Девкалион

Сегодня был особый день. Такой, какой бывает один раз в жизни. Диппер стоял на сцене главного здания Трех университетов перед толпой людей, и его переполняла небывалая гордость. Он выдержал сложные экзамены, собеседования, прошел невероятный путь и сейчас был здесь, среди таких же умных людей, и был готов стать частью этого потрясающего места. На нем была новая темно-синяя форма, которую носили только военные, врачи, ученые и некоторые государственные служащие. То есть те, кто помогают Белуму двигаться вперед, выигрывать сражения, делать прорывы в науке и строить их совместное будущее. И теперь Диппер стал одним из них. Он выдержал. Он смог. И теперь он еще на несколько шагов ближе к своей мечте. Одна лишь мысль о том, что он будет спасать людей, находить лекарства от смертельных болезней и вплотную заниматься медициной всю свою жизнь, вызывала мурашки по всему телу, а сердце начинало учащенно биться. Оркестр играл громкую музыку, когда на сцену поднялся генерал Вьюрк – один из тех, кто был правой рукой Маршалов. Сами же Маршалы сидели в специальной ложе, что была спрятана за непробиваемым стеклом – особая мера предосторожности. Их никто не видел, не слышал, но каждый находящийся здесь знал, насколько пристально они наблюдают за церемонией. Откашлявшись, генерал Вьюрк встал в центр сцены и заговорил в микрофон. Голос его был низким, хриплым. – Дамы и господа, сегодня у нас очередной знаменательный день. День, когда в ряды тех, кто ведут наш Белум вперед, вступают молодые бойцы, те, кто в будущем заменят нас и помогут дальше процветать нашему великому городу, – он повернулся к ним. – Вы были выбраны из лучших, и поэтому носите это звание с гордостью и не забывайте, кто вы и кому вы служите. Во славу Белума! – Во славу! – отозвались они всем хором и низко опустили головы. Начали называть фамилии, и студенты друг за другом выходили вперед, где им на руку повязывали белые повязки – заключительный и самый главный атрибут темно-синей формы. Диппер никогда не стремился ее получить. Это не было его целью, но отчего-то ноги все равно подкашивались от волнения. Он чувствовал себя невероятно значимым. Каждый выход новых студентов сопровождался сдержанными аплодисментами. Потом они произносили клятву, им пожимали руку, и они вставали обратно в ряд. Услышав свое имя, Диппер вышел в центр сцены и протянув руку генералу Вьюрту, который завязал ему чуть повыше локтя белую повязку. Заиграла торжественная, тихая музыка. Набрав в грудь побольше воздуха, Диппер, стараясь говорить четко, размеренно, громко, произнес: – Клянусь верой и правдой служить Белуму, во благо нашему народу, нашей свободе и нашему миру. Клянусь, отдать свою жизнь в случае необходимости и никогда не отступать назад в минуту опасности. Клянусь. Во славу Белума, клянусь. – Во славу! – хором отзывались собравшиеся в зале. Еще раз низко поклонившись, Диппер сделал несколько шагов назад и встал в общий строй. Церемония продолжалась. Друг за другом молодые врачи, солдаты, инженеры выходили в центр сцены и, преисполненные гордостью, произносили речь, что гулким эхом раздавалась по залу. Когда все повязки плотно сидели на рукавах, а все слова клятв были сказаны, заиграл гимн Белума и каждый присутствующий в зале запел. Все слились в едином потоке гордости, любви к городу и своему народу. Диппер никогда не был оголтелым последователем строя, но сейчас он все равно ощущал это витавшее в воздухе чувство единения, гордости и невозможной любви ко всем. К их общему дому, народу и светлому пути. После началась банкетная часть и новоиспеченные студенты спустились в зал, их ждали столы с сэндвичами, слабоалкогольными напитками и салатами. Наконец, самое тяжелое закончилось, и сейчас все они могли спокойно поесть, отдохнуть и пообщаться со своими близкими. Обведя взглядом толпу, Диппер увидел своих родителей. Они стояли чуть поодаль и разговаривали с одним из старших офицеров, чье имя было ему неизвестно. Наверное, один из знакомых папы с работы. Заметив его, они махнули Дипперу рукой, подзывая к себе. Мать его обняла, отец сдержанно пожал руку, но его глаза горели гордостью и невероятным счастьем. – Ты молодец, сынок, – сказал он, мягко улыбаясь. – Мы тобой гордимся. – Спасибо, я постараюсь вас не разочаровать. А где Мэйбл? Повисла неловкая пауза. Диппер знал, что Мэйбл претит находиться здесь, но она пообещала ему прийти. Ради него. – У нас произошел небольшой конфликт, – сухо сказал отец. – Но не переживай, она поздравит тебя дома. – Но, когда мы говорили с ней последний раз…. – Твоей сестре нужно уметь следить за языком, – тихо сказала мать, перебивая его. – Мы с ней все потом обсудим, а пока давай веселись, сынок. Сегодня твой день. Диппер огляделся. Все действительно выглядело так празднично и нарядно, что ему даже не верилось, что все это сделано для них, молодых студентов, только вступающих в ряды столь нужных для Белума граждан. Темно-красный бархат на спинках стульев, огромное количество еды, тяжелые занавески, что висели по бокам стены и украшенная золотом лепнина внушали ему ощущения значимости. Не каждого приглашали сюда. Только лучшие из лучших удостаивались такой чести, и ему действительно нужно было наслаждаться праздником. Своим праздником. Разве что люди, ходившие от столика к столику вызывали чувство непонятной, пробирающей до костей тревоги. Диппер неловко обвел толпу взглядом. Ему казалось, что она зловеще обступает со всех сторон, тем самым загоняя в угол. – Если честно, я бы хотел уже пойти домой. Устал, да и завтра начинаются занятия. – Тебе нужно учиться выстраивать отношения с людьми. Это будет важно для твоей карьеры, – объяснил ему отец. – Поэтому походи, пообщайся, а за нас не беспокойся. Мы найдем, чем себя занять. Общаться с людьми – последнее что ему сейчас хотелось. Ему было сложно строить диалог даже со знакомыми, что уж говорить о тех, кого он не знал? Но перечить отцу он не мог. Поэтому, немного потоптавшись на месте, Диппер двинулся вглубь толпы, делая вид, что намеревается к кому-то подойти. Похожу здесь чутка, а потом вернусь и пойду домой. Выйдя из толпы к главной двери, Диппер нервно глянул на часы. Он надеялся спокойно подождать здесь минут пятнадцать, делая вид, что он с кем-то общается, но внезапно он услышал приближающие шаги тяжелых военных сапог. – Поздравляю, Пайнс, – услышал он позади себя звонкий голос. Обернувшись, он увидел протягивающего ему руку Адама Лэрда. Его форма, как всегда, была идеально выглажена, а волосы уложены в аккуратную прическу. На самом деле Диппер не надеялся его здесь увидеть, потому их встреча показалась ему действительно случайной и неожиданной. – Рад видеть тебя в наших рядах. Какие планы на вечер? Диппер растерянно пожал плечами. – Побуду здесь немного, а потом, наверное, домой. Много заданий. – Ты все учишься, но ведь и отдыхать тоже нужно. Смотри, у меня есть предложение, – порывшись в кармане, Лэрд вытащил оттуда небольшую бумажку с адресом. – Это клуб исключительно для государственных служащих и раз у тебя теперь есть желанная форма с белой повязкой, то ты можешь туда прийти. Познакомлю со своими друзьями, посидим, поболтаем, немного выпьем. Чисто культурное времяпрепровождение, и уж намного лучше, чем сидеть над учебниками. Так как? Диппер хотел отказаться. Очень. Но в голове тут же всплывали слова отца о том, что ему нужно уметь заводить новые знакомства и выстраивать отношения с нужными людьми. Поэтому, пересилив себя, он ответил: – Хорошо, я приду, если ваши друзья будут не против. – Не переживай насчет этого, Пайнс. Они отличные ребята, и уверен, ты с ними подружишься, – обрадовался он, отдавая бумажку. – Тогда жду тебя вот по этому адресу часов в десять. Раньше не приходи, а то там вряд ли кто-то из наших будет. – Все понял, – кивнул Диппер. – Вот и славно. Лэрд снова радушно пожал ему руку, а потом пошел прочь, попутно обмениваясь с некоторыми прохожими короткими фразами. Диппер же остался один, среди шумной толпы, где больше не было ни одного знакомого лица. И все же, какого черта Лэрд здесь делал? Найти клуб оказалось непросто, и долгое время Диппер бродил по незнакомым улицам, внимательно всматриваясь в номера домов. Причина «незаметности» оказалась в том, что помещение клуба располагалось в подвальной части здания, а какие-либо вывески и вовсе отсутствовали. Это было довольно странно для государственного учреждения, которые обычно находились в помпезных зданиях. Сдав верхнюю одежду в гардероб, Диппер, пересиливая себя, вошел в небольшой, погруженный в полумрак, зал. Здесь было немноголюдно. Приглушенный свет, тихая музыка из повторяющихся раз за разом нот, официанты, одетые во все черное, ходящие по залу и предлагающие напитки с закусками. Все тут дышало строгостью, сдержанностью, и среди этих людей в темно-синей форме Диппер чувствовал себя потерянным, отстраненным, неуместным. Точно, как в церемонном зале Трех университетов. Почему я ждал, что все будет по-другому? Обведя взглядом группки людей, он от нечего делать подошел к одному официанту и взял у него бокал с непонятным алкоголем, что неприятной горечью сразу же обжег язык после пробы. – Эй, Пайнс! – услышал он откуда-то из глубины утонувшего во мраке помещения. – Или мне лучше называть тебя Диппером? Неожиданно рядом с ним появился широко улыбающийся Адам Лэрд с бокалом вина в правой руке. – Я уж думал ты не придешь, – хмыкнул тот. – Нет, я просто немного заплутал. Никогда раньше не был на этих улицах, – забормотал он. Глаза слезились от едкого сигаретного дыма. – Пойдем, познакомлю тебя со своими приятелями, – сказал Лэрд, хватая его за руку и уводя за собой вглубь помещения. – Ты ведь теперь тоже один из нас. Дипперу было неловко вначале и сейчас, когда его со всех сторон окружили молодые офицеры. Все они приветливо ему улыбались, задавали вопросы о том, кто он, и хвалили с поступлением, так как, по их мнению, медицинский факультет был самым тяжелым. Диппер не любил быть в центре внимания, поэтому ему было неприятно отвечать на их расспросы, ощущать кожей их фальшивую заинтересованность. К счастью, уже спустя минут десять им это наскучило, и они дружно переключились на другие темы, центральной из которых была политика. – Говорят, Свободное королевство разрабатывает новое оружие, чтобы не отставать Когнитониса, – сказал стоявший слева от Диппера офицер со светлыми волосами. – Пока неизвестно, какое именно, но кажется, они настроены серьезно. – Пусть делают, что хотят, – воскликнул Адам Лэрд, отпивая из своего бокала. – У нас больше и сильнее армия, да и ученые штаны не просиживают. По слухам, нас скоро ждет новая взрывчатка, способная разнести к чертям их высокотехнологичные пулеметные машины. – Я не спорю, просто сказал о том, что нужно быть готовыми ко всему. – Мы и готовы. Всегда готовы, – добавил другой, что стоял немного поодаль. – Сомневаться – значит недооценивать мощь того, над чем ты сам и работаешь. – Я говорю не про армию, а про припасы, которые поставляются все хуже. Вот и все. – Мы не должны унывать, Макс, – Лэрд дружески хлопнул его по плечу. – Да и вообще, по проверенным источникам, скоро все будет как раньше, так как был разрушен один из черных рынков, где крестьяне старались втридорога впаривать свои сраные овощи. Вот из-за таких ублюдков мы и страдаем. – Предатели были всегда. – Хорошо, что почти всех их переловили, – ухмыльнулся Лэрд, – и на следующей неделе прилюдно казнят. Может после этого мозги на место встанут. – Рано или поздно точно, – ответил другой. – Слушайте, а не хотите сходить после поразвлечься? – Было бы неплохо. Говорят, в Розовый цветок привезли новых юных прекрасных созданий, – глаза того, кого называли Максом, вожделенно заблестели. – Я не против, – пожал плечами Лэрд и потом с перевел взгляд на Диппера. – Ты с нами, звездный мальчик? Диппер не знал, что ответить, так как попросту не понимал, о чем именно шла речь. Внутри все съежилось. – Куда именно? – Там, где тебе сделают очень хорошо, – подмигнул Макс. – И теперь тебе, как обладателю белой повязки на рукаве, будет положена большая скидка. Страшное осознание стрельнуло в мозг, и Диппер почувствовал еще большее смущение. – Нет, спасибо, мне нужно уже все равно уходить, – затараторил он. – Завтра все же рано вставать и все такое… – Ты же совсем недавно пришел? – удивленно хмыкнул Макс. – Не переживай. Все нормально. Мы никого не принуждаем, – сказал Лэрд будто стараясь сгладить ситуацию. – Ты только давай не говори всем о том, что мы здесь обсуждали. Некоторую информацию не следует знать посторонним. Диппер кивнул. Во рту все пересохло. – Я ничего никому не расскажу. – В таком случае, удачи тебе, Пайнс, – Макс поднял свой бокал и с легкой насмешкой в голосе воскликнул. – Во славу Белума! – Во славу, – почти севшим от волнения голосом сказал Диппер и, развернувшись, быстрым шагом пошел прочь. Он так старался быстрее очутиться вдали от того злополучного места, что сначала даже забыл свой плащ в гардеробе, и ему все равно пришлось вернуться. Когда Диппер наконец уходил прочь оттуда, содрогаясь под воем холодного ветра, он все никак не мог понять, насколько услышанное и увиденное возможно. Он всегда был против войны и не принимал милитаристическую сущность его родного города, но то, что говорил Лэрд, его пугало. То, с какой холодностью и с какой ненавистью он вещал об абсолютно страшных и бесчеловечных вещах. Диппер попросту отказывался верить, что стариков, торгующих на рынках, могут попросту казнить без суда и следствия. А еще то место… Проституция в Белуме была незаконна, и пусть Диппер знал, что многие все равно обращаются к девушкам и парням легкого поведения, но это были единичные случаи, а тут все было в госклубе, где, казалось, все дышало законом и порядком. Ему стало мерзко и тошно. Он чувствовал себя преступником, как в тот раз, когда не сдал напавшего на него бандита, но Лэрд… Здесь все было еще сложнее. Он был военным, из уважаемой семьи, его нельзя сдавать и, более того, с ним дальше придется общаться. От подобных мыслей внутри все съеживалось. Мерзкое чувство сдавливало горло, и даже здесь, на свежем ночном воздухе, казалось, было нечем дышать. Остановившись, Диппер осмотрелся по сторонам, а затем машинально посмотрел на небо. Там, где-то вдали за городом, виднелись очертания ярких звезд, прорывающихся сквозь тучи. Маленькие фонарики смотрели на него и сверкали ярким, белым светом. Переведя дыхание, Диппер побрел дальше, стараясь унять дрожь в руках. Я снова делаю что-то не так. Вся промышленная зона Белума находилась вдоль городских стен. Там, вокруг фабрик, заводов, что источали зловонный запах и выбрасывали в небо ежедневно темные клубы дыма, разрастались жилые дома. Это были безликие серые многоэтажки, где жители подобно насекомым ютились в маленьких комнатушках по несколько человек, а для справления нужд выходили на улицу в специально отведенные места. Здесь не было уютных дворов, чистых улиц и лавок со свежими продуктами. Все здесь напоминало свалку. Свалку старых вещей и ненужных людей. Дипперу часто приходилось слышать о подобных местах от взрослых в детстве, что сюда ни в коем случае нельзя ходить. Мол многие живущие здесь промышляют на черных рынках, не работают и занимаются грабежом. По словам мистера Спенсера они были одной из мерзких проблем Белума, с которой правительство аккуратно борется. Была бы воля, Диппер никогда бы не приходил сюда и не видел этих смердящих кварталов, но каждый студент-медик Трех университетов с первого года обучения должен подрабатывать три дня в неделю в больнице, и обычно всех первокурсников отправляли сюда, к стенам. Диппер был готов к этому, но не думал, что все будет настолько сложно. Больница, в которой он работал, находилась в одном из высотных домов и занимала два этажа. И здесь всегда было многолюдно. Толпы людей с самого раннего утра толпились в коридорах, в ожидании своей очереди, а врачей было так мало, что их редко удавалось всех принять. Диппер думал, что в первый год он максимум будет работать на регистратуре и перебирать бумажки, но из-за нехватки специалистов его сразу перевели в один из кабинетов, который занимался хирургической помощью, под опеку молодого доктора Уайта. – Зови меня просто Дэниел, – сказал он в момент их знакомства и дружественно протянул руку. Он оказался добродушным человеком. Ему было чуть больше тридцати, вечно уставший, измотанный, но продолжающий работать здесь и отдавать всего себя людям, что приходили к нему. Они часто говорили с Диппером в курилке о самых разных вещах, и Дэниэл часто делал акцент на том, как сильно он любит свою работу, несмотря на каждодневную усталость. – Нужно просто привыкнуть, и, возможно, немного очерстветь, – объяснял он в их общий перерыв, когда Диппер рассказал ему о своих переживаниях. – Вот увидишь, потом не заметишь, как часы начнут пролетать один за другим. И когда же? Сколько еще ждать? Пока все казалось настоящим адом из гор бумаг, плача, жалоб и однообразных серых лиц. Диппер действительно старался всем помочь, но у него попросту не хватало времени, знаний и сил. Постепенно перед ним разворачивался новый мир, полный голода, страха и отчаянья. Люди умирали каждый день и обычно по несколько человек. Некоторым попросту не хватало лекарств, и они были вынуждены довольствоваться слабыми, ничем не помогающими заменителями, пока болезнь не брала свое. Я хотел помогать людям, но в итоге не имею такой возможности лишь из-за отсутствия необходимых препаратов. Под конец дня сквозь невыносимую сонливость и тяжелую усталость Диппер выходил на балкон и смотрел с высоты птичьего полета на Белум. Совершенно другой и непривычный для него. Стены были так близко, что можно было заметить, как за ними вдалеке виднелась выжженная земля, огромные непокоренные степи и пустыни. Она пугала и одновременно очаровывала своей раскаленной безжизненностью. Интересно, каково жить там? Мысли о далеком помогали абстрагироваться, улететь в далекие миры и дать мозгу хоть немного отойти от невыносимого стресса. Сегодня умерло шесть человек. Это на двое меньше, чем вчера. И Диппер не знал, сколько умрет завтра. Смерть окружала его со всех сторон, и он искренне надеялся, что время, когда ему будет проще, легче и не так страшно, наступит как можно скорее.