Семейный портрет

      Люциста жутко нервничала в свои четырнадцать перед первым зимним балом. Конечно, она прекрасно изучила вальс на уроках хореографии — это было, на её взгляд, неплохим преимуществом, но также Люциста знала, что на балу её может ожидать всё. Больше всего она опасалась, что Шеала — её чернокожая соперница с глазами и волосами цвета шоколада — наверняка что-нибудь подстроит. Люциста обязана была быть готовой ко всему.        Сейчас Шейла и Лейла — её соратницы и такие же жертвы козней Шеалы, рыжеволосые близняшки с веснушчатыми лицами — туго затягивали на ней корсет. Талия должна была выглядеть безупречно, осанка — идеально прямой, взгляд — завораживающим и очаровывающим, придающим владелице загадочности.         — Ну же, тяните, ещё чуть-чуть, — бормотала Люциста, вцепившись в деревянное подножье кровати. — Я верю в вас, девочки!         — Сейчас… — прошептала Лейла.         — Ещё чуть-чуть, — вняла ей Шейла.        В любом случае бал — это лучше, чем коротать свой вечер после сложных занятий по языку, шитью и танцам за вышивкой. Люциста много чего вышила за прошедшие три года в училище для благородных девиц: несколько танцующих пар крестиком, одно изображение Люцифера бисером, парочку изображений Лилит лентами. Люциста вышивала, и в это время в её голове роились самые грязные ругательства, которые она когда-либо знала в своём возрасте. Благодаря ругани вышивки получались отменными — преподаватель хвалила её, но не слишком бурно, чтобы ученица не зазнавалась. Люциста и не пыталась зазнаваться, поскольку ненавидела это место всем своим существом.        Кто виноват в том, что она сюда попала?        Разумеется, Легион, который шёл на поводу у своего любовника Сефа.        Люциста прекрасно знала, что Сеф за демон: властолюбивый, лицемерный, требовательный, коварный и ловкий. Ему удалось завоевать сердце строптивого Легиона, главы их семьи, и теперь Сеф мог вертеть целой семьёй как шахматными фигурами на доске. Если бы не идея Сефа сделать из Люцисты, высшей демонессы похоти, настоящую леди, она бы училась в обычной школе, гоняла бы с мальчишками в футбол и всячески проказничала, как это делают все пацанки. Дядю Сефа она бы с удовольствием запинала ногами.        Злость придавала демонессе сил вытерпеть всю эту кутерьму. Ещё четыре года, и она сможет отсюда выйти.        Наконец, корсет встал, как надо: настолько крепко, чтобы немного кружилась голова от нехватки воздуха. Люциста с идеальной осанкой едва дошла до стола, чтобы взять веер и начать им обмахиваться.         — Спасибо, девчата, — пробормотала Моргенштерн.        Корсет — последнее звено из цепи подготовки к балу. Причёска и лёгкий макияж уже были сделаны, оставалось лишь выбрать платье. В гардеробе Люцисты было одно, которое она сшила собственными руками на уроках по домоводству. Выглядело оно вполне неплохо, поскольку сил на платье было потрачено немало. Чёрное, слегка обнажающее плечи, оно сидело на Люцисте как надо. Рукава-фонари плавно перетекали в обычные короткие рукава. Остальную часть рук закрывали чёрные кружевные перчатки. Платье было пышным и длинным — им могла бы гордиться любая швея. Вот и Люциста им гордилась. Всё-таки, наверное, неплохо что-то уметь делать собственными руками. Люциста в такие моменты чувствовала себя независимой от всех.        Люциста нарядилась и посмотрела на себя в зеркало. Пожалуй, из неё вышла бы отличная тёмная княгиня. Она представляла, как правит небольшим королевством подобно монаршей особе. С презрением отгоняет глупого шута, выслушивает просьбы подобострастных крестьян, решает государственные вопросы. И никакая Шеала ей в подмётки не годится!        Наконец, Моргенштерн спустилась в бальный зал вместе с близняшками. Одна из них первой заметила Шеалу. Чернокожая демонесса вальсировала с одним из представителей военной школы. Люциста надеялась увидеть брата, поэтому её взор не был прикован к великолепному платью Шеалы — она сияла подобно звезде на фоне остальных тусклых платьев, создававших фон. Было понятно, что материал она закупала через знакомых. Привыкшая брать всё самое лучшее, Шеала, по словам близняшек, танцевала с самым красивым парнем в зале. Люцисте было не до этого: она спешно искала брата, поскольку они не виделись со времени их разлуки, когда Люциан попал в военную школу, а она — в училище благородных девиц.         — Как он хорош! — сказала Шейла. — Его движения — ангельский танец: он будто парит над полом!         — А какой высокий и красивый! — согласилась Лейла. — Я бы всё отдала, чтобы настал мой черёд с ним танцевать.         — Раскудахтались тут! Шеала, как всегда, прибрала к рукам самого хорошего — пора привыкнуть, — проворчала Люциста, которая так и не нашла брата. — Лучше бы помогли мне найти бра…        Она наконец повернулась туда, куда указывали близняшки в одинаковых неприметных платьях светлого персикового цвета. С Шеалой действительно танцевал самый хороший. Им оказался Люциан. Правда, Люцисте понадобилась пара секунд, чтобы это осознать. Братишка вытянулся и выглядел вполне пристойно. Не самый лучший, но и не на дне. Так считала Люциста.        Это был прекрасный момент для того, чтобы обломить Шеалу по полной программе. Стоило Люцисте выйти поближе к середине зала и посиять своими бриллиантовыми серёжками, которые ей подарила мать, Люциан не смог не заметить её. Он поднял брови и засмеялся такой ловкости своей сестры-близняшки. Смокинг выгодно подчёркивал его намечающуюся мускулатуру. Волосы были аккуратно собраны в небольшой хвостик на затылке. Он был хорошо выбрит, от него пахло одеколоном, его ботинки сверкали. Девушки тихо вздыхали по нему, все, кроме одной. Той, которую он пригласил на танец, мягко отстранив Шеалу. Она с открытым ртом, шокированная, посмотрела Люциану вслед.         — Давно не виделись, красотка, — промурлыкал брат и протянул Люцисте руку.         — Ну-ну, касатик, ну-ну, — та довольно ухмылялась. — Смотрю, охмуряешь тут наших ни за что ни про что. Я была обязана вмешаться.        Шейла и Лейла вдалеке радовались за Люцисту, умыкнувшую сыр у самодовольной вороны.         — Как жизнь, амиго? — поинтересовалась сестрёнка, идя за братом в танце.         — До твоего появления была так себе, — признался Люциан. — Я думал, никогда тебя больше не увижу. С тех пор, как нас разлучили, я был сам не свой. Было сложно смириться с тем, что мы порознь. Ты как, ещё не забыла, как голы забивать?         — Думаешь, здешние фурии смогли выбить своими розгами из меня дух авантюризма? Ни за что! — Люциста победно вскинула голову.        И они закружились по залу с зеркальными стенами, отражавшими танцующее пламя тысячи свечей. Хрустальные люстры сверкали будто скопища звёзд. Шеала хотела затмить всеобщий блеск, но у неё это не вышло. Красоту бального зала мало кто мог затмить. Натёртые до блеска полы отражали силуэты танцующих пар. Казалось, в воздухе витало волшебство, придававшее чудесность этому месту. Люциста смеялась тихим шуткам брата. Как же давно они не виделись…         — С тех пор, как нас разлучил отец, прошло столько времени. Ты здорово изменилась, — Люциан взглядом указал на грудь сестры.         — Я твоя сестра или кто, в глаза смотри, — хохотнула Люциста. — Я тебе в ширинку не заглядывала!         — Ты бы не осталась разочарованной, — весело хмыкнул брат.        Люциста чувствовала крепкое плечо Люциана. Не как раньше — костлявое плечико, а уже почти сформировавшееся плечо молодого парня. Они повзрослели и заметили это только сейчас.         — Будь проклят Сеф, — вздохнули они одновременно и удивились этому.         — Ты тоже проклинаешь его? — подняв брови, поинтересовалась Люциста.         — Каждый день, когда подметаю зубной щёткой пол казармы, — усмехнулся Люциан. — Интересно, куда они сплавили малыша Кальцифера?         — Мама приезжала на родительский день у нас в училище. Сказала, что его отправили в бордель к Азазелю, — грустно сообщила Моргенштерн.        Люциан среагировал на это по-своему — крепко прижал сестру к себе и принялся ещё более уверенно вальсировать по залу с приятной сердцу партнёршей. Он заговорил спустя минут пять.         — Я заберу его оттуда, как только окончу Академию, — твёрдо произнёс Люциан.        Люциста присвистнула.         — Меня ты так спасать не рвался.         — Кто тебе сказал? — тепло спросил он, закружив сестру в танце. — Я и тебя бы спас, но ты сама кого угодно спасёшь, а потом догонишь и ещё раз спасёшь.         — Верно, — охотно подтвердила Люциста, наслаждаясь крепкими объятиями брата. — Эх, ещё вчера мы с тобой на щелбаны спорили, сможет ли плотоядная гусеница с Пустошей Первого круга съесть дядюшку Сефа…         — … А теперь вальсируем в самом неприятном месте Второго круга, — дополнил брат сестру.         — Ну почему, — улыбнулась Люциста, — уверена: в военной школе ещё хуже, чем здесь.         — Я думаю, ты по собственному опыту знаешь, что женщины более изобретательны и коварны. Выбирая между мужской и женской тюрьмой, я бы выбрал мужскую, — хмыкнул Люциан.         — Да кто б тебе выбирать дал, — проговорила Люциста. — И вообще, если ты собрался в тюрьму, то я с тобой. Давай кокнем мою преподавательницу по танцам. Она била меня линейкой по спине чаще других.         — Это ты ещё вахту ночную не держала, — встрепенулся брат. — Вы тут хотя бы в шесть утра не встаёте.         — Да, в семь встаём, — недовольно фыркнула сестра. — Такая большая разница!         — Ладно-ладно, успокойся, — миролюбиво произнёс Люциан. — В конце концов, я думаю, Люцифер подарил нам эту встречу не для того, чтобы мы препирались.         — Как будто мы когда-то вели себя иначе, — улыбнулась Люциста, но потом погрустнела. — И Кальцифер…         — Не смей грустить в такой момент! — выпучил глаза её брат. — Я сказал, что вызволю его.         — Тогда будет слишком поздно! — громким шёпотом произнесла она. — Из него наверняка уже воспитали профессиональную шлюху. Ты сам знаешь, что демонам не чужды извращения. Наш малолетний брат наверняка пошёл по рукам… Как он там? Вспоминает ли он нас?         — Тебя он наверняка помнит, ты много с ним возилась, — с нежностью вспомнил Люциан.         — Тебя тоже, ты учил его ругаться, — хихикнула Люциста. — Я уверена, если бы не Сеф, он бы пошёл в школу. Да, он инкуб, но это не значит, что он обречён прозябать вечность в борделе. На что тогда Люцифер дал свободу всем демонам и всем тем, кто ему поклоняется?         — Я обрету силу и отомщу за всех нас, сестрёнка, — пообещал Люциан, когда музыка начала стихать. — Обещаю.        Люциста неохотно стала отходить от брата.         — Если я не сделаю этого раньше, — ухмыльнулась она.        Люциан подмигнул ей. Парни и девушки разделились и встали по разные стороны зала. Они поклонились друг другу. Настало время расходиться. В зал зашли оставшиеся ранее за дверями преподаватели, чтобы по группам распределить учащихся и увести кого куда. Люциста с сожалением провожала брата взглядом, как и он её.        Шейла и Лейла подлетели к Люцисте, когда уже стало некуда смотреть, и она обратила внимание на близняшек.         — Он так похож на тебя!         — Он твой родственник?         — Познакомь нас как-нибудь!        Они щебетали и щебетали, в то время как Люциста пребывала в своих мыслях.