Феникс (рабочие)

      На вокзале было как всегда шумно, к сожалению, я проспал и прибыл лишь за пять минут до отправки поезда. Почти все купе были заняты, свободное место нашлось лишь в последних вагонах. Открыв дверь, я заметил девочку, первокурсницу, что сидела и читала «Придиру». Только присмотревшись, я вспомнил, кого она мне напоминала — Полумну Лавгуд. Когда помнишь их взрослыми, очень трудно привыкнуть к ним-детям.       — Привет, не занято? — спросил я, оставаясь в дверях, дожидаясь ее ответа.       — Я всегда рада путешественникам, — глядя поверх моей головы, ответила Луна. — У тебя так мало мозгошмыгов.       — Видимо, они посчитали разумным не задерживаться подле меня, — ответил на это заявление и, спокойно занеся вещи, сел напротив девочки.       — Да, подле тебя они гибнут, — улыбнувшись, Полоумная вернулась к журналу, потеряв ко мне всякий интерес. — Они не любят твою спутницу.       — Возможно, — легкомысленно согласился я с ней, догадываясь, о ком она говорит.       Никто и никогда не понимал ее, но со временем стали прислушиваться к ее предложением, ведь она никогда проста так ничего не говорила. Необычная девочка, которая любит кормить фестралов и гулять босиком, иногда говоря странные вещи, которые, тем не менее, важны, а люди их не понимают.       Не знаю, заходил ли кто-то к нам в купе, ведь я, откинувшись на спинку сиденья, спокойно спал до приезда к Хогвартсу. Когда мы подъезжали, меня разбудила Луна, и я вышел, дав ей возможность переодеться, после мы поменялись.       Выйдя из поезда, я сразу же направил к каретам, запряженных фесталами, большинство их не видело, что было довольно непривычно для меня. К школе мы подъехали довольно быстро, уже там, пройдя в Большой зал, расселись за столы, ожидая первокурсников. Всегда так странно быть здесь, а не там, перед табуретом, волнуясь о своем маленьком будущем. Посмотрев на преподавательский стол, я заметил, что Дамблдор что-то говорит Снейпу, после чего тот посмотрел на меня, практически сразу же потеряв всякий интерес. Видимо, директор не смог найти меня на Тисовой улице у родственников, что ж, будем ждать вызова в кабинет.       Вызов не заставил себя ждать, сразу после ужина меня поймал Снейп, выглядевший из-за этого до неприличия счастливым, но быстро взял себя в руки. Интересно, если бы он не поймал меня сейчас, пошел бы в гостиную когтевранцев? Наверное, да, он может.       Обогнав зельевара, я открыл один из потайных ходов и пошел по нему, так как желания петлять по коридорам не было никакого. На это мне ничего не сказали, последовали за мной, только заинтересованно осматривались по дороге.       Директор встретил меня радостно, а зельевар пристроился в тени, видимо, и ему интересно, где я пропадал. От чая я не отказался, хоть Веритассерум в нем и был лишним, но он на меня действует более слабо, и солгать я смогу спокойно, а вот попытка легилименции была неприятна. Ну-ну, директор, что же вы такой добрый, и Сывороткой правды напоили, и в голове покопаться захотели.       Мысленно поблагодарив учителя-артефактора, который заставил меня делать сережку-защитник, что не даст прочитать мои мысли, так как до менталистики этим летом я не добрался, и внимательно слушал, что же директор хочет. Пытаясь узнать, где я был этим летом, ответил, что у друзей, а друзьями я считаю Дурслей, пусть и не совсем, но подойдут, так что здесь я не соврал, просто не уточнял, у которых, когда и кого я ими считал.       Вот и подошли мы к тому, что пропустили в прошлом году — Уизли. Все же не понимаю я директора, чего он хотел добиться этим разговором? Того, что я почувствую вину и пойду, раскрыв объятья, навстречу Предателям крови? Нет, увольте, я пожить еще хочу.       Раздраженно поправил так и норовившие упасть очки, я отправился в башню. Эта маскировка уже раздражала. Очки мешали, мешковатая одежда заставляла путаться в ней и чуть ли не падать. Одно радовало, можно было не притворяться доверчивым дурачком. Да и на Когтевране это вряд ли бы получилось.       В середине сентября я раздумывал о дневнике, что сейчас должен быть у Джинни, а потому был слишком рассеян. Я и не заметил, как на зельеварении, пары на котором у нас в этом году почему-то с гриффиндорцами, кто-то из грифов подкинул в мой котел какую-то лишнюю травку.       Рвануло знатно. Никогда не думал, что простое умиротворяющее зелье способно проплавить дыру в каменном потолке, но, глядя на идеально круглое отверстие, что открывало вид на какой-то, к счастью, пустующий кабинет, уже был неуверен в этом. В классе стояла, на удивление, единодушная тишина, даже зельевар, подлетевший к моему котлу, любовался дырой.       — Мистер Поттер, вы превзошли мистера Лонгботтома, поздравляю, — как-то слишком спокойно и меланхолично сказал профессор и, посмотрев на меня, добавил. — Отработка, Поттер. Месяц. Со мной.       — Ага, — просто согласился я со спокойствием Будды, все еще разглядывая дыру.       После этих слов раздался повторный взрыв. Рванул котел Невилла, и Снейп радостно снял с Гриффиндора пятьдесят баллов, удалил содержимое котла. С меня вот баллы не снимал, хорошо. С моим так не получилось, как и не получилось заделать дыру. Дыру заделают домовые эльфы, а вот неудавшееся зелье пришлось убирать самому.       Уже к ужину все знали, что я получил отработку, но не потерял баллы. Впервые за время учебу и у Снейпа. Кто подкинул ту «прелесть» мне в котел, неясно, но на меня смотрели со смесью благоговения и ужаса. Почему так, было непонятно. Нет, ужас еще понятно, так как неизвестно, что могло сделать ту дыру и могу ли я повторить это — они не знали, а вот восхищение раздражало. Прав был мой учитель по зельеварению мистер Османт, хуже зельевара-недоучки, может быть только сборище начинающих зельеваров, так и норовивших подгадить ближнему своему.       Не желая и дальше задерживаться в Большом зале, я пошел в подземелья и ровно в семь постучал в дверь. Профессор сидел за столом, что-то проверяя, похоже это было на эссе.       — Ваша работа, — указав мне на бочку с флоббер-червями, зельевар вернулся к пергаментам. Осмотрев количество того, что нужно сделать, я вздохнул и, скинув мантию с сумкой на одну из свободных парт, достал нужные инструменты, фартук и банки, куда позже переложу подготовленные ингредиенты.       — Как? — спросил я у Снейпа, что непонимающе посмотрел на меня, заставив его оторваться от пергаментов.       — Что как, мистер Поттер? Вы даже не знаете, как работать с таким ингредиентом? — издевательски протянул зельевар.       — Я неправильно выразился, профессор, сэр, — устало отмахнувшись от придирок и еще раз придирчиво осмотрев червей, поднял взгляд на зельевара. —  Для чего именно этот ингредиент будет использован?       — Мазь от ожогов, Поттер, и, если на этом ваши вопросы иссякли, извольте приступить.       Пожав плечами на такое заявление, я приступил к работе. Аккуратно разделяя, убирая ненужные части и разрезая на мелкие кубики, перекладывал их в банку.       Флоббер-червей используют как загуститель, что часто используется в мазях, но для каждого вида мази подходит своя нарезка. Так, например, для мази от боли в мышцах, которой пользуются все игроки в квиддич, больше подходит нарезка небольшой соломкой, в то время как в противоожоговой лучше кубик. Связано это было с тем, что в одном рецепте их добавляли почти в конце, и они должны были быстро раствориться, вступив в реакцию с другими компонентами, а во втором, наоборот, практически в начале и необходимо было время для других ингредиентов.       Когда последний червь был разобран мной и переехал в банку и я смог спокойно разогнуть спину, то заметил, что Снейп пристально за мной наблюдает, а все свитки аккуратной стопкой лежат на краю стола. Быстро убрав за собой, я подхватил вещи и, пожелав профессору спокойной ночи, на что мне ничего не ответили, проводив странным задумчивым взглядом. Я же поплелся в башню Когтеврана, понимая что еще месяц буду проделывать этот злосчастный маршрут.       Дни проходили однообразно: уроки, отработка и изредка выходные. Удивительно, но Снейп занял какую-то выжидательную позицию, лишь наблюдая, но не вмешиваясь. Каждый раз, приходя к нему вечером на отработку, я видел, что он хочет что-то сказать, но все время останавливается и сдерживает свое… Наверное, это называется любопытством. Хотя это довольно забавно: видеть, как декан змей пытается подавить свой интерес и не спугнуть «жертву».       Время летело быстро и вскоре и этот месяц ежедневных, за исключением воскресенья, походов в подземелья закончился. Наверное, если бы не то, что отработки запрещены в воскресенье, я бы не успевал и спускаться в Тайную комнату, но они были запрещены, и у меня появлялось время, дабы сварить еще несколько порций зелья. Поэтому каждый понедельник зельевар видел меня бледным, вымученным и с трясущимися руками. Не знаю, с чем он это связал, но в те разы, что я был у него в начале недели, мне давали лишь чистку котлов. Конечно, я мог воспользоваться Кроветворным, но и оно не могло быстро восстановить то количество крови, что мне приходилось использовать для зелья.       Не успев оглянуться, я обнаружил, что уже середина октября, а из того, что я думал сделать, ничего не начато. Поэтому в один из дней я направился на восьмой этаж. Да, та самая комната по желанию появилась, стоило мне пройти мимо картины с танцующими троллями три раза.       Хлам — вот так можно было объяснить то, что предстало предо мной. Я и раньше видел ее такой, но после все это было быстро уничтожено Адским огнем. Где могла быть диадема Кандиды Когтевран, я даже не догадывался. Здесь все могло поменять свое местоположение в считанные минуты, стоило только закрыть и вновь открыть дверь. Мои поиски заняли не настолько много времени, как я предполагал, так как уже знал, что мне нужно искать, и вот за пару дней до Хэллоуина они завершились.       Глядя на красивую, инкрустированную драгоценными камнями диадему, я не понимал — зачем? Зачем было портить ее, этот легендарный артефакт основательницы факультета Когтевран, и засовывать в нее часть души?       Мой кулон мягко засветился и окутал светом диадему, поглощая его и перетягивая в себя то, что было ей чуждо. Частичка души воссоединилась с другой, покинув ставшую после всех с ней манипуляций бесполезную реликвию. Выйдя из Выручай-комнаты, я пошел в сторону покоев нашего декана Флитвика, уж он-то найдет достойное место для этой диадемы.       — Профессор Флитвик? — постучав в дверь, я стал ждать, но ответом мне был легкий щелчок, после чего дверь сама по себе открылась.       — О, мистер Поттер, что привело вас ко мне? — спросил полугоблин, привставая с дивана, на котором удобно расположился, держа книгу в маленьких руках. — Проходите, присаживайтесь.       — Благодарю, я ненадолго профессор, — с вежливой улыбкой ответив гоблину, я извлек из сумки диадему. — Я нашел ее в одной из потайных комнат, когда обследовал замок, она очень похожа на диадему основательницы нашего факультета.       — Дайте взглянуть, — возбужденно подпрыгивая на кресле, маленький профессор быстро схватил протянутую диадему и принялся разглядывать ее, вертя и все время что-то радостно восклицая на непонятном мне языке. Возможно, это был гоббледук?       — Да, действительно. Это просто прекрасно, что вы нашли ее, — посмотрев на меня внимательно, полугоблин вернул свой взгляд к украшению. — Конечно, все ее свойства утеряны из-за воздействия какой-то разрушительной магии. Где вы ее нашли, мистер Поттер?       — В комнате по требованию, — видя непонимающий взгляд профессора, я пояснил. — Эта комната может предоставить то, что нужно ученику для учебы или отдыха, например. Я случайно на нее наткнулся. Думал, где мне спрятаться, за мной вечно кто-то ходит, это нервирует, — гоблин промолчал, лишь усмехнувшись на мое заявление. — Тогда рядом появилась дверь. Знаете, там было много разных вещей, я просто гулял, когда заметил эту диадему. Она мне сильно напомнила ту, что я уже видел в гостиной, поэтому решил отнести ее вам.       — Где же находится эта комната? — щурясь, уточнил профессор.       — Простите, профессор, я не помню. Как только я увидел диадему, сразу же помчался к вам, — было видно что полугоблин не поверил мне, но решил сохранить мое право за этой маленькой тайной.       — Что ж, спасибо, это многое значит для нашего факультета, — сказал профессор Флитвик, поглаживая края диадемы.       — Не за что, я пойду, профессор, — и прежде чем полугоблин успел еще что-то сказать, я ушел, закрыв за собой дверь, отправившись в библиотеке.       В этом году я там еще, по-моему, не был, но дойти спокойно мне не дали. Прямо передо мной, выплыв стены, показался Кровавый Барон, призрак Слизерина.       — Гарри Поттер, рад вас видеть, — сказал Барон, заглядывая своими пустыми глазницами, казалось, в самую душу.       — Взаимно, Барон, позвольте поинтересоваться, что привело вас сюда?       — Всего лишь мелочи, — отмахнулся призрак. — Я был выбран, дабы пригласить вас на юбилей смерти сэра Николаса, Почти Безголового Ника, который состоится тридцать первого октября. Эта великая честь для смертного, не отказывайтесь.       — Что ж… — я колебался, зная, что меня может там ожидать, но все же решил не менять события. Пока. — Хорошо, будьте любезны передать сэру Николасу мое согласие.       — До встречи, — ответив поклоном на поклон, призрак исчез в соседней стене, оставляя осадок на душе.       Уже никуда не хотелось идти, ни в библиотеку, ни в башню, поэтому я решил прогуляться по замку, надеясь, что это поможет мне развеяться. Астрономическая башня встретила меня как старого гостя своей ветреностью и до боли знакомыми видами Запретного леса.       На небе светили звезды, которые терялись в пасмурном неба, а луна изредка выглядывала, дабы осветить землю. Это было так завораживающе, что я впервые за долгое время ощутил покой и просто позволил ему поглотить себя. Так хочется просто жить, не ожидать удара в спину, не задумываясь о том, как поступить и правильно ли все сделал. Все же многие вещи нельзя торопить, но и позволить себе спокойствие сейчас, когда все только и делает, что торопит события, я не мог.       Сколько так просидел, я не знал. Легкое покашливание вернуло меня назад, заставив встрепенуться, оглядываясь по сторонам в поиске источника звука.       — Поттер, что вы здесь делаете? Вы хоть знаете, что отбой был более часа назад? — спросил профессор Снейп, а именно он нашел меня. — Минус десять баллов за прогулки после отбоя.       — Спасибо, — благодарно и спокойно ответил, если и удивил зельевара, то он этого не показал. Я же встал с облюбованного уголка, только сейчас замечая, как же я замерз.       — Вы благодарите меня за то, что ваш факультет лишился баллов? — саркастично спросил профессор.       — Нет, за напоминание о времени. Баллы мне и вовсе не важны, они бесполезны, — на такое заявление Снейп приподнял бровь, видимо, выражая свое удивление. — Проводите, сэр?       — Идемте, — кинул зельевар, разворачиваясь. — Почему вы считаете их бесполезными? — спросил мужчина спустя непродолжительное время, видимо, решив, что идти в молчании бессмысленно.       — Разве это не очевидно? — я лишь спокойно пожал плечами, но Снейп ждал продолжения. — Лишь для немногих они по-настоящему важны и показывают особенность их факультета, а для большинства это просто бессмыслица и то, что можно потерять в качестве наказания. Так же они служат одним из факторов конфликта, что не очень приятно, если ты в числе обособленного факультета, как Слизерин, а, учитывая их вражду с Гриффиндором, глупо оставлять такую систему поощрений-наказаний. Все давно можно было решить, исключив пару зарвавшихся учеников и не будь сейчас такого попустительства львам.       — Рассуждаете о справедливости, как гриффиндорец, но высказываете мнение слизеринцев, — профессор ухмыльнулся на мою речь, идя спокойным прогулочным шагом. — Вы уверены, что находитесь на том факультете, где должны быть?       — Это единственный способ остаться в стороне от конфликта, в Пуффендуе я наврядли прижился бы, — мужчина удивленно посмотрел на меня. — Спокойной ночи, профессор.       Ответа я не услышал, да и был ли он, не знал, так как быстро скрылся в гостиной, к которой мы как раз подошли. Мне было интересно, какой образ он уже создал обо мне из моих фраз и обмолвок.

POV Северус Снейп

      Чертов Альбус, что он снова задумал? И ведь не спросишь же, опять своих долек предложит и гулять отправит. Непонятные намеки, недосказанность и рассуждения, в этом его чем-то напоминает Поттер. Стоило только о нем вспомнить, как сразу же вспоминается последняя просьба-приказ директора:

«Пригляди за Гарри, мальчик мой, он такой скрытный, совсем не похож на родителей. Видимо, не стоило отдавать его Петунье, но я так надеялся, что она заменит ему мать», — горестно разводил руками старик.

      Заменила, хорошо так заменила. Стоит лишь вспомнить увиденные у них воспоминания, задаешься вопросом — как он еще жив остался? Нет, не жив, это не тот Гарри, или он? Вопросов много, а ответов ждать неоткуда. За что мне это?       На ужине Поттера не было, а Минерва, будь она неладна, попросила заменить ее на дежурстве и куда-то убежала. Посетовав на еще одну бессонную ночь, отправился патрулировать коридоры и вылавливать учеников.       Пойманные гриффиндорцы и снятые с них баллы, заставили мое настроение с отметки «отвратительно», перейти на «приемлемо». Что меня потянуло на Астрономическую башню, не знаю, наверное, то, что там часто можно было застать какую-то парочку учеников, что, несмотря на запрет, устраивали себе там свидания после отбоя, но не в этот раз.       Поднявшись наверх, я увидел лишь одного ученика, что сидел на полу, прислонившись спиною к стене, и по его взгляду было видно, что он явно где-то не здесь. Даже не заметил моего присутствия, что позволило мне спокойно рассмотреть его и понять, что это моя головная боль — Поттер. Парень выглядел расслабленным, и почему-то не хотелось его беспокоить, но, задавив этот порыв, я прокашлялся, привлекая его внимание. Поттер встрепенулся, словно только начал понимать, где он находится.       — Поттер, что вы здесь делаете? Вы хоть знаете, что отбой был более часа назад? — спросил я парня и снял баллы, на что он отреагировал спокойно, даже как-то заторможено.       Это было странно, а заявление о том, что баллы его и вовсе не интересуют — неожиданным, как и просьба проводить до гостиной. Обычно ученики убегали от меня и старались больше не попадаться на глаза, но это же Поттер. Почему-то кажется, что все те привычные и знакомые для людей реакции на меня к нему можно относить лишь в последнюю очередь. Решив, что поймать еще кого-то вряд ли сегодня удастся, я согласился проводить парня.       — Почему вы считаете их бесполезными? — решил все же спросить, так как любопытство победило.       — Разве это не очевидно? — пожал плечами мальчишка, как будто все должны сразу понять, что он имел в виду.       Дальнейшие его рассуждения были очень похожи на мои, когда я еще сам был учеником, да и теперь они не претерпели изменений. Даже то, как он описал проблему моего факультета и гриффиндорцев, выглядело так, как будто он знал, о чем говорит, и участвовал в этом вечном противостоянии. Предложение же об исключении было и вовсе странным, но правильным. Он не походил на когтевранца, даже по их меркам слишком одинокий и скрытный, а все наши разговоры скорее напоминали разговоры слизеринцев, которые никогда зачастую не говорят ничего напрямую       — Вы уверены, что находитесь на том факультете, где должны были? — мне действительно было интересно, мог ли он учиться на моем факультете, хоть и понимал: будь это так, у меня бы прибавилось головной боли. Хотя бы из-за Альбуса, который давил бы, что герой не может быть слизеринцем, но и когтевранцем он быть не может, только грифиндорцем. Может, это он и имел в виду в тот прошлогодний зимний разговор.       — Это единственный способ остаться в стороне от конфликта, в Пуффендуе я наврядли прижился бы, — я был удивлен, он как будто читал мои мысли, отвечая на незаданый вопрос.       Быстрая проверка защитных блоков показала, что никто не пытался меня прочесть, но спросить еще что-либо я не успел, Поттер уже скрылся в гостиной. И снова вопросы, которые вечно остаются после таких коротких с ним разговоров, но почему-то не раздражают, как с Альбусом, а наоборот, хочется разгадать и найти ответы.       Постояв еще немного в коридоре, я отправился к себе. Даже если кто-то еще гуляет вне гостиных, ловить нарушителей не было никакого желания.

Конец POV Северус Снейп