Феникс (рабочие)

      Мои силы понемногу возвращались ко мне, и вскоре я смог наложить на себя качественную иллюзию внешности, такую, что и Дамблдор не поймет, и очки его ему не помогут, так как любой демон по сути своей мастер иллюзий. Никто ничего не поймет, даже если дотронется до меня, так как по сути все лишнее я «убирал» и вернул шрам. Очки с простыми стеклами и мешковатая, но новая одежда завершала образ.       Но пока моих сил было немного, ведь душа еще не срослась с этим телом, оно просто «меньше» того, к которому я привык, а потому я ускоренно рос, из-за чего ужасно хотел есть. Родственнички злились, что нет бесплатной рабсилы и груши для битья, но так как я не хотел ножа в спину и они все еще были мне нужны, пришлось договариваться. Как же злился дядя, когда я поставил их семью перед фактом того, что они должны меня нормально кормить и не трогать, но перед посторонними все будет как и всегда, но, решив не доводить мужчину, сказал, что буду платить за свое содержание в их доме две тысячи фунтов в месяц, но не больше. После этого дядя Вернон попыхтел, позлился, но смирился с моим присутствием, как и остальные.       Прошла примерно неделя с момента, как я очнулся в этом доме со своей старой памятью и новыми обязанностями, как началось пришествие сов. Если в прошлый раз меня это умиляло и заставляло с восторгом наблюдать за ними, то, когда это повторяется уже второй раз, это только раздражает и заставляет задуматься о зарплате обливэйтеров.       Дабы успокоить расшатавшиеся нервы семейства, я предложил дяде взять отпуск и уехать куда-то на недельку, сказав, что все оплачу. Родственники были счастливы, что смогут отдохнуть за мой счет, я был счастлив, что они уедут, все счастливы. Собрали чемоданы они быстро и аккурат в 30 июля уехали в турне по Европе, я же остался дожидаться Хагрида.       Как я и предполагал, великан прибыл ровно в полночь. Спать я не ложился, а дожидался его прихода, а потому, как только раздался стук в дверь, что заставил затрястись весь дом, я пошел открывать. На пороге оказался немного удивленный полувеликан, что переминался с ноги на ногу.       — Извините, а вы кто? — старательно разыгрывая невинное дитятко и широко распахнув глаза, тихо и немного смущенно обращался я к нему. Хагрид не был плохим или хорошим, он был наивным, а потому очень доверчивым.       — Гарри?.. А я это, дык… Поздравить тебя пришел… Во, — сказало это лохматое чудо и протянуло мне коробку, которую я принял, все еще немного вопросительно поглядывая на великана. — Я… Это… Рубеус Хагрид, Хранитель ключей Хогвартса. Эм… разве родственники тебе не ничего не рассказали? Ну, это… Ты ведь получал письма из Хогвартса, да? Я должен, это, сопроводить тебя за покупками.       — Хогвартс? Это те письма, что носили совы? Но я думал, что это шутка, — получилось чересчур наивно, но Хагрид этого даже не заметил.       — Какая ж это шутка, там учились твои родители… — полувеликан еще много чего рассказывал, но практически все слово в слово повторялось, а потому большинство из того, что он говорил, я пропустил мимо себя. Расположив Хагрида в гостиной, я пошел досыпать.       «Утро добрым не бывает», — подумалось мне, так как проснулся я от треска и грохота с первого этажа. Пришлось вставать и наблюдать картину «Великан и поломанный диван». Вздохнув, я поприветствовал Хагрида и пошел готовить завтрак, после чего, позавтракав, мы отправились на Косую аллею.       Добирались туда на поезде, а у меня накапливалось все больше и больше вопросов. Самым банальным из них хотя бы был тот, почему я раньше не замечал того как удивленно люди смотрят на полувеликана? И понимал, прав был Снейп — дурак я. Как есть дурак.       В баре все повторилось, как и в прошлый раз, после мы наконец смогли уйти. В Гринготтсе гоблины ни словом, ни жестом не показали, что были знакомы со мной. Хагрид не дал мне взять более ста галеонов, дабы бедная сиротинка чего лишнего не купила. Рассказал об «ужасно секретном» поручении Дамблдора, потряс свертком и ушел пить, оставив меня самого покупать мантии.       Встречаться с Малфоем-младшим желания не было, а потому я плюнул на это и пошел сначала купить себе чемодан, который попросил уменьшить, и сумку с чарами расширения пространства. Раньше я не мог себе этого позволить, так как мои деньги контролировались. Сейчас же у меня были деньги, о которых директор не знал, и я мог позволить себе купить дополнительные вещи.       Следующим пунктом был книжный, где, помимо основного набора книг, я взял дополнительные, те, которые не смог купить или от меня старательно прятали, как, например, «Законы магии и все, что нужно знать маглорожденным». Возможно, знай я больше, не попался бы так просто, и куда, спрашивается, делась вся моя осторожность.       После книжного я купил все к зельеварению, телескоп и другие мелочи, что могут мне пригодиться, такие как: пергаменты, перья, чернила и магические тетради. Хагрид поймал меня тогда, когда я уже шел к ателье за мантиями. Посетовав на то, что я куда-то убежал, и вручив мне мою старую-новую полярную сову, тем самым поздравив с днем рождения, повел в ателье мадам Малкин. В ателье с меня быстро сняли мерки и подобрали мантии, расплатившись, я пошел с Хагридом за волшебной палочкой, так и не встретив Малфоя.       Зайдя в немного пыльную лавку мистера Олливандера, заставленную тысячами коробочками, Хагрид примостился на стуле, я же остался стоять, ожидая продавца. Как и в прошлый раз, мистер Олливандер выскочил, словно из-под земли, рассказал о палочках моих родителей и грустную историю моего шрама. После всего этого настал сам момент выбора палочки, который длился больше полутора часа. Когда же мистер Олливандер принес мне мою прошлую палочку, то был неприятно удивлен тем, что она мне не подошла. Но вскоре нашлась та, что мне и была нужна.       — Вы необычный клиент, мистер Поттер, — сказал мастер, заглядывая в глаза, а после аккуратно укладывая палочку в коробку. — Клык василиска и грива фестала, десять дюймов. Сильная палочка, будет служить лишь одному хозяину. Что ж, с вас десять галеонов, мистер Поттер.       — Хорошо, а у вас есть что-то, где ее можно будет носить? — спросил я и, получив утвердительный ответ, купил еще ножны на руку и набор по уходу за палочкой.       Когда мы уже покидали лавку мистера Оливандера, который, кланяясь, проводил нас до самых дверей, солнце уже давно перешагнуло зенит и неустанно клонилось в сторону запада. Шли мы в бар «Дырявый котел», дабы покинуть Косую аллею, так как все покупки были сделаны. Проводив меня до самого поезда, Хагрид душевно попрощался и, вручив мне билет на Хогвартс-экспресс, проворно для своих габаритов скрылся в толпе.       Люди странно смотрели на меня с небольшой сумкой и клеткой с белоснежной совой, которую в этот раз я решил назвать просто Марф. Одна сердобольная женщина решила спросить, откуда я взял такую птицу, пришлось соврать, что учусь в пансионате и еду навестить родственников, а это моя любимица, которая отказалась оставаться в зверинце. Женщина не удивилась, так как многие частные и, в основном, круглогодичные пансионаты содержат каких-то животных. Ну сова и сова, необычно, но ничего неординарного.       До дома добираться было неудобно, но не утомительно, так как все покупки были в небольшой сумке, что удобно болталась на плече, сова же, важно распушив перья, восседала внутри клетки, которую из-за своих больших размеров приходилось нести перед собой.       В дом я заходил уже ближе к закату и, отнесся вещи наверх, отпустил Марф размять крылья, пошел готовить ужин, а после спать. Благо, можно отдыхать, Дурслей не будет еще недели полторы.

***

      — Вот ты снова здесь, — сказала Хель, подходя к парню, что снова сидел на парапете, точно так же свесив ноги, как и в прошлый и позапрошлый ее визиты, когда она находила его здесь. — Ты не думаешь, что грустить по тем, кого проводил, глупо?       — Не думаю, — меланхолично ответил брюнет, смотря на девушку и словно сквозь нее.       — Ты грустишь из-за ребенка, — начала Хель.       — Грущу, — подтвердил зеленоглазый.       — И из-за старика, — продолжила она, опираясь рядом о парапет.       — И за него, — покорно подтвердил парень.       — Жалеешь убийцу.       — Жалею.       — Не злишься на психов.       — Не злюсь.       — Прощаешь проклятых.       — Прощаю.       — Не ненавидишь лжецов.       — Мы можем продолжать этот разговор долго, — внимательно посмотрев на девушку, ответил брюнет.       — Можем, но ты не можешь прощать их всех. Так не бывает! — воскликнула его спутница, смотря со странной смесью любопытства и жалости на того, чье общество сейчас разделяет.       — Они мертвы, — просто ответил зеленоглазый, возвращая свой взгляд на закат, который, казалось, навечно был присущ этому таинственному месту. — Ты была человеком?       — Не понимаю, при чем тут это, — ответила Хель, поправляя прядь волос.       — Видимо, нет, — сделал вывод брюнет. — Я прощаю не их Хель, я прощаю их души. Мы помним — они нет, они переродятся и все забудут — мы нет. Их души пред нами чисты, они недостойны ничего, кроме помощи. Мне просто жаль их, и также я им завидую.       — Видимо, я слишком долго живу, — глубокомысленно ответила Смерть, глядя на спокойное лицо ее «ангела»       — Возможно, — подтвердил парень и замолчал.       Хотевшая сказать еще что-то Хель повернула к нему голову, но он уже исчез, и только темный туман, что таял, подсказывал, что парень просто сбежал. Опять. Вздохнув, богиня еще немного поглядела на вечный закат и тихо исчезла.