Семейный портрет

Спустя 6 лет.       Люциста проснулась рано — по привычке. Каждый день встаёшь на работу в одно и то же время и невольно дрессируешь сам себя. Хорошо, что Молох не обалдел окончательно и не отменил выходные. Да, запретил магию, но зато прокачал Ад до уровня мегаполиса. Договорился с князьями тьмы и превратил Пандемониум в настоящую нерезиновую. Раньше были котлы, вилы и грешники, а теперь — дороги, клубы, адвокатские конторы и прочее. Люциста была талантливой разведчицей и, помимо казино, зарабатывала на том, что выполняла для Молоха задания, которые ей казались интересными. У неё была адреналиновая зависимость, из-за которой они вчера со Слайзом здорово напились, подрались с местной гопотой и закончили вечер в КПЗ. Йенс Гросс, конечно, вытащил, но лучше бы до такого больше не доводить. Закончилось всё жарким сексом, от которого невозможно отдышаться первые несколько минут.       Слайз лежал, распластавшись на кровати. Хорошо, что на чешуе не видно засосов, иначе бы Молох, нахватавшийся сарказма от Люцисты, точно застебал за милую душу. Поначалу, кстати, его не раздражала манера Молоха делать Люцисте дорогие подарки, но потом, когда они начали встречаться, начал понемногу ревновать. Да, Молох так проявлял свою благосклонность, но можно не так откровенно?       «Я и сам могу тебе шубу купить!». И прочее.       Если бы в Аду существовал «Forbes», вся эта братия после князей тьмы и конкретно Маммоны оказалась бы в топе самых богатых обитателей Преисподней. Что ж, сильно. Но деньгами сорил только Молох, поскольку испытывал потребность в том, чтобы купать Люциашку в роскоши. Чтобы он радовал его своим дорогим бельём и одеколоном. Так-то.       Люциста была скромнее и белья не носила вообще. Чёрного платья с откровенными вырезами от Версаче было для неё достаточно. Слайз ворчал и краснел при одной мысли об этом, а Моргенштерн смеялась и целовала его в раскочегарившуюся щёчку.       Сегодня она собиралась проведать Люциашку, ведь он вот уже как 6 лет вёл себя как наседка. Он таки уговорил Молоха на ребёнка, и они завели прекрасную дочурку — Люцерну. Маленькая демоница уже в возрасте 6 лет проявляла незаурядные способности и лукавство. Возможно, это секретное оружие Молоха против Люцифера, который мог появиться в любой момент и попробовать отнять власть. А может, и нет. Люциста детей не любила, но Люцерна показалась ей смышлёной. Она наблюдала. Люцерна была на редкость мирным и разумным ребёнком, возможно, потому, что Люциан только и делал, что занимался её развитием и воспитанием. Он отдавал всего себя не только Молоху, но и теперь — своей дочери. К сожалению, маршал испытал радость материнства только в параллельной вселенной, откуда появилась беременная Дейн. От Слайза, кстати. Сочетание янтарных глаз, чёрных волос и бледной кожи очаровывало. Моргенштерн любовался дочерью и любил её настолько, насколько это возможно. Не раз защищал от Молоха, который порой был готов её выпороть за шалости.       Люцерна часто нарезала круги по штабу, убегая от Рене — сводной старшей сестры — и смеялась над солдатами в казармах, в раннем возрасте выигрывая у них в карты картинки с обнажёнными демонессами. Зачем они ей — непонятно, но факт остаётся фактом. Но нельзя сказать, что Молох не любил Люцерну, просто он был строгим отцом и параноиком. Да и не только, наверное. Он — золотая жила для частного психотерапевта, к которому тот никогда не обратится.       Люциста всегда аккуратно подбирала слова при разговоре с Молохом, чтобы сильно его не бесить, но тот и не бесился вовсе, скорее, ощущал какую-то активацию от присутствия сестры Люциана. Нет, он не собирался делать её своей любовницей, просто ему было важно, чтобы Люциста, Анри, Кальцифер — все они впустили его в семью. Он тиран и деспот, но Люциашка — его, очевидно, ахиллесова пята. Не хотелось бы стать пятым колесом.       Моргенштерн поцеловала спящего Слайза в рогатую макушку и отправилась в душ, после чего запрыгнула в любимое чёрное платье с вырезами от Версаче, нацепила кобуры для пистолетов на бёдра, причесалась, нанесла макияж.       Слайз к тому времени проснулся, и с кухни донёсся его недоумённый голос.       — Ты завтракать не будешь?       — Не хочу, — отозвалась демонесса, — а что на завтрак?       — Яичница на сале и немного жареных пельменей.       — Угх! — проворчала Люциста и разулась, чтобы позавтракать. — Ты чёртов волшебник!       Слайз просиял. Он стоял на кухне в фартуке на поясе и переворачивал пельмешки. Люциста взяла полотенце с крючка и накрыла им платье.       — Кто-то скажет «вредно», я скажу «ещё, Слайзик, ещё»!       — Ты это после каждого нашего секса говоришь, — с мягкой иронией заметил ящер.       — Ну, я люблю секс, — она пожала плечами. — Лучший наркотик, к тому же полезный для здоровья.       — Как же ты до меня обходилась? — Слайз поставил перед ней тарелку с завтраком и включил кофе-машину.       — Бедствовала, — подмигнула Моргенштерн. — Моё прошлое темно и полно ужасов.       — Валар маргулис, — хмыкнул ящер.       — Валар дохаэрис, — хохотнула Люциста, утерев масляные губы. — Кто знал, что у меня появится такая любящая жёнушка, — и кивнула на тарелку.       Слайз насупился, но Моргенштерн послала ему воздушный поцелуй, и он быстро успокоился.       — Ты у меня самый сильный и ответственный. На тебе весь Ад держится, ты вращаешь эту чёртову бюрократическую машину, и мы вышли из кризиса. Молох без тебя что слепой котёнок.       — Осторожнее со словами, все стены имеют уши, — поднял брови секретарь.       Люциста стала серьёзной. Пригнулась. Приложила ладонь к лицу и прошептала.       — Мой лучший друг — это командир Молох, мой лучший…       Слайз засмеялся.       — Ну да, что-то типа того.