Семейный портрет

      — Папа, папа, мы опаздываем!       Слова донеслись откуда-то снизу. Молох спокойно спал, не слыша будильника, но ощущая лёгкие толчки в бок. Он поднял голову. Посмотрел на часы. Чёрт, осталось всего 45 минут до начала утренника!       Мужчина подскочил, сбросив одеяло, и тут же направился в ванную, оставив дверь открытой. Маленькая Рене с интересом наблюдала, как папа брился опасной бритвой, которую он держал на самой верхней полке. Уложить волосы было невозможно в силу лёгкой кудрявости и их подставы в самый ответственный момент, поэтому он собрал их в хвост на затылке.       — Завтракать будем? — деловито спросил он, посмотрев на дочь.       — В садике поем! — с готовностью ответила девочка. — Утренник! Я так к нему готовилась!       — Понимаю, — вздохнул Молох.       Вызывать личного водителя возможности уже не было, такси приедет чёрт знает когда, поэтому осталось одно — мотоцикл. Он стоял неподалёку в гараже. Запрыгнув в мотоэкипировку и прихватив два шлема, Молох почти вышел с дочкой из квартиры.       — Я лохматая!       — Ну так причешись.       — Косичку хочу!       — Ты платье надела?       — Да! И косичку хочу!       Молох вздохнул, достал одну из своих резинок и стал быстро заплетать дочке косу, хмурясь и иногда что-то бубня. Она была такая же рыженькая, как он, и слегка полная. На лице всё равно выделялись большие янтарные глаза, опять же доставшиеся от отца. Когда он доплёл максимально в его понимании аккуратную косу, Рене побежала обуваться. Молох застегнул куртку, захватил ключи, и уже через 10 минут они были в гараже.       Он надел на Рене шлем и небольшую защиту локтей и коленок, после чего подготовился сам. Оставалось 20 минут. Заперев гараж и убедившись, что всё в порядке, Молох нажал на газ, и они довольно резко тронулись. Рене сидела перед отцом, тоже держась за руль. Она «рулила», когда отец поворачивал или останавливался на светофоре.       — Какая же ты у меня балда, Рене.       — Сам такой! — не поворачиваясь, ответила девочка. — Это ты проспал!       — Раз такая взрослая, могла бы и сама до садика дойти, — пробубнил мужчина.       — И пропустить катание на мотоцикле? Ни за что!       Когда светофор загорелся, они вновь тронулись, теперь уже на высокой скорости вихляя промеж автомобилей. 10 минут.       По прибытии на место Молох взял Рене и взвалил к себе на плечо, чтобы получилось побыстрее. Она, конечно, вся в папу, но ходила она всё ещё медленно. Добежав до шкафчика с ромашкой, Молох проверил, всё ли в порядке.       5 минут.       — Давай, Рене, шуруй в строй!       — Ура! Мы приехали! Спасибо, папа!       Радостная Рене побежала к остальным, а Молоху предстояло отбиваться от назойливых молодых мамаш. В мотоциклетном костюме, стройный и подтянутый, относительно молодой и слегка требовательный, на женщин он старался не обращать внимания.       — А где ваша жена, мистер Гроссельдорф?       — Она морячка дальнего плавания, — буркнул он. — Послушайте, мне…       — Радостно? Мы тоже рады! Правда, мой второй сын заболел, и, боюсь, что вашей дочке не с кем будет танцевать. Вы уж извините нас.       — Чиво? — Молох быстро обернулся, отмахнувшись от родительницы. — Рене!       Но девочка его не слышала. Когда пришла пора после всех диалогов станцевать в финале возле маленькой мягкой игрушки, Рене загрустила и почти ушла, но Молох тут же вскочил на помост, хорошенько его тряханув, и начал танцевать в унисон с Рене.       Она тут же просветлела, взяла папу за руки, и, когда танец закончился, многие родители похлопали такому непутёвому, но опытному папаше. Взяв пятилетнюю Рене на руки, он подошёл к воспитательнице.       — Да, мистер Гроссельдорф?       — В следующий раз, когда моя дочь останется в таком положении или уронит хотя бы одну слезинку, я найду на вас управу, — грозно произнёс Молох.       Вмешался один из отцов.       — Слышь, ты чё себе позволяешь, мудила? На женщину не стыдно бросаться? Пошли, по-мужски разберёмся.       Рене тут же подняла глаза на отца, который уже собрался двинуть наглецу в рожу, и обняла его за бедро.       — Не надо, пап, дядя просто пошутил.       — Рене, если тебе так кажется, то у тебя ужасное чувство юмора. —       Как и у тебя, — хихикнула она. — Не надо. Заберёшь меня вечером? Или дядя Слайз придёт?       — Я приду, как только пересчитаю кости этому дяде, — он показал на обидчика.       Взгляд противнику не понравился. Он что-то проворчал и слился.       — Говна кусок, — провокационно шепнул Молох.       Родитель с фирменным «чёёёёё» кинулся на него, но их довольно легко разняли. Молох ухмылялся. Жалкая букашка.       Так бы и сожрал, да только времени в обрез.       Рене недовольно надула щёки.       — Ничего, милая, когда вырастешь, поймёшь, как приятно насилие.       Дочка вздохнула.       — Я пошла, папа. Пожалуйста, не бей сегодня никого, хорошо?       — Постараюсь, малышка, — он чмокнул дочь в темечко и отправил к детям.       Когда сборище рассосалось, Молох вздохнул с облегчением. Проводив дочь в садик, он вскоре поехал на работу, чтобы вновь от низшего чина пройти до главнокомандующего. Ему нравилось раз за разом доказывать свою силу и жестокость.       Безусловный лидер и бог войны, он жил конфликтами и их не самыми гуманными решениями.