Семейный портрет

      Кто бы мог предположить, что легендарная Легион — библейская демонесса — станет когда-нибудь владелицей книжного магазина. Небольшого, за углом, когда вы торопливо пойдёте по улице и выпьете свой капучино, то заметите это неприметное здание, больше похожее на жилой дом. Именно там продаются старые советские книги, жвачка «Love is…» и причудливые настенные карты.       Легион — эксцентричная женщина арабского происхождения, верная религиозным принципам ислама. У неё в распоряжении легион демонов с серповидными мечами. Она заключила сделку с Люцианом Моргенштерном и его младшим братом Кальцифером, несмотря на то, что была их родной тёткой.       Лишь одна из потомков Легиона, её брата-близнеца, осталась без её могучей силы — Люциста Моргенштерн. Кто бы мог подумать, что именно она зайдёт сейчас в книжный магазин, чтобы купить советский учебник по биохимии — и сдать экзамен в престижном университете.       Легион ухмыльнулась, когда увидела Люцисту. Между ними существовало множество разногласий, но нигде больше не найдёшь старья, кроме как у Легион. Арабы в драных мантиях расставляли книги, мыли полы, стирали пыль, снимали книги с самых верхних полок и помогали покупателям. Многие считали, что это просто одна большая семья, которая перебралась в постсоветское пространство, чтобы выжить. Существовал свой график дежурства, выхода на работу, отпусков, выходных и отгулов.       Люциста хмыкнула и сдвинула большие круглые очки с толстыми диоптриями на голову. Вблизи она видела хорошо. Демонесса-студентка демонстративно отправилась к книжным полкам: искать необходимое. Легион хмыкнула в ответ и повела пальцем — стражи порядка в магазине взяли Моргенштерн под белы рученьки и привели к хозяйке магазина.       — Совсем отчаялась, дорогая?       — Я просто так соскучилась по милой тётушке.       — Не лги. Здесь и сейчас я царь и бог. Ты получишь то, что тебе нужно. Обязательно получишь. Но деньги меня не интересуют.       — В смысле? — нахмурилась Люциста.       — Мы демоны, детка. Не делай вид, будто не понимаешь, — Легион скинула паранджу и осталась в чёрном костюме с юбкой. — Я знаю, что ты, на самом деле, весьма интересная особа.       — Если я тебе так интересна, что ж ты тогда не заключила со мной договор, как с моими братьями?       — Я считаю, что в доме должна быть только одна сильная женщина, — она кивнула на стол, на котором разложила гадательные карты; взяла одну из них и показала студентке. — Сегодня Фортуна не на твоей стороне, Люциста.       — Знаешь, тётушка, я передумала. Подготовлюсь к экзамену без учебника, — девушка стала вырываться из милых объятий не менее прекрасных арабских мужчин в подчинении у доминатрикс — но тщетно.       — Провалишь, — усмехнулась Легион. — В моей компетенции знать, что было, есть и будет.       — И что же будет? — насмешливо поинтересовалась Люциста.       Легион поднялась со стула и подошла к студентке. Резко распахнула её белую хлопковую блузку одним движением — и полетели пуговицы. Стал виден винтажный кружевной бюстгальтер кремового цвета. Люциста ухмыльнулась и чуть выпятила грудь.       — Мне кажется, я начинаю понимать, почему ты обделила меня силой. Действительно, я опасная: могу раскидать твоих ребят и изнасиловать тебя первой.       — Это вряд ли, — иронично отозвалась демонесса. — Так уж вышло, что я сильнее тебя.       — Я позвоню Слайзу!       — Смешно. У него и без тебя дел по горло. К тому же ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия.       — О да, я забыла, это же ты у нас диктатор, — Люциста закатила глаза. — Серьёзно, я неинтересная. Я с женщинами-то не сплю.       — Никогда не поздно начать, — улыбнулась Легион и обратилась к слугам. — Держите её крепко.       — Что?! Да ты не посмеешь! Отойди от меня, сучка! — вырываясь, девушка начала дёргаться и активно бить мужчин по ногам каблуками.       Легион усмехнулась. Крики. Услада для ушей.       Вот и сказка, в которой побеждает злодейка.       О море, возьми меня в дальние дали.       Dance with me, make me sway.       Легион заткнула Люцисту грубым и требовательным поцелуем. Почувствовав язык у себя во рту, Моргенштерн громко замычала, сопротивляясь и пытаясь откусить его, но у Легион он был ловким и умелым. У Люцисты закружилась голова от нехватки воздуха. Ещё и бюстгальтер затрещал по швам. Легион положила свободную ладонь на одну из обнаженных пышных грудей и помассировала её.       Моргенштерн зажмурилась, чтобы не думать о своей полоумной тётке и процессе, в который она её втянула. Чем сильнее Люциста дёргалась, тем крепче становились тёплые объятия совершенных чужаков, свидетелей того, что, похоже, было нормой для Легион. Мужчины были равнодушны и бесстрастны, как морские скалы.       Люциста кричала, но её никто не слышал. Легион то и дело целовала её, обещая вырвать язык, как только он ей наскучит. С демонессами шутки плохи. Моргенштерн не понимала, что чувствует. Ей то нравилось, то нет. По телу проходил электрический разряд, заставляющий вскрикивать и стонать, но порой Легион становилась слишком жадной — и было больно. Боль становилась кнутом, наслаждение — пряником. Всё происходило на контрасте и сводило с ума. Устав от поцелуев, Легион заняла горячий язык Люцисты двумя пальцами.       — Укусишь — лишишься передних зубов, — с милой улыбкой произнесла демонесса, продолжая ласкать девушку.       Люциста зло рыкнула и решила пнуть любимую тётушку, но та поймала её за ногу и влажными от слюны пальцами вторглась во влагалище.       В голове взорвался фейерверк — разум зачаровался божественными цветастыми искорками, магия взрыва, очарование зафиксированной вечности, которую ни за что не сохранить. Всё так эфемерно. Но там, где огонь — всегда обожжёшься. Легион посмеивалась в плечо Люцисты, запоминая запах её тела. Телосложение у племянницы было воистину прекрасным. Созревающий персик.       Моя, моя неземная.       Хотя, конечно, о любви речи не шло. Возможно, тому виной обычное любопытство или желание доминировать. Да, Легион — древняя демонесса, и так сладко было впиться в нежную молодую ароматную плоть.       Пальцами Легион колдовала.       А Люциста метаморфировала.       Это гораздо интереснее, чем медленно цедить бабское пиво с ароматом лайма за Маркусом Зусаком.       Когда всё закончилось, Люциста оставалась во мраке своего сознания. Она лежала на полу, обессиленная и закрывшая лицо руками. Над ней надругались, ею воспользовались. Горькое, унизительное чувство. Если слёзы и были — они быстро высохли. Если была боль — она быстро прошла. Не говоря ни слова, Моргенштерн поднялась и начала собирать одежду, пошатываясь.       Легион обмакнула испачканные природной смазкой пальцы в стакан с пивом — и облизала их. С интересом наблюдала, как девушка собирается. Обратила внимание на учебник по биохимии. Швырнула его Люцисте на пол.       — Забирай это дерьмо.       Моргенштерн натянула на лицо улыбку и убрала его в сумку. Из неё же она достала ножницы, которые с силой метнула в сторону любимой тёти. Легион подняла руку и обратила их в пепел.       — Глупо быть беспомощной, не так ли?       — Ты пожалеешь.       — Непременно, душечка, непременно.