза, а черты лица были его точь-в-точь. Если это так, то второй человечек… это я. С большим увлечением я наклонилась вперёд — и Джеймс даже пододвинул торт поближе ко мне. Приглядевшись внимательнее, я заметила, что у меня светло-русые волосы с рыжеватым оттенком и тоже ярко-зелёные глаза. Кто-то произнес забавную фразу про девочек, потому что все рассмеялись, но я даже не обратила на это внимания. Меня интересовало совсем другое. Так вот как я выгляжу! Я уже знала, что мои волосы светлые — как тут не заметить, если они выросли у меня почти до плеч, — но не знала, что у меня такие же глаза, как у Лили. Вердикт таков: я красотка! Покивав своим мыслям, я снова оглядела комнату и заметила, что почти все смотрят на меня с улыбками и лёгкими ухмылками. А родители так вообще устроили настоящую фотосессию для Гарри и меня! Прихорашиваясь внутри от такого количества внимания и обожания, я с важным видом показала пальцем на торт и твёрдо, с предвкушением произнесла: «I wan’ eat!» Взрыв смеха не заставил себя ждать — это уже превратилось в семейный анекдот, что я всегда прошу «взрослую» еду, не довольствуясь меньшим. Лили мягко покачала головой и сказала: — Тебе ещё рано такое, милая. Джеймс, заметив сразу же мой понуренный вид, решил впервые меня поддержать и, вразрез с Лили, ответил: — Ах, да брось, Лилс, пусть сегодня попробует least крем! Сириус поддакнул Джеймсу, в то время как Питер и Ремус просто смотрели этот спектакль погорелого актера имени меня. Сразу же приободрившись, я умоляюще взглянула на Лили и с надеждой произнесла: «пожалуйста». Лили долго смотрела на меня и, не выдержав моего взгляда, оттаяла и согласилась. Не в силах сдержать радость, я сразу же начала прыгать на своём стульчике и радостно кричать. Наконец-то! Целых семь месяцев я ела только жидкое — кашки, пюрешки, молоко, да и то не всегда с удовольствием. Все это время мечтала о чем-то настоящем, вкусном, сладком… мечта сбылась! Гарри заливисто рассмеялся и хлопнул в ладоши, глядя на меня. Он не понимал, что происходит, но был в полном восторге от моего танца, внимания и радостных голосов. Взрослые на это улыбнулись и обменялись впервые по-настоящему теплыми взглядами, а Джеймс с Лили не могли скрыть умиления и тихо переговаривались, радуясь моему счастью. Наконец, успокоившись, я стала активно показывать руками и повторять: «gimme, gimme, gimme»* — Ну что ж, именинникам — первый торт! — воскликнул Джеймс, отрезал кусочек и взял ложку, аккуратно зачерпнув сверху крем. — Скажи: «Ааааа!» Я в предвкушении зажмурила глаза и открыла рот. И уже через несколько секунд почувствовала, как на язык попало нечто невероятно сладкое, нежное и волшебное — ванильный крем. Он был густым, с чуть уловимым привкусом сливок, и казался самым вкусным, что я пробовала за эти семь месяцев жизни. — Вкусно? — с ухмылкой спросил Сириус, наблюдая, как я с блаженным видом облизываю ложку. Я с полным ртом радостно закивала и воскликнула: — Вкусно! Очень вкусно! Сириус на это всплеснул руками: — Всё, doomed! Теперь она будет demand десерт после single meal! — Как ты, например? — съязвил Ремус, отпивая чай. — Эй, я не blame for having refined вкус, — парировал Сириус и подмигнул мне, словно я понимала, о чем он говорит. Ремус покачал на это головой, а Гарри снова захихикал, хлопая в ладоши. После этого взрослые начали разговор, Лили отрезала всем по кусочку торта, и даже Гарри попробовал крем — чтобы не было обидно. Хотя он вряд ли смог бы понять, что его как-то обделили. Торт выглядел как кусок Рая и, судя по довольным лицам взрослых, на вкус был таким же. Отставив мысли о торте, я пыталась понять, о чем взрослые говорят, но они так быстро говорили и было так много незнакомых слов, что я подцепила лишь слова: «Дамблдор», «день рождения», «Алиса», «7 месяцев» Все казалось обычным: смех, разговоры, улыбки. Но под этой радостью что-то чувствовалось другим. Воздух как будто стал плотнее, гуще, будто что-то витало не высказанное между словами и взглядами. Я не могла понять, что именно происходит, но ощущение тревоги не покидало. Через некоторое время Гарри закапризничал, и Лили взяла его и меня на руки, хотя я совсем не хотела идти в комнату, всем видом ей это показывая, потому что понимала, что меня ждет. Похоже, пришло время спать. Придя в комнату, Лили переодела меня и Гарри в детские пижамы и начала укачивать нас: Гарри — на руках, как обычно, потому что он редко мог заснуть сам, а меня — в кроватке. Он через некоторое время заснул, и она аккуратно переложила его в кроватку, после чего подошла ко мне. Не выдержав, я прошептала, глядя ей в глаза: — Мама, я не хочу спать. — Хочешь — не хочешь, а придётся, милая, — мягко, но решительно сказала Лили, укрывая меня спальным мешком. — Спать нужно всем. Даже the most stubborn little girls. Она ласково погладила меня по волосам и чуть улыбнулась, глядя в мои надутые щёки. Поняв, что спорить бесполезно, я с театральным вздохом отвернула голову к стене и, почти обиженно, но всё равно с надеждой заявила: — Я не хочу спать… Лучше почитай мне сказку, пожалуйста! Лили тихо рассмеялась, качая головой, и взяла с полки тонкую книжку с движущими картинками. — Ну раз так… только одну! — сказала она, показывая один палец. — И только если ты пообещаешь, что потом закроешь глазки. Договорились? Я быстро закивала, как будто кто-то предложил мне сделку всей жизни, а внутри всё радостно затрепетало — сказка! Это ведь не просто история — это шанс не спать хотя бы ещё чуть-чуть… и, может быть, выучить пару новых слов. Лили уселась рядом на стул, раскрыла книгу и начала читать. — «Жила-была маленькая волшебница, которая мечтала научиться летать…» Я слушала, затаив дыхание, с широко раскрытыми глазами, но через пару минут мои веки начали тяжелеть, так как голос Лили начинал укачивать меня похлеще кроватки. Поэтому, когда в сказке появилась летающая метла, я уже почти спала, зарывшись в спальный мешок, и только тихо пробормотала: — А волшебница… она потом… научилась? — Конечно, — прошептала Лили, тихо захлопывая книгу. — ей помогли.

***

Я проснулась внезапно от громких звуков. Насторожившись, я поняла по голосам, что там происходит ссора. Мне стало интересно, из-за чего происходит сыр-бор, и я попыталась приподняться, забыв на секунду, что нахожусь в спальном мешке. Тогда я попыталась открыть рукой, но через мгновение я вспомнила, что не могу использовать и руки, поэтому решила открыть мешок магией, но это тянулось, как назло, долго. Прошло около десяти минут, но я наконец смогла открыть замок спального мешка, аккуратно потянув его за язычок молнии. Я без промедления выбралась из спального мешка и встала перед следующей задачей: как, чёрт возьми, перелезть через этот злосчастный бортик кроватки? И стоит ли вообще это делать? Наконец, сообразив оглянуться, я быстро поняла: в комнате никого нет из взрослых. Ни Лили, ни Джеймса, ни даже Сириуса или кого-нибудь другого. Это было странно — меня никогда не оставляли одну. Сердце сжалось, а по спине прошел холодок. Значит, случилось что-то серьёзное. После этого, мне ничего не оставалось, как выбраться из кроватки. Прошлый неудачный раз я запомнила очень хорошо и дала себе клятву быть осторожнее, поэтому тут придется осторожно перелезть с помощью физических сил и капельки магии. Благо, с того времени я выросла и научилась более-менее использовать магию. Сначала я нащупала руками верхнюю перекладину — дерево было холодное и гладкое. Я сжала его крепче, пробуя найти стабильную точку опоры. Коленки подтянула к груди, стараясь прижаться животом к борту. Медленно, с усилием, напрягая руки и плечи, я начала поднимать корпус. Всё мое тело дрожало от напряжения. С усилием я попыталась перебросить одну ногу и ничего не получилось, только раскачалась и чуть не грохнулась назад. Стиснув зубы, я зажмурилась и сосредоточилась. Внутри, где-то под рёбрами, завибрировало знакомое чувство — магия. Я мысленно направила ее, представляя себе лёгкий «ветерок» под ногой. Это был тот же принцип, что и с игрушками или язычком молнии: я уже научилась по чуть-чуть притягивать к себе маленькие предметы или наоборот, отталкивать. Только теперь на кону был не какой-то плюшевый ёжик, а я сама. И…победа! Нога перевалилась за бортик, и теперь оставалось только подтянуться. Руки дрожали от усилия, но я не сдавалась. С последним рывком я оказалась на узком краю, балансируя, как канатоходец. Посмотрев вниз, я со страхом сглотнула. До пола было никак не меньше метра, а я… я же всё ещё в теле семимесячной девочки! Прыгнуть — точно расшибусь. Магия в таком объёме мне пока не под силу. Да и я чувствовала, что от этого толчка очень устала. Вариант «назад» выглядел унизительным — я уже перелезла бортик! — Вот бы подумать об этом до того, как оказаться в такой позе, — мрачно подумала я и нервно зацепилась пальцами за бортик, стараясь не глядеть вниз. Мне ничего не оставалось другого, как винить свой детский мозг и тело, влияющее на меня, потому что я ощущала подсознательно, что До я всегда была осторожна, рассудительна и такой глупый поступок и во век не совершила бы! Мои ноги болтались в воздухе, а живот ныл от напряжения. Я покосилась в сторону: у изголовья, с края кровати, на полу лежала большая плюшевая сова и олененок, с которой мы с Гарри сегодня обнимались. Да это же подушка безопасности. Вот он, шанс! Мне оставалось лишь немного спуститься и прыгнуть на игрушки. А чтобы не сорваться внезапно — если вдруг руки подведут — я решила слегка «приклеить» ладони и ступни к бортику магией, словно на липучку. Восхитившись своим интеллектом, я начала реализовывать план. Сначала нужно было проверить, сработает ли магия «липучки», поэтому я немного поэкспериментировала. Множество попыток оказались неудачными — пальцы просто соскальзывали с дерева, — но в итоге получилось. Убедившись, что магия поддаётся контролю, я глубоко вдохнула и начала сползать вниз, осторожно перехватываясь руками за бортик. Ладони скользили, дрожали от напряжения, но я сосредоточилась, и мысленно приказала: «Приклейся». Тёплая дрожь пробежала по телу, и в следующий миг пальцы словно прилипли к дереву, удержав меня. Я успела перехватиться чуть ниже. Мои ноги болтались в воздухе, поэтому я нащупала ступнёй край нижней перекладины, сосредоточилась и «приклеила» и её. Я чувствовала, как сердце начинает колотиться, усталость от использования магии нарастала, а руки хотели подвести в последнюю минуту. Но спрыгивать было ещё рано — мне нужно было добраться до безопасной точки. Наконец, еле как добравшись до безопасной точки, я с легким сердцем отпустила руки и плюхнулась прямо на игрушки. На мгновение я лежала, ошеломлённая, глядя в потолок. А потом… улыбнулась. — План сработал. Перекатившись с мягкой игрушки, я села, немного отдышалась, а затем поднялась на уставшие ноги и зашагала к двери, но подойдя ближе, с ошарашенным взглядом поняла, что столкнулась с новой проблемой: я не дотягивалась до ручки! Оглядев комнату, я поняла, что мне нужно на что-то встать. К счастью, рядом оказался невысокий детский стульчик, который мне купили совсем недавно для рисования. Быстро пододвинув стульчик к двери, я встала на него и, едва удерживая равновесие, наконец-то дотянулась до ручки и открыла дверь. Высунув голову, я огляделась по сторонам и, убедившись, что путь свободен, тихо направилась к уже затихшим голосам. Приблизившись, я поняла, что разговор шёл между Сириусом и моими родителями, хотя раньше казалось, что голосов было больше. Видимо, Ремус с Питером ушли. С любопытством я подкралась поближе, прижалась ухом к двери и начала внимательно слушать, пытаясь уловить смысл по знакомым словам и выражениям. — …нельзя ему доверять… — …Дамблдор сказал, что Розалин… — …Ты знаешь, кто победил… — …Вчерашняя битва…Алиса… — …темная магия…смерть… Слова будто плавали в воздухе, отрывистые, глухие. Я не могла понять всего, но в каждом тоне слышалась тревога, да и слова не внушали доверия. Кто такой Волан-де-Морт? Кому нельзя доверять? Битва, смерть, тёмная магия… Я начинала догадываться, что происходит. Сердце забилось, как сумасшедшее, а в груди застыла ужасная догадка. Тревога и настороженность, которые я замечала раньше, напряжённые взгляды и то, почему мы всегда были дома и даже не выходили гулять. Всё наконец сложилось в единую картину. Война. Не выдержав, я с наворачивающимися от страха слезами навалилась всем телом на дверь. Раздался глухой звук и лёгкий шорох, и этого было достаточно, чтобы в комнате сразу наступила тишина. Кто-то резко распахнул дверь, и я рухнула всем телом на пол. За дверью стоял Сириус — он выглядел так, будто приготовился к битве и не ожидал, что за дверью стоял подслушивающий семимесячный ребенок. Он быстро наклонился и аккуратно поднял меня с пола, подхватив под мышки. Его взгляд был напряжённым, словно спрашивал, почему я плачу и что я тут делаю. Лили вскрикнула от неожиданности, широко раскрыла глаза и сразу подбежала ко мне, пытаясь понять, не ушибла ли я что-то. Джеймс тоже хотел подбежать, но быстро отступил в сторону, настороженно оглядываясь по комнате, словно пытаясь понять, что произошло и почему я здесь, а не в своей кроватке. На всех их лицах читалась смесь удивления и беспокойства. Пока не начался допрос, я вытерла ладонью слёзы и, шмыгая носом, сразу задала вопрос, который меня волновал: — Идёт война?