Цена доверия

Пётр Алексеевич Летов на проверку оказался человеком просто маниакально чистоплотным. В его доме все сияло девственной чистотой, как и он сам, поспешивший навстречу гостям. — Проходите, Яков Петрович, проходите. И вы, молодой человек… — Николай Васильевич Гоголь, писарь, — представил спутника Гуро. — И ваш протеже, как я полагаю? — улыбнулся Летов. Николай тут же взгляд потупил, нахмурился. Яков усмехнулся. — Что-то вроде того. Пётр Алексеевич, расскажите нам, что тут у вас происходит, что даже в столицу за помощью отправили? Улыбка полицейского урядника тут же сменилась напряжением всех лицевых мышц. — А мы и сами толком не знаем, — тихо начал он, — три с половиной месяца назад, ещё в конце мая, пастухи начали жаловаться на пропажу скотины. Коровы, овцы, несколько лошадей словно сгинули. Их искали, думали, ушли да в болоте утопли. Но чуть позже жители начали исчезать. Уходили в лес пятеро, возвращались трое. И никто не мог понять, в какой момент человек пропадал. Вроде рядом все, но отвлеклись на минуту и нет рядом никого. Народ здесь простой, пуганый, начал роптать, мол нечистая сила. — А мысли у вас какие-нибудь по этому поводу есть? — понизил голос Яков. — Да думали, несчастный случай. Но не может же постоянно несчастье быть. Слушок прошёл, что это древнее проклятье силу обрело… — Так, а вот с этого места поподробнее, — Гуро выпрямился, бросил быстрый взгляд на Николая, удостоверился, что тот все записывает, и сразу же впился острыми глазами в урядника. — Да это просто пустая болтовня. Говорят, лет сто пятьдесят назад в этих местах жил гигантский змей, похищавший юных дев и пожиравший их. — Слухи на пустом месте не берутся, — Яков скрестил руки на набалдашнике трости, нахмурился. — А подоплека была? — Да много змей в те годы в наших краях завелось. Сладу не было. Но чтобы гигантских? — Летов покачал головой, — не знаю я, Яков Петрович, что и думать. — Очень жаль, — Гуро помолчал несколько минут, потом спросил: — а когда последний раз люди пропадали? — Да вот два дня назад соседские детишки пошли в лес, а вернулись без младшенького. Говорят, искали-искали, а он как сквозь землю провалился, — Пётр Алексеевич горестно развёл руками, — жалко парнишку. — И у вас никаких мыслей нет? — угрожающе тихо произнёс Яков, что урядник вздрогнул, — Вы сами искали мальчика? А родители его? — Конечно искали, Яков Петрович! Все окрестности облазили, но нет и следов! Пропал, — вскинулся Летов. — Плохо искали, значит, — вынес вердикт следователь и повернулся к Коле, — пойдёмте, Николай Васильевич. Тут все ясно. На улице Гоголь повернулся к своему спутнику, мрачным взглядом обозревавшего деревню. — Не могут же люди просто так, без причины пропасть, — тихо сказал Коля. — Без причины не могут, — согласился Яков, — а вы сами как думаете? — Я пока не знаю, — честно признал юноша, — но думаю, что они явно не утонули. — А как вам, Николай Васильевич, местная легенда про змей? — не скрыл усмешки Гуро. — Я теперь к легендам осторожно отношусь, — серьезно заметил Коля, — вы ведь помните, что было в прошлый раз… — Не думаю, что здесь родственник нашей прелестной Всадницы, — жёстко отозвался Яков. Гоголь от его слов весь сжался, опустил голову. «Переживает», — промелькнуло в голове Якова, и он осторожно сжал пальцами плечо писаря. — Будет вам, Николай Васильевич. Что было, то было, ничего вы не сделаете, — произнёс он тихо. Коля глаза поднял, и Гуро в них такую тоску прочитал, что не мог не содрогнуться. «Бедное вы создание, Николай Васильевич. Странное донельзя. Тёмный с добрым сердцем.» — Пойдёмте-ка пообедаем. Не увиливайте, все равно силы поддерживать надо. Пойдёмте, — мягче, чем всегда, сказал Яков и слегка потянул писаря за собой. Тот подчинился безропотно, позволил себя увести, но во время обеда молчал, опустив взгляд в тарелку с мясом и овощами. Когда приятная, молоденькая супруга хозяина постоялого двора поставила на стол горячий чайник, Яков налил и подвинул к Коле чашку. — Выпейте чайку, полегчает, — серьезно посоветовал он. Коля обхватил её ладонями, словно замёрз, негромко вздохнул. Яков с сожалением отметил, что Гоголь опять почти ничего не съел. Такими темпами от него скоро останется одна крылатка да копна волос цвета воронова крыла. — Николай Васильевич, если вы хотите, то можете поделиться… Тем, что вас тревожит. Коля вздрогнул, поднял голову, взглянул с искренним удивлением. — Меня ничего не… — Да бросьте, что думаете, по вам не видно? Словно топиться собрались. Нам работать нужно, понимаете? Не научитесь отпускать прошлое, и утонете в бутылке, — со знанием дела заметил Гуро, — Вы ведь приехали и сразу запили? Или ещё в пути? Николай тут же вскочил на ноги, грохнув чашку об стол и чуть ли не бегом бросился прочь. — Вот так уже лучше, голубчик, — насмешливо раздались над самым колином ухом. — Вы меня преследуете?! — Присматриваю, — возразил Яков. — Что вам нужно? Зачем вы опять, а? — Николай наконец остановился почти на самом краю деревни, замер, вжав голову в плечи, взглянул на Гуро совершенно убитым взглядом: — Вы понимаете, что сделали? Вы... вы меня уничтожили! И тут же сорвался и исчез, только мелькнула вдалеке чёрным пятном его крылатка. Яков проводил его взглядом, постоял немного, оперевшись на орлиную голову трости. Начал накрапывать дождь, а дорога становилась трудно различимой из-за тумана. И Николай Васильевич туда же убежал… В туман… Где люди пропадают… Последние мысли Яков додумывал уже по пути в деревню. Грохнув кулаком по двери и дождавшись, пока напуганный Летов не открыл дверь, Гуро скороговоркой произнёс: — Я за Николаем Васильевичем, он ушёл в сторону леса. Если через час не вернусь, собирайте людей и отправляйтесь на поиски! Летов судорожно кивнул, а Гуро уж слишком бодрым для своего возраста шагом отправился по главной улице к выходу из деревни.