Семейный портрет

      Молодой и резвый Кальцифер с улыбкой наблюдал за мужчиной, вошедшим в его покои. Каждый демон в борделе имел свои покои, чтобы принимать там гостей и всячески их ублажать. Азазель был щедр к каждому своему воспитаннику. Кальцифера в возрасте 7 лет он принял очень тепло и с такой же заботой взрастил до того возраста, которого демонёнок достиг сейчас. Азазель был для него щедрым и милостивым начальником, который, всё же, порой бывал строг. Когда Кальцифер отказывался принимать мужчину, Азазель приглашал мальчонку в свои покои и там его приближённые секли его тонкими прутиками, но так, чтобы не повредить лицо и на теле потом не появилось шрамов.        В покои зашёл высокий и широкоплечий мужчина с длинными пепельными волосами до поясницы. Он улыбался демонёнку в ответ и любовался им. Конечно, когда ещё у него будет возможность насладиться таким зрелищем: Кальцифер в элегантной бордовой набедренной повязке, весь в золоте, причёсанный и ароматный. В комнате пахло сандалом: на камине стояли ароматические палочки, распространявшие запах. Юноша поднялся, чтобы помочь гостю снять пальто и повесить на крючок у двери.       Обстановка в комнате была довольно изысканной, и находиться в ней было уютно. Вошедший тут же расслабился и согрелся. Он стянул свитер и привычно повесил его на спинку кресла — остался в чёрной майке и брюках. Кальцифер также пронаблюдал за тем, как он расшнуровал ботинки и оставил их у двери. На них было много грязи, похоже, его гость провёл немало времени в каких-то диких местах.       — Здравствуй, котёнок, — по-доброму произнёс гость. — Я взял тебя до утра.       — Ох, да ладно, Сеф, не стоило, — обрадовался инкуб, а потом хитро улыбнулся. — Хватит ли тебя до утра? — и прижался к мужчине.       Сеф погладил мальчишку по голове, впутав пальцы в волосы и тем самым причесав их. Кальцифер расслабленно закрыл глаза, обняв любовника.       — Хватит, хватит, — подтвердил Сеф. — Буду мучить тебя всю ночь.       — Мистер Холландер, вы очень уверены в себе сегодня. Не хотите ли вина, раз такой повод? — Кальцифер продолжал хитро улыбаться.       — Давай, почему нет, — повёл плечами Холландер. — Сегодня у тебя кто-нибудь был?       Кальцифер пошёл за вином к небольшому шкафчику. Достал снизу бутылку, привычно открыл её и наполнил вином два бокала, один из которых он протянул Сефу.       — Нет, а что?       — Хочу, чтобы сегодня ты был только моим, — оскалился мужчина, приняв напиток из рук инкуба и сев в кресло.       — Буду, милый, буду, — кивнул Кальцифер. — Сегодня я чист и свеж, как никогда. Азазель, конечно же, скажет, что это плохо и я должен быть активнее, но сейчас его здесь нет, так что… К тому же, ты пришёл и заплатил сполна за меня. Я, наверное, твой должник.       — Нет, ни в коем случае, — покачал головой Сеф. — Я сделал это по своему желанию. Ты мне ничего не должен. Ну как не должен… почти. Сегодня я ожидаю от тебя самого лучшего.       — О, я знаю, как сделать тебе приятно, даже вопрос об этом не стоит, — Кальцифер сделал глоток вина и опустился к мужчине на колени. — Как там, за стенами борделя?       — Привычно. Обыденно. Скучно, — коротко описал Холландер.       — Там? Скучно? Не верю! Это же огромный и непостижимый мир! Там всяко лучше, чем здесь. Там наверняка поменьше концентрация тех, кто желал бы моей смерти.       — Тебе желают смерти? Кто? Я разберусь, — завёлся Сеф.       — Брось, пустяки, — отмахнулся инкуб. — Сам разберусь, не маленький. Я живу здесь с детства и успел уяснить много уроков. Я знаю, кто хочет меня убить и при каких обстоятельствах: я просто не буду провоцировать свою удачу — и выживу, — непринуждённо произнёс Кальцифер. — А что касается тебя… Где это ты бродил? Почему сапоги грязные? Завёл себе любовника где-то на болоте? — и усмехнулся.       Сеф хмыкнул и отпил вина.       — Обычный день обычного наёмника. Загнал одну крупную тварь, чтобы запастись мясом: скоро зима. Зимой эти твари реже выбираются из своих нор, — объяснил Холландер и погладил Кальцифера по щеке. — Ты такой симпатичный в полумраке…       Инкуб повернул голову и коснулся руки мужчины губами.       — Я с упоением ждал тебя, любимый.       — Скажи, а правда то, что о тебе говорят? Что ты приехал сюда, уже имея опыт за плечами?       — Отчасти, — Кальцифер улыбнулся, но будто чувствовал вину, — когда я достиг возраста сексуального согласия, меня ненадолго забрал к себе Люциан, и мы… Ну, ты понимаешь…       — Понимаю, — нахмурился Холландер. — Вы переспали. Твой Люциан — жуткий эгоист.       — Он хотел как лучше, — инкуб всё так же виновато улыбался, глядя снизу вверх на Сефа. — Он хотел, чтобы моим первым мужчиной был кто-то достойный. Он охраняет меня, старается, как может.       — И как он тебе как любовник?       — А что? — Кальцифер прищурил подкрашенные кохлем на арабский лад глаза. — Хочешь пригреть его?       — Нет, что ты, — хмыкнул Холландер. — Просто интересно, превосходит ли он меня.       — Выше тебя никто не прыгнет, даже не волнуйся об этом. Ты лучший из всех, кто когда-либо у меня бывал, — инкуб обнял мужчину за шею и приблизился к его лицу. — Я так соскучился…       — Я тоже, котёнок, — Сеф решил побаловать мальчонку и легонько поцеловал его в губы.       Кальцифер облизнулся, наслаждаясь привкусом Холландера на своих губах, и кокетливо заправил прядь волос себе за ухо. Звякнула цепочка, подвешенная за пирсинг на сосках. Это привлекло внимание Холландера — и тот потёрся щекой о грудь инкуба. Кальцифер неровно вздохнул.       — Калли… — Сеф поднял голову и коротко поцеловал того в шею.       — А я? Я лучший любовник, который когда-либо у тебя был? — со страстью спросил демонёнок.       — Разумеется, — мужчина поцеловал инкуба в шею ещё раз, — ты же мой котёнок.       Пальцы Холландера проскользили по бёдрам снизу вверх и добрались до бордовой повязки. Проникнуть под неё было несложно — он почувствовал гладкие и упругие ягодицы и смял их. Спустя некоторое время, понаслаждавшись моментом, он проник пальцами между них и почувствовал, что Кальцифер уже начал вырабатывать смазку. Холландеру это очень льстило. Хватает одного присутствия, чтобы его сучка начала течь. Не надо слишком уж стараться и разменивать время на прелюдию.       Кальцифер обожал Сефа до дрожи в коленях. Да, он мало знал о нём. Сеф всегда позиционировал себя как его любовника и будущего мужа. Были ли правдивыми обещания Холландера, Кальцифер не знал. Он жил сладкими иллюзиями, перекрывавшими мрачные будни азазелевского наложника. Лишний раз помечтать о том, что Сеф с боем отвоюет его у Азазеля, ему никто не мешал. В то, что брат закончит учиться и придёт за ним, ему верилось слабее. Впрочем, если Сеф не оправдает ожиданий, Кальцифер будет надеяться и на это.       — А правда, что твой брат снюхался с Молохом? — тихо поинтересовался Сеф на ушко, отставив в сторону оба бокала с вином.       — Всё возможно, — Кальцифер знал, что да, но так быстро расставаться с этой информацией ему не хотелось. — Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что звезда этого вечера — мой брат. Не могу позволить тебе такой роскоши, любимый. Разве не я твой единственный и неповторимый?       — Ты, ты, — покивал Холландер и заткнул демонёнка поцелуем.       Они поцеловались, и Кальцифер подтаял.       — Да, он с Молохом… Не знаю, как он заберёт меня отсюда, если сам займёт место, подобное моему, — поделился сомнениями инкуб.       Он не представлял, насколько сильно любил его брат. Если любовь Сефа к нему была Землёй, то любовь брата — Вселенной. Засыпая, Люциан каждый вечер думал о том, что обязательно вызволит брата, как только сам окрепнет и осядет на месте. Разумеется, ему в этом слегка мешал Молох, но так легко сдаваться ему демон не собирался.       — Я заберу тебя, обязательно, как только поднакоплю сил, — пообещал Холландер всё тем же тихим шёпотом.       — А почему не сейчас?       «Потому что сейчас я занят твоим отцом, маленький недомерок», — думалось Сефу. — «Жаль, что я не могу добраться до твоего брата. Молох пристрелит меня из своего личного арбалета, если узнает, что я подбираюсь к его наложнику. Опасно, опасно».       — Потому что сейчас моё положение в демоническом мире шатко. Что может тебе подарить жалкий наёмник? — с улыбкой произнёс Холландер.       — Ну, ты нисколько не жалкий, Сефи, не принижай себя, — мягко попросил Калли. — Ты великолепен. Мне кажется, ты и твой меч словно вышли из сказки про смелых рыцарей, — хмыкнул он.       — Уж кто-кто, но я не рыцарь, отнюдь, я не так благороден, — усмехнулся Холландер.       — Нет! Ты рыцарь, а я твоя принцесса в башне, — хохотнул слегка опьяневший от вина Кальцифер и вновь приблизился к лицу Сефа. — Давай займёмся любовью, я больше не могу ждать…       Сеф ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, развел руки, мол, делай, что взбредёт в твою маленькую головку. Кальцифер склонил голову набок и хмыкнул. Он тут же принялся расстёгивать ширинку Холландера. Она звякнула — и инкуб смог добраться до члена любовника. Сеф закрыл глаза и ради разнообразия представил… Нет, не Легиона. Люциана. Повзрослевший и совершенно дикий демон, так легко ему повиновавшийся, такой послушный и умелый сейчас.       Кальцифер сдвинул кожицу с головки члена Холландера и начал её сосать, посматривая наверх — на реакцию партнёра. Она была. Довольно быстро выделилась смазка. Инкуб приободрился. Встав с пола, Кальцифер задрал набедренную повязку и стал опускаться на возбуждённый член. Анус и головка были скользкими, и понадобилось время, чтобы Кальцифер смог устроиться поприятнее. Когда ему удалось опуститься на пенис, он крепко сжал плечи Сефа и начал двигаться. Тот изредка посматривал на Кальцифера и, казалось, с лёгким пренебрежением это делал. Уснувшая на время бдительность инкуба позволила ему упустить пренебрежение из вида. Он удовлетворял любовника, умело двигая бёдрами и выписывая восьмёрку. Холландер расслабился и крепко стиснул упругие и покатые бёдра Кальцифера.       Кальцифер обожал заниматься сексом с Сефом. Он казался ему лучшим из всех, кто когда-либо посещал его спальню. Калли не скрывал своей влюблённости, а Сеф принимал её как должное. Было бы странно, если бы этот инкуб не запал на него. Он давно положил глаз на это юное создание. Как приятно, что мальчонка обратил на него внимание. Единственным, кто был настроен враждебно к нему, — Люциан. Он ненавидел Сефа и не скрывал этого. Они были почти равны по силе, и Моргенштерн был способен оказать ему сопротивление. Разумеется, Легион ни о чём не подозревал и считал Холландера своим верным любовником. Дикость старшего сына он объяснял тем, что ему было обидно за мать. Анри давно не удовлетворяла его сексуальный голод. Анри — отыгранная карта. Хотя, стоит признать, когда она злилась, это было притягательно. Подобная валькирии или даже амазонке, Анри внушала трепет и страх, но её обычный и спокойный вид был скучен до невозможности.       Люциан как-то плюнул дядюшке Сефу в лицо, и тогда отец лишил его возможности приехать из Академии на выходные, чтобы навестить любимую мать. Анри тоже была в гневе, но поступок сына уважала. Ей не хватало смелости пойти против обоих крепких демонов сразу, а её сын был воплощением её желания бросить вызов. Она слышала, что он как-то связан с Молохом и даже радовалась этому, может, это помогло бы достичь Люциану высот.       Тогда вместо матери он навестил младшего брата. Ему было мерзко осознавать, что пока что он ничего не может сделать для Кальцифера. Втайне Люциан ревновал брата ко всем этим демонам-здоровякам, которые предпочитали мясцо помоложе. Однако он был спокоен насчёт одного: его первым любовником был он. Тогда Люциан был максимально нежен и обходителен. Его младший брат стонал под ним и извивался. Моргенштерн крепко сжимал его в своих объятиях и любил, любил, пока силы не покинули его. Кальцифер тогда познал все прелести своей природы, понял, для чего создан, и его жизнь в борделе стала активнее, однако никого лучше Люциана он не знал. По секрету Кальцифер мог бы кому-нибудь шепнуть, что обходительнее Люциана любовника у него никогда не было.       Кальцифер сливался с Холландером в единое целое. Оба неровно дышали, вспотевшие от усилий, и с похотью в глазах смотрели друг на друга. На секунду Сефу показалось, что его седлает Люциан, и тогда он ускорил движения тазом. Кальцифер подумал, что это его собственный вид так разгорячил любовника, и заулыбался на некоторое время. Позже его лицо исказилось в гримасе оргазма. Кончая, он двигался и сжимался всё сильнее, доставляя Сефу неземное удовольствие.       Чуть позже они перебрались на кровать. Сеф насаживал на себя Кальцифера с таким неистовством, будто хотел вытряхнуть из инкуба все свои потраченные деньги. Калли громко стонал, нисколько не стесняясь редких шепотков за дверью. Холландер ухмылялся. Легион принадлежал ему. Кальцифер принадлежал ему. Быть может, Люциан тоже станет его марионеткой. Сеф упивался этой ментальной властью. Легион был сильнейшим демоном и, тем не менее, ложился под него, Холландера. Как жаль, что его старший сын был таким упёртым и непокорным. У Люциана был громадный потенциал, который не мог не впечатлить Сефа, но перешагнуть через Молоха ему не было дано. Арбалет с разрывными болтами — весьма весомый аргумент. Всё-таки где-то в глубине души Сеф осознавал свою трусость, но он забывал о ней, когда овладевал кем-то из Моргенштернов.       — Аа-ах-хах-х-х! — стонал Кальцифер, вырывая Сефа из вереницы мыслей.       — Тише, малыш, тише… — шептал Холландер.