Реквием иномирца.

      Кажется, я проспал целую вечность. Тепло, мягкая подушка, и легкое, но очень теплое одеяло. И сильный запах Виго. Никто меня не будил, так что вставать сейчас я не собираюсь. Тело очень вялое, будто ватное, даже шевелиться противно. И тишина. Нет, я слышу в отдалении голоса и скрежет деревянных колес с улицы, но не громко, будто через приоткрытое окно.        — Нет, он еще спит. — голос Виго. Он стоит за дверью.        — Пускай. — непривычно знакомый нечеловеческий голос Коккеральда, только тембр другой. — Его выдержка дала сбой.        — Я не понимаю… — фыркнул Виго. — Зачем ты унес его туда?        — Он храбрился что готов. — со вздохом ответил он. — И я поверил.        — Ты мог бы и догадаться.        — Он «должен», — с нажимом сказал Коккеральд, — повзрослеть. Ты знаешь это.        — Знаю. Но не так.        — А как? — вздохнул бог ночи. — У него слишком мало времени. Неделя? Месяц? Не больше.        — Не через трупы.        — Он и раньше убивал. — парировал черный бог. — Так что изменилось?        — Он не отнял до этого дня ни единой жизни, не смотря на то, что на кону стояло самое дорогое для него.        — Он так думал. Признаю, ты очень важен для него. Он в тебе души не чает, но это не оправдание.        — Не для него. Ты знаешь какой он упертый. До и после смерти, все время переживал по поводу моей безопасности.        — В любом случае, он должен быть готов оборвать жизни. Много жизней. — отмахнулся черный бог. — Ему не раз еще придется принимать сложные решения с очевидным исходом.        — Это нам с тобой так просто. Мы можем убить дюжину людей как два пальца обоссать. — Виго снова фыркнул. — Но не ему. Он неженка, ласковый зверек, но корчит из себя мессию.        — А разве он не мессия?        — По чьей вине, позволь спросить?        — Знаю-знаю. — отступил бог ночи. — Но что это меняет?       Виго проворчал что-то нечленораздельное.        — Разве тебе не жаль его? — не унимался Виго.        — Странный вопрос. К чему ты клонишь?        — Ты — божество этого мира. Всесильное создание. Разве ты не можешь ему хоть чем-то помочь?        — Ты переоцениваешь меня. Перед тобой простой старик, ничтожный старик с громким титулом. Ты прав — сила у меня есть. Но я не всесилен. Все что я мог, я уже вложил в него.        — Ты мог бы сделать его богом, как меня тогда. — вновь фыркнул мой зверь.        — Уже. Вчера. Он сам потянулся и взял этот дар. — ворчит Коккеральд.        — Что?! Как это произошло?!        — Не ори, разбудишь его.        Виго чертыхнулся шепотом.        — Меня ранило. Я бы лишился оболочки, если бы не его фанатичная привязанность к образу Эдра.        — Так, он что-то сделал?        — Твой муженек разорвал связь со своим телом и вселился в мое. Не смотри на меня так. Я предупреждал его о рисках, но он очень упрям. Будучи в моей оболочке он принялся там хозяйничать, и когда я отвлекся, умиляясь его тщетным потугам, он отщипнул часть моей сущности.        — У него ведь была часть твоей души, разве она не сделала бы то же самое?        — Мой левый глаз? Нет. Я лишил его божественной сущности, когда отдавал ему. А тут… — черный бог замялся.        — Я не перестаю тебе удивляться. — тяжко вздохнул мой зверь.        — Тут уже мне впору удивляться. Моя оболочка ответила ему, представляешь? Ему, небожеству! Пускай он всего лишь согнул палец на моей лапе, но ты понимаешь что это значит.        — Этот мир принял его. — выдавил из себя Виго. — Принял как бога.        — Хотел бы я чтобы это случилось попозже. — согласился бог ночи.        — Ладно, и что дальше? — грайт собрался. — Не думаю что это прибавит ему шансов.        — Вот тут я не соглашусь. — слышу как он улыбается. — Как хранитель, он имел три к семи, что он сохранит рассудок. Теперь же, этот шанс сравнялся. Это если не больше половины. Все теперь зависит только от него. Его готовность чем-то пожертвовать будет решающим фактором.        — Вот тебе все надо чтобы он еще чего-то лишился! — возмутился Виго. — Что ты еще хочешь у него отнять?!        — Не кричи. Он него мне нужна только его лояльность. Таков этот мир.        — Придет время, и я выжгу это твое правило.       — Я буду только рад. — согласился бог ночи. — А пока что, иди к нему, и если я увижу его в плохом настроении, твоим кошачьим яйцам будет грозить серьезная опасность. — тут уже фыркнул черный бог, и пошел прочь. Оказалось что шаги у него вполне человеческие. Немного погодя, Виго тяжело вздохнул.        — Ага, в сказку попал. Десять раз. — ворчит грайт заходя в комнату. Я едва услышал как щелкнул дверной замок.        Сознание отказывались признавать услышанное и вся информация улетела куда-то на дальнюю полку, вернув паскудное настроение.        — Белый? — шепотом спросил Виго, проверяя сплю ли я. Значит притворяться нет смысла.        — Виго… — я приспустил с головы одеяло, в которое успел закутаться во время их разговора. — Сколько я проспал?        — Почти сутки. — Зверь сел на край кровати.        — Понятно… Как дела на фронте?        — Тебе не о чем беспокоиться. Коккеральд был не в себе когда принес тебя и отогнал армию тьмы на дюжину лиг в сторону границы.        — Это… Хорошо… — я закрыл глаза и поерзал устраиваясь поудобнее.       Грайт немного посидел молча, и собрался вставать, как я поймал рукой его хвост.        — Побудь со мной…        Дважды просить не пришлось. Старый кот ловкой рыбкой скользнул ко мне под одеяло и нагло сгреб в объятия, прижимая к себе. Я позволил себе вжаться лицом в тёплый и немного колкий мех на его плече, сжал пучки шерсти на спине между пальцами, и почему-то расплакался, но тихо, лишь изредка всхлипывая.        Я только сейчас понял что лежал, в общем-то голый, но к моему великому облегчению, рогатый зверь ничем не опошлил момент моей слабости. Ни единым движением, ни прикосновением.        — Прости… Расклеился…        — Все нормально. Ты испугался? — ласково спросил Виго.        — Нет…        — Тебе их жалко?        — Немного… Но не это…        Грайт промолчал, лишь провел лапой по моей спине.        — Мне стало так противно… Это так неправильно…        — Вот оно что… — грайт запустил пальцы в мою гриву.        — Виго… Я… Не должен отнимать жизни… Я же… Дарую жизнь… — Я кое-как удерживался, чтобы не впасть в истерику. Страх в животе снова напомнил о себе, и я инстинктивно выгнул спину, но Виго крепко держал меня, и не позволил мне отпрянуть.        — Понимаю. — неуверенно ответил он.        — Не думаю… Смотря на кровь на своих лапах я… Я готов был отгрызть их… И если бы не нашел чем смыть кровь… Коккеральд приволок бы обратно сардельку без лап…        — Твое естество отрицает убийство. — мой лоб поцеловали. — Это нормально, и с моей точки зрения правильно. Ты не убийца.        — Теперь это не правда… Я уже убил. Я будто отключился…        — У тебя была причина убивать. — сглаживал острые углы рогатый.- Ты всех нас спас. Всех защитил. Благодаря тебе, народ пережил ту ночь.        — Я… Осознаю это. Но мне не легче…        — Нужно время чтобы принять это. У меня было также.        — А потом? Буду убивать без истерики?        — Будет легче. Ты прав. Это теперь твой груз на всю жизнь, но твои действия можно оправдать. — сильные пальцы Виго неожиданно мягко чесали мою голову отвлекая от мыслей. — Даже если ты себя не простишь — ничего не изменится. Ты обязан жить дальше.        — Угу… Виго…        — Мм?        — Ты… Меня…        — Ничего не изменилось. Ты все тот же белый котенок которого я люблю. — Виго мягко задрал мою голову и заглянул в глаза. Не передать словами как я скучал по этому нежному взгляду.        — Д-да… И я… Люблю тебя… — выдавил я из себя, превозмогая возвращающуюся истерику.        — Вот и хорошо. Хочешь, пойдем погуляем? На улице свежо.        — Нет… Хочу покой и тишину… С тобой…        Виго завалился на спину, и я прильнул сбоку, положив голову ему на грудь. Движение его вздымающейся груди, сильные и отчетливые звуки ударов его сердца… Эта мелодия притупила эмоции, вгоняя в некое подобие транса. Мне так хорошо сейчас, что слезы перестали течь по щекам. Его лапа что хозяйничала в гриве замерла прижимая голову к его груди. Теплый, добрый, мой зверь.        Настроение медленно улучшалось. Мы не говорили больше. С одной стороны нам было о чем поговорить, с другой же, на эти темы говорить сейчас совсем не хотелось. День близился к вечеру, как проскользнула противная мысль в голове: «А что если все сейчас волнуются за меня? Коккеральд плоховато успокаивает других, а Виго сейчас здесь, со мной.».        — Белый, ты чего вскочил?        — А… да это… Возможно ты прав, и мне стоит прогуляться… — голова немного кружится оттого что я резко сел на кровати.        — С чего это ты так внезапно передумал? Может сперва ванну примешь? — Вишневый зверь лениво потянулся.        — Надо кое-что обдумать…        — Но… — грайт не понимающие дёрнул ушком. — А здесь тебе чем не думается? Снаружи дубак.        — Тут… Все пахнет тобой. Здесь сложно думать о чем-то или о ком-то кроме тебя, прости если грубо…        — Да нет, вот тут я тебя полностью понимаю, — грайт улыбнулся и потянулся ко мне за поцелуем. — Только оденься потеплее.       Виго нехотя отпустил меня. Да и его нежный поцелуй едва не заставил меня признать идею о прогулке глупой, потому что желание остаться, и снова прилипнуть к зверю, только нарастало. Но к счастью, Виго сам отстранился, выпуская мои руки из плена сильных лап.        В замке было много народу. В гостевом крыле это было не так заметно, но стоило спуститься в крытый двор, как вокруг стало уж слишком людно. На меня обращали внимание, хотя я и одел простецкие штаны с рубахой, что умудрились пережить мои недавние злоключения. Люди то и дело прерывались на полуслове, и бросали на меня взгляды. Я не стал разбираться в этом, и просто покинул двор, пройдя через внутренние ворота. Откуда-то сверху мне на голову упала легкая угольно черная маска, обещая оставить ощутимую шишку, а следом меня стиснули изящные, но неожиданно сильные рыжие лапы «вроде как» моего фамильяра.        — Не пропадай так больше! — потребовала она. Видимо, это результат крайне тесного общения с Коккеральдом.        — Я постараюсь. — честно ответил я и даже выдавил некое подобие улыбки.        — Куда идешь? — она отпрянула, и неестественно медленно, будто сама ничего и не весит, коснулась ножками земли.        — Выветрить дурь из головы.        — В такой холод? Вон, даже ледяные фамильяры в саду спрятались. — Алу глянула мне за плечо.        — Отогреюсь. Мне такой холод не впервой. — отмахнулся, но чувствительную кожу уже жгло от порывов ветра со снегом. Пришлось и правда отогреваться.        — Я пойду с тобой. — сказала она немного подумав, и растворив свое рыжее тело, повисла в виде маски на пуговице моей рубахи на груди.        — Ладно. — Я пожал плечами, и пошел дальше. Не замечать хранительницу было и правда проще, пока она сохраняла такой вид и молчала, а через час шатания по городу, мне показалось что она и вовсе заснула.       Сперва я хотел увидеться со всеми знакомыми людьми и нелюдями, мягко узнать у них о произошедшем, но вскоре убедился что большинство так ничего и не заметило, а те кто знал, тактично меняли тему разговора, так что после второго часа шатания по городу, я и вовсе потерял смысл своих переживаний, что вынудили меня выйти на улицы города.        С одной стороны меня жутко задело то что меня никто, кроме Виго, не пожалел, с другой стороны я прекрасно понимал что такую размазню как я и жалеть то не за что. Голова понимает, а на душе все равно паскудно. Мое кислое лицо даже спугнуло шайку молодых полуразумных грайтов, а это значит что внешне я выглядел никак не лучше того, как ощущал и с этим нужно было что-то делать. При том срочно.        Еще час блужданий привел меня к старому храму волшебных зверей на окраине города. Стемнело уже давно, и в скудном свете уличных фонарей здание выглядело совсем не привлекательно. Старое каменное знание, внешне потрепанное десятилетиями сурового климата, но все же выстоявшее, сложенное из надежных обтесанных блоков. Оно манило меня, звало, и я поддался этому соблазну, толкнув громадную створку воротины, что противно скрипнула на всю улицу.        Внутри вид не лучше. Продолговатый зал, высотой в два этажа, от входа до середины тянулись редкие ряды старых каменных лавок, часть из которых вконец развалились грудой камней, а под потолком странные балкончики, к которым не вели лестницы, а дверей я так и не заметил. После лавок, чуть дальше центра зала, я разглядел огромный каменный блок, высотой мне по пояс, и длинной в два метра. Ширины хватало ровно настолько, чтобы на нем можно было вальяжно лежать. Дальше, стояла каменная трибуна со сколотой вершиной, и статуи существ, в которых я далеко не с первого раза признал Эдра. И повсюду выцветшие рваные гобелены.        По бокам от каменного блока стояли низкие жаровни в которых лениво ворочалась сгустки синего магического огня, скудно освещая помещение. Сперва я никого не заметил внутри, но на мои шаги подняли головы несколько серых пейтов, что грелись у жаровин, которых я принял за булыжники.        — Мрачновато… — я окинул взглядом подранные гобелены.        — Мало кто чтит богов по старым правилам. — раздался хрипловатый голос. — Некому следить за порядком в храме.        По спине пробежал холодок, но внешне я старался не выдавать испуг, и искал взглядом источник голоса.        — А как чтили богов раньше? — я подошел к алтарю. Теперь я разглядел затертые орнаменты и резьбу на каменной плите.        — Здесь приносили Дары. Просили защиты и благ. — почти сразу же ответили мне. Голос исходил из подножия статуй Эдра.        — Но… Почему прекратили? — я коснулся пальцами неявного узора на камне.        — Пришла Тьма.        — Но ведь это было много веков назад! — не удержавшись ляпнул в ответ.        — Люди все равно приходили. Но уже по чужой воле.        У ног статуи что-то треснуло, и я разглядел странную фигуру человека.        — Я видел Тьму. — признался я. — Мне тогда не казалось что ей есть дело до людей.        — О… ты бы видел что здесь творилось… — усмехнулся силуэт, и треснул будто камень.        — Кто ты? — я осторожно подошел ближе. Силуэт человека оказался частью статуи, но он внезапно стал двигаться, с тем же треском, и отделился от каменного изваяния.        — Это не важно. — кажется, в его голосе проскользнула усмешка. Он поднял руку и ткнул пальцем мне в грудь. — Куда важнее сейчас то, кто ты такой.        — Ну… — я совершенно его не понимаю. — Я… Просто я.        — Просто? Ха! — трещины на каменном теле полыхнули силой, но не злой, а скорее подтверждающей то, что существо далеко от простого смертного. — Мальчик мой, не пытайся меня обмануть, не получится. Был бы ты «простым парнем», тебя бы здесь не было. Храм, на который ты набрел, далеко не простое место, и просто так найти его не получится при всем желании.        — Но вот же он, выходит на улицу в городе, разве нет? — я обернулся в сторону открытой двери, но в проеме зияла лишь чернота. — Ой…        — Это место было укрыто задолго до того, как Тьму изгнали из Адиаса. Но не о том я. Ты сам осознаешь кто ты такой?        — Думаю да. Кто ты, и что тебе нужно? — мне это начинает надоедать.        — Аспект он. — Рыкнул за моей спиной нечеловеческий голос Коккеральда, и когда я обернулся, темную завесу буквально разорвал руками черногривый оборотень.        — А ты, как я посмотрю, нашел себе новую шкурку. Лучше бы ты так следил за своим Ёмо.        — Тебе хватило ума посчитать его своим? — Лицо оборотня, что казалось мне смутно знакомым, исказилось гримасой злости.        — Он сам пришёл. — статуя вытянулась, и немного накренилась.        — Мое — значит мое. — оборотень-бог прошагал мимо меня, грубо оттолкнув себе за спину, и встал между нами. — Тебе здесь не место.        — Твоими стараниями, и особенно, усилиями этой девки, мне уже нигде нет места. — Рыкнула статуя.        — О чем это он? — не выдержала моя кошачья натура.        — О, мальчик мой, знал бы ты что эти двое натворили в свое время, ты бы не прятался за его спиной.        — Тебе пора. — прорычал Коккеральд.        — Ты забыл? Я тебе не подчиняюсь. — парировала статуя. — У тебя всего два варианта. Либо я его забираю, либо ты исповедуешься своему ненаглядному гомункулу. Тебе ли не знать что будет, если он вступит в свои права, не зная того, что ему предстоит разгребать из-за тебя?        — О чем ты? — я неотрывно следил за статуей.        — О Коккеральде — губителе миров. О горниле душ и реке душ, которые были повреждены никем иным как твоим своенравным божком. И о том, что на самом деле от тебя Он хочет.        — Это может подождать. — Коккеральд уже откровенно рычал почти человеческим горлом.        — Но недолго. Твое время почти истекло. — ответила статуя, с треском возвращаясь к изваяниям Эдра, и неспешно вросла обратно. — Помни об этом.       Аспект ушел. Я ощутил это. Коккеральд в облике оборотня плохо сдерживал эмоции и сейчас был похож не на гордое божество, а скорее на нашкодившего кота, которого ткнули носом в… Это самое.        — Ну? — я оперся пятой точкой об алтарь.        — Беляк… — его голос дрожал.        — Мне нужны ответы. — не стал скрывать свой интерес.        — Давай… Не сейчас? — он обернулся, но на меня не смотрел.        — Потом может быть поздно.        — Я не знаю как сказать это… Мягче. — Коккеральд мялся, и это было ему совершенно не свойственно.        — Говори как есть.        Оборотень-бог стоял совершенно без движений, будто это и не он вовсе, а такая же статуя, но, видимо, собрался с мыслями, и неспешно подошел к алтарю.        — Да, ты в праве требовать ответы, но я не знаю с чего начать. — Он сел на алтарь.        — В первую очередь меня волнует то, что ты хочешь от меня. Ты всегда говорил мне правду, и я очень хочу верить что так оно и будет дальше. — я вглядывался в чужое лицо. Интересно, чью тушку он позаимствовал?        — Я уже говорил. Мне нужен ты. Рядом с тобой я чувствую то, что утратил уже очень давно. Рядом с тобой мне хорошо. И мне плевать что у тебя есть Виго. Мне он тоже приглянулся, но скорее как приложение к тебе.        — И это все?        — Нет. — взгляд темных глаз уперся в меня. — Есть кое-что, что можешь сделать только, и только ты.        — И что же?        — Беляк, я хочу умереть.