Dirty mind

— Я больше не могу, — простонал Эггзи, слепо пошарил ладонью по простыне, а потом завёл руку за спину и поймал Чарли за предплечье — скользкое, горячее и мощное. Сжал, сколько хватило сил, потому что выразить словами клокочущее в горле не выходило. Прекрати, сжалься, дай мне больше, ну же, чёрт возьми! Дай! — Потому что больно или потому что хорошо? — отозвался его мучитель, вливая свой преступный голос куда-то прямо в мозг. Эггзи оскалился и вцепился в него сильнее. — Чарли. — Терпи. Будет лучше, — коротко пообещал Чарли. Теперь он говорил отрывисто и с присвистом, словно воздух раздирал ему лёгкие. И продолжал прижиматься к Эггзи грудью, распалённый и чрезмерно (недостаточно) близкий. — Так сжимаешься, я не могу. Я это чувствую, представляешь? И ты такой узкий, — несколько вдохов-выдохов, прокатившихся по скуле и шее. Как горячо. — Будто не трахал себя в душе пальцами вчера. Невнятно хмыкнув, Эггзи медленно повёл бёдрами, самостоятельно выбирая угол проникновения чужих пальцев. От этого сладко поджалось где-то в животе, а потом прошибло словно разрядом тока, и Эггзи довольно заворчал. — Сегодня. Чарли как-то сдавленно ахнул и немного отстранился, впуская между их телами спасительно прохладный воздух, хотя легче не стало. — Сегодня? — переспросил Чарли неожиданно высоким голосом, Эггзи даже не сразу понял, кто это произнёс. — И как, тебе понравилось? Я делаю это лучше, правда? Хах, у Чарли даже язык заплетаться начал. Эггзи довольно хмыкнул и подался назад и вверх, пытаясь вернуть влажный и жаркий контакт кожи к коже, но Чарли отстранился слишком далеко, даже высвободил предплечье из хватки Эггзи. Неужели Чарли так прошибло его признание? Эггзи зажмурился, смазанно вспоминая сегодняшнее утро. Как он долго сидел на краю ванной и рассматривал «подарок» Чарли, разрываясь между желанием послать всё к чёрту и отомстить самой страшной местью на свете. Как он всё-таки решился и полез в душ, и сжимал зубы всё сильнее, потому что всё это было так унизительно, глупо и совершенно нелепо, абсолютно ужасно, Эггзи в жизни не делал ничего более дурацкого и абсурдного… Тем сильнее Эггзи удивился, когда у него встало. Сначала он решил, что это механическое. Потом, задумавшись, прикоснулся к себе пальцами — провёл под яйцами и дальше. Судорожно сжался и выдохнул, когда его словно ворохом искр изнутри обожгло. И как под рукой оказалась смазка, Эггзи понятия не имел — он вроде не держал таких вещей в ванной (зачем, если всё это хранится в спальне). Но смазка была, и Эггзи, вспомнив все эти дурацкие инструкции, присланные Чарли, решил — просто ради интереса — попробовать, чтобы выяснить, каких ощущений ему ждать… Он понимал, что в реальности всё будет чувствоваться не так, как с самим собой, но неожиданно… увлёкся? Чарли был прав — сначала всё это было непривычно и до крайности странно, немного пугающе, отчаянно глупо, почти до смеха. А потом Эггзи осознал, что судорожно выдавливает на пальцы больше смазки, и торопится, и сжимается, и хватается свободной рукой за стенку, и стонет сквозь зубы, потому что это было… Это было. И, осознав это, Эггзи чуть не кончил — и потому тут же остановился. И ему понадобился долгий, очень долгий холодный душ, чтобы прийти в себя. Потому что ну пиздец же. Это реально испугало Эггзи — и накрутило так, что он не мог найти себе места весь день, и маялся, слоняясь по дому, и порывался сбежать нахрен из страны, но всё равно, как заколдованный, пришёл к дому Чарли. Проклятье. Осознав всё это, Эггзи неразборчиво застонал и сильнее вжался лбом в постель. Выгнулся ещё круче, до сладкой ломоты в пояснице. Схватился сначала за пресловутые простыни, скользящие меж пальцев, а потом смазанно провёл по собственному затылку, вцепился в волосы, пытаясь то ли привести себя в чувство, то ли просто удержаться от чего-то. Да, Чарли был прав. Он делал это лучше. — Прекрасный звук, — явственно сглотнув, отреагировал Чарли на стон Эггзи. — Можешь повторить. Эггзи повторил, но не потому, что послушался, а потому, что ему было, чёрт возьми, круто. Круто, но недостаточно. Ну же! — Громче, милый, — выдохнул Чарли, возвращая свою вторую руку на бедро Эггзи. — Я почти не могу развести пальцы в стороны, знаешь? Мне придётся использовать много смазки, чтобы войти. Блядь, вот он взял и всё испортил, придурок! Эггзи напрягся всем телом и зло всхрапнул. — Я сломаю тебе шею, — пообещал он. — Как мы помним, сначала по плану твой оргазм, — проурчал Чарли. Его что, заводило, когда Эггзи обещал убить его? — Ты близко? Сможешь кончить только от моих пальцев в твоей заднице? Он издевается, что ли? Хотя, ну да, как Эггзи мог забыть, что это грёбаный Чарли. Конечно, он издевался. Мудак. И хотя Эггзи и правда был на грани, удушающей и нестерпимо близкой, ни о каком оргазме без чьей-нибудь руки на его члене не могло быть и речи. К сожалению. Или к счастью? — Чарли, — зло сказал Эггзи. — Даже если и сможешь, не торопись, — словно не услышав, произнёс Чарли. Кажется, он весь напрягся, но Эггзи не мог утверждать наверняка. — У меня действительно большие планы на тебя. Если ты кончишь раньше времени, мне придётся всё это повторять. Сволочь, он совсем не делал всю ситуацию легче! Эггзи уже был готов прибить его, даже почти решил набраться сил для этого, только вот адское возбуждение до боли в члене реально мешало выполнить задуманное. Эггзи сцепил зубы и застонал, в который раз потянувшись к себе рукой. Но Чарли — тоже в который раз — удивительно ловко перехватил его ладонь, не дав прикоснуться к ноющему от напряжения члену. — А ты быстрый мальчик, да? — ласково спросил Чарли, сильнее сжал запястье Эггзи и отпустил. — Из нас двоих… — Эггзи судорожно стиснул пальцы и зашипел, готовый выть от необходимости ощутить хоть какое-то прикосновение к члену, — сука… это ты скорострел. — Посмотрим, — ещё более ласково протянул Чарли и вдруг вытащил пальцы из Эггзи. Это было плавное и почти тягучее движение, от которого Эггзи немного потерял голову. — Ты уже готов? — К чему? — растерянно удивился Эггзи, застигнутый врасплох другой горячей ладонью, уверенно сжавшей его бок. — Я не… А потом Эггзи понял. И блядь. Он не был к этому готов, совсем нет, даже с таким количеством смазки и после такой, чтоб его, подготовки. — Тише-тише, — Чарли крепко держал его одной рукой, другой, кажется, направляя свой член. Свой блядски огромный член. — Будет лучше. Я обещаю. Да неужели?! Эггзи окончательно поднялся на руках, потому что страх и боль придали сил, и попытался вырваться или хотя бы отстраниться. Но почему-то не вышло — то ли Эггзи просто был слишком возбуждён, чтобы удирать, то ли Чарли знал, как правильно удерживать ретивую жертву. — Ох, нет, — Эггзи часто-часто задышал. Если пальцы Чарли растягивали его деликатно, мягко и очень горячо, то член был… безжалостно огромным. — Чарли. Блядь. Пожалуйста, — реально огромным, слишком огромным, блядь, нет, Эггзи не был готов! — Не надо. — Успокойся, — Чарли снова навалился на Эггзи, прижался грудью к спине, перехватил рукой под живот, поцеловал куда-то в загривок влажно и горячо, но все эти отвлекающие манёвры не сработали. — Я не буду делать тебе больно. Ха! Эггзи уже было больно — пусть и не слишком сильно, нет, ему больше было страшно. А кому не будет страшно, когда твою задницу натягивают на огромный и адски твёрдый член? — Успокоил, твою мать, — Эггзи почти рычал, задыхаясь. — Я серьёзно, — Чарли провёл кончиком носа по плечу Эггзи, обдал дыханием, лизнул, подбираясь к уху. — Выдохни. Тебе нравилось. Нет, дорогой, даже запрещённый приём с сексуальным голосом прямо на ушко не сработает в этой ситуации. — У меня всё упало, — неожиданно низко констатировал Эггзи и мотнул головой, пытаясь избавиться от очередного поцелуя в шею. — Я быстро верну твой стояк обратно, — пообещал Чарли. Он дышал на удивление мерно, словно считал про себя. — Давай. Я не настолько большой, ты сможешь меня принять, если перестанешь сжиматься, как целка. Мудак, скотина, сволочь носатая. И не только носатая. Проклятье, за что всё это Эггзи. И вообще, что значит «как целка»?! А ничего, что Эггзи в прямом смысле, блядь, девственник в этом самом месте?! Дерьмовые у Чарли способы успокаивать, конечно. — Я… передумал, — Эггзи почти шипел, жмурясь. — Я утоплю тебя. Чарли хмыкнул, жарко поцеловал в шею — снова, несмотря на все попытки Эггзи избежать этого — и провёл носом по плечу. Эггзи захрипел и уцепился за это мимолётное ощущение в попытках отвлечься от того, что творилось намного ниже. — Тебе доставляет удовольствие мысль о том, что я буду первым в твоей заднице? — Чарли вообще-то задыхался, почти как Эггзи, но болтать ему это не мешало. — Открою тебе это наслаждение, да, — вдох, выдох, движение после паузы, отчаянное желание Эггзи убить кого-нибудь, горячие пальцы Чарли на бёдрах, боках, предплечьях. Слишком судорожное дыхание Чарли куда-то в загривок. И как у него только сил хватало на то, чтобы трещать. — Держу пари, после меня ты начнёшь скакать только по членам, — Чарли снова скатился на такой низкий тон голоса, что это было почти за гранью. — Такое удовольствие забыть невозможно. И, да, да, знаешь, я специально не стал надевать презерватив. Всё равно мы с тобой раз в пару месяцев осмотр проходим, я даже смотрел твои результаты на днях, залюбоваться можно. Да и подготовился ты для меня отлично. Такой чистый, такой узкий, такой горячий, и после того, как я изучил тебя пальцами и языком, мне так нужно было ощутить это прямо, без преград, и, боже, блядь, ты не представляешь, как ты хорош. Схватить бы его за шкирку и заткнуть. Как-нибудь. Чем-нибудь. Хотя бы поцелуем. Эггзи уже и на такое был готов. Но, попытавшись дёрнуться, Эггзи понял, что ему даже двигаться сейчас страшно, какие там... — Нет, не дёргайся так, — Чарли так мощно огладил Эггзи двумя руками, что Эггзи даже отвлёкся. — Я знаю, что тебе сейчас хочется меня убить, — и это тоже, да. — Ты сказал это несколько раз, — не мешало бы повторить, но Эггзи воздуха не хватало даже слово выдавить, а вот у Чарли таких проблем не было: — Ты такой сильный. Такой охуительно прекрасный, — хотя ему явно было непросто говорить, Эггзи вообще не понимал, как у него это выходит, когда у него руки потряхивает и в горле клокочет. — И покорённый. Мне. Мой, — долгий стон, боже, Эггзи захотелось вытрясти из головы этот совершенно нереальный звук. — Выдохни и не втягивай живот. Это просто надо пережить. Пережить? Эггзи, наоборот, резко вдохнул и понял, что не может расслабиться. Его скрутило от ужаса, и жжение в заднице не облегчало ситуацию, и даже болтающий и лапающий его Чарли не сильно отвлекал от того, что творилось с бедным Эггзи на проклятом огромном члене ебучего Чарли. — Это нихуя не удовольствие, — глухо сказал Эггзи, и такая мрачная констатация факта была вершиной его возможностей. — Блядь… — Мне надоело твоё ворчание, — Чарли вдруг навалился на Эггзи чуть ли не всем весом, горячий и огромный повсюду, слишком близкий, и скользнул пальцами по его губам. — Открой рот. Видишь, ты меня уже слушаешься. — Пошёл нахуй, — вышло откровенно невнятно, но Эггзи это не ебало — в конце концов, Чарли сам засунул ему пальцы в рот. Длинные, солёно-терпкие пальцы. Блядь, он же только что ими Эггзи растя... Чарли надавил на язык Эггзи. — Успокойся. Ты так облизывался, снова и снова, у тебя губы горячие и словно зацелованные, хотя я до них так толком и не добрался. Удовлетвори свою оральную фиксацию. Можешь целовать их или лизать, я не знаю. Только, пожалуйста, не кусайся. Эггзи и так не был способен на внятную речь, а после такого и вовсе лишь бессвязно загудел — то ли от боли, то ли от страха, то ли от жара, проникающего под кожу. Или это были виноваты чёртовы пальцы Чарли, которые заполнили его рот, сначала противные и чужеродные. А потом Эггзи неожиданно понял, что эти самые пальцы занимают его внимание, отвлекают на себя, удивительным образом… приятно ощущаются во рту? Очень хотелось укусить их, с силой, чтобы Чарли тоже стало больно, но просто яростно сосать их было тоже неплохо — хотя бы потому, что это заставило Чарли заткнуться на несколько секунд и явно пережить что-то очень мощное, потому что он весь напрягся и задышал совсем часто и поверхностно. И его пальцы оказались не таким уж и противными. На вкус как запах, пропитавший всё вокруг, — смазки и возбуждения. Секса. Блядь, секса. Они трахаются. Эггзи подавил нервный смешок и сильнее втянул щёки. Чарли громко сглотнул несколько раз, а потом всё же снова начал болтать — пусть и с долгими паузами, замирая чуть ли не после каждого слова всем телом: — Вот. Вот так. Хорошо, — долгий выдох. — Блядь, — движение навстречу, медленное, почти осторожное и плавное. Слова Чарли растекались по коже Эггзи, словно расплавленный мёд, и это было странное ощущение. — Такой горячий, и жаркий, и сжимающийся, — признался Чарли прямо на ухо. — Я внутри. До конца. Всё. Всё? Блядь. Эггзи приглушённо застонал. — Заметил, как легко это вышло? — кому как, блядь! — Я замечательно тебя подготовил. Растянул. Такое никогда не показывают в порно, и я всегда считал, что это большое упущение. В порно обычно сначала долго целуются и сосут друг другу, а потом просто входят — и всё. Теряют большую часть самого кайфового. Всё это… Завоевание. Боже. — Чарли коротко и как-то нервно хохотнул, не двигая бёдрами. — Ну же, выдохни, — он толкнулся пальцами в щёку Эггзи. — Отвлекись. Или укуси, правда что ли. Будет легче. И Эггзи укусил — яростно впился, сжал зубы с наслаждением и каким-то даже облегчением. Чарли был определённо не против, судя по тому, как срывалось его дыхание. И как сжимались пальцы второй руки, стремительно и резко скользящей чуть ли не по всему Эггзи. Но Чарли, конечно, не мог заткнуться и просто наслаждаться своим положением, нет. Кажется, болтать ему было жизненно необходимо — даже больше, чем двигать бёдрами. Эггзи мог смутно представить, какого сейчас этому засранцу — уж явно лучше, чем самому Эггзи. Узко, и горячо, и... — Блядь, — голос Чарли прерывался, скакал от супернизкого до неожиданно высокого, но оставался хриплым и таким… жарким, что Эггзи казалось, будто его опаляет именно им — голосом, а не чёртовым членом внутри него, или ладонью, жадно скользящей по коже, или самим Чарли, прижимающимся к нему, липким, распалённым, вздрагивающим от каждого собственного движения. — Так много, и жгуче, и влажно, — Чарли отстранился с пошлым хлюпающим звуком и медленно толкнулся вперёд, заставив Эггзи застонать сквозь его пальцы. — Кажется, я переборщил со смазкой, но ты ведь не против? Я вижу, что не против. Эггзи сам не мог бы сказать, против он или нет. С одной стороны, смазка реально стекала по его бёдрам, и это было очень противное ощущение, но, с другой, совершенно блядский звук был очень возбуждающим даже в таком положении, когда ни о каком стояке и речи быть не могло. Ну и благодаря этой самой смазке Чарли теперь двигался в Эггзи очень… скользко. Наверное, это хорошо. Блядь. — Ты так реагируешь, — выдохнул Чарли, замерев где-то глубоко внутри, блядь, боже, это совершенно невыносимо. — Не только сжимаешься… схх, хотя да, ты очень хорошо сжимаешься, — Эггзи протестующе промычал, но Чарли не обращал на него никакого внимания — или, наоборот, обращал слишком много, но не в тех местах: — А ещё ты так выгибаешь шею. Она так напрягается. Такая красивая. Почему ты весь такой охуенно красивый, Эггзи? Чёртов ублюдок, кажется, у него мозги от возбуждения спеклись. — У меня от тебя яйца поджимаются, — откровенно признался Чарли, подался назад, медленно, почти выносимо, больно и жарко. — Неудивительно, ты бы видел себя со стороны, ты весь словно сияешь, и ты такой сильный, такие мышцы, ох, Эггзи, я бы поставил тебя перед зеркалом, чтобы ты увидел всю эту красоту, ты обязательно должен когда-нибудь это увидеть, ты сам себя хотеть будешь, конечно, меня крутит, меня кто угодно бы понял. Чарли зачастил, закашлялся, вжался лбом куда-то между лопаток Эггзи, застонал сквозь зубы, а потом плавно, но быстро вошёл до конца, и это было немножко слишком. — И знаешь, что? — спросил Чарли, дотянувшись до уха Эггзи. — Это обоюдное. У тебя колени разъезжаются. Такое порно, — вдох, выдох, словно одни на двоих. Эггзи с радостью удавил бы сейчас Чарли, если бы не был распят между его пальцами и его членом, обвитый со всей сторон его проклятым голосом. — Будто ты никак не можешь насытиться. Ты хочешь больше? Я могу дать тебе ещё, Эггзи. Одна мысль об этом окатила Эггзи ворохом ужаса, отчаяния и горячей ярости, но всё, что он мог — зажмурить глаза посильнее и вцепиться в пальцы в своём рту покрепче. Где-то внутри, чуть ниже солнечного сплетения, стало жарко и почти больно, не так больно, как в районе задницы, но ярко, заметно, странно, и Эггзи понял, что начинает задыхаться вслед за Чарли. — Блядь, я не только чувствую — я вижу, как ты сжимаешься, — кажется, Чарли с трудом удерживался от скулежа, но Эггзи не взялся бы утверждать, он вообще почти не соображал. Чарли скользнул рукой вниз и обвёл пальцами вокруг своего члена — обжигающее прикосновение к натянутой коже и напряжённым мышцам. Эггзи всхлипнул с полным ртом и пообещал себе обязательно убить Чарли сразу после его оргазма. А Чарли и не подозревал о грядущей опасности: — И так реагируешь ещё сильнее. Сначала напрягаешься, а потом расслабляешься. Ты хочешь больше? Тебе мало меня? Или тебе хочется больше меня, не только мой член, но и пальцы, так глубоко внутри, как это возможно? А тебе хочется, Эггзи. Я вижу это. Что ты, мать твою, несёшь, мог бы сказать Эггзи, но тут Чарли несколько раз мощно двинул бёдрами, и от этого перед глазами сначала высветлило до белизны, а потом потемнело до черноты. — Ты знаешь, что мне видно, как двигается мой член? — сквозь внезапный шум в ушах донеслось до Эггзи. — Разумеется, знаешь, — довольно заключил Чарли, словно Эггзи ему ответил; горячие губы прошлись по загривку, потом вдоль плеча, и укус был завершением обжигающего прикосновения. Короткий всплеск боли Эггзи почти не заметил, потому что Чарли снова коротко застонал — и вот это реально было порнографично. Да ещё и прямо на ухо. Мудак. Он наконец-то отстранился и, наверное, посмотрел вниз, на свой член, двигающийся в заднице Эггзи. И Эггзи совсем не хотел представлять, как именно выглядит эта картинка. — Это так пошло и открыто, — Чарли вышел почти до конца, замер на грани, и Эггзи был готов сорваться, а потом представил, как будет неприятно, когда Чарли снова попытается войти (а он попытается), и потому замер. Чарли хмыкнул что-то про себя, очень отчётливо сглотнул и признался: — Знаешь, я хочу в тебя кончить. Говорят, не очень приятно вымывать из себя сперму, но я хочу посмотреть, как она будет течь из тебя, — да будь ты проклят! — Знаешь, стекать по яйцам, а потом ниже, по ногам, — Чарли как-то странно прокрутил бёдрами и ещё более странно загудел, и Эггзи захотелось не просто убить его, а уничтожить самым жестоким и самым болезненными способом. — И сам ты кончишь так, что уничтожишь мои простыни. Возможно, не один раз, — тем временем пообещал Чарли. — Уж я-то постараюсь. Он наклонился ближе, горячий, мощный, и вошёл до упора, до звонкого и влажного шлепка. А потом наконец-то вытащил пальцы изо рта Эггзи. Слова полились сами, словно безудержный поток: — Блядь, господи, как я тебя ненавижу… — Шшш, — успокаивающе чмокнув Эггзи чуть пониже уха, Чарли мазнул мокрыми от слюны пальцами по его груди. — Подожди немного. Я не двигаюсь. Сейчас я подрочу тебе, и мир немного сломается, — ладонь скользнула ниже. — Когда-нибудь мечтал кончить в моих руках, Эггзи? А ты кончишь, я тебе обещаю. Эггзи мотнул головой, уворачиваясь от жаркого обещания. — Ты пиздец огромный, — просипел он и уткнулся лбом в постель. — Всё хорошо, — проворковал Чарли, обхватывая обмякший член Эггзи мокрой и горячей рукой. — Что ты чувствуешь? Кроме желания убить меня? — Желание убить тебя. — Ясно. А что насчёт невероятной жажды? Того ощущения, ради которого будешь дрочить себе анально снова и снова? — Тебя наебали, — мрачно огрызнулся Эггзи. — Чарли. Чарли хорошо знал, как действовать. Он обвёл пальцами яйца Эггзи, сжал кольцом вокруг основания члена, поднялся выше, помассировал под головкой, и это было очень коварно с его стороны. — Значит, я пока просто не приложил достаточно усилий, — пророкотал Чарли, жёстко прошёлся всей ладонью по члену, а потом двинул бёдрами. И вот это было реально как взрыв где-то внутри. — Блядь! Чарли! — Я же говорил, что у тебя встанет. Прекрасно, — чрезвычайно самодовольно протянул Чарли и обжёг Эггзи поцелуем в лопатку. — Начинаешь получать удовольствие? — Ненавижу тебя. Лёгкие словно горели изнутри. Дышать было сложно, одновременно больно и хорошо. — Почему у тебя такие маленькие соски в возбуждённом состоянии? — спросил Чарли, ощутимо проведя ногтями по груди Эггзи. — Даже не могу за них нормально потянуть, — и правда не мог. — Они не очень чувствительные, верно? Но если сильно сжать и немного вывернуть… Эггзи ахнул и выгнулся, и ахнул снова, потому что от этого Чарли вошёл в него под каким-то таким углом, что… что дыхание перехватило. И это если забыть об очень настойчивой руке на члене Эггзи — хотя забыть о ней было непросто. — ...знаешь, как блядски прекрасно смотрелись бы на тебе зажимы для сосков? — хрипло продолжил Чарли после паузы. — Ты весь — произведение порноискусства. — Как у тебя только хватает сил болтать. Чарли хохотнул куда-то Эггзи в затылок: — Ты должен это услышать. У тебя нет выбора. — Я… — Эггзи зажмурился и всё-таки подался бёдрами навстречу руке Чарли, а потом, внутренне обмерев от скрутившей его сладкой судороги, распахнул глаза и толкнулся назад, навстречу самому Чарли. — Что? Ненавидишь меня? Ты уже это... — Чарли застонал сквозь зубы и задышал так часто, что его стало почти жаль, — м... говорил. Он замер, потому Эггзи смог взять себя в руки и продолжить зацепившую его мысль: — Я читал, что лучшая поза для... — но Чарли прервал его, с силой сжав член у основания. Это было чертовски некстати, потому что у Эггзи уже яйца поджались, а короткая боль откатила прочь неожиданно близко маячивший оргазм. — Блядь, я не могу! — Лучшая для первого анального секса — на спине с подушкой под задницей? — Чарли откровенно захлёбывался и двигался рвано, дёрганно, почти больно, но всё же слишком хорошо. — Во... возможно. — Признаёшь, что... — Эггзи снова подался назад, находя тот самый угол, и на мгновение оглох от протряхнувшего его кайфа, — блядь!.. проебался? Тут Чарли резко отстранился, не выходя из Эггзи, но оставаясь на грани, и упёрся ему руками в поясницу. Подышал так немного, давая им обоим передышку, и Эггзи не был уверен, рад он этой паузе или нет. — Я достаточно хорошо тебя подготовил, — неожиданно сдержанно сказал Чарли и тут же сломал впечатление, долго и низко застонав. — Чарли, — попытался привести его в чувство Эггзи. Глубоко вдохнул и снова — блядь! — подался ближе к нему. Внутри всё горело, скользило, и казалось, что от этих ощущений в паху вспыхивали искры, разбегающиеся по всему телу. Очень странное, слишком яркое, увлекательное ощущение. Грань боли и удовольствия, накатывающего резко, мощно, словно океанский вал — и так же ускользающего прочь. — Я был очень аккуратен и не увлекаюсь и сейчас, — сказал Чарли. Одна его рука куда-то делась с бока Эггзи — и ему почему-то показалось, что Чарли сейчас до боли закусывает свои пальцы. Но обернуться и посмотреть не было сил. — А мне... — Чарли громко выдохнул и неловко погладил Эггзи по спине, — ох, боже, очень этого хочется. Поверь мне. Эггзи сжал зубы и снова уткнулся лбом в простыни. Руки Чарли на члене отчаянно — отчаянно! — не хватало, поэтому Эггзи был зол: — Охотно верю, у меня был анальный секс. — Да ты что? — картинно изумился Чарли. — С женщинами, придурок. Треснуть бы его. Треснуть и схватить за руку, вжать её в свой пах, заставить обхватить член и действовать, чёрт возьми! — Я понял, — с глубоким смешком сказал Чарли, — но дразнить тебя забавно, — он опять прижался к Эггзи, медленно вошёл до конца, навалился всем телом и приобнял за живот. Пальцы погладили мокрую кожу в ласке, от которой стало щекотно, поэтому Эггзи дёрнулся. Чарли почти нежно поцеловал его в плечо: — Выдохни, это не причиняет тебе такой боли, как ты себе представляешь. И Эггзи бы ни за что на свете не признался бы, что сейчас Чарли был прав. Да, Эггзи было больно. Нет, это, чёрт возьми, не было проблемой. Но Эггзи не собирался сдаваться. — Всё равно в этом нет нихуя приятного, — прошипел он сквозь зубы. Ну же, блядь, Чарли, верни свою слишком ловкую ладонь на член, прекрати издеваться! А Чарли как-то слишком понимающе усмехнулся и сказал: — Я думаю, ты успеешь пару раз сменить своё мнение. Боже... Эггзи? — Да? — растерянно отозвался Эггзи. — Да, — эхом повторил Чарли. И снова начал двигать бёдрами, сначала медленно, с оттяжкой, практически сводя с ума неспешным скольжением. И это — удивительно! — не мешало ему болтать: — Мне нравится говорить всё это. Нравится твоя реакция на мои слова. Ты же пиздец возбуждаешься, Эггзи. Как тут не возбуждаться, когда тебе такую горячую чушь так жарко говорят прямо на ухо, да ещё и таким голосом. Блядь, Чарли надо вырвать нахрен этот проклятый язык. — У тебя с члена течёт, — Чарли вдруг быстро мазнул пальцами по головке Эггзи, а потом демонстративно размазал природную смазку по члену и дальше. Эггзи почти заскулил, но проклятый Чарли убрал руку и продолжил говорить: — У меня так никогда не было. Говорят, это когда возбуждение такое, что больно. Только сейчас Эггзи осознал — да, ему действительно больно. Не в многострадальной заднице, а в члене и особенно яйцах, потому что от такого стояка… чёрт… и сознания лишиться можно! Ёбаный ад. — И это я довёл тебя до такого состояния, слышишь, Эггзи? — проворковал Чарли. Он продолжал двигаться — невыносимо, ужасно медленно, но порой его срывало с этой плавной пытки на короткие и резкие толчки, от которых хотелось орать. Но Эггзи сдерживался. А вот Чарли — нет: — Я сделал так, что если я сейчас отстранюсь, ты захочешь умереть. Тебе будет пусто и мало, — Чарли вдруг почти вышел, ещё совсем чуть-чуть, и всё, и Эггзи охнул, сжавшись, потому что слова Чарли… имели смысл. — Может, ты начнёшь трахать себя пальцами? Ты никогда не делал этого до сегодняшнего дня, я помню. Хочешь, я уйду? — нет, мать твою, только попробуй! — Хотя блядь. Я не смогу, даже ради твоей реакции, — Чарли коротко, но громко застонал и ринулся вперёд, чуть не вбив Эггзи в кровать. Эггзи схватился за простыни до треска ткани. — У меня сейчас яйца лопнут от того, какой ты, — продолжил признания Чарли. Его фразы становились всё более короткими и рубленными, и Эггзи понятия не имел, как этот придурок вообще мог выдавить из себя настолько связные реплики, он же задыхался и почти скулил. — Блядский. Затраханный. Весь мокрый. И такой красивый, не могу. Хорошо, что я оставил свет, да? У меня теперь всё как на ладони. Свет? Эггзи впервые за… за последнее время вообще осознал, что в комнате горит свет. Может, это потому, что почти всё время он отчаянно жмурился или утыкался лицом в простыни? К чёрту. — Невыносимо красиво, — простонал Чарли, мощно пройдясь ладонями по спине Эггзи. — У тебя… ебать… у тебя словно кожа светится. Да ты романтик, Чарли. Ох… Блядь! Сделай так ещё! Чарли словно услышал мысли Эггзи и сделал — долгое движение бёдрами с резким толчком в конце. Ох, мать вашу! — Если бы у меня были силы, я бы исцеловал всю твою спину, — как издалека донеслось до Эггзи. — Наверное, она солёная. И бархатная. И мне так хотелось бы сжать зубы как следует. И я пометил бы всего тебя, — Чарли звучал то ли мечтательно, то ли жадно, но Эггзи было откровенно плевать на его болтовню. Лишь бы не останавливался. И если бы ещё до члена дотронулся нормально — было бы совсем хорошо. Но Чарли только гладил его по бокам, по спине, по груди и животу, опалял дыханием плечи и лопатки, проводил носом вдоль позвоночника и говорил, говорил, говорил: — Но я не смогу, потому что ты мне всё-таки врежешь за такое, а жаль. И потому что я сейчас трахаю тебя, чувствуешь? Эггзи вскрикнул — вроде бы и возмущённо, потому что ну как, блядь, такое не почувствовать. И в то же время это вышло слишком… слишком… Блядь, Чарли. — Сам почти не могу дышать, — озвучил очевидное Чарли и замолчал на пару мгновений, часто-часто глотая воздух. — А ты, кажется, и вовсе почти не дышишь. Задыхаешься от меня. Да, Чарли. — От того, как я вгоняю в тебя член, — вдох, выдох, движение, ещё, снова, да, пожалуйста, ну же! — Слишком быстро, да? Или слишком медленно? Ты хочешь ещё? — Чарли, будь ты проклят, ты издеваешься, да? — Нет, не отвечай. Отдышись. А потом кричи, Эггзи, — он наклонился совсем близко и выдохнул это куда-то Эггзи словно прямо в душу, а не в ухо. И замер. — Я хочу, чтобы ты кричал. Эггзи отдышался в это короткое мгновение без движения, а потом, когда Чарли резко начал снова, закричал: — Да! — Вот, примерно так. Да, — Чарли, то замирая, то продолжая двигаться, укусил Эггзи повыше загривка. — Чёрт, да, такой солёный и мокрый… всем телом чувствую, как тебе хорошо. Тебе хорошо, Эггзи? Его голос звучал уже под кожей, перемешиваясь с яркими, острыми искрами концентрированного удовольствия, вспыхивающими всё больше и выше, охватывающими всего Эггзи, боже, блядь, ещё совсем чуть-чуть, да, да, да! — Да, и… ох! — Эггзи замотал головой, балансируя на грани стона и всхлипа, — ...не смей этим наслаждаться! — Ну что ты, — мягко, как-то даже нежно отозвался Чарли. — Это именно то, чего я и хотел, — и он вдруг просто отстранился и вышел из Эггзи. Обдало сначала не прохладой даже, а холодом — Эггзи весь мурашками покрылся, — а потом накатило таким странным, жутким чувством потери, которое скрутилось вместе с невыносимым возбуждением, что Эггзи чуть не взвыл. — Какого хуя?! — захлёбываясь, спросил он и попытался обернуться. Чуть не рухнул обратно на простыни, но всё же поднялся на дрожащих руках. Чарли жадно смотрел на него, блестя глазами в блёклом свете прикроватных ламп. Он был весь встрёпанный и, кажется, красный, но сейчас Эггзи с трудом отмечал детали. — Видишь, как жадно ты теперь хочешь мой член, — протянул Чарли с видимым удовольствием. Эггзи скатился взглядом на этот самый его член — весь в смазке, стоящий по стойке смирно, огромный и… Оскалившись, Эггзи снова посмотрел Чарли в глаза: — Если ты хочешь заставить меня умолять, то я просто соберу вещи и уйду, — зло сказал он, сжимая кулаки. Ткань между стиснутых пальцев затрещала и, кажется, всё-таки начала рваться, но Эггзи было поебать. А Чарли странно повёл плечами и сделал неопределённое движение слегка подрагивающей рукой, хотя голос его звучал очень спокойно: — Я хочу, чтоб ты перевернулся. Ляг на спину. — Зачем? — Хочу сложить тебя пополам. И смотреть на твоё лицо, когда ты будешь кончать. — Твою мать, — Эггзи выдохнул. — Будет неудобно. Усмешка у Чарли вышла какая-то немного нервная, хотя он старался держаться уверенно и спокойно. — Я не просто так притащил сюда кучу подушек, — сказал он, кивая в сторону действительно внушительной горы подушек. — Ты же сам об этом говорил, разве нет? Эггзи несколько секунд молчал, переводя взгляд от злополучных подушек на Чарли, а потом, зло и резко выдохнув, улёгся на спину. Чарли тут же скользнул вдоль него, прихватил парочку подушек и помог устроить их под поясницей Эггзи. Простыня тут же прилипла к мокрой от пота спине. Эггзи судорожно вздохнул, осознав, что не может свести ноги — более того, как-то инстинктивно разводит их в стороны, подставляясь под лихорадочный взгляд Чарли. — Вот так, — удовлетворённо кивнул Чарли, прикоснулся к лодыжкам Эггзи, заставив развести ноги ещё шире. — Ты сейчас такой открытый, знаешь. Эггзи запрокинул голову, шипя сквозь зубы — как ни странно, но эта поза и правда казалась даже более откровенной и раскрывающей, чем коленно-локтевая с задницей кверху. — Блядь, ты можешь просто заткнуться и дотрахать меня нормально? — процедил Эггзи, вздрагивая неизвестно от чего. Внутри всё горело, поджималось от острой нужды, и лежать вот так, раскрытым, распалённым, почти неспособным ни на что, под неровно скользящим взглядом Чарли было невыносимо. — Весь выставлен на обозрение, — задумчиво произнёс Чарли, приблизился, скользнул руками по внутренней стороне бёдер, горячий и сам дрожащий. — И перепачкан в смазке. Кажется, она даже вытекает из тебя, — он быстро, но плавно проник в Эггзи пальцами, развёл их в стороны и тут же вытащил, даже не дав толком осознать ощущение. — Я доволен. Тебе идёт. Эггзи чуть не взревел от ярости. — Я серьёзно сейчас выебу тебя сам, — жёстко, напряжённо сказал он, попытался приподняться на локтях, но Чарли скользнул ладонью ему по животу, и всё стремление сопротивляться куда-то делось, хотя ярость так и бурлила в крови. — Вопрос только в том, попробуешь ли ты засунуть мне в задницу или сам сядешь на мой член, — хмыкнул Чарли, наблюдая за тем, как Эггзи вздрагивает под его рукой, гладящей пресс. Потом Чарли кивнул словно сам себе и уверенно потребовал: — Обхвати меня ногами. — Да ни за что. — Я сказал, обхвати меня ногами, — властно повторил Чарли и навис над Эггзи, мощный, пылающий, обжигающий. Эггзи зло посмотрел Чарли в глаза, но тут же попался в омут двух чёрных бездн — у Чарли так расширились зрачки, что почти не было видно радужки, и взгляд у него стал такой, что Эггзи почувствовал себя кроликом перед удавом — уже безнадёжно загипнотизированным, зачарованным, пропавшим. Хотя они не видели друг друга большую часть времени, спасибо коленно-локтевой, а Эггзи уже всё, совсем всё, весь и до конца. Он побеждённо выдохнул, сдаваясь окончательно, и со всей оставшейся силой, намешанной на напряжении болезненного возбуждения, скрестил ноги за спиной Чарли, сжимая бёдрами его бока. Чарли довольно прикрыл глаза, навис сильнее, упираясь одной рукой в кровать, а другой помогая себе, и одним медленным, плавным, нестерпимым движением снова вошёл в Эггзи. До самого конца. — Ох. Блядь, — Эггзи, растерянно взмахнув руками, вцепился в плечи Чарли. Потому что в этой позе всё ощущалось совсем иначе — глубже и мощнее. — Блядь! Чарли замер, вжавшись в Эггзи всем телом. Плечи у него были скользкие, мышцы так отчётливо чувствовались на ощупь, что это было почти нереально, и вот так Эггзи ощущал его всего. Так близко, как никогда и, кажется, никого. Судорожно вздохнув, Эггзи снова различил запах парфюма Чарли — какие-то горьковатые травы, кружащие голову, словно густого аромата секса было мало. Мелькнула смешная, абсурдная мысль о духах с феромонами, а потом — желание уткнуться носом в изгиб напряжённой шеи, чтобы утонуть в этом запахе, вжаться, почувствовать ещё ближе и ярче. Безумие какое-то. — Видишь, как тебе хорошо, — глубоко произнёс Чарли и немного подался назад. Сначала Эггзи хотел запротестовать, а потом понял, что именно этого ему и не хватало, и сдавленно застонал, пока Чарли снова замер в крайней точке, почти выйдя. — Такой узкий и горячий, я просто не выдержу, блядь… Было совершенно очевидно, что Чарли накрывает, что он на грани, что это не Эггзи потряхивает, а Чарли скручивает. Как он вообще держался, придурок? Наверное, он железный, но, судя по всему, его невероятная выдержка уже была готова пойти трещинами. — Заткнись, — прошипел Эггзи и даже ударил его по руке. — И дыши, потому что если ты сейчас кончишь, я… — Что — ты? — Чарли сдавленно хохотнул и медленно — слишком медленно — вошёл снова. — Твою мать. Хуже ты всё равно не сделаешь, — снова движение назад, шелест простыней, внезапный скрип кровати, прорвавшийся сквозь громкое сдвоенное дыхание. — Такой открытый и прекрасный, блядь… Чарли распахнул рот, глухо застонал, неожиданно красивый и совершенно откровенный. Эггзи удивлённо смотрел на него, такого близкого и такого сильного, и не узнавал, и это было глупо, так странно и так круто, чёрт возьми. — Лучше твоих фантазий? — почти трезво спросил Эггзи, скользя ладонями по мощной спине. Чарли в ответ на это прикосновение весь вздрогнул и очень резко вбился в Эггзи всем телом, не оставляя между ними никакого пространства. Ох, да, это было хорошо. — Горячее. Хлеще. Больнее, — захлёбываясь словами, ответил Чарли куда-то прямо в губы Эггзи. — Но ведь ты хочешь больше, да? Эггзи даже не сразу понял, что этот отчаянный смешок принадлежит ему самому: — Как будто ты — нет. Чарли долго выдохнул, застонал так, что у Эггзи где-то в солнечном сплетении завибрировало, а потом вцепился, обжигая пальцами, навалился, лишая воздуха, и начал двигаться. Он зацеловывал подбородок и губы Эггзи, хаотичный, жадный и безумный, это даже поцелуями толком нельзя было назвать, но Эггзи было плевать, потому что Чарли двигался не быстро (недостаточно быстро, пожалуйста, ну же, сильнее!), но резко, с оттяжкой, и проникал так глубоко внутрь, что Эггзи казался себе по-настоящему заполненным. Такое дикое, странное, невозможное ощущение, от которого было столь жутко — и так возбуждающе… А ещё всё это слилось в один единый рваный ритм — движения, прикосновения, влажные поцелуи, скользкая спина под пальцами, весь Чарли, пылающий и приятно тяжёлый, такой длинный, и Эггзи хватался за всё это, захлёбывался, пытаясь глотнуть больше, и тонул, словно в омуте, утягивающем в тёмное небытие. Самое смешное (жуткое; странное; правильное) было то, что Эггзи и хотел утонуть. Он поддался, раскрылся, отдался этому омуту в исполнении Чарли и не мог не то что жалеть — думать об этом вовсе. Он просто чувствовал. Он просто двигался, подчиняясь инстинктам и отчаянным желаниям, бьющимся где-то в груди. — Нет-нет, дрочить себе нельзя, — обжёг Чарли, больно придержав ладонь Эггзи. От этого — очередного — облома захотелось взреветь, но Эггзи только откинулся обратно на мокрые простыни и застонал, хватаясь за Чарли. — Конечно, я не ожидаю оргазма без рук с первого раза, но давай это сделаю я, — примирительно предложил Чарли, жадно поцеловал куда-то в шею, застонал вслед за Эггзи, укусил, отпустил запястье, скользнул ладонью между их сцепленных тел, подбираясь к пульсирующему от болезненного напряжения члену Эггзи. — Хорошо? Да, хорошо, только, пожалуйста, умоляю, сожми уже свою ладонь. Да, да, здесь! Так! Чарли странно всхлипнул, немного подался назад, наверное, рассматривая член Эггзи в своей руке: — Блядь, я хочу тебе отсосать. Когда ты кончишь, я оближу каждую венку твоего ёбаного члена. И выебу им себя в горло. Быть может, я даже сяду на тебя сверху. Он заслуживает это. Эггзи уже не понимал того, что Чарли нёс, да это было и неважно. Всё равно его болтовня стала бессвязной, слишком хриплой, почти непонятной, какая, к чертям, разница, главное — сам голос, гремящей дрожью вливающийся в тело, скользящий вдоль позвоночника и словно отзывающийся в яйцах. Эггзи задыхался, мотал головой, пытался дышать, захлёбывался запахом Чарли, его огнём, его дрожащей силой, ритмом его движений, сводящих с ума — и члена в заднице, и руки на члене, и губ, то ли затыкающих Эггзи, чтобы не стонал слишком громко, то ли умоляющих продолжать. — Чарли! Двоящийся стон, пальцы, сжимающиеся до боли — мои или твои? Нас обоих? Эггзи открывал глаза и ничерта не видел, а потом жмурился — и перед глазами вспыхивали яркие салюты. Ему было слишком, чересчур, сверх меры — боль и крышесносное удовольствие, жар повсюду, воздух, которого не хватало до рези в лёгких, и голос, выжимающий до конца: — А пока что кричи громче. У тебя это очень хорошо получается. Что-то изменилось внутри — угол проникновения? — и задело так, что Эггзи подбросило вверх, навстречу движению. Он вцепился в Чарли всем, чем мог, и закричал, потому что не мог не кричать: — Твою мать! Да! Да! Чарли в ответ сам, кажется, чуть не заорал. Эггзи жадно вжался в его шею, укусил, слизывая солёно-горькое, припал губами к горлу, которое приятно вибрировало, когда Чарли судорожно дышал и пытался говорить. — Ох, блядь, боже, такой яркий… — он двигался всё резче, всё быстрее, и это было так правильно, так рьяно, так необходимо. Эггзи пытался подгонять его пятками, но сам срывался, и Чарли срывался тоже, съезжал с найденного ритма, матерился сквозь зубы (вслед за Эггзи), целовал его, трещал простынёй, вцепляясь в неё, больно и хорошо тянул за волосы, гладил по бокам, кусал в плечо — мешанина движений, действий, ощущений и звуков. От сиплого дыхания до пошлых шлепков кожи о кожу и хлюпанья чёртовой смазки. — Ты так выглядишь перед оргазмом, что на эту картинку можно дрочить бесконечно. Эггзи этого почти не слышал. Эггзи было плевать. Эггзи нужного было больше. — Блядь, — простонал Чарли, снова срываясь с ритма на беспорядочные и мощные рывки, которые взрывали изнутри. — Эггзи. Блядь, — резче, глубже, ну же, давай, не смей останавливаться, ну! — Невозможно… Эггзи сжался внутри, пытаясь усилить всё это до максимума, до предела, потому что терпеть всё это больше не было сил, и оставалось только достигнуть пика, чтобы взорваться окончательно, сорваться вслед за голосом Чарли, рухнуть в темноту сладкого омута, утонуть с головой. — Ещё! — вырвалось откуда-то из груди, окатило их обоих дрожью на грани судороги. Чарли вцепился в Эггзи в ответ, громко застонал, окончательно сбился со всех попыток найти ритм. — Блядь, ты сейчас сделал только хуже, — протянул он почти жалобно, и Эггзи услышал это неожиданно чётко и ярко. А потом Чарли наконец-то сорвался совсем, уже не двигался даже — рвался, бешено, быстро и невероятно глубоко. И Эггзи просто вынесло. — Твою ж… Эггзи! А Чарли — вслед за ним.