Девочка, которая хочет умереть.

Я угрюмо смотрела на осточертевшую кашу, которую Сириус опять приготовил для меня. Взглянув на своего опекуна, я покачала головой и отодвинула тарелку. Сириус тяжело вздохнул, на мгновение закрыл опухшие веки и опустил плечи. Он выглядел неважно, хотя все равно получше, чем вчера. — Рози… — хрипло выдохнул он, устремив на меня взгляд — Ты не ела со вчерашнего вечера. — Я не голодна, — ответила я, и внутри неприятно кольнуло, насколько по-взрослому это прозвучало. Когда-то я бы отдала все, чтобы быстрее повзрослеть. Сейчас это желание изменилось. Сириус замер. Его пальцы чуть сильнее сжали край стола. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Он сел напротив, оперся локтями о стол и посмотрел на меня так, словно отчаянно искал ответ в моих глазах. Ничего не найдя — или найдя, — он выпрямился и, сквозь сжатую челюсть, произнёс: — Рози, ты должна поесть, даже если не хочется. Это не negotiable Я лишь дернула плечом и уставилась в тарелку, будто она была виновата во всём. — Я знаю, что не хочется, — продолжил он уже мягче. — Но тебе всё равно нужно поесть… хотя бы немного. Я лишь мысленно усмехнулась его словам. Какой же лицемер. Сам почти ничего не ел со вчерашнего дня, лишь глушил скорбь алкоголем, а ещё смеет поучать меня. — Рози… — Хорошо, — прервала я его, подняв на него взгляд, — но только если ты поешь со мной. Сириус на секунду замер, словно не ожидал такого ответа, хотя стоило бы. Его взгляд скользнул по столу и по своей нетронутой кружке с кофе. В комнате повисла тишина. Только часы где-то тикали, да я лениво скрежетала ложкой по столу. — Я не буду кушать одна — снова повторила я. Он вздохнул через нос и усмехнулся через силу. Это был не первый наш спор на эту тему. — Ты опять blackmailing меня кашей? — Я просто хочу, чтобы ты тоже поел — пробормотала я. Меня правда тревожило то, что он выглядел лет на двадцать старше самого себя. Я давно не видела Сириуса таким разбитым, таким опустошённым, словно из него снова выжали всё до последней капли. Он напоминал мне того самого Сириуса из первых дней после: осунувшегося, надломленного изнутри… было такое ощущение, словно время для него откатилось назад. И я, страшась ответа, давилась несказанными вопросами и в отчаянии перебирала в голове все возможные объяснения, которые только и могли прийти мне в голову: неужели всё это из-за этой недели, из-за того, что вчера была годовщина?… Это было самым простым и логичным объяснением, но оно не давало мне покоя, ведь прошло уже больше двух лет, и за всё это время Сириус ни разу не срывался так, как сейчас — даже в эти дни. Или… или я просто не хотела видеть не видела этого раньше, ослеплённая собственной болью? Теперь он снова жил в постоянной усталости: не спал ночами, забывал есть, почти всё время смотрел куда-то мимо, будто мир перед ним был лишь фоном. Иногда мне казалось, что он держится только на одном упрямстве. И чем более разбитым он выглядел, тем болезненнее я чувствовала эту разницу между нами, словно его скорбь была куда тяжелее моей, всё ещё сильной и не угасшей за эти годы без них. Со временем это ощущение только усиливалось. Я… я продолжала жить. Я ела, читала, что-то узнавала, всё чаще ловила себя на том, что улыбаюсь и даже смеюсь. И с каждым днём это вызывало всё большее чувство вины. Будто я делала что-то неправильное, позволяя себе жить, пока Сириус всё ещё с трудом нёс их утрату — настолько, что она изменила его, превратив в другого человека. Мне казалось, что я должна была сломаться сильнее, что боль должна была раздавить меня так же, как раздавила его, но вместо этого я просто шла дальше, и от этого становилось стыдно, словно я предала свою семью тем, что не умерла вместе с ними хотя бы внутри. Несколько секунд Сириус молчал, будто принимал решение. Потом медленно встал из-за стола, подошёл к плите и открыл кастрюлю. После взял тарелку, аккуратно зачерпнул немного каши и поставил её перед собой. Кружку с остывшим кофе отодвинул в сторону, сел обратно и на мгновение задержал взгляд на ложке в своей руке. Затем спокойно, без лишних жестов, он зачерпнул первую ложку каши. — Довольна? — спокойно спросил Сириус, не поднимая глаз. — теперь ешь. Я изогнула губы в неловкой улыбке и только тогда сама опустила ложку в тарелку и начала кушать, украдкой подглядывая за Сириусом. Всё это время я внимательно следила за ним, чтобы он не использовал палочку. В прошлый раз Сириус уже делал так. Тогда я тоже просила его поесть, и он просто достал палочку, произнёс заклинание и бум: тарелка с кашей сразу появилась на столе. Я помню, как сидела и смотрела на него с облегчением, думая, что наконец-то смогла заставить его поесть, но через некоторое время мне показалось что-то странным. Сириус слишком легко и быстро ел, когда ещё несколько секунд назад не мог даже одну ложку запихнуть в себя. Поэтому мне пришлось самой проверить и только тогда я поняла, что он меня просто-напросто обманул, ведь это была вовсе не каша, а замаскированное магией обычное кофе. — Ты меня о-обманул, — возмущенно произнесла тогда я. Мой голос даже дрогнул, хотя я сама не ожидала, что мне будет настолько неприятно. Сириус никогда не врал мне до этого момента. Он мог что-то умолчать, но врать? Нет. По крайней мере, так я думала и была вынуждена столкнуться с обратным. Сириус даже не стал оправдываться. Просто пожал плечами, будто речь шла о какой-то мелочи, а не о моем доверии к нему. — Я просто хотел, чтобы ты поела, — ответил он небрежно. — Без споров. Тогда я впервые поняла, что он может обмануть меня так легко и уверенно, что я даже не сразу это замечу, поэтому с тех пор я всегда следила за его руками: смотрела, не тянется ли он к палочке, не прячет ли её в рукаве, не шевелит ли пальцами слишком странно. А если мне всё равно казалось, что что-то не так, я просто брала ложку с его тарелки и пробовала сама. Это было глупо и немного обидно. И вовсе не из-за каши, а потому что я больше не могла верить ему в вслепую. Очень легко было поверить человеку, которому доверяешь, и еще легче, когда он умеет менять реальность так, как ему удобно. С тех пор я больше не совершала такой же ошибки. С трудом проглотив последнюю порцию остывшей каши, я запила её водой и лишь потом снова посмотрела на Сириуса. Его тарелка все еще оставалась почти полной. Я нахмурила брови и сжала губы в одну полоску, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение. — Ты не имеешь права заставлять меня, если сам не делаешь того же, — сказала я наконец, стараясь говорить ровно. — Ты не можешь решать за меня, что мне нужно, когда сам почти не притрагиваешься к еде. Я кивнула в сторону его тарелки. Сириус посмотрел на неё, будто только сейчас это заметил, а потом перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Он выдохнул и наклонился ко мне, собираясь что-то сказать — я даже заметила, как шевельнулись его губы, — но в этот момент воздух рядом с нами дрогнул. Между столом и его плечом вспыхнул мягкий свет, и из него соткалось маленькое волшебное существо — кролик. Находясь рядом с ним, я вдруг почувствовала, как внутри что-то отпускает, словно груз, о существовании которого я даже не подозревала, тихо соскользнул с моих плеч. Я невольно расслабилась и ощутила себя куда счастливее, чем минуту назад. Воздействие патронуса всегда оставляло меня немного оглушённой, словно меня на мгновение вытаскивали из собственных страхов и возвращали в более светлый, добрый мир. В мир, где все еще жива моя семья Голос, донёсшийся из кролика, был быстрым, но удивительно чётким: — Сириус, встреча назначена через десять минут, не опаздывай. Это важно. Существо рассыпалось россыпью света и исчезло, оставив после себя едва уловимое тепло, которое ещё секунду держалось в воздухе, а затем бесследно растаяло. Я посмотрела на Сириуса. Он всё ещё смотрел туда, где только что был патронус, словно надеялся увидеть хоть что-то, кроме пустоты. — Ты уйдёшь, — сказала я утвердительно, сжав кулаки. Вчера был день их смерти, и оттого его готовность так легко меня оставить ощущалась почти как предательство. Сириус моргнул, будто только сейчас вернулся из своих мыслей, и перевёл взгляд на меня — на моё хмурое лицо и побелевшие от напряжения пальцы. В его глазах снова мелькнуло что-то, чего я не смогла сразу распознать. — Мне придётся, — спокойно сказал он, встречая мой угрюмый взгляд. — Но я отвезу тебя к Уизли, хорошо? Они соскучились по тебе. Сириус на секунду задержал взгляд на моём лице и добавил уже мягче: — Это ненадолго, Рози. А потом мы с тобой обязательно поговорим, когда я вернусь. — Обещаешь? — я невольно расслабилась и с надеждой посмотрела на него. — Конечно, оленёнок, — он улыбнулся и легко потрепал меня по макушке. — А пока давай собираться в гости к твоим любимым близнецам. — Они не мои любимые близнецы! — я фыркнула. — Они ужасные! Они всё время шумят и смеются надо мной! Сириус только усмехнулся. — Ух ты, им это определённо не понравится, — поддразнил меня он. — Представляешь, какие у них будут лица, когда я им это передам? — Не надо! — я тут же всполошилась. — это всего лишь шутка, не такие уж они и ужасные, правда! Я поспешно пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной, хотя внутри стало неловко, стоило мне представить, что Фред и Джордж узнают о моём мнении о них. Лишь через секунду я осознала, что Сириус просто шутит, и немного расслабилась, но тут же снова нахмурилась и возмущённо показала на него пальцем: — Прекрати так шутить! Это нечестно, ты ведь знаешь, что я не понимаю таких дурацких шуток! Он только хрипло рассмеялся в ответ — легко, как всегда, будто моя обида была для него чем-то забавным, — и, не говоря ни слова, развернулся и направился в сторону моей комнаты. — Эй! — возмущённо крикнула я ему вслед. — Я вообще-то серьёзно! — Вот именно поэтому это и смешно, — донеслось откуда-то из коридора. Я фыркнула и побежала за ним. Сириус уже рылся в моём шкафу, вытаскивая вещи одну за другой и на ходу комментируя: — Так… пижама нужна, — пробормотал он, засовывая её в сумку. — Тёплый свитер тоже. У Молли в доме всегда сквозняки, как ты говорила мне… — Там нет сквозняков! — возмутилась я. — Просто Фред с Джорджем всё время открывают окна! — Вот видишь, — невозмутимо ответил он. — Опасная территория. Ещё носки, обязательно носки… Я ходила за ним хвостиком, наблюдая, как он складывает мои вещи в розовую сумку, всё ещё дуясь, но злость постепенно таяла. — И зубную щётку не забудь! — напомнила я строго, ведь в прошлый раз он забыл о ней. — Уже взял, — усмехнулся он. — Я не настолько безответственный. Я хотела сказать что-то ещё колкое, но вместо этого просто вздохнула и уселась на край кровати, наблюдая за ним. Он двигался уверенно и слишком спокойно: открывал сумку, проверял карманы, складывал вещи в каком-то своём, только ему понятном порядке. Было странно и немного грустно видеть, как быстро и легко он собирает мою сумку, давно привыкший к моим «временным отъездам» и воспринимавший их теперь как нечто неизбежное. Это был не первый раз, как я ночевала у этой веселой, шумной семейки, но раньше я оставалась у Уизли гораздо реже, один-два раза в неделю или даже раз в две недели, не больше. Теперь же я изредка гостила у них даже по целому месяцу, что их дом постепенно становился для меня почти таким же родным, как наш с Сириусом. И хоть я успела полюбить семью Уизли, эта нарастающая привычка меня начинала тревожить. Я посмотрела на свои руки, сжавшие подол платья, и почти неслышно спросила: — Ты ведь вернёшься за мной? — Ты что-то сказала? — Сириус обернулся и внимательно посмотрел на меня. — Н-нет! — я слишком быстро покачала головой и натянуто улыбнулась, сжав руки ещё сильнее. — Я ничего… просто мысли вслух. Сириус нахмурился, всё ещё внимательно глядя на моё лицо, и медленно произнёс: — Хорошо… Он перекинул сумку через плечо и взял меня за руку, сжав пальцы чуть крепче, чем обычно. Когда мы подошли к камину, он остановился и серьёзно посмотрел на меня: — Помнишь правила? Я уверенно кивнула, но ему, как всегда, этого оказалось мало. — Повтори — настоял Сириус. — Опять? — я нахмурилась. — Ты уже сто раз заставлял меня их рассказывать! — Розалин — произнёс он медленно и слишком чётко, и от того, что он сказал моё имя, внутри у меня всё сжалось. Я со страхом посмотрела на него, ведь если Сириус переходил на полное имя, да ещё таким строгим тоном, это означало только одно: шутки закончились. Это был его тот самый голос, который не оставлял места для споров, и я сразу поняла, что отмахнуться или перевести всё в игру не получится. Я уже пыталась однажды, и повторять этот опыт мне совсем не хотелось, поэтому я без лишних слов начала рассказывать правила, которые выучила наизусть и, кажется, запомнила навсегда. Эти правила Сириус придумал и заставил меня выучить до корки, когда впервые решился отпустить меня в гости к Уизли. Правил было немного, но каждое из них нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах. Если мне становилось страшно или что-то казалось неправильным — не обязательно по-настоящему опасным, а просто тревожным, — я должна была сразу связаться с Сириусом через зеркало, не ждать, пока станет хуже или не думать, что это просто какая-то ерунда, которая мне привиделась. Если Сириус по каким-то причинам не отвечал, я должна была предупредить ближайших взрослых, но только если они были рядом и у меня было время сказать хотя бы одну фразу. Если времени не было или опасность казалась слишком близкой, я не должна была ничего объяснять и переходила к следующему правилу. Если ситуация ухудшилась или становилось ясно, что ждать нельзя, я обязана была использовать портключ домой и ни в коем случае не пытаться геройствовать, спасая кого-либо, кроме себя. Разумеется, с этим правилом я никак не могла согласиться и много раз пыталась переубедить Сириуса, но без толку. Если же портключом воспользоваться не удалось, я должна была спрятаться в укромном месте, не выходить и не откликаться, пока Сириус сам не скажет через зеркало, что всё в порядке, используя код, который мы с ним заранее придумали. Если же он не называл код, то это означало только одно — передо мной был не Сириус, а самозванец. Наконец, произнеся все правила безопасности, я посмотрела на Сириуса, который одобрительно кивнул, подтверждая, что я сказала все правильно. — Молодец, — с гордостью произнёс он, а затем, помедлив, добавил: — помнишь код? Я кивнула и беззвучно произнесла его, сопроводив слова условным жестом. Кодовых фраз было две. Первая была постоянной, на все времена, а вторая менялась каждую неделю. Сириус снова одобрительно кивнул, легонько потрепал меня по макушке, а затем протянул мне мою сумку и, как всегда, напомнил, где живут Уизли. Перед каждым походом к ним через каминную сеть он делал одно и то же, настоящая курица-наседка. — Я помню — проворчала я, но послушно повторила адрес, чётко проговаривая каждое слово, как он всегда и требовал. Сириус не сводил с меня взгляда, пока я говорила, словно проверял не только правильность слов, но и то, не дрогнет ли мой голос. Лишь убедившись, что я ничего не перепутала, он коротко кивнул, словно ставя мысленно галочку в своем списке, и протянул мне щепоть летучего пороха. — Произнеси чётко, громко и без спешки, — напомнил Сириус, уже, наверное, в сотый раз. Я закатила глаза, сжала порох в ладони и шагнула к камину, уже представляя, как вот-вот вспыхнет ярко-зелёное пламя, и только через секунду до меня дошло, что в спешке я забыла попрощаться с самым дорогим мне человеком. Я резко обернулась и почти бегом вернулась назад. Порох рассыпался в кулаке, но мне было всё равно. Я подбежала к удивленному Сириусу и уткнулась ему в грудь, обнимая крепко, слишком крепко Я обнимала его долго и молча, потому что слова не находились сразу, застревали где-то внутри, мешая мне дышать. Я понимала, что пока я буду у Уизли, в безопасности и тепле, Сириус снова уйдёт выполнять сложные и опасные задания, о которых он никогда не рассказывал мне до конца, и от этого мне внутри становилось очень тревожно и неспокойно за него. — Будь осторожнее, — наконец пробормотала я ему в свитер. — И… возвращайся ко мне побыстрее, ладно? Сириус замер всего на секунду, а потом легко встал на колени, обнял меня крепко и нежно поцеловал в щёку. — Конечно, — сказал он мягко. — ты и сама не заметишь, как быстро я вернусь. Обещаю. Я отстранилась не сразу. Ещё мгновение просто стояла рядом, запоминая его голос, а потом глубоко вдохнула, снова сжала порох в ладони и зашагала к камину. Я быстро заморгала из-за невесть откуда взявшейся пылинки, которая увлажнила мои глаза и, стараясь говоришь как можно бодрее, громко сказала: — Ну бывай, старик! Сириус возмущённо завопил, но я уже не слышала его, потому что в этот момент порох полетел в огонь. Пламя мгновенно изменилось, вспыхнув ярко-зелёным, и я, стараясь не сбиться, чётко произнесла адрес тети Молли и дяди Артура. В ту же секунду зелёное пламя сомкнулось вокруг меня, и всё остальное исчезло. Было все еще странно шагать вперёд и не чувствовать жара от огня. Меня закрутило и понесло вперёд, так резко, что я инстинктивно прижала локти к бокам и чуть зажмурилась. Было ощущение, словно я лечу по узкому тоннелю, где вокруг мелькают огни и тени чужих каминов, но разглядеть их было невозможно, ведь всё происходило слишком быстро. Воздух давил со всех сторон, в ушах стоял гул, а тело казалось странно лёгким, словно я перестала чувствовать собственный вес. Я попыталась ухватиться за мысль о том, правильно ли произнесла адрес, но она тут же исчезла, растворившись в этом бесконечном головокружительном движении. А потом всё закончилось так же внезапно, как началось. Меня буквально выбросило вперёд, и я вывалилась из камина, больно ударившись коленями о каменный пол. Я закашлялась, хватая ртом воздух, чувствуя, как сердце бешено колотится, голова идет кругом, а руки слегка дрожат. Я терпеть не могла использовать Каминную сеть именно из-за этих ощущений. В волосах и на одежде осталась зола, но под ногами снова была твёрдая поверхность, и это ощущение оказалось успокаивающим. Я была на месте.