Реквием иномирца.

      Тепло. Очень тепло… Приятно. Мои движения скованны… Сложно пошевелить руками… Ногами… Хвост придавлен, но не больно… Отлежал? А… Где я вообще? И что важнее… Я… Ничего не понимаю… Я. Я? Кто я? Имя… Не знаю… От чего такая обида? Не помню… Вообще ничего…       У меня острый слух. Я понимаю это… Не думаю что простой человек может слышать то, как громко завывает ветер за окном. Я просто знаю это. Не знаю откуда, но такое чувство, что мне есть с чем сравнивать. Я слышу как толстые хлопья снега ударяются о стекло. Это совершенно не нормально… Хотя, почему-то это меня не пугает.        Я принюхался. Множество запахов, но они смазаны очень сильным запахом пота, исходящего от ткани, которая меня ограничивает. Такой терпкий запах, не человеческий, определенно, хотя я не могу с точностью сказать, как пахнут люди, я ведь их не нюхал… Или нет? Не помню. В любом случае, этот запах не вызывал неприязни, наоборот, у меня сложилось впечатление, что кто-то пожертвовал своей одеждой, чтобы укрыть меня, а я в этой горе просто запутался. Ладно, запомним.        Не смотря на то что меня укрыли, здесь, по комнате, гулял приличный сквозняк, и он добирался до моей кожи с сильным порывом, сквозь ткань. Очень холодный сквозняк. Не люблю холод. За окном наверное разошлась буря. Надо бы посмотреть.        Скрип стула. Я здесь не один. Пускай я не вижу из-за плотной ткани, укрывшей мою голову, я слышу как кто-то встал со стула, тяжело вздохнул и с хрустом размялся. Забавно слышать как хрустит спина, шея, и суставы этого существа. Не знаю, опять же, откуда, но то что это не человек, я почти уверен. Я не слышу его шагов. Вообще. Только, будто что-то не тяжелое тащится по полу, а потом открывается тяжелая дверь. И все. До закрытия двери, тишина.        Мне стало жутко интересно, и я рискнул стянуть затекшей рукой ткань, и тут же уперся взглядом в поднос из серебра, с отполированным до зеркального блеска кувшином и большими стаканами, пригодными для распития пива. В них, похоже, не меньше пинты умещалось.        Тело было вялым, вставать не хотелось. Спать тоже. На грани ощущений мне казалось что я проспал вечность. Пришлось любоваться жутким искажением моего лица в отражении в графине. Забавно, у меня башка белая как снег. Но длина волос мне не понравилась. Коротко и… Непривычно? Хрен его знает.        В отражении виднелась часть комнаты. Напротив было небольшое окно, а за ним насвистывала жуткую мелодию метель. Даже смотреть холодно. Но что-то не так… На себе я ощущаю взгляд… Очень злой взгляд. Будто кто-то острым ножом водит над голой кожей, примеряясь куда лучше нанести удар. Гадкое ощущение. И обладатель этого взгляда застыл за окном. Черный силуэт. Не человек.        Я вижу как он прижал лапы к стеклу, надавил сильнее, и буквально прошел насквозь, мягко приземлившись на пол, вне поля моего зрения через отражение. Существо не спешило. Оно поднялось за задние лапы, и вывело толстенные усища, из-за спины. Усы росли прямо на верхней челюсти, от носа, и были они длинной в рост этого зверя. Но, мне не страшно, будто я знаю что он не причинит мне вреда. Но почему?        Зверь неспешно сделал несколько шагов в одну сторону, потом шумно выдохнул через нос, и прошелся обратно, подходя ближе к кровати, на которой нахожусь я. Его усы замахнулись, но не ударили, будто зверь передумал. Я же, не смел и пошевелиться.        Зверь завел усы обратно за спину, и поднял правую лапу, будто хватал что-то из воздуха, и это что-то тускло блеснуло стеклом в его лапе. Нож. Он просто создал его из ничего. Но, разве это возможно? В любом случае, нож, который был во взгляде этого существа, из метафоры превратился во вполне реальный предмет. Кажется, он снова примеряется, ищет место куда бы вернее ударить, так чтобы убить наверняка. Я вижу его в отражении, но и этого достаточно, чтобы страх постепенно завладевал мной. Но спасение пришло внезапно.        Я не видел как распахнулась дверь, не слышал ни шагов, ни шоркания, но от громкого удара о дверь, вздрогнул не только я, но и черный зверь. Он поднял взгляд, но не двинулся, будто никого и не увидел. Но вот я стал слышать быстрые легкие шаги, будто кто-то бежал, однако в отражении я не видел никого, кроме черного зверя. Он тоже ничего не понял, и стал оглядываться.       Секундой позже, черный зверь резко поднялся над полом на высоту с полметра, выронив стеклянный нож, что с грохотом разбился о пол. Что-то схватило его, я видел как в страхе открывается и закрывается его пасть, как судорожно его лапы пытаются ощупать то, что схватило его за шею, и не дает издать и звука. Я видел как внезапно, одна его лапа застыла, и с хрустом вывернулась, а следом, задралась голова, и так же резко и неестественно провернулась со звуком свернутой шеи.        Мне стало дурно. Только что на моих глазах существо было убито незримой силой. Вот тебе и знакомство с миром… Из страха, я не двигался, и старался дышать ровно, просто, от греха подальше.        Прошло с полминуты, как черный зверь приспустился к полу, и сила удерживающая его, стала обозримой. По спине пробежали мурашки, ведь там стоял такой же зверь, но вдвое крупнее и в одежде. Его темно красный мех заставил что-то внутри меня дрогнуть. Может… Он не будет меня убивать как тот, которого он все продолжал удерживать в удушающем захвате.        Громкий топот со стороны двери.        — Gras'Vigo!(1) -раздался голос из коридора.        — Shakhe!(2) — шикнул на говоруна темно красный зверь, и довольно тихо продолжил. — Rage ratoli e'rva? (3)        — On'fict.(4) — едва ли не шепотом ответил крикун из коридора, дотопав до двери. — Rei! (5)        — Shakhe, yre.(6) — нервно шикнул зверь вновь, и его собеседник подошел к нему. Это был здоровый прямоходящий лис, тоже в одежде. — Rei… Fao gast…(7) — зверь с мехом цвета спелой вишни коснулся свободной лапой морды лиса, и немного ее повернул. В редком свете блеснули потеки крови. — Gen hosa, non hesseres. Yre mel.(8)       Лис кивнул, и перенял из лап в лапы убитого зверя, которого ловким рывком, закинул на плечо. Лис тут же потопал обратно игнорируя то как черные усы неудачливого убийцы тащатся по полу, а далее, в коридоре, стучат по ступеням лестницы.        Когда звуки лиса перестали доноситься отчетливо, вишневый с придыханием выпустил воздух из легких, грузно подперев спиной стену. Его лапы легли на морду, скрыв глаза. Кажется он дрожит, но старательно успокаивает нахлынувшую панику. Я только что понял, что из комнаты исчезли все "чужие" запахи. Значит, одежда что согревает меня, принадлежит ему?        Подавив панику, и выровняв сбивчивое дыхание, зверь отпрянул от стены, и едва не вступив в осколки стекла, подошел к кровати. Его взгляд отличался от взгляда того зверя. Я закрыл глаза, потому что зверь практически навис надо мной, и я не горел желанием узнавать что будет, если он поймет что я не сплю.        Вопреки всем моим ожиданиям, хотя их было и не так много, зверь лишь поправил одеяло на мне, подтянув повыше, и навис еще сильнее. Вспотевшей от испуга кожей я ощущал его дыхание на щеке. Моих волос коснулись, осторожно пригладив их.        — Sate majo, mel ha'som…(9) — и моего виска коснулись его теплые губы.       По спине опять пробежал холодок, но, кажется, он не желает мне зла. Наоборот, похоже на то что он только что спас меня. Но, я не понял от кого, и за что меня пытались убить. Диалог этих зверей мне тоже не о многом сказал. Хотя, этот здоровый зверь вроде был обеспокоен, осматривая рану того лиса, и успокоился, видимо признав ее не опасной. И что означал этот поцелуй в висок, и эти слова? Что все это значит? Почему мне так щемит сердце от того что я этого не понимаю?        Перед тем как уйти, зверь осмотрел окно и проверил задвижки. Проворчав что-то нечленораздельное, он удалился, плотно закрыв за собой дверь. Сквозняк основательно ослаб.        Спустя несколько минут, я позволил себе поворочаться под вещами, которые заметно стали холоднее, от погулявшего во время очень короткого боя, сквозняка. Холод меня нервирует.        Еще через несколько минут, я снова согрелся, и мне порядком наскучило глядеть по сторонам. Поборов вялость интересом, я выбрался из-под кучи одежды. Оказывается, на мне был тёплый свитер, штаны, и вязаные носки с рукавицами. Жуть… Стоило мне оголить руки чтобы посмотреть на дико странные нечеловеческие черные ногти-когти, как кожу едва не обожгло холодным воздухом. Видно, эти рукавицы очень долго на мне, и тело привыкло к постоянному теплу на этих участках кожи. Я быстро натянул рукавицу обратно. Нет, я понимаю что все что выше шеи привыкло быть чаще на холоде, но все же, в комнате лютый холод, а за окном должно быть, вообще ледяной ад.        Я бросил взгляд на окно, и заметил что буря утихла, а снег стал отражать неровный свет откуда-то с улицы. Да что не так с этим местом? Творятся страшные и непонятные вещи. Кто эти существа, и какого черта я тут делаю? Да и кто я вообще такой? Почему у меня в голове одни вопросы, и огромная бездна из «ни хрена не помню» в голове? Это злит, но нет желания ругаться. Думаю, эти существа мне объяснят все рано или поздно. Или прибьют. Не знаю.        Ноги послушались далеко не с первой попытки. Руки тоже. С трудом расправив белую накидку, я влез в нее, подмечая что она мне определенно по размеру, будто сшита на заказ, и встал с кровати. Доковыляв к окну, и едва не грохнувшись на осколки стеклянного ножа, я все же добрался до окна. От стекла веяло жутким холодом, потому, я не опирался на него.        Взгляду открылась жуткая картина. На пустынной улице, стояли оба зверя, в компании человека с секирой, и закидывали в большой костёр тушки черных зверей. Как только огонь не гас под порывами ветра, для меня осталось величайшей загадкой. Более того, черные сгорали очень быстро, будто бумага. Явно без магии не обошлось.        Мне стало дурно всерьез, и я отшатнулся обратно, чудом не распоров ногу о большой кусок стекла на полу. Мне это совершенно не нравится. Это кошмар? Если так, то я хочу проснуться!        А если не кошмар? Вот он я. Стою, дрожу от холода, кутаюсь в чужой плащ что мне подошёл как родной… И те звери на улице, я слышу что они переговариваются, но не могу их понять. Совсем не могу. Шикнув от обиды, я вернулся на кровать. Кушать хочется… Сильно. На подносе, за стаканами лежала булочка, и я не постеснялся ее взять. Мягкая, свежая… Вкусная! Я не заметил как вкуснятина с ягодной начинкой исчезла. Еще хочется… Но пускай хоть так, и живот перестанет стягивать от голода на какое-то время.        Я потянулся к графину, и с удивлением понял что он теплый. А от прикосновения к зеркальному серебру, из меня будто что-то выдернули… Незначительное, но не очень приятное ощущение, но вот к моему изумлению, над графином стал подниматься слабый пар. Я не постеснялся принюхаться.        Восхитительный чай! Не скажу что это верх искусства заваривания чая, но это действительно вкусно! И вот я уже допиваю второй стакан, замотавшись в одеяло по плечи. Пускай начало было не самым приятным, но сейчас это уже не так важно. Люблю вкусную выпечку. Интересно, а тут все такое вкусное?        Дверь снова открылась, но так же тихо, как и в первый раз. За ней стоял тот самый вишневый зверь в свитере и штанах, а в его лапах был железный совочек, и потрепанный жизнью веник из тоненьких черных веточек.        — Привет… — сказал я и сам удивился своему голосу. Сухой, с хрипотцой… Сложно говорить, я едва не закашлялся.       На морде зверя за это время пронесся табун эмоций. Сперва он округлил глаза в удивлении, потом с прерывистым выдохом вернул нейтральность своему взгляду, но на миг, его взгляд подернуло раздражение, и опять нейтрально. Что это могло значить я в душе не знаю.        — Ты как? — дрогнул голос зверя. Совсем не так как он говорил с лисом, но потом, его голос снова стал крепким. — Ничего не болит? Как самочувствие?        Зверь спросил это с холодом в голосе, будто это не он полчаса назад защитил меня. Вот только его лапа сжала веник до хруста прутьев, выдавая не то злость, не то сильное волнение.        — Все затекло, но я немного размялся, и… — горло побаливает. Говорить и впрямь сложно. – Уже получше. И спасибо за угощение, я не удержался. Это ты испек?        — А… — вишневый вздрогнул опомнившись, и зашел в комнату. — Не я. Радж испек. Хочешь еще?        — Угу… — я пробежал взглядом по зверю, от которого вишневый просто не знал куда деться. Было интересно наблюдать за тем, как он внешне старался изображать холодность, но вот он совершенно не контролировал виляние своего хвоста. Мне что-то подсказывало что он жутко волнуется. Помявшись немного, зверь обошел кровать, и принялся сметать осколки стекла в совок. — Извини, я тут бардак устроил.        — Угу… — кивнул я и отпил еще горячего чая. Вкусно.        — Говоришь размялся? Ходить можешь? — вишневый закончил с уборкой, и отставил инструменты в угол комнаты        — Сложно. — я кивнул. — Ноги заплетаются. А… Что со мной случилось?       Вишневого зверя пробрала дрожь, которую он не смог скрыть. И этот печальный взгляд, будто он смотрел и не на меня вовсе. Будто тут на кровати, замотавшись в одеяло, сидит кто-то другой. Неприятный взгляд.        — Пойдем, там с вечера осталась похлебка на кухне. — улыбнулся зверь. Но сколько боли было в этой улыбке… Я заметил это до того, как все признаки исчезли. Зверь собрался.        — Угу… — кажется, он не хочет об этом говорить. Неприятно вспоминать? Видимо, что-то случилось очень серьезное. Ничего, я подожду, это не так страшно. Куда важнее то, что произошло чуть раньше, но спросить об этом, значит то же самое что и признаться в том что я не спал. И эта перемена в отношении, робкий поцелуй в висок… Может, было что-то, что я забыл? Если так, то… Почему я потерял память?        Из одеяла я вылез неуклюжей коровой. Ноги стали слушаться еще хуже, но мне помог Зверь, подхватив под руку, и позволив повиснуть у него на плече. А он теплый… Даже через одежду я чувствую это. А еще он приобнял меня, помогая идти, и это было… Приятно? Не знаю. Но я не хотел спешить.       Зверь помог мне добраться до лестницы. А дом то здоровый! Потолок метра в четыре! Хотя в той спальне потолки не высокие… В любом случае, сейчас меня больше интересовало то, как бы мне не рухнуть с лестницы. Зверь помог мне зацепиться руками за деревянный поручень, и поддерживал за пояс штанов, совершенно не торопя.       На лестницу ушло много времени. Я постоянно оступался, а зверь меня подхватывал, и давал возможность самому продолжить путь. Хотя, мне казалось, ему куда проще столкнуть меня с лестницы, а потом просто помочь подняться. Тем более, что на лестнице, да и на полу был толстый ковер, из черт знает какого материала, но он был мягким, и даже прокатившись по ступенькам, сильных ушибов бы не было. Тут я позавидовал выдержке вишневого зверя.        — Rage gen sokre,(10) — раздался голос из соседней комнаты, если не ошибаюсь, то это был тот самый лис. — Barrierre non tik. Ne to houroy nak.(11)        — Unho, lo keth.(12) — громко ответил зверь. — Felze mel, non orge ha'som.(13)        — Gen verilak?(14)        — Non sokre ik ne gotkas fo to haassa.(15)        — Gras'Vigo, gen…(16) — лис выглянул через проем и застыл, уперев в меня взгляд.       Я же предстал в довольно позорной позе, повиснув на перилах одной рукой, и на плече вишневого зверя другой, потому что запутался в толстом ковре когтями на ноге. Выглядело это со стороны довольно забавно, ну, а мне было стыдно.        — Ange…(17) — проронил лис. Я заметил что шерсть на его морде еще грязная, от небрежно смытой крови, а на макушке над правым глазом виднелся приличный шрам.        — Что? — дрогнул я, и глянул на зверя. Тот тоже смотрел на меня, и видимо понял, что я ничего не понимаю.        — Lo non desse Kel'ska lag.(18) Говори на родном. — попросил зверь.        — А… Ага… — лис хлопал глазами. — С пробуждением… Жрать хочешь? — еще не отошел от ступора бурый лис.        — Затем и ползем. — улыбнулся мой помощник. — Радж, прошу, займись барьером.        — Хорошо, скоро вернусь. — кивнул бурый лис, и исчез за дверью.        Зверь вздохнул.        — Что-то случилось? — осторожно спросил я, смотря на то, как этот вишневый освобождает мои когти из прочного ворса.        — Ничего необычного, просто… — вишневый фыркнул. — Черт, да чего же твои когти не разрезают этот ворс? — проворчал он.        — А должны?        — Как-бы да, твой облик, эти когти… В общем, это волшебные когти. — говорит о волшебстве с серьезностью в голосе, то есть, это правда?        — Это как-то связано с тем что я ничего не помню?        Он наконец освободил мою ногу, и немного отстранился.        — И да, и нет. — в глазах зверя вновь проскользнул блеск обиды. — Ты потерял память… Но не по этой причине…        — Тебе сложно об этом говорить? Прости, я вижу, это важно для тебя.        — Важно. Даже очень. Потерпишь немного? Мне… Нужно время чтобы понять как все тебе объяснить.        — Хорошо. — я улыбнулся, смотря на то как зверь с облегчением выдохнул. — Продолжим путь?       Он опомнился и кивнул, так же попытавшись взяться за пояс моих штанов, но те угрожающе затрещали.        — Ой… Кажется, им скоро каюк… — зверь отпустил меня, и я повис на перилах. — Ты не против если я… Усами? — вишневый вывел один ус из-за спины, показывая его кончик с пушистой кисточкой того же цвета.        — Красивый… — признался я, и потянулся к кисточке, но зверь распушился от моих слов, и быстренько оплел мою грудь длинным усом. Сильный! В этом усе силы столько же, сколько и в его лапе!        Так мы и спустились. На ровной поверхности я передвигался более уверенно, и зверь вновь выдохнул с облегчением.        — Прости что обременяю тебя… — мне и правда было неловко.        — Ничего, я не гордый. — оскалился в улыбке зверь.       Дом был странным. То потолки с разным уровнем, то непонятные коврики с ворсом по щиколотку… Про мебель сказать ничего плохого не могу, она приятна взгляду, простецкая, деревенская даже я бы сказал. Картин не было, вместо них всего несколько старых гобеленов, и те выцвели. На кухне массивный стол с лавочками, неподалеку камин с подвешенным котелком.        Зайдя на кухню, зверь что-то бросил в камин, и там довольно быстро занялся огонь. Пока я любовался глиняной посудой в шкафу, я не заметил как на появляющийся запах еды появился еще один сожитель.        Старик, которого я видел на улице в тот раз. Вот только он был раздет по пояс, и тащил ворох одежды, так и не выпустив секиру. Казалось бы, хрупкий старичок, но нет, вес секиры он выдерживал стойко, да и вообще не казалось что этот кусок железа его как-либо обременяет. Взгляд у старика был добрым, но вот от одежды разит кровью.        — Wisto lan.(19) — проронил старик проходя мимо меня. Поздоровался что ли?        — Привет… — неуверенно проронил я, видя как он спокойно управился одной рукой с секирой, поставив ее рядом с угловым столом, куда сбросил гору одежды.        — Не утруждайся. — усмехнулся вишневый. — На нашем он не говорит. Садись за стол.        Я с неподдельным удовольствием сел на скрипучую скамью. Все же, спуск по лестнице был изнуряющим, а без помощи этого зверя я бы и вовсе не осилил этот путь. Зато я теперь знаю что действительно потерял память. Может я был кем-то важным? Может, потому этот зверь так возится со мной, и защищает меня? Пока не знаю. Захочет — расскажет. Я не тороплюсь.        Спустя пару минут, мне принесли добротную тарелку супа и три булочки. Судя по запаху, те же самые, что я съел наверху. Не скажу что суп был таким же вкусным как выглядел, но определенно был сытным и ароматным. Хотя, я все еще хотел есть, но вторая порция булочек исправила это. И чай. Зверь его заваривал при мне.        Через полчаса вернулся бурый лис, и стряхнув снег с накидки, присоединился к поеданию супа. Старик колдовал над котелком, и вскоре, запах еды вновь заполнил кухню. Вишневый же все время был в стороне, но я ощущал его взгляд на себе. Не тот злой взгляд что у убитого им зверька, а мягкий, изучающий. Я не против, хотя и странно все это.        Еще чуть позже, я заметил в дверном проеме черного зверька, прям точь в точь как тот, что пролез в спальню. Но этот выглядел затравленным. Его взгляд был тревожен, сам он сжался, будто его сейчас пришибут. На его шее красовалась алая лента, что сразу дала мне понять — Он не такой как тот убийца. В его лапках была небольшая деревянная плошка и простецкая ложка-вилка. Реакция всех присутствующих была неоднозначной.        Старик потянулся к секире под столом, скорчив рожу полную презрения. Лис всем телом напрягся, и залез пальцами в рукав другой руки, явно касаясь чего-то пригодного к броску. Я удивленно хлопнул глазами, когда черный зверек сделал несколько шагов к столу, вытянув в лапках плошку. Тогда, человек и лис напряглись сильнее, они были готовы встать, и их взгляды не сулили ничего хорошего. А вот вишневый здоровяк смотрел на это, и ничего не предпринимал, хотя, мне думается что он здесь главный. Усатик подошел еще поближе.        — Jagere! (20) — гаркнул старик. Под столом он протащил по полу тяжелую секиру.        Усатик сжался еще сильнее, прижав плошку к груди.        — Erges, Hunn. (21) — тут же отозвался вишневый зверь, и старик резко посмотрел на него.       Черные кошачьи ушки прильнули к голове усатика, и тот сделал шаг назад, пятясь, и не сводя со старика взгляда. Он боится человека.        Ничего не понимаю. Откуда такая лютая ненависть к нему? Что он такого сделал? Спрашивать сейчас это мне казалось неуместно. Но он пришел просить еды. Я не могу прогнать голодного зверька. Это как-то не правильно… Я так считаю, а потому я взял оставшуюся булочку, и протянул в его сторону. На меня тут же уставились все, включая черного зверька. У последнего от удивления глаза округлились, но он неуверенно сделал несколько шагов ко мне, и осторожно взял булочку. Кажется, я слышал как от напряжения, скрипнули о пол вылезшие когти вишневого зверя... Я что-то делаю неправильное?        Зверек сделал шажок назад, и с вишневого спало оцепенение. Он отошел от стены, и положив лапу на плечико черного собрата, повернул, и повел его на выход из кухни, и они скрылись за проемом.        — Зря ты его подкармливаешь. — бурый лис расслабился, возвращаясь к истреблению мелкой выпечки.        — Он кушать хочет, разве это плохо? — искренне удивился я.        — Нет не плохо. Но он Сын Тьмы.        — Сын Тьмы? — я отхлебнул чай.        — Он… — начал было бурый лис, но потом перевел взгляд мне за спину и замолк.        — Он делал много плохого, до недавнего времени. — раздался голос вишневого зверя за моей спиной, от чего я вздрогнул. Когда он успел вернуться? Я его не видел и не слышал… Опять появился из неоткуда, как тогда в комнате, когда я якобы спал?        — А сейчас? — я обернулся на голос.        — Он на испытательном сроке. Не балуй его лишний раз.        — Раз так, то не вернут ли угрозы и тумаки его обратно, к плохим делам?        — Кто знает. — вишневый пожал плечами, и садясь за стол, шевельнул губами, произнеся на грани моего слуха — Молодец.       Это он мне? Похоже на то, потому что ни лис ни человек не обратили внимания. Я тихонько кивнул, и вытянулся на краю стола — я устал, сыт, и доволен.        Собрание переместились в другую комнату. Перед тем как пойти следом, зверь назвал мне свое имя, сказав что я могу звать его в любое время. Я, конечно, кивнул, но не хотел его тревожить, пускай и по серьезной причине.        Странная компашка принялась что-то бурно обсуждать в соседней комнате, забыв про меня, и потому я позволил себе растянуться на лавочке. Тепло от камина согревало всю комнату, и здесь было на порядок теплее чем наверху, в спальне. Я снял варежки чтобы поглядеть на когтистые руки. Так странно. Ногти-когти. Диковина то какая… Нет, для меня это совсем не дикость, просто что-то мне подсказывает что это вполне нормально, просто, такое ощущение, что мне придется мириться с их остротой. На ногах такая же фигня. А еще хвост. Кошачий, чтоб его, хвост. Тиская его, я понял что он очень чувствительный… А еще что это очень смущает.        Снова чей-то взгляд. В кухню вело два входа. Из одного доносились разговоры компании, а из другого, что был у меня за спиной, мне, как раз-таки, в спину и смотрели. Наблюдателем оказался тот же черный зверек. Поняв что его заметили, он на цыпочках пересек кухню, поставил тарелку и ложку на стол с грязной посудой, и быстренько удалился. Точно затюканный. Так нельзя. Хотелось пойти следом, но тепло и полный живот вкусностей сморили меня прямо на лавочке.       Я видел сон. Странный сон. Не помню с чего он начался, но опомнился я только смотря в собственное отражение. Вот только оно привирало в деталях. Волосы, такие же белые, были собраны в пучок, смотанный бежевой лентой на уровне пояса. Выше было нельзя, ведь оказалось что это не совсем волосы, а грива, и росла она вплоть до середины спины, едва не доходя до плеч, и таким же конусом сходила на нет на спине. У меня же, стрижка была короткая. Потом когти… У моего отражения они были длиннее, на порядок длиннее, и более изящные, чем у меня. Мои были коротки, длиной с толщину пальца, и немного загибались на манер звериных. У отражения они были более человеческие, прямые, длиной в три пальца. На ногах тоже.        На ушках моего отражения не было аккуратного пучка белой шерсти, и на паху белый пушок не рос… это жуть как меня встревожило. Что-то пыталось мне о чем-то сказать этим сном, но я не понимал. Мое отражение полностью копировало мои движения, и мы даже пробежались по неестественно гладкой мраморной пустыне.        — Кто ты? — спросил я у своего отражения, понимая что это не зеркало.        — Хороший вопрос. — в тот же миг ответило отражение, и я проснулся.        Сон я почти не помнил, многие моменты выпали из памяти, но тот вопрос я запомнил. Он не выходил у меня из головы еще долгое время.