Девкалион

Полдень. Солнце нещадно палило над главной площадью Белума, которая сегодня была заполнена людьми. Толпы человеческих тел теснились, ругались, с трудом пытаясь устоять на своем месте, но тем не менее с интересом поглядывали вперед, туда, где над всем этим хаосом возвышались недавно установленные деревянные подмостки. Диппер стоял позади них не понимая, что происходит вокруг. Он чувствовал душную вонь вспотевшей кожи, смрад, доносившийся с недалеко находящихся рынков и слышал множество шумных, неприятно бьющих по ушам голосов. Все они что-то обсуждали, и ему было интересно, что именно, но, находясь в этой какофонии непонятных криков, возмущений и порой ликования, невозможно было что-то расслышать. Каждый говорил ни о чем и обо всем сразу. Неожиданно над толпой раздался звук гонга, и все стихли. Глаза многочисленной толпы устремились вперед. На подмостки вышел человек в форме белумского военного и, развернув сложенную в трубочку бумагу, зачитал: – Граждане, мы собрались сегодня здесь для того, чтобы совершить правосудие над предателями. Они пошли против тех, кто кормил их, защищал и давал возможность строить свою жизнь в безопасности, комфорте! Они пошли против нашего общего дома, Белума, и сегодня будут наказаны за это! Публичные казни здесь были делом редким, и обычно им подвергались приспешники Стэна Голда или те, кто планировал совершить какие-либо преступления, направленные против всеобщей безопасности. Интересно, что они натворили? Диппер был не особо высоким, и ему пришлось встать на носочки, чтобы разглядеть то, что происходило на подмостках, на которые заранее установили две виселицы. Тут он увидел, как несколько солдат вывели двух человек, чьи лица были прикрыты длинными капюшонами, но, стоило им оказаться там, как палач, который зачитывал приговор, грубо стянул ткань с их голов, чтобы все увидели осужденных. Сначала Диппер подумал, что ему показалось. Сыграла роль духота, яркое солнце, разделяющее их расстояние, но чем дольше он вглядывался, тем больше начинал осознавать происходящее. Как? Нет! Этого не может быть. На подмостках перед этой рычащей и разозленной толпой стояли его родители. Отец и мать. Одинокие, потерянные, исхудавшие, они смотрели на все с полным безразличием и не пытались даже хоть как-то сопротивляться. – Готовы ли вы сейчас признать свою вину? Мать даже не посмотрела. По ее пустому, устремленному вниз взгляду было понятно, что она далеко отсюда, в безопасном и спокойном мире, где не было этих людей, грубых рук и осуждающих речей. Она всегда была довольно слабой, ранимой, и происходящее вполне могло сломать ее. Отец же держался лучше, и во время вопроса смело посмотрел в глаза своему палачу, но ничего не ответил, промолчал, будто понимая, насколько бесполезно что-либо отрицать. – Тогда, именем Маршалов, осуждаю вас на смерть через повешение! Приготовьте их. Только сейчас Диппер смог вырваться из шокового состояния и кинуться вперед через толпу, но люди так плотно стояли друг к другу, что сделать это было попросту невозможно. Всеми силами он начал расталкивать их локтями, не думая о том, насколько им сейчас некомфортно, больно, они все вмиг стали тряпичными куклами, которые стояли у него на пути. Приложив немало усилий, Диппер смог продвинуться чуть ближе к центру, но он все еще был очень далеко, а его матери и отцу уже надели петли на шеи. – Нет! – закричал он, срывая голос. – Пожалуйста, не делайте этого! Они ни в чем не виноваты! Но его не слышали. Совершенно. В эту секунду военный, что зачитывал приговор, подошел к месту, где располагался специальный рычаг, и с абсолютным равнодушием положил на него свою костлявую руку. В какой-то момент Дипперу даже показалось, что он улыбается, будто упиваясь своим всевластием и предчувствием чужой смерти. Следом раздался громкий щелчок, люк под ногами двух осужденных открылся, и они оба повисли в воздухе, содрогаясь в предсмертных судорогах. – Всё. Запишите время для отчетности. Нет. Мама, папа… Дальше наступила полная тишина, и окружающая толпа будто отступила, позволяя Дипперу опуститься на колени. Крик застрял где-то в горле, перед глазами все плыло, и он все еще не мог поверить в случившееся. Гнев, обида, глубокое отчаяние тяжелыми ударами стучали у него в груди. – Но это еще не все, – внезапно сказал военный. – Есть еще кое-кто среди вас, кто попытался избежать своего наказания. Да, я говорю о тебе, Мэйсон Пайнс! Диппер поднял голову и увидел, что тот указывал пальцем прямо на него. – Убейте его! Разорвите на куски! Он должен тоже понести наказание за свои преступления! Вы же не хотите, чтобы он убежал? Так действуйте! Толпа начала наступать со всех сторон. Поддавшись инстинктам, Диппер кинулся бежать прочь, но его тут же поймали чужие руки и грубо пихнули на землю. Они начали царапать его кожу, пинать по груди, наступать на пальцы, приговаривая при этом: – Предатель! Предатель! Предатель! Диппер чувствовал тупую боль, которая вспарывала его грудь. Внезапно стало очень жарко. Тело горело, пылало, он буквально плавился, ощущая, как с костей слезает кожа… – Проснись! – услышал он со стороны. – Проснись, черт бы тебя побрал! Кто-то из толпы схватил его плечи и со всей силы ударил об землю. Голова затрещала, мир перевернулся и Диппер внезапно открыл глаза. Перед собой он увидел взволнованное лицо Билла. Тот крепко держал его за плечи, не позволяя опуститься обратно на мешок, что служил ему местом сна. – Что произошло? – выдавил он из себя, все еще не отойдя после кошмара. Столь страшного, реалистичного, по-настоящему болезненного. – Ты ворочался, что-то бубнил, а потом и вовсе заорал. Я сначала вообще не понял, что происходит. Думал, что кто-то на нас напал. – Прости, мне что-то приснилось. – Я уж понял, – буркнул Билл и неожиданно постучал пальцами Дипперу по лбу. – Сосна, разберись уже наконец со своими тараканами, а то так и будешь чахнуть и быть всегда в себе. – У меня все в полном порядке, – отмахнулся он. – Просто кошмар и все. – Как знаешь, – пожал тот плечами. – Сколько времени? Может я посижу на страже? – Нет, поспи еще немного. Мне не хочется, – и Билл вновь вернулся на свое место, где облокотился об выглядевшую из-под песков корягу. Диппер же перевернулся другой бок и постарался расслабиться, но тревожное чувство, возникшее от преследования, не покидало его. В теле все еще сохранялось странное болезненное ощущение, которое вызывалось ломотою костей и странной судорогой. А еще было холодно. Очень. Он даже ощущал, как мелко дрожит и хочет еще сильнее укутаться во что-то теплое. Может просто из-за того, что я проснулся так неожиданно? Надеюсь, завтра полегчает. Он попытался уснуть, но получилось это не сразу. Ему пришлось еще немного полежать на месте, не двигаясь, стараясь успокоиться и больше не думать о той жуткой толпе и фигурах родителей, которые висели на толстых веревках прямо под флагом Белума. Утром стало только хуже. Горло будто сковали болезненные тиски, отчего при каждом сглатывании слюны в него впивались острые колючки, голова раскалывалась, знобило, а чуть позже начало тошнить. Несмотря на отвратительное самочувствие, Диппер решил ничего не говорить Биллу, а молча продолжил их путь, стараясь даже не замедлять шаг. Он надеялся, что чем быстрее они прибудут в Вертер, тем скорее он сможет отдохнуть, набраться сил и прийти в себя. Я просто немного простудился. Все будет хорошо. Дорога была долгой, монотонной, они почти не делали привалов. Порой ему становилось настолько плохо, что Диппер боялся рухнуть прямо там, посреди степи, но в последний момент он ощущал прилив сил и продолжал механически перебирать ногами, вздымая песок, что тут же попадал в глаза. В голове при этом была сплошная каша, и он не мог поддержать ни один разговор с Биллом, а он говорил много. О степи, о городах, о том, чего нужно опасаться в той или иной местности, порой даже показывал карту. Диппер понимал, насколько это важно, но сейчас он не мог ничего запомнить. Поток информации проходил сквозь него и тут же бесследно исчезал, оставляя лишь шлейф головной боли. В Вертер они добрались уже за полночь, и к этому моменту Диппер уже полностью ослаб. Его бросало то в жар, то в холод, дышать становилось все труднее, а горло продолжало нещадно болеть. Поэтому, когда они уже вступили на главную улицу маленького поселения, Диппер уже с трудом переставлял ноги и не мог ничего разглядеть из-за слезящихся глаз. – Нужно найти место для ночлега, – голос Билла доносился будто издалека. Диппер хотел ему ответить, но вместо слов из глотки вырвалось непонятное бульканье, в голове что-то кольнуло, а ноги подкосились. Упав на колени, он испуганно смотрел на свои трясущиеся руки, совсем не понимая, что происходит. – Эй, Сосна, что там у тебя! Собрав все силы, Диппер перевел взгляд на Билла, который уже приближался быстрым шагом. Ему хотелось объяснить, что ему немного нездоровится, совсем чуть-чуть, что ему нужно отдохнуть, перевести дух, может, попить, и все будет хорошо, но вдруг окружающая реальность поплыла, размылась и заполнилась ярко-белым светом. Ноги будто провалились в мягкую вату, и вдруг нечто потащило его вниз. Он старался цепляться за поверхность, пытался удержаться, чтобы не утонуть окончательно в этой непонятной жиже. Нет, не могу, я должен идти дальше! Иначе он уйдет, и я останусь один… Помогите… Пожалуйста… Следом все провалилось в беспросветную тьму. За темнотой последовал яркий белый свет, что виделся даже через прикрытые веки, которые Диппер так и не мог открыть. Ему было плохо – тошнило, кружилась голова, а тело было до невозможности тяжелым. Он постарался двинуться, но не смог и остался лежать так, неподвижно, в полном неведенье. Вдруг где-то неподалеку раздались тихие голоса, один из которых принадлежал Биллу. Это тут же обнадежило его, ведь в таком случае Сайфер рядом, никуда не ушел, все еще здесь, даже если он сам… Он опять предпринял попытку открыть глаза, но ничего не вышло. – Я понимаю, что тебе нужно, но… Это опасно, – говорил другой, незнакомый для Диппера человек. – Знаю, но выбора у меня нет, и у этого пацана, судя по всему, тоже, – сдержанно отвечал Сайфер. – Грядут большие перемены, и, если ты не хочешь попасть под раздачу, даже не вздумай идти в Свободное королевство. Вам там обоим оторвут голову. Идите лучше в Когнитонис и обратитесь там за помощью. Услышав это, Диппер буквально задохнулся от возмущения. Ему захотелось возразить, но губы отказывали шевелиться, и его голос разнесся только у него в голове. Нет, я не могу туда не пойти! Там же Мэйбл! Я должен ее найти… Мы должны быть вместе… – Я подумаю над этим, – ответил Билл. – Подумай. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Диппер тоже хотел добавить, сказать, что он не пойдет ни в какой Когнитонис, пока не отыщет сестру, но тело будто не слушалось его. Белая пелена, что окружала со всех сторон, не давала вырваться и лишь сильнее прибивала к кровати. Почему я не могу. Ничего не могу. Он вновь проваливался куда-то вниз, тонул, задыхался. Диппер из последних сил попытался ухватиться за реальный мир, чтобы проснуться от давящего забытья, но лишь сильнее увязал. Руки все слабели, в голове раздавались громкие голоса, а перед глазами мелькали картинки – Белум, их дом, родители, Мэйбл, Билл… Все перемешалось, и невозможно было уже распознать, кто есть кто и где все они были. Заиграла громкая музыка, все громче и громче, а он сам тонул. В холодной обжигающей воде. Где не было ничего и никого, кроме него самого.