I cried because of you

***

Возвращаясь на следующий день домой, Чонгук мечтает только об одном, чтобы ему никто не ебал мозги. Да, он ушёл ночью, никому не сказав куда, как всегда. Выключил телефон, потому что не хотел никого слушать. Потому что имеет право. Он вообще ни перед кем не отчитывается. И не обязан. Таков его стиль жизни. Пусть привыкают все. В доме будто никого нет, и Чонгук даже поверил в это, если бы не запах жареного мяса в томатном соусе. Проходя мимо кухни, он замечает, как мать смотрит на него грустно. Хотя, какая, к чёрту, разница, она всё рано ничего не сказав опускает голову, продолжая что-то резать. Исюль, наверное, тоже дома, раз мотоцикл стоит на том же месте. А это значит, что америкос точно здесь. Воскресенье, все отдыхают. Чонгук тоже решил не пойти в мастерскую, она всё равно закрыта. Ключи у Хосока, а дергать его снова не хочется. Ему и так хватает. Единственное, чего сейчас хочется, душ. А дверь оказывается заперта. Чонгук отпускает ручку, разворачивается, собираясь в комнату, когда в самый ненужный момент дверь ванной открывается. — О, привет. Ты вернулся? — Тэхён потирает мокрые волосы полотенцем. Капли стекают по шее и падают на белую майку, оставляя бежевые пятна. — Как себя чувствуешь? Чонгуку хочется врезать чем-то резким. Стереть эту мерзкую улыбку, и не сдерживает себя, выплевывая: — Было бы зашибись, не увидь твою морду. Он вообще никогда не умел сдерживаться. А Тэхён лишь кивает, словно понимает: — Жаль. Судьба с тобой, кажется, точно не в дружеских отношениях. — Сам догадался, или подсказали? Рука Тэхёна замирает, он кладёт полотенце на плечо, смотрит прямо, словно в душу забирается. А Чонгуку от этого почти выворачивает, настолько раздражает. — Слушай, а ты не знаешь тут какое-нибудь нормальное место? — спокойно отходит от ванной, уступая место — Хочется немного развлечься. Ага, он-то знает. Ещё как, почти жил в таких местах, проебывая свою жизнь. А в итоге проебал его отец, связавшись с матерью. — Нет.— врёт, и Тэхён это видит. — Ладно, — разворачивается, идёт в свою комнату слева по коридору, добавляя усмешкой — У Хосока спрошу. Последние слова Чонгук слышит уже сквозь щелчок двери. Что? Он зол до дрожи в пальцах. Блядски зол. Потому что… какого хуя вообще тут происходит? Три гудка кажутся вечностью. — С каких, мать его, пор ты знаком с придурком?! — А, Чонгук? Это ты? — тянет Хосок, чавкая в трубку. — А кто, блядь, это может быть?! И хватит жрать, бесит! — Откуда мне знать? Я твой номер не сохранял. Ты же их меняешь чуть каждый месяц. — Придурок, — закатывает глаза Чонгук. Потому что, и правда, придурок. — Под придурком, ты наверное подразумеваешь Тэхёна, — снова что то уплетает, жуёт, раздражает Чонгука до срыва, — Нас Исюль познакомила, — Хосок останавливается, проглатывает. — Кстати, ты знал, что он шарит в машинах? — Мне похуй. — А зря. Я взял его к нам. Сказано спокойно, без капли сожаления. Будто так и должно быть. — Повтори-ка, что ты сказал? — Тебя не было три недели, Чонгук. Это дохрена. — Голос Хосока становится жёстче. — Мне нужны были толковые люди. А Тэхён, как оказалось, из таких. Понимаешь, клиенты не любят ждать. Они приходят в срок и им плевать что ты почти что не стал инвалидом. Чонгук выдыхает, прикрыв глаза. Он всё понимает, знает, какая тяжесть свалилась на Хосока. Он ему доверяет, как себе, ведь если бы не он, мастерская давно бы пошла к чёрту. Всё держится на нём. После того как отца посадили, Хосок не бросил дело. Привёл умелых людей, расширил бизнес, прикупил новое. Расставил всё как надо, и пошло. — …ук! Ты вообще меня слушаешь? — Да, слушаю я. Давай поговорим об этом завтра, — устало выдыхает Чонгук, потирая лоб.—Голова разболелась резко и без причин. Или по причине, хуй его знает. — Как это завтра? Ты… — Хосок, — перебивает он, — все вопросы завтра. Ладно? — Ладно, — сдаётся тот, слыша, в каком он состоянии. — До завтра. Звонок обрывается, телефон летит на кровать. Вместе с ним и Чонгук. Он подумает обо всём потом. О том, куда делось инвалидное кресло, и как браслет, потерянный в день аварии оказался у Тэхёна.

***

— Вы можете уже сосредоточиться? Мы бы давно всё закончили, если бы вы шевелили своими задницами, — раздражённо бросает Хосок двум парням, которые видимо не уложились в срок. Чонгук усмехается, поднимает бровь и, упираясь рукой о стекло двери, смотрит на брата. По тому, как сильно тот сжимает челюсти, ясно — напряжение достигло предела. — А ты неплохо справляешься, — усмехается он, заходя внутрь, прикрыв за собой дверь. Хосок ошеломленно глядит на него. Видимо, до сих пор не отошёл от вчерашнего шока, который Чонгук ему устроил. — Матерь божья… — пересекает пару шагов и крепко обнимает улыбающегося парня. — Я же говорил, ты справишься. — Я живучий, знаю. — И ещё везучий ублюдок, — смеётся брат. Да, Чонгук признаёт, что и правда везучий. Хотя раньше только и мечтал, как бы сдохнуть. — А где Юнги? Что-то его не видно. — Угадай с первого раза, — лениво тянет Хосок, закатывая глаза и отходя к столу. — Можете разойтись по своим делам — уде обращается к работникам. — Снова сцепился с клиентом? — Точно! — щёлкает он пальцами. — Потом послал всех к чёрту и испарился. Куда, без понятия, не спрашивай. — Чёртов придурок. Даже не позвонил ни разу, — бормочет Чонгук, глядя на машину клиента, оставленную с незаконченной оклейкой. — Как тебе? Нравится? — Не плохо, но работа не доделана, — недовольно хмурится он, разглядывая детали. — Да брось, до сдачи ещё неделя. — Хосок хлопает его по плечу. — Он начал только вчера, а уже почти половину сделал. — Кстати… — выпрямляется Чонгук, прервав разглядывать иномарку — Ты говорил, что взял Тэхена. — Он на учёбе сегодня. Заканчивает к двум, сказал, заедет сразу. — Хосок кивает в сторону машины. — Это, кстати, его работа. Я же говорил, толковый парень. Да уж, толковый, ничего не скажешь. У парня вкус, что надо. И в цветах, и в мотоцикле, и в себе, как бы прискорбно это не было признавать. Чонгук слышит чей-то весёлый смех и болтовню. Всё было спокойно всего пару минут назад, работа шла, музыка не играла, никто не ржал. Он выходит из помещения и раздражённо цокает языком. Тэхен стоит, оперевшись о машину, пьёт какую-то хрень и ухмыляется. Судя по бутылкам у других, он угостил не только себя. Увидев его, Хосок машет рукой: «Иди сюда». Тэхен тоже оборачивается и приветственно поднимает руку. Чонгук вздыхает, снимает перчатки и откинув их куда-то в сторону, направляется к ним. — На, выпей. — Хосок протягивает охлажденный напиток. — Расслабься хоть немного. Чонгук берёт её, пить не собирается, отставляет в сторону и тяжёлым взглядом впивается в Тэхена: — Я это не пью. — видит как Тэхён медленно приподнимает брови, делая глоток энергетика. — Да ладно, с каких пор? — С таких вот, — переводит взгляд на брата. — Не ты ли с утра орал, чтоб шевелили своими задницы? Так чего стоите? Чонгук не хочет быть резким, но взгляд Тэхена… Бесит. Вообще, он сам не понимает, почему тот его так раздражает. Тэхен вроде ничего плохого ему не сделал, даже на глаза вот не попадается лишь изредка. Но что-то в нём есть, под кожей въелись, как ржавые иглы.

***

Сеул красивый город. Особенно ночью, когда часы бьют за полночь. Чонгук любит кататься на машине в это время. Октябрьский воздух свободно гуляет по салону, на улицах почти нет машин. Редкие фары мелькают и тут же исчезают. Он любит эти часы уединения, потому что напоминают о нём. О его жизни быстротечной в пустоте вокруг. Высовывает руку в окно, расправляя ладонь, позволяя ветру скользить сквозь пальцы. — Как же хорошо. Всё определённо хорошо, пока не доберётся до дома. Чёрт, он даже не помнит, когда был там в последний раз. Кажется, три недели назад? Точно, прошло полторы недели с последней встречи с Тэхеном. А до этого, его не было неделю. Чёрт, уже путается в днях. Время не замечается, если тебе нечего ждать. Чонгук сбавляет скорость, уловив взглядом знакомую железяку. Это точно он. Этот мотоцикл он ни с чем не перепутает. Как и его владельца. Паркуется у входа знакомого здания. Здесь он бывал не раз, заходит как к себе домой. Звук бьёт в уши, проходит по телу током. В душном, прокуренном помещении хочется вывернуть лёгкие. А это только поднимает адреналин. Пробравшись к стойке сквозь толпу, заказывает у бармена: — Виски, пожалуйста. Красные, синие и зелёные огни выхватывают из темноты знакомые лица. Люди трутся друг о друга, голодными, похотливыми руками. Уже мысленно вытрахали партнёров, ещё до того, как подошли. Всё знакомо, даже почти нравится. И почти лишь потому, что из толпы выхватывает серую голову, выделяющуюся на фоне остальных. Взгляд скользит вниз, на чёрную майку с глубоким вырезом, и перемешается на блондинку, явно не кореянка. Чонгук усмехается, отворачиваясь. Интересно, чего ожидала его сестра от человека, выросшего в другой культуре, с другими людьми, в полной свободе. Было даже немного жаль эту тупую дуру. Она смотрела на него влюблёнными глазами. Чонгук заметил это еще до его появления. Поднимает взгляд на парочку, замечая зависшую улыбку блондинки, как у Исюль, которая уже лезет к Тэхёну в штаны. Обычно парни готовы биться об стену, лишь бы ухватить девушку на ночь, ибо ломаются, изображают недоступность. А то, что происходит перед ним, совершенно другое. Девица клеится, Тэхен не заинтересован. От слово совсем. Он мягко отводит голову, когда к нему тянутся, аккуратно убирает руку со своего бедра, так, чтоб не задеть её самолюбие. — Ещё налить? Голос бармена прерывает от созерцания двух голубков. Чонгук переводит взгляд на пустой стакан, не понимая когда успел его опустошить. Просто кивает, наблюдая, как жидкость стекает в ёмкость. Снова смотрит в сторону Тэхёна. Никого из двух не находит. Усмехается своим догадкам, делая глоток горького напитка. Не понимает какого чёрта вообще сюда припёрся. Может потусить хотел? Или всё таки обуздать своё любопытства? Он уже собирается уходить, оставляет деньги вместе с стаканом, когда на его плечо резко опускается ладонь. — Блядь, — морщится Чонгук, завидев улыбающуюся морду их гостя. — Не ожидал тебя увидеть. Привет, — выдаёт он, явно удивлённый своей находкой. Чонгук чуть кивает на приветствие, дёргая плечом. Нечего его трогать не пойми кто. Замечает некоторые изменения во внешности парня, закрепляя недавние мысли о том, куда тот пропал. Волосы растрепанны, майка мятая, вообщем, полный провал, учитывая припухлость губ. Целовался. — Ты домой? — спрашивает спокойно, ожидая что ответ будет положительным. — Нет, — даже если именно туда и едет. — Жаль, — Тэхен поправляет волосы, обводит взглядом зал, на что-то смотрит, усмехается. — Хотел попросить подвезти. — Я видел мотоцикл. — не даёт и шанса. — Проиграл. Приш… — дёргается, когда кто-то, проходя, задевает его плечом, — …лось одолжить на денёк. Снова смотрит в ту сторону, заставляя чонгук еле сдержаться, лишь бы не обернуться в том же направлении. Лучше бы так и сделал, ибо чувствует, как в нём что-то дёргается. Нет, точно не от этой чёртовой полуулыбку на лице Тэхена. — Такси ещё ходят. — Грубо, но ожидаемо, — Тэхен снова кладёт руку на его плечо, хлопает. — Ладно, мне пора. Не заставляй их волноваться. Обычный жест, совет на прощание. И посыл от Чонгука к хренам. Всё как всегда.

***

Возвращаясь домой, Чонгук первым делом замечает мотоцикл у ворот. Разбит спереди. Повреждения незначительные, но всё равно жалко, видно, что работа профессиональная. Кто-то постарался на славу угробить потенциал. Заходит в дом. Стучаться не надо, дверь, как всегда, открыта. За это хотя бы отдельное, единственное спасибо. Стоит тишина. Неудивительно. Мать, на работе, Исюль, на учёбе, Тэхён… скорее всего тоже, они ведь с ней на одном факультете. Хреновая удача. — С ума, наверное, сходит, — фыркает Чонгук и направляется на кухню. Хочется чего-то, сам не знает чего, в итоге достаёт пиво из холодильника. Холод пробегает по телу, приятно охлаждая. Несмотря на конец октября, день выдался жаркий. Душно от души. Тянется к двери, и замирает. На террасе сидят эти двое. Разговаривают о чём то полутоном. Его не видят, окна тонированные. Вроде и не хочется вслушиваться, но выражение лица Исюль заставляет всё-таки приоткрыть дверь. — …так всё-таки? — в голосе улавливается шоковое недоверие. — А что такого? — Тэхён пожимает плечами. — Люди встречаются, расстаются. Это нормально. Ого. — Я не об этом, — лицо Исюль меняется, становится серьёзным. — Как вообще до этого дошло? Я же помню, как ты люб… — Это было не моё решение, — перебивает Тэхён, явно не желая продолжать начаты разговор, — Принести тебе что-нибудь холодное? Чонгук спокойно отходит от двери и направляется наверх. Ещё не хватало, чтобы его застукали, особенно после того инцидента в мастерской, пару дней назад. Подходит к шкафу, достаёт чёрную майку и светлые штаны. Дальше в ванную. Надо переодеться и принять душ. Он бы сюда и не зашёл, если бы не нужда в сменной одежде. Не хотелось идти на работу в том, что носил последние пару дней. У порога передумывает, запихивает вещи обратно в рюкзак, сваливая из дома. Почему? Просто вдруг захотелось остаться незамеченным. К одиннадцати добирается до ателье. Всё как обычно. Первая знакомая деталь, чёрные волосы. Юнги развалился в кресле, что-то рассказывает, жестикулируя. Хосок кивает, слушает внимательно. И правда, всё как всегда. Чонгук непроизвольно улыбается. Только с ними он чувствует себя собой. Они часть той жизни, о которой он никому не рассказывает. — Ты опоздал, — говорит Хосок, заметив его присутствия, и кивает на свободное место. — Ого, — Чонгук садится, разглядывая старшего. — Уже и до драки дошло? Юнги хмурится, оставляя без ответа, и тут же шипит от боли, когда Чонгук дотрагивается до ушиба. Ругается. Ну привычка у него такая. — Не трогай его, — предупреждает Хосок. — А что? — Чонгук переводит взгляд на Юнги. — Не удивлюсь, если нас обвинят в нападении без ведомой причины. Хосок смеётся. Яркий звук заполняет помещение. — Это ты мне говоришь? — Юнги приподнимает бровь — Ты, который выгнал того, кто пытался помочь? Улыбка с лица Чонгука сходит моментально. Щелчок и взгляд становится ледяным. Припомнить ему решили их последнюю стычку с Тэхёном, где он сорвавшись выдал ему — «свали подальше со своими советами». — Не смотри так, — пожимает плечами Хосок. — Пришлось объяснить, почему Тэхён больше не приходит. — Ни хрена себе. Вы, смотрю, к нему с теплотой душевной прикипели. — взгляд заостряется на Юнги — И я его не выгонял, придурок. Отвращение в голосе Чонгука, почти на грани раздражения. Бесит, как тот располагает к себе людей. Вообще-то его людей. — Пошёл ты, — Юнги встаёт и, прихрамывая, уходит в кабинет. — Что это с ним? — Чонгук смотрит на Хосока, тот только ухмыляется, развалившись на диване. Что-то явно не так. — Я ж сказал: не трогай его. У Юнги сейчас свои проблемы. По-крупному влип, — и снова ухмыляется. Чонгук кивает, пусть, не его значит дело. Понимать своего ёбанутого друга он и не надеется, проще махнуть рукой. Проходит четыре часа. Чонгук ожидал чего угодно, но только не Тэхёна. Да ещё и с разбитым мотоциклом. У него вообще есть чувство гордости? Чонгук на его месте, хрен бы сюда притащился. Гордость видите ли. Тэхён ставит байк у стены, здоровается и спокойно направляется к Хосоку. С каких пор они вообще друзья? — Повезло тебе, — говорит брат, садясь рядом. — Мотоцикл жив, не считая рук криворукого. — А сам он где? — Чего надо? — Юнги появляется за секунду, заставляя Чонгука хмуря на себя глядеть. Хрен бы он его вытащил в других обстоятельствах, а тут сам соизволил, плюхаясь на своё законное место. Никто туда не садится, знают: место хозяина. — О, — Тэхён морщится, потянувшись, касается уголка губ Юнги. — Говорил же: если не умеешь, не садись. Чонгук тупо прирос и смотрит на эту сцену, не понимая, какого хуя происходит, а старший спокойно это воспринимает. Только хмурится чуть, отодвигая чужую руку от себя. Но тормошит Чона не это, а сбившееся с ритма сердце. По какой причине, он подумает потом. — Я тебя не спрашивал, — бурчит Юнги. — Обработай, — советует будущий врач, садясь на своё место. — Если болячка сойдёт, останется пятно. На твоем лице это не найс будет. — Не парься, Тэхён, сейчас его заботит совсем не это. — на своей, какой-то непонятной волне, находиться сегодня Хосок. — Захлопнись уже, — огрызается Юнги и поворачивается к Чонгуку. — Что? — Ты не говорил, что попал в аварию. — А я вообще ничего и не говорил. — Да не страшно, — вмешивается Хосок. — Просто стычка. Но с большииим ущербом, да, Юнги? Тот недовольно хмурится, смотрит на Хосока так, словно врезать хочет. Его можно понять, машина то, дорогое удовольствие. — Слушай ты, — Юнги тычет в Хосока пальцем. — Заткнись. — Потом поворачивается к Тэхёну. — А за байк я заплачу. Чонгук ни хрена не понимает. Сильнее хмуриться, глядя на этих двоих. Что-то явно происходит, чего догнать не может. А потом, как гром:разбитый мотоцикл, раненый Юнги. Авария. “Я его проиграл… Пришлось одолжить…” — Мне деньги не нужны. Просто почини его сам, — довольно выдаёт Тэхён, и кивает ко входу, где стоит железяка. — Мне, по-твоему, делать больше нечего? Я работаю. — Так это и есть работа, Юнги, — поддерживает парня Хосок, играя бровями, явно выводя из себя друга. — Я тебе сейчас… — шипит тот сквозь зубы. Эта ситуация начинает конкретно подбешивать. Что у нах там происходит и как, Чонгуку всё равно, главное чтоб заткнулись уже. — Странная у тебя реакция, Юнги — тот прищурившись смотрит на него пристально, точно посылая сигнал заткнуться — Раз испортил, восстанавливай, — и игнорируя злобный взгляд, переводит внимание на Тэхёна — Он его через весь океан тащил. Видимо, вещь дорогая. — Она безуенная, — спокойно отвечает Тэхён. — В неё вложено то, чего другим не понять. — и это смотря ему в глаза, словно обращаясь к нему. Да хрен Чонгук ложил на него, как и на его железку. Видите ли, смысла ему не понять. Хули надо. — Вот блядь. Утро начинается не с той ноги. И не с того положения. Настроение, говно, как чувствуется. Чонгук пинает одеяло у своих ног, направляясь к выходу. Чёрт знает, что снилось, но в штанах, стояк. Давит, мешает, раздражает. Надо бы скорее в ванную. Вот только жалеет, как только выходит. Тэхён стоит у ванной. Дверь приоткрыта, брови ползут вверх, будто сам удивлён. — О, ты дома? — голос, хриплый после сна. Улыбается. — Я уже два дня как дома. — Не ожидал… — будто хвалит. — Я бы тоже не сказал, что ждал тебя. — язвит, Чонгук, ожидая когда тот свалит уже. — Поздно вернулся. Все спали, по… — он не договаривает, замолкает, взгляд задерживается внизу, потом в глаза. Чёрт. Уже и забыл про проблему в штанах. А она, сука, всё ещё давит, сразу напоминает. — Стояк… — Да? А я и не заметил, — фальшиво удивлённо смотрит вниз. — Раз такое дело… — тот отходит в сторону, пропуская. — Заходи. Я потом умоюсь. Чонгук смотрит тому вслед, даже когда дверь за ним закрывается. Холодный душ обычно помогает. Странно, что не сегодня. Приходится заканчивать рукой, уперевшись лбом в кафель. Он не станет думать об этом. Не хочет. Одевшись, выходит, хочет не заморачиваться, но блядь, идёт в комнату слева по коридору. После несколько стуков, просто толкает дверь, ибо нахрен молчать. Это его дом. Не узнаёт комнату, мебель переставлена. Кровать стоит у окна, на ней разводившись виновник визита. Лежит с закрытыми глазами, в ушах наушники. Телефон лежит рядом. Доноситься приглушенная западная музыка. Вряд ли тот не слышал стук. Солнечные лучи бьют в его лицо, сквозь раздвинутые шторы. Чонгук встаёт рядом, заслоняя свет. Тот убирает локоть с глаз, выхватывая его сонным взглядом. — И сны начнут воплощаться в реальность…— Чонгук приподнимает бровь, смотря на расползшиеся лучи на лице парня. Мёд… первое, что приходит в голову, когда видит его глаза — …когда глаза твои увидят свет. — Ты теперь ещё и поэт? — скептически выдаёт Чонгук, оборачиваясь, чтобы уйти. — Кажется, у меня неплохо выходит, — садится, убирая наушники в сторону. Чонгук фыркает, открывая дверь и слышит в след: — Какой ты холодный.

***

Чонгук то и дело косится на мотоцикл, что уже целую неделю мозолит глаза. Юнги почти закончил, пара часов — и всё, но тянет. И хрен пойми почему. Пока не спросишь, не скажет. А если спросить, отрезает: — Некогда. И что ему скажешь? Всё равно сделает по-своему. — Если так ебёт, займись сам, — бросает старший, на следующий день. Не ебёт, представь. Хотя нет. Прям до бешенства ебёт то, зачем Тэхён отдал байк Юнги. Так не в его духе, ведь пылинки сдувает. До этого делал вид, что плевать, а нет. И это ни как, не повод для радости. — Этот байк занимает целое рабочее место. Займусь им уже. Юнги выглядывает из-за двери кабинета. С приподнятой бровью смотрит, как будто проверяет: это точно ты сейчас сказал? Фыркает и исчезает. День вроде идёт как обычно. Хосок несёт всякую хрень, шутит, работает. Тоже ничего особенного. А у Чонгука нестандартно. Не идёт работа, тонировка не клеится. Такого ещё не было на его памяти. Юнги уже закончил, сидит вальяжно на диване, в куртке зачем то. На просьбу помочь, отмахивается: — Отвали. И ладно бы, это тоже в норме вашей, но не его гудящий телефон, что начинает бесить. — Тебе звонят. — Принеси. Сука, возомнил из себя не пойми кого. — Заслуга за заслугой, понял? — указывает он на Юнги, идёт к телефону. На экране чётко выделено «Тэхён». Непонимающе поднимает глаза на владельца. Тот тут же тянет руку. — Давай же. — выхватив телефон, выходит.— Да, уже иду. — дверь громко захлопывается. Чонгук оборачивается к Хосоку, что уже пол часа чем то занят на компьютере. Может почувствовай на себе внимательный взгляд, смотрит в ответ: — Что? — Что это было? — Что? — Вот это. — Чонгук показывает на дверь. — Только что. — Не обращай внимания. Ну да. Он же для этого и спрашивает, чтобы не обращать внимание. — Ты не забыл про среду? — Про что? — Ты серьёзно, бля? — Хосок даже отрывается от экрана, недовольно глядит. А в голове Чонгука: «С каких пор они видятся?» Натыкается на требовательный взгляд, что не проигноришь. А, точно, вечеринка же. Встреча выпускников или что там ещё. Он-то вроде не при делах, но знает почти всех друзей своего брата, хоть и не общался с ними давно. Да и не тянет как-то. — Помню я, — бурчит, возвращаясь к работе. Чонгук жмёт на газ, как только загорается зелёный. Пытается дозвониться, в ответ надоевшее: «Абонент недоступен…» Смотрит на сообщение: «Приезжай…» Он, сука, не боялся так сильно за кого-то, как сейчас, давно. Однажды было хуже. Мать рыдала на полу. Отец стоял над кроватью, руки в крови. На постели парень. Чонгук его знал прекрасно. Тогда подумалось: «Хорошо, Исюль это не видит.» После стало похуй. Второй раз из-за Хани.Та, что сейчас срывает ему мозги, заставляя гонять как ненормального, нарушая все правила. Сука. До сих пор мучает вопрос, почему тогда не прошёл мимо. Он никогда не был героем, и не стремился кому то им стать. Но в ту ночь, что-то произошло. Алкоголь ударил по мозгам, утратив способность думать. А может, её глаза? Или ухмылка того ублюдка, что тянул её на задний вход. Если смотреть со стороны, то обычная ссора пары. Он просто подошёл, оттолкнул от девушки, и смачно прошелся по морде. Потом ещё раз. И ещё. Видел в его лице того, кто валялся на родительской кровати. Хотел добить, жалел, что не сделал это тогда. Хани испуганно дрожала, но не сделала и шагу, когда он пошёл. Только смотрела на полу труп у своих ног. Глядя на неё, вспомнил сестру. Тоже с разбитыми надеждами. — Пошли. Он не знает, почему она тогда пошла с ним. Про своё предложение предпочитает не вспоминать.Позже узнал, что избил её жениха, но было уже поздно. Едва припарковавшись, мчится по лестнице на седьмой этаж. Ждать лифта терпения не хватает. Звонит ровно тринадцать секунд. Он считал. На пороге удивленная Хани, смотрит с распахнутыми глазами. — Чонгук? — Он влетает в квартиру, осматривается во круг, и не находит ничего такого. — Что случилось? — озадаченно спрашивает она. — Что случилось?! — орёт на всю квартиру. — Это я хочу спросить, какого хрена?! — Что?. — испуганно делает шаг назад. — Ты написала «приезжай» и всё. Как мне это понимать?! — А…— тушуется она,— У меня разбился телефон, когда писала тебе. Хотела написать, чтоб ты приехал на ужин,— улыбается виновато. — Извини, ни как не могла с тобой связаться. Чонгук остывает мгновенно, смотря в её глаза. Он не знает, что им движет. Паникует, когда дело касается её. Возможно из-за ответственности. обнимает крепко, уткнувшись подбородком в волосы. — Я как раз закончила ужин. Хочешь попробовать? — Да.