I cried because of you

***

Чонгук сидит за столом, медленно допивая пиво. Слева, в полуоткрытом кабинете, возится Юнги. Тот выглядит нахмуренным и полностью ушедшим в работу: то пишет что-то ручкой, то быстро печатает на ноутбуке, то раздраженно бормочет под нос. В очередной раз вздохнув, внезапно поднимает раздражённый взгляд на Чона. — Чё? «Ничё. Просто интересно, с каких пор ты подался в этот клуб пидоров», — проносится в мыслях, вслух конечно же лишь роняет: — Да так, задумался. Юнги недовольно закатывает глаза и возвращается к монитору. Чонгук делает еще один глоток и снова берет в руки телефон. Заходит в Facebook и вбивает в поиск: Kim Taehyung. Экран выдает миллионы Кимов и Тэхёнов, где среди них нет ни одного нужного. Пробует другие варианты: Taehyun, kimtae, KimT, пробует странные сокращения, вводит имя кириллицей и латиницей. Проходит еще десять минут, а всё впустую. Чонгук переключается на Instagram. Листает чужие профили, упорно ищет. Это кажется глупым и абсолютно бессмысленным занятием. Он пытается поймать тот самый момент, когда всё началось. Когда он, блядь, успел так сильно потеряться. С чего вдруг его потянуло в ту сторону, куда он обычно даже не смотрел? Хочется найти себе хоть какое-то оправдание, списать на банальное любопытство, интерес или желание просто проверить, кто этот парень и откуда взялся. Но нет. Чонгук знает правду, и как же она ему не нравится, чёрт бы побрал. Хотя, казалось бы, есть железные аргументы против. Он отлично помнит, как в школьные годы запал на одного парня. Тогда он хотел просто дружить, быть рядом и искренне его уважал. Но то увлечение быстро перегорело и прошло. А здесь всё совсем иначе. Это какой-то больной интерес, не иначе. Те прошлые подростковые чувства с нынешними даже рядом не стоят. Вдруг на экране мелькает знакомая деталь. Мотоцикл. Серый, с характерной темной полосой по бензобаку, что сейчас стоит прямо перед глазами. На фото в профиле виден лишь темный силуэт на байке у обочины дороги. Лица человека не разглядеть, но Чонгук безошибочно узнает в нём Тэхёна. Аккаунт оказывается закрытым. В графе имени коротко значится: Ким Младший. Чонгуку становится даже не смешно. Он не подписывается на страницу, нахуй надо. Ему достаточно просто знать, что это Тэхён. Хоть какая-то зацепка. — Ладно, — откидывается на спинку стула. Тело сразу отзывается на усталость. Хотя на часах всего два. Хосок сегодня так и не появился на горизонте. Гордая скотина. Но без него в помещении действительно становится как-то глухо и пусто. Сейчас Чонгук отчетливо понимает: весь их грёбаный микроклимат держался именно на нём. Он снова косится на Юнги. Тот вдруг начинает мягко улыбаться, глядя в экран своего смартфона. В голове мгновенно вспыхивает: это либо Тэхён, или же Тэхён, и скорее всего, сука, точно Тэхён. Ответ не заставляет себя долго ждать. В дверном проеме появляется собственной персоной. На нём длинное черное пальто, белая мохеровая водолазка с высоким горлом и широкие брюки. Вид такой, будто только что сошел со страниц грёбаной модной рекламы. — Добрый день, — Тэхён, прикрывая за собой дверь. — Что-то на улице похолодало. — Ага, добрый, — отвечает Чонгук быстрее, чем успевает себя остановить. Тот в ответ улыбается, без привычной ухмылки. Чонгук мгновенно напрягается. Тэхён подходит ближе к столу, по пути коротко кивает Юнги и совершенно спокойно садится на соседний стул рядом с ним. Под его охуевшим взглядом берет оставленную на столе бутылку пива и делает глоток. — Извини, запыхался, пока шел, — и переводит взгляд на Юнги. — Не присоединишься к нам? — У меня дела, — сухо бросает тот. Но следующая фраза заставляет Чонгука резко поднять взгляд от экрана смарфона — Если хочешь, подойди сам. А Тэхён и поднимается, через пару секунд стоя в кабинете прямо напротив старшего. Наклоняется над ним, облокотившись ладонями о край стола, и начинает что-то говорить. Слов совсем не разобрать. Чонгуку весь этот цирк вообще зачем? С каких пор этот человек занимает так много места в его голове? А началось это далеко не со вчерашнего дня. Просто раньше интерес был мельком, а вчерашнее столкновение окончательно добило. Тэхён наклоняется к Юнги еще ближе, спиной закрывая весь обзор, оставляя для созерцания руку друга, сжимающую край деревянного стола. Блядь. Тэхён резко оборачивается к нему. Смотрит прямо, своими глубокими глазами, где читается какая-то пустая холодность. — Одолжи телефон. Звучит вроде бы вежливо, а по факту, как прямой приказ. — Свой где? — спрашивает, оставаясь неподвижным. — Дома забыл. Врёт. Он ведь только что писал Юнги, или тот писал ему, не суть. Решает не лезть на рожон, протягивая аппарат. Чонгук наблюдает, как пальцы ловко скользят по сенсорному экрану. Тэхён вскидывает голову, смотря ему в глаза с едва заметной улыбкой. Что, чёрт возьми, он там сейчас увидел, непонятно. Печатает еще что-то, выжидает пару секунд и возвращает мобильник владельцу. — Спасибо. Ладно, я поехал, — прощается и с Юнги, забирает байк и уходит, поблагодарив ещё раз. Чонгук моментально снимает блокировку. История браузера и приложений абсолютно чиста. В журнале остался только один исходящий звонок, на незнакомый номер.

***

Чонгук не понимает, почему это с ним происходит, ведь весь его день прошёл на удивление размеренно. Он заранее знал, куда именно пойдёт этим вечером, и уже принял окончательное решение, но мысли в самый последний момент свернули куда-то не туда. И вот сейчас, открывая входную дверь и глубоко вдыхая знакомый запах домашней еды, он вдруг осознаёт, что с самого начала хотел прийти именно сюда. Он снимает кеды, не глядя бросает их в угол и направляется к лестнице, ведущей на второй этаж. Из глубины кухни доносятся приглушенные звуки перебираемой посуды, которые удачно заглушают его шаги, позволяя остаться незамеченным. — Я слышала, как ты пришёл, и ты как раз вовремя успел к ужину, Тэхё… — взволнованный голос сестры внезапно обрывается прямо у порога, когда она понимает, кто перед ней стоит. — …н, — на лице появляется тёплая и какая-то слишком домашняя улыбка. — Привет, Чонгук. Он изначально хотел просто беззвучно проскользнуть мимо наверх, но эти слова сестры больно цепляют за живое. А потом это её лицо, на котором мгновенное удивление сменяется неподдельной нежностью — той самой улыбкой, которую он всеми силами избегал и ненавидел на протяжении долгих лет. Чонгук физически не выносит, когда она так смотрит и улыбается, будто в их прошлом вообще ничего страшного не случилось и всё это можно так просто взять и забыть. Ничего не отвечая, он продолжает путь к лестнице. — Чонгук, — заучит обеспокоенный голос, с оттенком робкой просьбы.— Ужин уже готов, может быть, ты поешь сегодня вместе с нами? Боже, сколько лет он не слышал этот мягкий голос женщины, которая когда-то подарила ему жизнь и которая с такой же поразительной легкостью эту жизнь и растоптала. — Нет, — отрезает он мгновенно, и почти одновременно с его отказом со стороны прихожей раздается хлопок закрывшейся двери. — Кто-то здесь только что говорил про ужин? — разносится по коридору оживленный голос. На пороге Тэхён, полностью облаченный во всё чёрное: кожаная куртка, джинсы, а в руках он небрежно держит шлем. Он выглядит совершенно иначе, как-то непривычно хищно, по-городскому уверенно и дерзко. — Да, мы как раз собирались садиться ужинать, — отзывается мать. — Вижу, у нас сегодня гости, — то. улыбается, стоило ему зацепиться за замершего на лестнице Чонгука. Он неторопливо снимает обувь, ставит шлем на тумбочку, но замирает, почувствовав напряженную атмосферу, и взгляд испепеляющий насквозь. — Я, похоже, пришёл не совсем вовремя. — Нет, как раз тики нарборот, — глухо бросает Чонгук и, поднимается к себе. Как и всегда, его комната в идеальной чистотой. Из окна проскальзывает легкий ветер. Он прекрасно знает, что Исюль часто проводит здесь свободное время. Однажды застал её спящей в его кровати, по-детски свернувшись калачиком. С глухим стуком захлопнув окно, Чонгук устало садится на край кровати. Даже это трогательное воспоминание сейчас абсолютно ничего не меняет в его душе. Он вымотан до глубокой боли. Весь день с самого утра был сплошным дерьмом, и виной тому: — чёртов Хосок со своими вечными проблемами. Хочется принять душ. Взяв необходимое, направляется в ванную, плотно прикрывая за собой дверь. Тёплая вода с шумом льётся по телу, голова постепенно пустеет, а все гнетущие мысли медленно текут вниз. — Ты бы хоть дверь запер, — раздается вдруг, едва различимы под шумом струй, голос. Чонгук резко открывает глаза и сквозь пелену воды видит Тэхёна, что стоит чуть сбоку у раковины и спокойно моет руки, не глядя в его сторону. Чёрт. В задумчивости совсем забыл, что находится в этом доме не один. Пора бы привыкнуть. Равнодушно отворачивается, не чувствует привычной злости, да и просто желания нет. Тот ведь не виноват, незапертая дверь его ошибка и слава богу, что матовое стекло в кабине полупрозрачным. Хотя, если задуматься, что бы вообще изменилось от его наготы? Абсолютно ничего. Чонгук точно так же продолжал стоять, бессильно прижавшись лбом к прохладному кафелю, пока вода стекала бы по груди, слегка обжигая шрам под рёбрами. След, что осталсе после аварии. Где-то в подсознании негромко хлопает дверь, давая понять, что Тэхён наконец ушёл. Он стоит так еще полчаса, погрязнув в безвыходных думах о своей никчёмной жизни, которую уже невозможно склеить заново. В дверь раздается тихий стук, похожий на то, как маленькие коготки скребутся по сухому дереву. Кого там принесло. У него нет желает ни с кем говорить, но кого и когда в этом доме останавливало его молчание? — Чонгук, я принесла тебе ужин, пожалуйста, открой дверь. — заучит теми же интонациями, что и у матери, как будто действительно переживают за его состояние. Но с каких, блядь, пор их начала волновать его жизнь? Именно поэтому он так не хотел сюда возвращаться, ибо слишком много фальши, пустых слов, от которых начинает болеть голова. Чонгук резко вскакивает, открывая дверь: — Чего тебе надо? — спрашивает, замечает как Исюль вздрагивает. — В-вот… — она мнётся, протягивая поднос. — Поешь, пожалуйста, пока не остыло. — Если я вдруг захочу поесть, то я прекрасно знаю, где находится кухня. — Но…я ведь знаю, что ты сам ни за что не спустишься. На это он лишь горько усмехается глядя на её напускную заботу. Какая великая честь. — Если я не спускаюсь, значит просто не хочу, так что будь добра, не еби мне мозги.— и с грохотом закрывает дверь.

***

Музыка гудит в ушах слишком громко, забивая под кожу ломаный ритм. Алкоголь растекается по венам, привычно замутняя разум, но не слишком сильно. Чонгук знает, когда нужно остановиться. Хоть один человек ведь должен оставаться в здравом уме. Хосок вон уже валяется в углу абсолютно без чувств. Суббота, значит, сегодня ему можно. А вот Чонгук застрял в своей трезвости. До безумия хочется послать всё к чёрту и напиться, как раньше. А нельзя. Как-то не хочется снова быть найденным возле мусорки. Злится на то, что вообще пришёл сюда, когда мог сказать просто «нет». Злится вовсе не из-за этого, а за то, что поплёлся сюда лишь исключительно ради одного конкретного человека. Тэхён стоит у барной стойки, спокойно выпивает, кому-то улыбается и даже не шатается. Чёртов придурок. И ведь это он всё устроил, позвонив Хосоку и промямлив жалостливое в духе: «Я здесь живу уже три месяца, а вы меня, так никуда и не сводили…». Конечно, старшый сразу и повёлся. — Блядь, — ругается, откидываясь в кресло. Ему до тошноты хочется свалить, уже физически не может переносить такую атмосферу. После аварии его жизнь будто перекосилось. Даже запахи стали какими-то чужими, а эта навязчивая девка рядом со сладкими духами только выбешивает. Резко встав, начинает толкать, почти что отключившегося брата. — Вставай. Вставай, блядь! — Слышь… отвали, а… — Хосок вяло отмахивается и бьёт его по руке. Чонгук раздражённо фыркает. Да ну нафиг. Внутри закипает злость, вспомнив, что Юнги не стал даже рассматривать вариант, чтобы пойти с ними. На Хосока, что притащил его в этот гадюшник, и на самого себя, так глупо согласившись. Внимание привлекает барная стойка, где рядом с Тэхёнон разместил какой-то тип, невзначай касаясь его спины и улыбаясь во все зубы. Что за хуйня? Клуб-то самый обычный, точно не гейский. И Тэхён вроде бы… ну, не похож на такого. Или всё-таки похож? Почему к нему вообще лезут левые мужики, и почему он, блядь, его не отшивает? Чонгук сжимает кулаки, глядя, как чужая мужская рука беспрепятственно ложится ниже. А Тэхён блядь спокойно принимает у незнакомца стакан, залпом осушая его. Он что, пьян? В зале становится невыносимо жарко и душно. Чонгук снова резко наклоняется к Хосоку, хватая того за грудки: — Вставай, твою мать! — Ты мать мою не трожь, — пьяно бормочет он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Хорошая была женщина… царство ей небесное. — Придурок, она ещё жива, — рявкает Чонгук, силой закидывая руку брата себе на плечо. Такс, надо сначала потащить эту тушу до машины, а там вернуться за Тэхёном. Но Чонгук банально застывает, увидев, как тот мужик уводит этого придурка, что еле волочит ноги, придерживая за талию. Сука. В не себя от ярости, Чонгук без раздумий бросает Хосока обратно, что с глухим стуком валится обратно на пол, заваливаясь под диван. — Убрал от него руки! — цедит Чонгук, даже не помня, как за долю секунды оказался рядом. — А ты ещё кто такой, пацан? — нагло усмехается мужик, которому на вид лет тридцать, не меньше. «Меня всегда возбуждали те, кто постарше…» Чонгук грубо вырывает обмякшего Тэхёна из чужих рук, глаза в полумраке яростно сверкают. — Ещё раз приблизишься, убью. Мужик лишь презрительно усмехается, оценивает габариты Чонгука и отступает, уходя в толпу. Внезапно горячее дыхание обжигает шею, кожа мгновенно покрывается крупными мурашками. — Чонгук… — раздается надломленный голос у самого уха. Губы едва не касаются кожи …мне нужно в туалет… Чонгук практически тащит его на себе по длинному коридору. Открывает первую попавшуюся свободную кабинку. — Заходи. Дверь за ними закрывается быстро, словно кто-то собирается войти. Звук щелчка отсутствует. Тяжело вздохнув, Чон достает телефон, быстро набирая друга. — Юнги, можешь приехать за нами, я один не справлюсь. На том конце провода коротко соглашаются, велев им ждать на месте. Проходит минут десять, а в кабинке стоит глухая тишина. Никаких звуков, вообще ничего. Чонгук стоит, устало опершись ладонями о раковину, пристально смотря на закрытую дверь. — Ты там надолго ещё? — спрашивает он, оборачиваясь. В ответ тишина. — Эй? — нетерпеливо стучит кулаком по дереву. — Можешь помочь… — едва слышно доносится изнутри. Чонгук резко дёргает ручку, открывая дверь. Видит сидяшего на унитазе Тэхёна, бессильно запрокинув голову назад, руки хаотично путаются в ремне брюк. Атмосфера становится гнетущей. Чонгук отчетливо понимает, что с ним явно что-то не так. Взгляд расплывчаты, дыхание сбитое. Закрадывается мысль о его красоте. Снова в голову лезут бредни. Он прекрасно осознаёт, что не должен так думать, а ничего с собой поделать не может. Прошла целая неделя, как он его не видел. Застрял на своей дежурстве. — Блядь, меньше надо хавать, — недовольно бурчит Чонгук, грубо откидывая его руки в стороны. — Чёрт, — ставит Тэхёна на ноги, начиная расстёгивать ремень. Пальцы чувствуют, как ткань его штанов в паху уже подозрительно натянута, но старается не заострять на это внимания. — У тебя ровно две минуты. Чонгук собирается выйти, как его резко хватает за запястье. — Мне нужна помошь… Тот ублюдок… напоил меня чем-то… — хрипит Тэхён и с силой тянет его обратно внутрь. Чонгук застывает на месте. Ему отчаянно хочется верить, что он просто ослышался или ничего не понял. А всё прозрачно как лёд, ведь в следующее мгновение его ладон оказывается прижатой к чужому, твердо стоящему члену. Чона будто разрядом тока ударяет. А морской запах Тэхёна смешивается в солёный и дикий, окончательно сбивая с толку последние остатки разума. — Тэхён… — едва слышно шепчет Чонгук, сам не узнает собственного голоса. — Просто помоги, — выдыхает тот, отчаянно обвивая руками шею, влажными губами мажет по коже. — Ты сейчас так сильно напоминаешь мне его Слова, словно яд, проникают глубже, отравляя изнутри. На мгновение закрыв глаза, Чонгук ногой плотнее прижимает дверь кабинки. Металлический замок молнии с тихим звуком спускается вниз. Ладонь плотно обхватывает сочащуюся влагой плоть. Тэхён больно царапает ногтями шею и хрипло стонет, прикусив губу. Каждое движение ладони бьёт по его собственной психике наотмашь. Чонгук далеко не профессионал в деле дрочить каким то парням, поэтому старается закончить быстрее. Тэхён шепчет что-то бессвязное, оставляя на его шее хаотичные, почти болезненные поцелуи. И всё происходящее, лишь прямое доказательство того, что Чонгук сам этого захотел. Если нет, мог бы отказаться. Возбуждение служит доказательством. Может ли быть иначе, от этих стонов. Ему кончают в руку, почти не сдерживаясь, тело крупно дрожит. Чонгуку приходится удержать Тэхёна за талию, не давая упасть на грязный пол. — Чёрт, — тяжело выдыхает он, усаживая того обратно на крышку унитаза. Быстро сгребает бумажные салфетки, тщательно стирая липкую сперму со своей ладони. Собственный стояк давит в тесных штанах, почти причиняя боль. В кармане начинает настойчиво вибрировать телефон, никак не ответить. Чувствует внезапное касание к своему животу, испуганно замирает. Опускает взгляд вниз, замечая, как длинные пальцы пытаются стянуть ремень на его джинсах. Чонгук ахуевает от такой наглости в самом прямом смысле этого слова. — Эй… — грубо хватает его за плечо. — Ты чё творишь? — Подожди… я сейчас… — Да отвяжись ты уже! — Чонгук со всей силы толкает его от себя, что тот отлетает спиной к стене кабинки. Поднимает ладони вверх, безмолвно говоря: «ладно, я понял». Чонгук пулей оттуда. Под недоуменными взглядами стоявших у раковин людей, судорожно достает вибрирующий телефон. На экране светятся два пропущенных вызова и одно текстовое сообщение от Юнги.

«Не знаю, где тебя сейчас носит, но надеюсь, всё в порядке. Хосока я уже забрал, жду в машине»

Чонгук быстро набивает короткий ответ:

«Всё хорошо. Езжайте домой».

Не хочется, чтобы их застали в таком положении. Он уверен, Тэхён с ним согласиться.

***

Обычно ноябрьское утро с холодом, что ползёт под самую кожу. После пробуждения всё тело мгновенно покрывается мурашками. Всю ночь Чонгук спал с настежь открытыми окнами, даже не укрывшись. Был совершенно не в состоянии закрыть. И дело тут вовсе не в алкоголе. Виновник сейчас мирно посапывает в соседней комнате. Голова, как ни странно, совсем не болит, но чувствует дикое давление, будто вот-вот лопнет. Чонгук тяжело встаёт, выходит в коридор, по пути мельком глядя на настенные часы: 7:20. Слишком рано. Его слегка тошнит от голода, но пить хочется в разы сильнее. Через минуту Чонгук уже сидит за столом, сжимая в руках горячую кружку, но так и не может сделать ни единого глотка. Он просто застыл и смотрит на свою правую руку, что ещё вчера сжимала чужой член. Боже. Он пытается осознать случившееся. Вот, ради чего он это сделал? Могло ведь всё пойти по совершенно другому сценарию. Он мог просто послать его на хуй. Мог развернуться и уйти, влепить по морде, наговорить кучу мерзких гадостей. Чонгук ведь умеет это делать, он великий мастер в разрушении отношений. Но… почему-то пошёл на уступку. Ага, ахуенная уступка, конечно. — Чёрт, — глухо выдыхает он, опуская кружку на стол и запускает пальцы в волосы. Как теперь со всем этим жить? Что говорить при встрече? Как оправдаться перед самим собой? Хотя, если так подумать, то это ведь не Чонгук вчера прижимался к нему. Не он взял чужую ладонь и силой прижал себе между ног. Не он сейчас должен забивать себе голову этим мусорам, прятать глаза и избегать встреч. В голове крутится тысяча мыслей, а думать не хочется совсем. Он уже чувствует себя полностью вымотанным, хотя день только-только начался и, по сути, ещё ничего не произошло. — Доброе утро.— внезапно раздаётся голос Исюль, заставляя поднять на неё тяжёлый взгляд, замечая обеспокоенность в глазах. — Что-то не так? — спрашивает он, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Ты пил? — А тебе-то что с того? — Чонгук, пожалуйста, не пей больше, — с нескрываемой мольбой просит она. Чонгук лишь горько усмехается: — Повторюсь, тебе-то какое дело? Раньше я тоже пил, и ничего, ты не бегала за мной с моралями. — Я просто не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы. Он резко встаёт со стула, шумно упираясь ладонями в край стола и нависая над ней: — Слушай меня внимательно, я не нуждаюсь в твоей заботе. Как не нуждался в ней все эти четыре года. Займись уже наконец своей собственной жизнью. Таким стервам, как ты, над собой ещё работать и работать. — Чонгук! Голос матери приводит в чувства. Он вскидывает на неё голову, злобно глядя. — Быстро извинись перед сестрой! — Как же вы меня задолбали, — выдыхает он, с нескрываемой горечью. — Отвяжитесь уже. — Что с тобой стало? — смотрит на него с искренним отчаянием мать. — Я ведь совершенно не так тебя воспитывала. — Ты вообще не должна была меня воспитывать, — Чонгук делает несколько шагов, подходя в упор. — Тебя в принципе нельзя было подпускать к детям. Мне вот интересно, как вообще школа допускает учителя, который трахался со своим учеником? Он резко разворачивается и уходит. Слышит свои собственные шаги, из-за воцарившей в доме тишины. Ответов на его обвинения нет, ибо она больше не имеет никакого права их давать. На лестнице натыкается на Тэхёна, что стоит на ступенях, замерев, пристально глядя на него. Конечно, всё было услышано, возможно не так принята. Молча проходит мимо, не пытаясь поймать ответный взгляд. Чужая жалость ему нужна меньше всего . Ему становится смешно над собственной наивностью. Он действительно понадеялся, что голова сегодня не разболится, а вместе с ней и сердце. Они всегда работают в жесткий противовес друг другу. Голова упрямо ратует за логику. А сердце отчаянно цепляется за глупую иллюзию снова стать любимым теми, кого оно однажды выбрало само.

***

Тэхён сидит на диване, скрестив ноги, привычно уткнувшись в экран телефона. Чонгук наблюдает за ним из глубины кабинета. До сих пор не укладывается в голове, что парень, который всего пару дней назад заставил его подрочить себе, ведёт себя так безразлично. Словно абсолютно ничего не произошло, и он выдумал всю эту сцену. Может, Тэхён и правда ничего не помнит? Возможно ведь такое из-за алкоголя. Чонгуку это даже на руку. С той сумасшедшей ночи прошло уже три дня, а он всё накручивает себя и накручивает. А Тэхён что? Нихера. Даже голос звучит максимально буднично: — Они там ещё долго будут возиться? — спрашивает, как обсуждение банальной погоды. — Не в курсе, — глухо отзывается Чонгук, не отрывая взгляда от экрана монитора. Он знает, что Тэхён приходит сюда исключительно ради Юнги. Это уже очевидно для всех. Было бы совершенно безразлично, если бы сам Чонгук не начал подсознательно ждать его прихода, и с каждым разом всё сильнее. Делает вид, усердно что-то печатая, заметив взгляд Тэхёна. Слишком долгий для задумчивости. По спине мгновенно пробегают мурашки, притворяться равнодушным становится сложнее. Безумно хочется посмотреть в ответ и увидеть что тот сделает. Между ними всего каких-то четыре метра, которые Тэхён внезапно сокращает. Чонгук вскидывает голову, приподняв бровь смотрит в ответ, как и хотел, не находя ничего особенного, кроме карих глаз. Интересно, на вкус они такие де как мёд? Не успевает разглядеть оттенок карамели, как с шумом открывается входная дверь, и Тэхён обрывает визуальный контакт, уходя обратно. — Вы что-то сегодня долго, — бросает он с порога. — По дороге заехали в магазин, — Хосок с тяжелым вздохом ставит пакет на стол. — Есть же что-то надо. Юнги молча бросает свои ключи на тумбу, снимает куртку и сразу уходит в сторону кабинета. Хосок же садится туда, где только что сидел Тэхён, бесцеремонно хватает его телефон, мельком смотрит на экран и небрежно швыряет в сторону. — Если сломаешь, возмещать ущерб будешь из своего кармана, как и Юнги — Тэхён достаёт напиток, садясь рядом с Хосоком. Они начинают о чём-то весело болтать. Слов не разобрать. — Ты чего там сидишь? — Хосок поворачивается к Чонгуку. — Присоединиться к нам не хочешь? — Сейчас, — коротко отзывается он и тут же медлит, когда Юнги выхватывает бутылка из-под газировки с рук Тэхёна, отпивая. У Чонгука от этой картины глаза буквально лезут на лоб. Юнги, тот ещё брезгливый ублюдок. Он порой даже чистую чашку с рук Чонгука не берет, типо «микробы же». А тут глоток из одной бутылки. Непрямой поцелуй, мать его. Прямо на глазах у всех присутствующих. Демонстрация такая? — Там есть ещё, — указывает Тэхён, смотря на того со странным выражением лица. Что это? Обида? Досада? Разочарование? Хотя, какая к чёрту разница. Для Чонгука всё это выглядит одинаково паршиво. — Отдай, — Тэхён упрямо тянет руку к напитку. — Я его уже начал пить. Юнги ловко уворачивается. Он что, блядь, дразнит его сейчас? — Возьми себе что-нибудь другое, — предлагает старшый. Тэхён хватает Юнги за толстовку, когда тот собирается идти в кабинет. Чонгук весь застывает от ярости. Выглядит это в точности, как на кухне у Хосока. Только, слава богу, пока без использования языка и рук. — А я хочу именно этот, — не сдается Тэхён, с вызовом взгляда в глаза. В помещении виснет тишина. Хосок глубже валится на спинку дивана, довольно улыбаясь, наблюдая за за тем, как Юнги демонстративно пьет из неё, глядя Тэхёну в глаза. Делает абсолютно нарочно. — Я тоже. — Отдай. Вопреки ожиданиям, отдаёт. Хосок тихо усмехается, ведь заранее знал, что всё кончится этим. А у Чонгука в горле пересыхает. Раньше он мог смотреть на их странные взаимодействия спокойно. Тогда, он ещё ничего не знал. А что теперь? Неужели это знание может так всколыхнуть все чувства и мысли? Тэхён берет бутылку обратно, показушно вытирает горлышко, делает глоток. Эти чёртовы губы! Чонгук готов проклясть их. Вдох намертво застревает в груди. Он отводит взгляд, чтобы через секунду снова вернуть к искусителю. Да твою ж мать, что такое то? — Юнги, походу теперь придётся покупать две бутылки, — весело смеётся Хосок, прерывая затянувшуюся паузу. Чонгук вдруг ловит себя на мысли, а как давно Юнги такой? Не желая больше заниматься анализом их действий, подходит к дивану, садясь рядом с братом. — Ты хреново выглядишь сегодня.— замечает Юнги. — Нормально, — безэмоционально выдаёт Чонгук, взгляд тянется к Тэхёну, спускается к его губам, как не кстати выдавая воспоминания той ночи. Чёрт, он отчетливо видит, что сходит с ума, ибо до дрожи в теле хочет почувствовать эти губы на себе.

***

Возвращаясь домой глубокой ночью, абсолютно измотанный, сонный, Чонгук почему-то уснуть всё равно не может. В голове крутится слишком много ломаных мыслей. Выходя из кухни с очередной бутылкой пива, Чонгук вдруг слышит тихий шорох шагов на лестнице. Машинально поднимает голову, замечая в полумраке, неподвижно стоящего Тэхёна. — Не спится? — голос у Тэхёна мягкий и какой-то слишком интимный в этой ночной тишине. — Типа того, — Чонгук делает глоток, не сводя с него глаз. Продолжают стоять, смотря друг на друга несколько долгих секунд. — Куда то собрался? — бросает красноречивый взгляд на кожаную куртку и перчатки в его руках. — Не могу заснуть. Голова раскалывается. Решил проветриться, — Тэхён сильнее сжимает пальцами перчатки. Чонгук смотрит на него в упор, чувствуя, как внутри внезапно вспыхивает странный азарт. — Не против, если я присоединюсь? Тэхён коротко вскидывает брови, оценивая его состояние, а затем едва заметно кивает: — Валяй. Чонгук быстрыми шагами поднимается к себе в комнату. Он на ходу хватает плотную куртку, забирает с тумбочки ключи от машины и спешно выходит на задний двор. На улице стоит пронизывающий холод. Тэхён уже оседлал свой мотоцикл, уверенно опираясь одной ногой о сырую землю, удерживая равновесие своей махины. Как только Чонгук заводит двигатель, тот тут же надевает шлем. С коротким рыком мотора байк срывается с места и мгновенно уходит вперёд. Чонгук понятия не имеет, куда именно тот держит путь. Они вообще ничего не обсуждали перед выездом. Он просто едет следом, наблюдая как мощный луч фары буквально прорезает густую тьму спящего ночного города. Тэхён на свободной трассе почти летит, закладывая опасные виражи. Чонгук ловит себя на мысли, что прямо сейчас остро, до безумного зуда хочет ощутить эту дикую скорость. Через несколько километров Тэхён вдруг плавно снижает скорость, намеренно пропуская его вперёд и отстаёт, пристраиваясь позади. Чонгук ловит его темный силуэт в зеркале заднего вида. — Даёшь мне выбрать маршрут? — усмехается он. Резко крутит руль вправо и поворачивает, съезжая с основной трассы на извилистую дорогу. Она уходит круто вверх, ведя сквозь глухой лес. Снова бросает взгляд позади себя, проверяя следует ли за ним Тэхён, и сам не замечает, как начинает улыбаться. Они буквально носятся по горной дороге, то и дело обгоняя друг друга, будто в каком-то немом, азартном вызове. Ночь, свистящий ветер за окнами, монотонный шорох шин, стремительный разгон и резкие, опасные повороты у самого края склона. Такого адреналинового кайфа Чонгук не испытывал уже очень давно. Это смыло всю грязь мыслей последних дней. — Фух, — шумно выдыхает Тэхён, когда они наконец останавливаются на тупиковой смотровой площадке — Это было просто охренеть как круто. Чонгук выходит из теплого салона машины, не выключая фары. Плотнее натягивает куртку, ибо погода оказывается совсем промозглой. Тэхён неторопливо подходит к краю обрыва и становится у поваленного, однажды, штормом дерева. Смотрит вниз, на редкие, мерцающие в тумане огоньки далекого города. — Было далековато ехать, — Тэхён слегка щурится от резких порывов ветра, — но оно того стоило. Здесь невероятно красиво. — Да… — тихо отвечает Чонгук, скользя взглядом по бескрайней темноте под ногами. Он действительно очень давно сюда не приезжал. И уж тем более никого не приводил. Это было его личное убежище. — Здесь можно остаться наедине с самим собой и своими мыслями, — негромко добавляет. Тэхён понимающе кивает, смотря в даль. Его серые волосы хаотично разлетаются от сильного ветра, полностью открывая высокий лоб и идеальный профиль. Чонгук невольно ловит себя на внезапной мысли, что Тэхёну безумно идут причёски, с убранными назад волосами. И что в последнее время он вообще думает о внешности этого парня слишком часто. Непозволительно часто. Кругом сплошная тишина. Слышен только ветер, бьющий по лицу, как хлесткая плеть и их рваное от быстрой езды дыхание, что звучит почти в унисон. Чонгук бросает взгляд на Тэхёна. Тот стоит, глубоко втянув подбородок в высокий ворот куртки, и неотрывно смотрит вниз. Смотрит сосредоточенно, хотя в этом тёмном, бескрайнем море сейчас нет ни одной зацепки для глаз. Влажный ветер перебирает его пряди. Вдруг Тэхён поворачивается, мгновенно встречая его прямой взгляд. Глаза в глаза. Точно так же, как тогда, в ту ночную бурю. Снова вспыхивает это странное, удушливое напряжение, от которого под рёбрами всё сдавливает. И при этом во всем этом чувствуется что-то прекрасное и одновременно смертельно опасное. Что-то такое, что Чонгук пока просто не способен считать и расшифровать в своей голове. — Красиво, — вдруг негромко говорит Чонгук, сам до конца не понимая, что именно имел в виду — вид или парня перед собой. Тэхён едва заметно улыбается уголкоми губ. — Знаешь… — начинает он, голос из-за ветра звучит сипло, с хрипотцой. — Тот вечер в клубе… Я правда не хотел, чтобы всё вышло именно так. Но ты ведь и так понял гораздо раньше. Тэхён сейчас стоит слишком близко. Слишком ясно видны его черты в свете автомобильных фар. Чонгук чувствует, как буквально тонет в этих карих глазах. — Да, — срывается с его губ. Это был ненужный ответ. Тэхён даже не задавал вопроса. — Я просто очень не хочу, чтобы после этого между нами что-то изменилось, — Тэхён заметно вздрагивает от очередного холодного порыва ветра. — Не хочу, чтобы ты из-за этого дерьма начал относиться ко мне как-то по-другому. — усмехается своим мыслям — Ты единственный в моем окружении, кто стал меня недолюбливать из-за своей неприязни, а не потому что я гей. — И в чём разница? — Чонгук хмурится. Тэхён снова грустно улыбается. — В том, что эта ненависть ко мне не является эхом чужих предрассудков — И ты уверен, что теперь я не ненавижу тебя сильнее? — Если это так, значит, значит ты сейчас находишься на самом её пике, — Тэхён делает шаг вперед, вставая перед ним вплотную. Чонгук чувствует, как у него перехватывает дыхание, ощущает живое тепло, слышит ровное дыхание. И своё сердце, которое стучит слишком громко. Слишком быстро и панически. Холод окончательно пробирается под одежду. Тэхён внезапно отступает на шаг, разрывая это притяжение. Разворачивается и идет обратно к байку. — Что-то уже изменилось, Тэхён. — Думаешь? — Тэхён останавливается у мотоцикла и смотрит через плечо. — Уверен. — Может быть, ты и прав… — парень медленно надевает на голову шлем, скрывая лицо за темным визором. — Может быть, в эту ночь что-то и правда изменилось. Он садится на мотоцикл и заводит мотор. Чонгук продолжает неподвижно стоять у обрыва, глядя в его спину, пока тот терпеливо ждет его, не трогаясь с места. Только спустя минуту Чонгук тяжело разворачивается и идет к машине, садится за руль и едва слышно шепчет себе под нос: — Мне бы для начала самому разобраться в этом дерьме.