Семейный портрет

      Люциан стоял в душе и мыл голову, когда услышал, что в комнату кто-то вошёл. По-быстрому смыв пену, он завернулся в полотенце и вышел из ванной.       На пороге стоял Кальцифер.       — Привет, братик, — улыбнулся он и откинул длинные чёрные волосы назад.       На нём был малиновый шёлковый халатик, под которым пока что виднелись только чулки на подвязках. На ногах красовались босоножки на небольшом, но тонком каблучке.       — Чем обязан? — хмыкнул Моргенштерн-старший. — Пришёл похвастаться новым гардеробом? Я только что помылся, не хотелось бы, чтобы это вышло зря. У меня был сложный день, и я не прочь отоспаться.       — Я помогу тебе расслабиться, — отозвался Кальцифер и скинул халатик. — Я же не зверь какой-то.       Соблазнительное молодое тело так и просилось в руки. Чёрт бы побрал тех, кто выдумал инкубов! Кальциферу очень сложно отказать. Если он задумал искусить кого-то, то это точно произойдёт. На нём было кружевное бельё: небольшой и тонкий бюстгальтер с разрезами на сосках и невероятно воздушные трусики, едва скрывающие мужское достоинство.       Люциан присвистнул.       — Это будет долгая ночь…       — Я знал, что тебе понравится, — Кальцифер подошёл, постучав каблучками. — Просто игрушки мне уже надоели, я же не маленький, — притворно надул губы он. — Я хочу по-настоящему, — и положил ладонь старшего брата на свой упругий зад. — Я хочу тебя.       — Это можно, — хмыкнул Люциан. — Только я весь мокрый.       — Не проблема совсем, — прошептал Кальцифер и обнял мужчину за шею. — Я бы оседлал тебя в любом случае.       — Ну-ну, — скептически фыркнул Моргенштерн-старший, — знаю я тебя. Фу, давай не в чулане, тут клопы, давай не в бассейне, сюда писают!       Кальцифер вздохнул и резко схватил брата за крепкий, но покоящийся член.       — Слушайся меня, и всё будет хорошо, — колдовски прошептал он в губы Люциану, после чего провёл по ним языком.       — Только не твоя сраная ма…       Моргенштерн-старший почувствовал лёгкий дурман, ему резко стало веселее, и желание усилилось. Для него этот вечер вряд ли станет памятным, поскольку жертвы инкубов всегда мало что помнят. Магия и сплошное мошенничество.       Кальцифер взялся за полотенце и сбросил его прочь, сел на кровать.       — Ох, братец, у тебя такой классный член, а ты ломаешься, — притворно возмутился инкуб, после чего взял его в руку и лизнул головку. — Очень зря.       Люциан вздрогнул всем телом. Когда Кальцифер взял головку члена в рот, то напряжение в нём начало нарастать. Он облизывал его, как фруктовый лёд, выделяя языком каждую венку. Пытался вобрать целиком, но тут мало даже такого похотливого рта. Кальцифер взял за щёку и стал пальцами играть с мошонкой, от чего Люциан положил ладони на голову младшего брата и начал толкаться в его рот, ощущая, как нарастает возбуждение.       — Такой красивый, крепкий Лю… — хитро прошептал инкуб, когда провёл языком по животу мужчины снизу вверх и принялся головкой члена щекотать свои напрягающиеся и постепенно становящиеся влажными соски.       Инкубовский хвостик, как у чертёнка, ходил в разные стороны, выдавая радость и наслаждение хозяина. Почему бы и не порадоваться, собственно, если всё так гладко складывается.       Когда на головке члена показалась смазка, Кальцифер слизал некоторую часть, после чего обмакнул в неё пальчики и принялся смазывать свой анус. Он лёг на постель, выпятив бёдра, махнул когтистой ладонью, и приказал:       — Приласкай мою дырочку, — и закрыл глаза, когда почувствовал, как пальцы брата огибают ткань трусиов и оказываются на сфинктере. — Вот так, ещё глубже… Да… Вот так…       Вторую руку Люциана Кальцифер пристроил на своём члене под кружевной тканью. Слегка припустив эту чёрную паутинку, он претворил в жизнь свою задумку.       — Жестче, — попросил инкуб и громко застонал, когда кончики пальцев уверенно врезались в простату. — Ах, что ж ты делаешь со мной, братишка…       Люциан хмыкнул, видя всё, как в тумане, однако, если не вспоминать о реальном положении вещей, то всё как нельзя кстати. Давненько он не был активом, а то так можно и забыть, кто ты, откуда, кем являешься на самом деле. До тебя я был ковбой, но отныне пидорас.       Не спрашивая разрешения и вообще не заморачиваясь, Моргенштерн-старший резким толчком вогнал свой член в тугой, как у девственника, анус, что нонсенс, и громко, с облегчением выдохнул и задрожал от потрясающих ощущений. Инкубы созданы для секса, и они большие мастера в удовлетворении недотраха любой степени.       Люциан скучал по лидирующей позиции в сексе и почти забыл, что это такое, но тут пришла такая шлюшка и грех не воспользоваться. К тому же трахать младшего брата ему никто не запрещал. Ну, прямым текстом… Да и взаимно всё! Отстаньте!       — Я буду ебать тебя до утра, похотливая сучка, — предупредил Люциан, прижавшись к Кальциферу и начав активно ласкать его вставший пенис. — Пока у тебя лобок не вспенится.       — Зачем ты говоришь такие ужасные вещи… — притворно удивился младший, затем ухмыльнулся. — Напугал, ой как на напугал. Сдуешься на второй час, — и ловко перевернулся на спину, и начал ласкать себя под жарким взором старшего брата. — Ах, братик, мне так хорошо… Возьми меня уже, потрахай узкую дырочку…       Моргенштерн зарычал, схватился за простынь и начал агрессивно трахать своего братца, отчего тот цеплялся за его шею и оставлял царапинки от когтей.       — Ах! Ах! Ах! — ритмично вздрагивал и стонал Кальцифер, понимая, что, возможно, его брат был вполне серьезен и теперь он в своей же предпринимательско-похотливой жопе. Интересно, способны ли инкубы умирать от передоза…       Вряд ли. Скорее, просто взрываются из-за излишков энергии. Чтобы выносливости было побольше, надо родиться демоном похоти, каким и являлся Люциан Моргенштерн. Правда, он вёл аскетический образ жизни в понимании жителей круга сластолюбцев, поскольку считал секс самым примитивным занятием. Слава Молоху, который вытащил его из этой монашеской поебени и поставил мозги на место едва ли не буквально при помощи своего мужского достоинства.       Поток мысли прервался чувственным, призывным стоном.       — Да, ещё! Я… запомню! Аргх! Твой член… — закатив глаза, кончая, громко прошептал Кальцифер, отползая, но…       — Ночь ещё не закончилась, малыш, — фыркнул Люциан, притянув Кальцифера к себе за волосы. — Ты не уйдешь, ты УПОЛЗЕШЬ отсюда.       Инкуб хохотнул и закрыл глаза с подтёкшей тушью.       — Как пожелаете, мой господин. Как пожелаете…