Реквием иномирца.

      Крупные хлопья снега сыпались с неба уже который день. Свинцовые облака тяжело нависали над холмами, и казалось, готовы были обрушиться на землю, но неведомая сила удерживала их в небе, и те лишь обиженно сыпали снегом, устилая спящую землю.       Одна такая снежинка весело носилась над землей, поднимаемая дуновениями слабого ветерка то влево, то вправо, и в итоге, добралась до фигур двух путников что кутались в своих белых накидках. Снежинка подлетела еще разок, и гонимая ветерком врезалась в черный носик бескрылого лиса, заставив его громко чихнуть.        — Ну сколько можно то! — обиженно протянул бурый баркистар, пряча нос в изгибе своего шарфа. — Какая Тьма дернула вас пойти сюда?        — Не Тьма, Радж, — ответил его спутник, что восседал на собаковидном скакуне. Он тоже был не человеком, но с первого взгляда не поймёшь, ведь накидка превосходно скрывала его природу. — Меня ведут слухи.        — Мы околеем здесь, господин Виго… — баркистар подтянул вязаные рукавицы, что норовили сползти с его рук.        — И это мне говорит студиозус баркистарской академии? — усмехнулся его собеседник, и склонившись, потрепал уши своей гончей. В ответ она мотнула головой, сбрасывая налипший на морду снег.        — Мы второй день в этой буре! — напомнил бурый лис.        Из-под накидки всадника послышалось звериное фырканье. Верно. Для баркистаров обильный снегопад был настоящей бурей, ведь их родной остров находится далеко к югу, вблизи берегов бывшего Аморана, откуда дуют горячие ветра почти круглый год. Так что да, для баркистара, они уже второй день шли через бурю.        Взобравшись на очередной холм, бурый прищурился в попытке что-то разглядеть, и видать, все же увидел что хотел, сразу же взбодрившись.        — Господин Виго! Деревня! Я поищу трактир! — выпалил он, и бегом понесся вниз по склону холма.        Виго лишь усмехнулся притворству баркистаров и их особому умению выискивать в себе силы. Он покачал головой. За год он привык к переменчивому настроению своего спутника.        Всадник вел гончую не спеша, ведь животинка тоже устала, неся мешки с провизией, и могла взбрыкнуть в плохом настроении. Взобравшись на следующий холм, всадник повел гончую между старыми покосившимися от нелегкой жизни фонарными столбиками. Зимой огонь не горел в железных лампах — стекла были выбиты, и поджигать свечи было бесполезно. А волшебство… Оно здесь в дефиците. Вот и шел всадник по дороге что укрыта толстым слоем белого снега. Скрип фонарей качающихся на ветру уже нервировал, но причиной раздражения было совершенно не это. Ему было тяжело смотреть на белый снег, пускай он и сам осознанно пошел в эти края. Белый цвет причинял ему боль, но если цель его поисков была в этих краях, то всадник был готов вытерпеть это.        Чуткий звериный нос не смог различить тревожные запахи — сильный мороз и снег превосходно скрывали всяческие запахи, даже такие как запах гари. Потому он удивился, увидав дома на окраине. Совсем недавно здесь бушевал огонь, что оставил ветхие черные остовы на снежной глади.       Скрип фонарей за спиной мерно удалялся, пока гончая не встала посреди улицы. Виной этому был наездник, что остановил ее, и сейчас пристально вглядывался в окошко покосившийся деревянной стене. Внутри остова разбушевался ветер, подняв снег, и вынудив скрывавшуюся там фигуру выдать себя шорохом. Всадник выпрыгнул из седла, и по звериному, на четырех лапах, преодолел расстояние до окна, едва не влетев через него в остов. Его остановил вскрик девушки, что отпрянула к противоположной стене, едва не уронив ветхие остатки. Девушка выхватила нож и направила на незнакомца. Благо его нечеловеческую натуру скрывал плотный шарф, иначе бы все обошлось куда хуже.        — Простите… Обознался. — Он отстранился от окна и попятился. Гончая отвесила ему лапой подзатыльник.        Виго запрыгнул обратно в седло, потирая поруганный затылок. Верно, гончая первой бы почувствовала своего предыдущего наездника, хотя он не хотел в это верить.        Оставив девушку в покое, Они последовали дальше, ступая по следам неугомонного баркистара. Бескрылый обнаружился в центре деревни, неподалеку от пустой площади, и активно ломился в дверь с обгоревшей вывеской на которой лишь чудом уцелел рисунок ложки и кружки браги.        — В последний раз говорю! Я не пущу животное в трактир! — голос за дверью не звучал нервно, скорее он был уставшим. — Вали обратно!        — Как грубо! — возмущался бурый баркистар.       Всадник оглядывался по сторонам. Ровно до площади дома были уничтожены, а после, лишь подпалены. Так может только магия. Теперь понятно, почему хозяин трактира не хочет пускать волшебного зверя.        — Не пущу!        — А если за золото? — Громко сказал Виго, слезая с седла.        — Человек?.. — за дверью раздался скрип крышки глазка.        — Тот кто не против заплатить золотом за горячую еду и чистую кровать. Ну и за место в стойле.        — Десять золотых. — после недолгих раздумий отозвался голос за дверью.        — Да ты оху… — возмутился баркистар, подавившись последним словом, под взглядом своего спутника.        — Мы согласны. Две комнаты, и ванну.        — Двадцать.        — Согласен. Открывай уже.        — Деньги вперед!        Всадник покачал головой, и сходил за монетами к мешкам на гончей. Хозяин заведения лязгнул замком только после того как услышал звон отсчитываемых монет. За дверью оказался старичок в плотном тулупе. Старичок казался хрупким, и даже секира, на которую он опирался, не внушала опаски. Но это лишь на первый взгляд. Всадник ощущал что этот старик сможет, и использует секиру если придется.        — Вы уж простите мое недоверие, — улыбнулся старик приглашая последовать за ним.        — Давно это случилось? — Спросил Виго. Его компаньон тащил мешки с вещами что он заблаговременно снял с гончей.        — Дык, месяца не прошло. Многих схоронили.        — Сочувствую.        — Не стоит. — отмахнулся старик. — Вы скоро уедете и забудете, не стоит утруждать язык.        — Простите. — всадник слегка поник.        — Вы ведь тоже не человек? — Старик оглянулся через плечо, пока они проходили на удивление длинный коридор.        — Вы точно хотите знать?        — Не серчай на старика, что мне еще делать в опустевшей деревне как не накапливать воспоминания о постояльцах?        Всадник неспешно скинул на плечи капюшон белой накидки, являя взгляду старика небольшие, но пушистые ушки вишневого цвета. Следом он развязал плотный шарф, освобождая грубую кошачью морду с длинными усищами, заправленными под одежду со спины. Старик дрогнул, и до хруста в старых пальцах стиснул рукоять секиры, но ему хватило ума и сдержанности чтобы не напасть на постояльца.        — Не пугайтесь, я добрый. — вишневый зверь с хрустом размял затекшую шею, вытянув и взмахнув полутраметровыми усищами, с пушистыми кисточками все того же вишневого меха.        — Главное, что деньги есть. — вздохнул старик. — С такой оплатой я хоть Тьму пущу переночевать.        Грайт усмехнулся. Старик выдал им два ключа и показал комнаты. Дальше по коридору был закуток с занавеской — там находится большая деревянная бадья с водой. Еду старик оставит на столе через час.        Баркистар утащил мешки в свою комнату, и стал там чем-то шуршать. Грайт глянул в след уходящему старику, и сам скрылся за дверью. Комната как комната. Ничего необычного. Кровать да стол со стулом. За свою слишком долгую жизнь грайт повидал много таких комнат. Наверное, слишком много.        Вишневый зверь повесил белую накидку на гвоздик, и принялся избавляться от всех слоев столь ненавистной зимней одежды. Да где это видано чтобы грайты щеголяли в сшитой на заказ одежде? Но этому зверю приходилось каждый раз цеплять эти неудобные тряпки, скрывая свою натуру. Все потому, что люди на этом материке не любят Грайтов. Их в принципе боятся, считая что они все поголовно служат Тьме. Но Виго, да и другие грайты искренне желали доказать обратное. Но так сложилась история, и пейтовых собратьев не любят.        Плюнув на эти мысли, грайт сбросил последние тряпки, и вмиг продрог — в комнате очень холодно. Лишь его волшебная сила не давала ему сейчас дрожать от холода, и вишневый зверь сел на кровать, щелкнув когтями. В комнате, рядом с грайтом возник волшебный светляк размером с кулак, и выплюнул холщовый мешок приличных размеров. Да, Виго не доверял никому свои личные вещи, пускай с ним и путешествует лишь растяпа баркистар.        Из мешка на стол перекочевали небольшое серебряное зеркало, и совершенно неуместные вещи — молоток и старое потертое зубило. Виго заглянул под кровать, и не найдя табуретку, просто повернул зеркало, и поудобнее уселся на кровать, сняв с головы широкую холщовую ленту. В скудном свете блеснули два обрубка черных рога.        — Опять отросли… — Вздохнул грайт и взял зубило. Мерный стук железного молотка о деревянную рукоятку — единственное что нарушало тишину в комнате в последующие несколько минут. Грайт осторожно скалывал обсидиановые наросты почти под уровень вишневого меха.        Занятый за кропотливый занятием грайт не заметил как из сумки выпал драгоценный камень, и прокатившись по полу благодаря шаровой огранке, внезапно подскочил на метр, и завис в воздухе. Грайт этого не видел, и когда камень испустил кремовый туман вокруг себя, выронил зубило на пол, не ожидав услышать голос.        — Смотрю, это вошло в привычку.        — Саф, твою мать… — ругнулся грайт, резко обернувшись на голос, и уперся во взгляд женоподобного парня, что стоял на том месте, где парил над полом драгоценный камень.       — Чего хотел?        — Тебя увидеть. Сколько лет прошло? Два года?        — И года не прошло. — вздохнул грайт, и глянув в зеркало, убедился в том, что рога не сильно выпирают.        — Мда. — оборотень оглядел комнату. — Ну и дыра…        — Лучше в этих краях не найти. Говори уже, зачем пришел.        — Возвращайся. — переменился в лице оборотень, утратив женственную изюминку своего образа.        — Мой ответ не изменился.        — Виго… Он не вернется. — для оборотня это были тяжелые слова, и скрывать это кремовогривый оборотень не мог.        — Свали. Я не собираюсь слушать это.        — Виго, я…        — Да мне похер, понимаешь ты меня, или нет! — Грайт вскочил на ноги. — Мою веру в него это не изменит! Он вернется! Он обещал!        Оборотень потупил взгляд.        — Твои дочери скучают. Ты бы навестил их. — вздохнул в ответ кремовый.        — Давай не о больном! — рыкнул грайт. — Они уже взрослые, и могут позаботиться о себе!        — Им всего по девять лет! — тут же возмутился Кремовый оборотень.        — Они оборотницы! Не путай их с человеческими детьми! О боги, да кого я тут убеждаю… — Вишневый зверь поднял с пола зубило, и убрал все в сумку. — Тебе не понять, когда малютка спрашивает: ''А где наш папа, про которого ты так много рассказываешь? ''.        — Сказал бы правду.        — О том, что его разорвала на куски собственная магия, когда он спасал наши жопы от когтей Тьмы? Эту правду мне им сказать?        — Это лучше, чем то что он отправился на войну. Виго, Беляк умер. Мы все перепробовали.        — Этого недостаточно. Слышишь, он обещал мне. Обещал, что вернется, и просил найти его.        — Десять обещанных лет почти истекли. — парировал оборотень. — Он не появится. Нет смысла его искать.        — Для того, кто утратил веру, это естественные слова. — спокойно ответил грайт. — Я - не ты. Я не стану запираться в источнике, и накручивать себе годы жизни лишь для того, чтобы унять эту боль. Ты тоже любишь Белого, я знаю, но в отличии от тебя, Он — вся моя жизнь. Никто другой не сможет утешить меня, никто не остановит меня в его поисках. Мне не нужна жизнь без него. Плевать, что даже Коккеральд отвернулся от него, это его право, но я от Белого никогда не отрекусь!        — Делай как знаешь. —после некоторого времени молчания проговорил кремовый оборотень, и его магический образ растворился в воздухе, а драгоценный камень упал на пол, укатившись в угол.        — Своенравный мудак. — фыркнул грайт и сел на кровать.        После этого разговора проснулись старые раны, а сердце вишневого зверя вновь стянуло болью. Он не хотел вспоминать тот день, не хотел даже думать о том что бросил, ради поисков своего супруга. Виго как сейчас помнил его последние слова, от которых становилось невыносимо больно. На груди зверя висела подвеска — плотный льняной мешочек размером с медную монетку, с белым песком, единственным, что осталось от существа, которому было предначертано перевернуть мир с ног на голову. Жалкие крупицы, но они были очень ценны для Виго, и не позволяли ему забыть. Они напоминали ему о самом страшном дне в его жизни, и в то же время, давали стимул просыпаться по утрам. Ведь Белый обещал. А значит он вернется.       Грайт и баркистар ужинали в тишине. Зал в трактире был пуст, хотя это и не удивительно — людей даже на улице было не видно, что там говорить про увеселительное времяпровождение за кружкой крепкого. Виго помнил эти места другими. Когда-то давно, в воспоминаниях что он почти позабыл, эти земли процветали, люди в деревнях были веселыми, добрыми, а Виго… Да… Когда-то Виго ходил под другим флагом. Но сейчас эти земли бедствуют, деревни вырождаются сами, либо уничтожаются теми, кто бежал из родных мест в поисках пропитания. Виго их не винил — он сам когда-то творил и более страшные вещи. А потом случился Он. Белый.        Грайт стукнул опустевшей кружкой о стол. Белый. Он повторял это имя как мантру уже который год. И он не соврал своему недавнему собеседнику — белогривый оборотень был всем для вишневого зверя. Он дважды спасал ему жизнь, и подарил двух замечательных дочерей. А потом… А потом мир перевернулся. Белый умер, оставив дочерей на грайта, бог, который обещал его защищать, исчез, и бродит где-то в истерике, королевства объявили военное положение, а по ранее спокойным землям, прошлась сечь зла, напугав и изменив жителей. И Виго понимал что этим ничего не закончится.        — Господин Виго? — баркистар вылизывал тарелку после скудного, но довольно вкусного ужина. — Вы опять с такой рожей…        — Прости. — встрепенулся грайт. — Опять мысли забегали.        — А где дедушка? — резко сменил тему бурый лис оглядев небольшой зал.        — Он решил нас не беспокоить. Боится нас.        — Но мы ему ничего не сделали! — возмутился лис.        — Мы — нет. А вот другие носители волшебства — да. Кто-то спалил эту деревню, да не просто так, а в назидание, ровно половину.        — Но ведь ее отстроят! У нас тоже пожары случаются, и ничего, живем ведь!        — Это все потому что вы — редкостные растяпы. А люди не привыкли терять крышу над головой. К тому же сейчас поздняя осень. Земли не родят в это время ничего, а строить дома на пустой желудок да с пустыми подвалами равносильно самоубийству. Вот и притихли они в уцелевших домах.        — Тогда нам не следует задерживаться здесь. — вздохнул бескрылый лис.        — Я и не планировал. Я рассчитывал расспросить местных о том горном колодце, но чую, и в этой деревне нам ничего не светит.        — Уже третья, да? У нас припасы скоро иссякнут. — баркистар наколол на вилку редиску, и покрутил перед носом.        — Смирись, нам здесь не продадут и мешка зерна, надо сказать старику спасибо и за это. — Грайт ткнул вилкой в кусок хлеба, но та лишь с противным шкрябанием прошлась по корке. Потому грайт утопил этот кирпич в остатке супа.        — И что делать?        — Перестаем тратить волшебную силу. Придется пожить какое-то время без набивания брюха. Это не старый материк где магия сочится прямо из земли. — С кислой мордой подытожил грайт. — По крайней мере, пока не поймаем в лесу что-нибудь съестного.        — Надеюсь это будет вкуснее крысозмей что мы поймали на границе Мора.        — Поверь, северное зверье всегда вкусное. — улыбнулся вишневый зверь. — Ладно, бегом мыться и спать, уходим на рассвете.