Цена доверия

— Путь лежит в Томскую губернию, в деревушку под названием Мурасово. Четыре месяца назад там начал пропадать крупный рогатый скот, а потом и люди исчезать стали, — ровным голосом поведал Яков, при этом ни на секунду не сводя глаз с лица Николая. — И что же? Подозревают кого? — взволнованно спросил Гоголь. Гуро неопределённо передернул плечами. — Вы же имели дело с деревенскими. Необразованные, запуганные люди. Кого подозревают? Нечистого духа. — А вы сами-то что думаете? — Николай даже вперёд подался, напряжённо ожидая ответ. Яков про себя мысленно усмехнулся, с трудом удержавшись от того, чтобы не потереть руки. Попался на крючок! Ох уж эта молодёжь! Вроде взрослый парень, а сказками до сих пор увлечь можно. — А что я думать сейчас могу, Николай Васильевич? — хитро прищурился Яков, — я ни деревни самой, ни жителей в глаза ещё не видел. Вот и решился на ваши поиски все силы бросить. Где мне ещё найти такого толкового писаря? Да ещё с таким замечательным даром? При упоминании о силах глаза Гоголя тотчас же потемнели. Яков даже замер, любуясь этим завораживающим мраком. До чего хорош! И ведь как силён! Только научить, как с силами обращаться — цены ему не будет! Николай встряхнул головой, прогоняя наваждение. — Но вы бы не позвали меня, не будь у вас оснований думать, что дело нечисто. Гуро одобрительно кивнул. — Правильно, Николай Васильевич. Так что дело за вами. Поедете? — А когда выезжаем? — вырвалось у Николая против воли. Яков выпрямился, обхватил пальцами подлокотники кресла и улыбнулся. — Завтра вас устроит? Гоголь задумчиво отвёл взгляд. — Мне нужно вернуться домой, собрать вещи, предупредить Якима. — Как вам будет угодно, Николай Васильевич, — практически промурлыкал Яков, — я, конечно, рекомендую вам задержаться до рассвета хотя бы. Поспите, а потом за вещами съездите. Я вас подожду. Николай кивнул, с его лица исчезла последняя подозрительность. Он улыбнулся чисто, искренне, от души. Улыбнулся так, что против воли у Гуро внутри что-то дрогнуло. Тёмный, а добрее человека Яков ещё не встречал. Интересные повороты судьбы. Николай остался на ночь и даже согласился поужинать, правда съел всего ничего. Яков присматривался к нему, старался говорить спокойно и искренне, не хотел возбуждать напрасных подозрений. Все-таки Гоголь ещё не простил его, как бы не старался скрыть. Ему было больно. И Яков не смел признаться самому себе в том, что жалел, что так с ним обошёлся. Когда Николай осоловевшими глазами тщетно пытался понять, который сейчас час, Яков сам проводил его до спальни и даром что одеялом не укрыл. Заснул Тёмный вмиг, завернувшись в одеяло, как в кокон. Растрёпанные волосы разметались по подушке, дыхание прерывистое, видно опять снилось что-то тяжёлое. Гуро никак не мог найти в себе силы, чтобы уйти к себе. Все-таки он успел соскучиться за то время, пока они не виделись. Гоголь снова тревожно заерзал, уткнулся ещё глубже носом в подушку, что-то пробормотал. Яков наклонился к нему и осторожно положил свою холодную ладонь ему на лоб. Николай в эту же секунду замер, тело его напряглось, вытянулось, но спустя мгновение Гоголь расслабился, лицо его разгладилось, и он затих. Гуро тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

***

Утром Николай проснулся на удивление бодрым и свежим. Он несколько секунд ошеломлённо разглядывал богатое убранство комнаты, которое прошлой ночью в темноте не разглядел. Сквозь высокие окна в комнату проникал тусклый осенний свет. На то, чтобы умыться, причесаться и одеться, у Николая ушло немного времени, после чего он спустился на первый этаж. Дом Гуро поражал своими размерами и роскошью. И при этом Николай не встретил ни одного слуги. Вокруг стояла тишина. — Яков Петрович? — негромко позвал писарь. — Прямо по коридору и налево! — донеслось до него в ответ. Николай поспешил на звук голоса и через несколько секунд оказался в не менее большой и светлой столовой. За резным деревянным столом красного дерева сидел Яков и завтракал. — Доброе утро, Николай Васильевич. Гоголь сглотнул, ощутив на себе оценивающий и чуть насмешливый взгляд. — Хотите кофе? — Благодарю, — Николай присел на дальний стул и смущённо огляделся. Гуро наблюдал за ним со всё той же хитрецой в чёрных глазах. — Неужели понравилось у меня, голубчик Николай Васильевич? Гоголь вздрогнул, но взгляд Якова выдержал на удивление твёрдо. — Да, очень понравилось. Я и не знал, какой у Вас красивый дом. — И вы не передумали ехать? Николай покачал головой. Сейчас, утром при свете все тревоги не ушли, но стали слабее, а интерес возрос. — Позавтракайте и отправляйтесь домой. Я буду ждать вас к двум. Постарайтесь не задерживаться, нам предстоит долгая дорога. Николай сделал маленький глоток кофе и зажмурился. Такого он ещё никогда не пробовал. А самые простые продукты, хоть тот же хлеб, казались в доме Гуро в десять раз вкуснее. Словно магия! Правда сейчас Тёмный никакой магии не ощущал. Он, в своей манере, ел совсем немного, поблагодарил хозяина за радушие и отправился было пешком, но Яков послал за ним вдогонку свой экипаж, и пришлось Коле принять и это. Дома его встретил насмерть перепуганный Яким. — Когда барин, вы вчера ночевать не явились, я уж думал, не случилось ли чего страшного! Где ж вы пропадали всю ночь? — У знакомого ночевал, — уклончиво ответил Николай и велел слуге собираться скорее. Яким, поворчав, все же явно расслабился и принялся укладывать дорожный чемодан барина, а Гоголь вернулся к своему письменному столу. Открыв ящик, Коля достал недописанную рукопись. В недрах стола что-то блеснуло. Рубиновая брошь в виде цветка. У Гоголя что-то неприятно сжалось внутри, притихшая боль всколыхнулась, подняла голову, почуяв слабину. Коля зажмурился, встряхнул головой и закрыл ящик, сбрасывая дурман воспоминаний. Что толку, уже всё в земле. Ровно в два часа десять минут Николай был возле дома Гуро. Яков наблюдал из-за тяжёлой бархатной шторы за подъезжающим экипажем, увидел знакомую чёрную крылатку, усмехнулся. — Мои вещи, — приказал он, и в тот же миг чемодан и сундук взмыли в воздух и плавно перелетели на первый этаж, прямо к входной двери.