Девкалион

В Когнитонисе они провели целых шесть дней. Именно столько нужно было выждать, чтобы обстановка в Свободном Королевстве разрядилась, и идти туда будет не столь рискованно. Изначально Диппер порывался отправиться в путь буквально сразу же, ведь чем быстрее они окажутся там, то тем скорее он сможет приступить к поискам Мэйбл, но, взвесив в голове все риски и оговорив все еще раз с Биллом, он успокоился и принялся терпеливо ждать, между тем разгуливая по Когнитонису, стараясь понять его и проживающих здесь людей. Когнитонис был не таким большим, как Белум, но достаточно высокоэтажным, современным и удобным. Он казался таким неким городом будущего, где все носили белую одежду, волосы всегда собраны в аккуратные хвосты или наоборот, сострижены довольно коротко, все ездили в скоростных поездах, а вечера коротали за просмотром какого-нибудь глупого шоу или, наоборот, передач об устройстве очередного изобретенного электроприбора. Рабочий день здесь начинался в семь утра и длился до двенадцати, затем на время самой жары все уходили на трехчасовой перерыв, а потом возвращались и дорабатывали до шести или семи. Все здесь работало, как они говорили, как швейцарские часы (Дипперу хорошо запомнилось это необычное сравнение). Все шло согласно расписанию, у всех в одно время были обеденные перерывы, в определенные часы люди могли сходить домой и отдохнуть. Рик часто любил повторять «одно время – одно дело». По его словам, мультизадачность – бич счастливого и продуктивного общества, поэтому ее нужно избегать. У Диппера было много времени, чтобы погулять по Когнитонису и еще лучше все прочувствовать, понять. После завтрака, который, по заказу Рика, всегда ждал его в столовой, он спускался на скоростном лифте вниз и оказывался в быстром потоке людей, которые двигались в разные здания. Он шел прямо за ними, а потом сворачивал и оказывался посреди еще более шумных и многолюдных улиц, порой не понимая, где именно находится. Его дорога каждый раз была разной. Он просто ходил, смотрел на все подряд, временами заходя в небольшие кофейни, где покупал себе сэндвич и какой-нибудь напиток по карте, выданной ему Риком. Да, наличного расчета у них не было, и все хранилось на специальных карточках, которыми расплатиться можно было где угодно. Вначале Диппер не понимал, как ими пользоваться, но постепенно приноровился и осознал, что это действительно замечательный способ оплаты. В этих маленьких кофейнях он узнал очень многое про Когнитонис от беседующих вокруг него людей. Диппер просто сидел на своем месте, неспешно попивал чай (или что-нибудь другое) и краем уха слышал о том, что говорили другие посетители, а говорили они о разном. О работе, семье, прошлом. Жители Когнитониса были очень прагматичными и, на первый взгляд, спокойными, но стоило к ним приглядется, то сразу можно было заметить их тревожный взгляд и нервные движения. По ним было видно, что они очень много работают и постоянно устают. Все их мысли вращались вокруг работы, семьи и каких-то странных для него проблем. Диппер не понимал, чем было вызвано такое состояние (ведь жизнь их была действительно довольно беззаботна), но он действительно это очень хорошо чувствовал. Порой он даже порывался заговорить с кем-нибудь из них, но сразу вспоминал наставление Рика о том, что ему стоит «держать дистанцию и ни с кем не говорить». И пусть он не понимал, почему, но решил не идти против правил, чтобы не создавать себе проблем. К тому же, ему действительно нравилось жить такой вот спокойной жизнью и не волноваться о глобальном. Его дни действительно стали таким неким отдыхом в каком-то невероятном месте, где ему ничего не нужно было делать и некого было бояться. Он настолько успел расслабиться и погрузиться в эту беззаботную рутину, что, когда был в ванной, впервые за долгое время решил коснуться себя, чтобы получить столь стыдливое удовольствие. Диппер уже успел забыть, каково это – лежать в горячей воде среди белой мягкой пены и проводить руками по вставшей плоти, ощущая легкую дрожь по всему телу и сильное напряжение внизу живота. Перед глазами у него не было никаких конкретных образов. Это было нечто смутное, смешанное из его прошлых симпатий, которые сливались в нечто незнакомое. Его рука двигалась все быстрее, и в момент, когда удовольствие достигло своего пика, перед глазами внезапно всплыл образ Билла. Он видел его в чистой белой рубашке, со светлыми, слегка отросшими волосами, которые так эстетично спадали на лоб и оголенную шею, а еще его тело, в меру мускулистое, с чересчур бледной для столь жарких мест кожей… Следом последовала разрядка, и Диппер ощутил, как его конечности стали ватными. Он чувствовал небольшое смущение от того, о ком он думал в самый последний момент. Это было странно и непонятно. Диппер не мог отрицать, что раньше никогда не засматривался на парней. Подобное было и не раз, но он никогда не рассматривал это как нечто серьезное. Это были лишь странные, непонятно откуда взявшиеся образы, которые помогали ему наравне с женскими испытать оргазм. Диппер не хотел видеть себя в паре вместе с мужчиной. Хотя бы потому, что это было не по законам Белума. Поэтому он старался заглушить свои желания, спрятать их в самые потаенные уголки своей души, но, порой, происходило вот такое. Видимо, пережив все, что с ним случилось, он просто забыл о данном себе обещании и вновь пошел на поводу у своей не самой лучшей стороны. А Сайфера он действительно считал привлекательным, пусть за это время и не мог толком об этом подумать. Это просто глупые мысли в моей голове. Не стоит воспринимать их всерьез. За все эти дни Билла он видел не так часто, и во время его отсутствия Диппер часто ловил себя на мыслях о том, что хочет быть таким же как он. Ему хотелось обладать таким же спокойствием, невозмутимостью, иметь такие же глубокие знания о мире и политике. Диппер чувствовал себя лишним в окружающем его беспорядке, и он понимал, что если бы не вовремя пришедший на помощь Сайфер, то вряд ли был бы он сейчас жив. И пусть он был ему признателен, но в душе Дипперу очень хотелось начать уже самому отвечать за свою жизнь, чтобы Сайфер смотрел на него, как на равного, а не на неопытного юнца, которого то и дело нужно учить или вытаскивать из всяких неприятностей. В один из дней Диппер проходил мимо комнаты Билла (ему нужно было позвать его на приготовленный для них ужин) и случайно заметил, что там он был не один, а с Риком. Они сидели за столом друг напротив друга и о чем-то разговаривали вполголоса. Не зная почему, но он замер, не решаясь войти, а те в это время спокойно продолжали свой разговор. – Ты думаешь, что она не вернется? – Не думаю, она попала в очень неприятную ситуацию, – ответил Рик, не отрываясь от листка бумаги, который он держал в руках. – Пусть я и не выгляжу обеспокоенным, но это требует немалых усилий. Думаю, ты меня понимаешь. Тебе же тоже пришлось потерять близких. – Если бы только их, – криво усмехнулся Билл. Всем своим видом он давал понять, что ему плевать на то, что происходило у Рика, и он как-то резко, быстро ушел в самого себя. – А у тебя, в любом случае, есть дела поважнее поисков. – Сделаю вид, что я этого не слышал. Понимаю, что терять все что у тебя было – больно, но пора бы понять, что не ты один пережил подобное. Внезапно Рик поднялся со своего места и как-то по-собственнически, с некоторой снисходительностью провел рукой по голове Сайфера, топорща его светлые волосы. – Все еще ведешь себя, как ребенок. В ответ на это Билл отстранился, давая понять, что подобная близость ему неприятна. – Кто бы говорил. – Я, в отличие от тебя, всегда могу обуздать свои эмоции, ты же всегда идешь у них на поводу. И когда-нибудь тебя они и сведут в могилу. Слышать подобное Дипперу было странно. На его взгляд Билл был одним из тех, кто всегда сохранял хладнокровие в любой ситуации, а сейчас же он пребывал в очень беззащитном состоянии и оголил все свои эмоции. Неужели, это все из-за Рика? Диппер не стал больше скрываться и зашел в комнату, давая понять, что он здесь, после чего они все вместе пошли ужинать. В следующий раз они увиделись спустя пару дней, почти накануне их ухода из Когнитониса. Билл пришел к нему после завтрака, что объяснить план их дальнейших действий. Он показал карту с запланированным заранее маршрутом, объяснил, сколько дней им на это потребуется и сколько воды-еды необходимо будет взять с собой. Диппер слушал как можно внимательнее и с трудом верил, что им вновь выдвигаться в путь. Жизнь в Когнитонисе приучила его к комфортной жизни, что не требовала каких-то усилий и рисков. Он даже полюбил их глупые шоу, где в течение часа двое мужиков могли бросаться друг в друга тортами, а потом танцевать на раскиданном повсюду креме глупые танцы. – После того, как мы достигнем СК, начнется самое сложное, – продолжал объяснять Билл. Он снова улегся на кровать Диппера и во время своего долгого монолога смотрел только на кафельный потолок, где можно было разглядеть отражающийся силуэт комнаты. – Мы должны быть максимально аккуратны и лишний раз не отсвечивать. При входе в город нас встретит проводник, который поможет пройти внутрь, и там мы уже сможем связаться с лидерами их повстанческих группировок. – А что мы должны будем им рассказать? – Не рассказать, а убедить пусть и не действовать сообща, но хотя бы не вставлять друг другу палки в колеса. Ну и плюс еще получить всю необходимую информацию о королевской семье, которой они обладают. – Но разве их повстанческие движения и Асендо не преследуют одну и ту же цель? – не понимал Диппер. – Разве нельзя объединиться и воевать против общего врага? – Нет, мы не преследуем одну цель. У каждого из нас свои взгляды на будущее и то, что лучше будет делать. Они хотят лишь переворота, сменить королевскую семью и продолжать жить в своей агрессивной оппозиции к нам, мы же хотим устроить зачистку и уничтожить всю их верхушку или, может, даже не только. Нам нужно, чтобы они были полностью под нашим контролем. – Я не понимаю твоего желания действовать столь радикально. Думаю, что обычная смена правителя на более адекватного и нормального будет решением всех проблем. В ответ Билл едко рассмеялся и впервые за все время их разговора посмотрел на Диппера. – Повторюсь, что они сами выбрали и поддерживают своих тиранов. Да-да, все эти мирные и невинные жители хлопают в ладоши на казнях и радуются, когда очередная мина оторвала кому-то ногу. У меня нет желания утонуть в крови, пусть даже и в крови этих, – он скривился, будто почувствовал запах тухлятины. – Но я не стану сожалеть, если придется ими пожертвовать. – Не могу тебя здесь поддержать, – поежился Диппер. – Мне раньше казалось, что ты хочешь улучшить мир. – Так я и хочу. Просто я, в отличие от тебя, лучше понимаю, по каким правилам живет этот чертов мир и готов в случае чего ко всему. Тебе бы тоже пора это усвоить, Сосенка. Или сколько еще людей должны подохнуть на твоих глазах? Диппер не знал, что на это ответить. Я действительно пока ни черта не понимаю. Чем больше времени он находился вдали от своей прошлой жизни, тем сильнее он заражался желанием лучше понимать то, что происходит вокруг, но прошлые гуманные установки попросту не позволяли ему это сделать. Я мечтал стать врачом, так как я хотел спасать чужие жизни. Именно спасать, а не отнимать. Разве в таком случае я имею право делать то, что говорит мне Билл? Поняв, что ответа ему не дождаться, Билл поднялся со своего места, потянул отлежавшие конечности и сказал: – Через день рано утром выдвигаемся. Будь готов. Он старался подготовиться, но даже сейчас, накануне, Диппер все еще чувствовал какую-то тревожную растерянность. Пусть все его вещи были собраны и аккуратно сложены в рюкзак, а одежда постирана и повешена на спинку стула, он все еще в душе не находил себе места. Если раньше его дорога была проста – из пункта А в пункт Б, и все для того, чтобы найти Мэйбл. Сейчас все изменилось, у него есть задача, которую он обязательно должен выполнить, чтобы никого не разочаровать, не подвести, чтобы позволить себе в будущем жить здесь, в Когнитонисе и заниматься тем, чем он хочет заниматься – медициной. Но перед этим необходимо было еще очень много чего сделать. Они двинулись в путь рано утром, когда солнце только-только начинало подниматься над горизонтом. На них была чистая одежда, в сумках лежала свежая вкусная еда, а сами они чувствовали себя очень отдохнувшими. Прежде чем переступить порог и оказаться в лифте, который спустил бы их к выходу за пределы стены, Диппер в последний раз окинул взглядом Когнитонис в уверенности, что обязательно сюда вернется. – Буду ждать вас через месяц, – сказал им Рик, когда они оказались за пределами стен. – Непременно, – отозвался Билл и надел на голову капюшон. – Ты тоже там не бездельничай. – Кому ты это говоришь, – хмыкнул тот, а потом обратился уже именно к Дипперу. – Надеюсь, ты постараешься и не разочаруешь нас. И в первую очередь, самого себя. Эти слова не звучали грубо или пренебрежительно, но отчего-то после них стало совсем не по себе. Диппер все еще не был уверен, что ему хватит сил и решимости столь отчаянно рисковать жизнью и что он сможет в самый важный и ответственный момент не дать слабину. Скорее всего, Рик это тоже прекрасно понимал, поэтому, не удержавшись, в очередной раз надавил на больное место. Не волнуйся, он просто хочет, чтобы ты более ответственно подходил к делу. – Ты хочешь еще что-то сказать, или мы можем идти? – лениво пробормотал Билл, поглядывая на Рика. – Нет, больше ничего не хочу, – ответил тот как всегда ровным голосом. – Сказано и так слишком много. Удачи вам. Встретимся здесь через тридцать дней. – И ни днем позже, – хмыкнул Билл. После этого они развернулись и направились в объятия нагревающейся утренней степи. Прошла всего неделя, а Диппер уже успел отвыкнуть от этих просторных видов, где с любого края можно было увидеть простирающую на несколько километров вперед пустоту. Он не мог скрыть то, что ему было тревожно, а еще ему казалось, что чьи-то невидимые глаза следят за каждым его шагом. Порой Диппер оборачивался, чтобы проверить, но не видел ничего, кроме чахлых кустарников и больших камней. Сейчас необходимо было думать лишь о дороге, что уводила их вдаль, к цели, которая вполне возможно поможет Дипперу вновь вернуться к той спокойной жизни в Когнитонисе. Он этого хотел. Всем сердцем и душой. Оставалось только выполнить задание, а самое главное – выжить. – Да, выжить, пожалуй, самое главное, – подумал Диппер и ускорил шаг. Необходимо было пройти как можно больше до начала солнцепека.