Девкалион

После произошедшего Диппер, по просьбе Билла, все еще не выходил толком на улицу, чтобы не нарваться на неприятности. В Свободном королевстве была усилена охрана, и каждый день городские улицы патрулировали стражи правопорядка, периодически задерживая мимо проходящих и спрашивая у них документы. Те, кто не имели подобных бумажек, сразу же задерживались и отправлялись на допрос. У самого Сайфера был поддельный документ, поэтому он буквально сутки проводил вне дома, посещая повстанческие собрания и совещания политических деятелей. Ему были нужны сведения о том, что замышляют лидеры всех движений, и официальных, и не официальных. Каждый раз Диппер спрашивал у него, нет ли информации о «Свободном мире», но единственное, что стало наконец известно - организация пока залегла на дно и не проводит больше собраний, так как вина за последние взрывы были повешена исключительно на них. – Что странно, – комментировал Билл, отвлекаясь на минуту от своих записей. – Они, в отличие от того же «Первого сопротивления», отличались миролюбивостью и никогда не придерживались жестких методов борьбы. Видимо, перешли кому-то дорогу. Подобное казалось несправедливым, неправильным, но сделать они ничего не могли. Так как «Свободный мир» больше нигде не мелькали, «Первое сопротивление» и ряд других радикальных организаций начали усиливать свое влияние. Диппер так и не рассказал Биллу про то, что виделся с Пасификой и разговаривал с ней. Он будто боялся, что тот сочтет его действия необдуманными и в чем-то предательскими. Ведь он мог подставить их, рассказав Пасифике о себе, и это в дальнейшем выльется в очень большие неприятности. Поэтому он молчал, понимая в глубине души, что, возможно, делает этим только хуже. Дни были долгими, нудными, заполненные сном и хождением по квартире. Делать было абсолютно нечего, поэтому Диппер буквально упивался своими размышлениями обо всем на свете и не замечал, как, оставаясь один на один с собой, часто предается панике. В голове то и дело возникали страшные сценарии, наиболее негативные исходы их путешествия, отчего ему становилось очень плохо и тревожно. В такие часы единственное что он мог – долго спать, уткнувшись носом в подушку, дрожа от страха и невозможности спастись. К счастью, чуть позже его отпускало, но сильно легче не становилось. Он просто был очень измотан и подавлен. Помимо страшных тревожных мыслей, в его голове было место и другим наваждениям. Тоже пугающим, но при этом приятным, извращенным и неестественным для него. Да, ему было стыдно признаваться даже самому себе, но он думал о Билле слишком часто. Особенно, когда тот, предварительно стянув пропитанную потом рубашку, расслабленно сидел за бумагами, ничего не подозревая и полностью погружаясь в работу. Странное чувство, желание быть рядом, прикоснуться, почувствовать его запах. Если раньше Диппер мог подавлять свои порывы, то сейчас они стали доминировать у него в голове. Они, казалось, разрастались, заполняли каждый уголок его сознания, и в итоге избавиться от них было попросту невозможно. Он снова чувствовал себя подростком, когда стремление попробовать, познать свое тело было столь велико. Тогда он смог преодолеть его, но теперь, когда объект влечения был настолько близок, это было тяжело. Очень тяжело. Желая объяснить все себе с рациональной стороны, Диппер посчитал, что его странная влюбленность, которая возникла у него по отношению к Сайферу, носит странный защищающий характер. Это наваждение было будто спасением от всего остального. Оно утягивало, заставляло ни о чем больше не думать. Такой специфичный, всепоглощающий эскапизм, который был его избавлением. Осознав все это, он немного успокоился и посчитал, что в этом нет ничего страшного. Пока я не переступаю запретную черту – это всего лишь мысли в моей голове. Когда терпеть было невозможно, Диппер запирался в комнате, которая служила его спальней, и, стягивая с себя штаны вместе с бельем, он крепко обхватывал ладонью свой член, думая о Билле, а потом сразу же, после пробирающего до мурашек чувства, кончал. Следом наступало чувство стыда и какого-то липкого дискомфорта. В Белуме мастурбация табуировалась. Она не была запрещена, но в обществе всегда считалась чем-то постыдным, хотя по факту очень многие позволяли себе подобное. Точно так же, в закрытой комнате, вдали от посторонних глаз и ушей. Когда сексуальное наваждение сходило на нет, его снова одолевало чувство тревоги, и все начиналось сначала. Все от безделья, замкнутого пространства и беспокойных мыслей. Это продолжалось какое-то время, пока в один из дней Билл не принес стопку книг и не поставил ее перед Диппером. – Теперь тебе есть, чем заняться. Не будешь думать о всякой ерунде. На мгновение Диппер запаниковал, что Билл имеет в виду то самое, но потом успокоился, осознав, что тут скорее всего дело в его беспокойствах по поводу сестры, которые он выливал на него по вечерам. – А что это? – заинтересованно спросил он. – Не видишь, что ли, книги. – Я не слепой. Я имею в виду, о чем они. – Эти книги были написаны еще до апокалипсиса. Тогда у людей была возможность спокойно жить, и они написали очень много чего хорошего. – Апокалипсис? – переспросил Диппер. Это слово ему довелось услышать в первый раз. – Читай, короче, и не задавай лишних вопросов. Многие готовы глотку порвать за них или хотя бы за время, чтобы читать. У тебя есть и то, и другое, поэтому читай. Диппер глянул на потертые обложки, пытаясь разглядеть названия. – «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим». Какое-то чересчур длинное название, не находишь? – удивился он, все еще вглядываясь в мелкий текст. Потом, отложив ее в сторону, он взял другую, немного потолще. – «Путешествия в некоторые удалённые страны мира в четырёх частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей». Это такая мода была раньше? – Традиция, – ответил Билл. – Почитай, там очень много параллелей с современными людьми, хотя сами книги были написаны черт знает, когда. Так как свободного времени было предостаточно, а рекомендации Сайфера могли заинтересовать любого, Диппер, недолго думая, уселся в одной из комнат их маленькой квартиры и принялся читать. Текст казался очень странным, фантастичным, и он часто спотыкался о названия существовавших тогда государств, предметов из обихода и явления, которые были не типичны для их мира сейчас. Некоторые вещи же, наоборот, имели абсолютно другое значение. Например, пираты, по словам авторов, когда-то были не шайками бандитов, бродивших по пустыням и ловящих рабов, а теми, кто пересекал большую воду на кораблях, но точно так же брали в плен людей. Ему потребовалось буквально дня два, чтобы закончить с двумя книгами. Отложив их в сторону, он начал думать о взаимосвязи между ними (о которой упоминал Сайфер), но в голову ничего не лезло. Для него это были две сказки про странных, давно живущих людей, которые попали в очень странные ситуации и пытались из них выбраться. – Я дочитал, ну, эти две – сказал Диппер. – Но, признаюсь честно, уловил между ними мало сходства. Совершенно разные истории. Про Гулливера мне вообще показалось какой-то детской сказкой. Оторвавшись от своих дел, Билл с интересом взглянул на него. – Авторы жили в одно время, и их романы – это дискуссия двух человек, которые смотрели на мир под разными углами. – Но ведь это совершенно разные истории! О совершенно разных мирах и про совершенно разных персонажей. – Не совсем. Одна из главных идей – показать просвещённость людей и их умение облагораживать окружающий их мир. – Гулливер вроде ничего не облагораживал. – Там дело не в самом Гулливере, а в тех людях, из четвертой книги, которые оказались на необитаемом острове. Ну, а потом сам знаешь, в кого они превратились. – В еху? – Ага, в людей-животных, которых кормили, как свиней, и держали в роли неразумных рабов. Именно такое видел будущее для людей автор романа – Свифт. Полную деградацию, неспособность к развитию и улучшению окружающего мира. Люди попали на остров и стали неразумными животными. Таким образом он оспаривал идею Дефо о том, что, попав в дикие условия, человек всегда построит себе дом и облагородит все, что там есть. А теперь, Сосенка, угадай, кто из них был прав? – То есть, ты считаешь, что мы медленно превращаемся в еху? – Думаю, мы частично и стали ими. Просто еще не осознаем. Вполне возможно, здесь вскоре появится некое подобие добродетельных лошадей-гуигнгнмов, которые загонят нас в хлева и будут растить как идеальных рабов. Или вовсе на убой. – Я с тобой не согласен. – Почему? – в глазах Сайфера блеснули огоньки азарта. – Люди намного разумнее, чем ты думаешь. Да, жестоки, беспощадны, но они вполне могут построить идеальный мир, возродить все то, что было раньше. – А мне кажется, что они все только разрушают. Весь существующий прогресс лишь иллюзия благополучия. Люди не хотят развиваться, им хочется только жрать, размножаться и воевать. Подобно диким животным. Нам просто повезло, что нам дали столь разумную коробку, – и он коснулся пальцем своего виска. – И что мы пока все еще можем ее использовать, чтобы изобретать все новое и новое оружие. – Тогда ты считаешь, что все бесполезно? Делать мир лучше. – Частично да. По крайней мере с теми людьми, которые сейчас живут в своих маленьких городках, где со всех сторон их окружают работающие мины. Я тебе рассказывал, что мои родители пытались. Пытались так, что в итоге я большую часть своей жизни провел в качестве раба, – из его горла вылетел тихий, полный горести смешок. Подобное было страшно даже представить. Диппер всеми силами старался об этом не думать и тем более не решался расспрашивать об этом Билла, чтобы не расковырять его шрамы, которые всегда будут давать о себе знать. Ему стало стыдно, что все свелось к этому. – Хорошо, я понимаю, что ты хотел сказать. – Я не прошу тебя со мной во всем соглашаться. Мне просто хочется, чтобы ты знал и понимал мою точку зрения, даже если она тебя чужда. Я же в ответ готов делать то же самое для тебя. Осмелившись, Диппер выпалил. – В таком случае просто знай, что я не хочу мстить, сбегать и верить в то, что человечеству уготован столь ужасный конец. Я верю в спасение, в то, что происходящее лишь ошибки, которые мы можем исправить и предотвратить полное разрушение мира. Все не так плохо, совсем не плохо. Мы можем воссоздать то, что было в Вельтуреме, и сделать много чего хорошего. Как бы все херово ни было, нельзя отчаиваться. – Что, хочешь попробовать спасти мир, Сосенка? – ухмыльнулся Билл, заинтересованно смотря на него. Дипперу хотелось сказать, что «да», так как он не видит существования исключительно в ненависти и мести, которая движет самим Сайфером. Он хочет спасать другим жизни, находить лекарства от опаснейших заболеваний и сделать так, чтобы каждый человек в этих чертовых выжженных солнцем и холодом степях мог получить качественную медицинскую помощь. Чтобы не было больше войн, пиратов, которые нападают на беззащитных путников и торговцев. Ему безумно хотелось, как бы это наивно и шаблонно ни звучало, мира во всем мире, и он был готов отдать жизнь взамен на это. Теперь, как понимал, точно мог. Он хотел было уже ответить и пересказать весь поток мыслей вслух, но тут раздался громкий стук в дверь. От неожиданности, они оба буквально подпрыгнули. Через пару секунд стук повторился, еще более грозный и нетерпеливый. – Кто там? – спросил Билл, поднявшись со своего места и подойдя к двери. – Охрана правопорядка, именем Свободного королевства, откройте, иначе нам придется применить силу, – раздался громкий голос по ту сторону. Услышав эти слова, Билл на мгновение растерялся. Он умело старался не показывать свои эмоции, но было видно, что он напуган и не знает, что делать. В спешке осмотревшись, будто надеясь отыскать выход, он сделал нерешительный шаг к входной двери и произнес. – Что случилось? – Мы не собираемся с вами общаться таким образом. Если сейчас же не откроете, то мы применим силу и сочтем вас врагами Свободного королевства. Так что советую вам не показывать характер. Все это было сказано с претензией на официальную серьезность, но между слов, в самой интонации была слышна издевка. Стражники, или как они себя называли «охрана правопорядка Свободного королевства», понимали, что никакого положительного исхода не будет, и лишь получали удовольствие, подобно хищникам, загнавшим свою жертву в угол. Сайфер же не двигался. Он выжидающе смотрел на дверную ручку и, когда послышались еще более громкие, сильные удары, лишь отошел в сторону. Им потребовалось меньше минуты, чтобы сломать дверь, и в маленькое помещение прихожей вошло сразу шесть человек. Все они были в бело-красной форме СК, а в руках они сжимали оружие. Один из них, самый высокий, обладавший худощавым телосложением и лошадиным лицом, вышел вперед. Голос у него был визгливый, с пронзительными истеричными нотками. – Мы предупреждали вас, что не стоит с нами шутить. Арестуйте. Бежать было бесполезно, все ходы к отступлению были перекрыты. Отчаянно осмотревшись по сторонам, Диппер смирился и покорно выставил руки, на которые тут же надели наручники. Билла же пришлось насильно заставлять оторвать руки от пояса, чтобы связать их подобным образом. Пока одна часть стражи пленила их, другие бесстыдно ходили по дому, сваливали с полок книги, бумаги, личные вещи. Все наполнилось громким звоном, шумом, казалось, что разрушался целый мир. – И в чем мы виноваты? – спросил Билл. – Мы просто живем здесь и все. – Просто живете? – ухмыльнулся тот. – Не смешите меня, мистер Сайфер. Мы оба знаем, кто вы и с какой целью вы здесь. А вот и доказательства. Один из стражников, который участвовал в обыске, отыскал те самые документы, над которыми Билл работал все это время. Взяв несколько из них, худощавый внимательно прочитал парочку, и его тонкие губы исказились в торжественной ухмылке. – Шпионаж в Свободном королевстве карается смертной казнью. Поэтому начинайте наслаждаться последними днями жизни, парни, – и он с грохотом бросил стопку бумаг на пол. После, вынув из кармана зажигалку и наклонившись, поджег найденные документы. – Теперь они никогда не попадут в чужие руки. Весь двухнедельный труд Билла загорелся огнем и начал исчезать буквально на глазах. Все было бесполезно. Все было зазря. На мгновение Диппер подумал, что теперь ведь нет доказательств, что они виноваты. Вот эти доказательства, горят прямо на глазах. Не значит ли это, что мы можем надеяться оправдательный приговор? Но, посмотрев вновь на торжествующее лицо начальника стражи, Диппер понял, насколько глупы и наивны были его мысли. Их не отпустят. Ни за что. И единственное, что им уготовано – гильотина в центре города и молчаливая толпа, спокойно смотрящая на кровавое представление. – Уведите их, – сказал худощавый. – А огонь потушите. Нам не нужен очередной пожар. Диппер кинул взгляд на Сайфера, надеясь, что у того есть какой-нибудь запасной план, способ выбраться из этой передряги, но тот будто пребывал в прострации. Он не вырывался, ничего не говорил и смотрел в одну точку, утонув в своих мыслях. Диппер хотел крикнуть ему, сказать, что все еще получится и они смогут выбраться, но слова застряли где-то в горле. Мир снова схлопывался, воздуха становилось все меньше. Он снова пленник, только уже не в Белуме, а в Свободном королевстве, и теперь он не уверен, что у него получится выбраться. Что нам теперь делать.