Девкалион

Подготовка началась незамедлительно, и совсем скоро Экзитис будто преобразился. Из торгового, вечно шумного города, где находилось огромное количество увеселительных заведений, он стал напоминать военное поселение, где каждый вносил вклад в общее дело. Люди только и говорили о захвате СК, Белума, Когнитониса, о том, что после победы они смогут расширить свое влияние, получить доступ к новым ресурсам. Никто ничего не боялся и относился ко всему происходящему, как к празднику, грандиозному событию, которое скоро начнется. Каждые четыре дня организовывались собрания, на которых присутствовали командиры всех отрядов, в том числе и Мелисса, которую наделили полномочиями главного военного командира. Присутствуя там, Диппер чувствовал себя неуместно. Он в целом ощущал себя лишним, когда испытывал хоть малейший страх от происходящего. Для него война всегда ассоциировалась с кровью, разрушениями, насилием и болью, поэтому он просто не понимал, как можно легко и просто так к этому относиться. А вот Билл смог. Диппер понимал, что тот играл на публику, чтобы вписаться в общее настроение, но ему все равно было дико на это смотреть. Поэтому большую часть времени он молчал, слушал и лишь после собраний обсуждал происходящее с Биллом, но в один из дней он отчего-то решил поступить иначе. Речь шла о раненых и куда их после всего нужно будет отправлять. Со слов одного из командиров, Диппер понял, что Экзитис не планирует как-то по-особенному организовать госпитали и медицинскую помощь. Это насторожило, поэтому, немного подумав, он поднялся со своего места. Все тут же повернулись в его сторону. – Хочешь высказаться? – спросила его Мелисса. – Хочу кое-что предложить. По поводу медпомощи. – Медпомощи? – скептично переспросила Мелиса. – Было бы неплохо, чтобы в каждом полку было один-два медработника, которые могли бы оказать первую помощь. – Один-два? У нас нет такой возможности. Во всем Экзитисе их раз, два и обчелся. Мы их используем только для самого тяжелого случая, – вмешался незнакомый для Диппера мужчина. – Мы можем взять желающих, может кого-то из солдат, и помочь обучиться самому основному: перевязывать раны, останавливать кровотечения и как вести себя с ожогами. Это не потребует много времени. Я могу помочь. Я сам врач. Почти. Кто-то начал возмущаться, но Мелисса жестом заставила его замолчать. – А что, можем попробовать. Все равно ничего не теряем. Остальные радостно приняли идею, и буквально уже завтра на первом занятии Диппера присутствовало несколько десятков человек, которым в течение нескольких недель нужно будет все объяснить. Самое сложное было не уйти в теорию, не пытаться дать больше, чем те смогли бы усвоить. Многие здесь даже не умели читать и писать, поэтому требовать от них чего-то большего было неправильно. Диппер решил сделать акцент на демонстрации. Он клал одного из ассистентов и показывал, как правильно зажимать рану, где стягивать жгут и как транспортировать пострадавшего. Все слушали его с внимательной заинтересованностью и задавали вопросы лишь только после того, как он разрешал это делать. Такая послушность здесь, где люди буквально предоставлены сами себе, была удивительна. Но еще больше Диппера удивило, когда к нему подошла пятнадцатилетняя девушка. С выбритой головой, с исполосанным шрамами лицом и со свисающим через плечо автоматом, она заговорила с такой искренней вдохновлённостью, что с трудом верилось, что слова принадлежали ей. – Быть врачом так здорово. Теперь я тоже хочу. – Ты можешь попробовать, – сказал Диппер, все еще не веря своим ушам. – Да, но, наверное, после войны. В любом случае круто, что теперь смогу помочь своими товарищам. Это очень полезные знания, мистер Пайнс, – и, улыбнувшись, она ушла к своим. Потом были еще несколько таких же, которые всю жизнь проводили в войнах и набегах, а тут внезапно захотели потянуться к чему-то мирному и полезному. Это удивляло, но не могло не радовать. В целом, чем больше Диппер погружался в жизнь города, его жителей, то тем больше удивлялся, что они совсем не плохие. Да, другие, с более жесткими, бескомпромиссными взглядами на жизнь, но не плохие. Многие из них были хорошими собеседниками, очень отзывчивыми и по-своему добрыми. Но, несмотря на все это, были вещи, к которыми Диппер здесь так и не смог привыкнуть, а именно к рабству. Рабы были везде. Казалось, что именно они и составляли большую часть жителей, особенно это было заметно, когда приходишь в более обжитые районы города. Рабы выполняли здесь абсолютно всю работу, начиная от уборки, готовки, стройки и заканчивая сексуальными услугами. Среди них были мужчины, женщины и дети. Некоторые имели серьезные травмы, но, несмотря на них, они продолжали работать. Отличительной особенностью рабов были ошейники. Они надевались здесь абсолютно всем и при непослушании испускали электрический ток, который при увеличении мощности мог даже убить. Еще некоторые хозяева помечали своих рабов своими инициалами или словами, которые отсылали к его семье. Каждый раз, когда Диппер видел их, ему становилось дурно. Он с трудом мог поверить, что такое явление может быть социально-приемлемым. Поэтому ему было трудно принимать от них какую-то помощь, пользоваться их силой, временем, и он предпочитал сделать все сам, даже если это странно смотрелось. Больше всего над ним смеялся Ник, который воспринимал все это, как чудачество. Так и прошел месяц. Он был долгим, насыщенным, странным, но, тем не менее, не бесполезным. Точнее, за все это время они сделали больше, чем за все их прошлое путешествие. Его беспокоило только то, что он так и не смог связаться с Мэйбл, хотя до него донесли информацию, что их с Пасификой видели в районе Когнитониса и что с ней все хорошо. Это немного успокоило, но он все равно не прекратил писать письма во все места, где она могла находиться, стараясь шифроваться и не указывать обратный адрес. В тот день Диппер остался в зале с Ником после общего собрания. Билл и Мелисса ушли решать организационные дела, а он задержался, потому что хотел предложить еще кое-что касаемо медицинской помощи. Диппер думал попросить продления времени обучения для новеньких, а еще выделить деньги на закупку лекарств, которые во время боя могут спасти солдатам жизнь. Именно об этом и должен был быть разговор, но Ник не хотел переходить к нему сразу. Вместо этого он заставил рабов принести еду и вино. – Сегодня был тяжелый день, давай немного расслабимся, а потом поговорим. Идет? На самом деле Диппер хотел уже уйти. Раз поговорить пока не получится, то он бы с бóльшим желанием побыл в их с Биллом доме, а не здесь, но Ник жестом его остановил. – Если уйдешь, то обидишь меня, – и он лучезарно улыбнулся, а потом легким движением откупорил бутылку вина. Диппер безропотно сел на свое место. Окей, подожду. Он смотрел на веселого, улыбающегося Ника и чувствовал себя предельно неуютно. Ему в целом было не по себе находиться с людьми, с которыми у него не было близких отношений, но которые так упорно пытались вытащить его на разговор. Ситуация ухудшилась, когда в помещение вошли две девушки и парень. Одетые в серую мешковатую одежду, они принялись расставлять тарелки с едой и о чем-то услужливо спрашивать Ника. Для Диппера это все еще было дико, и в какой-то момент он сам не заметил, как произнес: – Они же люди. Ник удивленно поднял бровь. – Что? Не понял. – Я о них, – Диппер кивнул в сторону девушек и парня, которые продолжали накрывать на стол, совершенно никак не реагируя на его слова. – Они люди. Живые. У них своя жизнь, но вы забрали ее у них и привезли сюда. – Ааа, – протянул он. – Ты об этом. Ну что я могу сказать, мой друг. Жизнь – сложная штука. Кто-то грызет, а кто-то прислуживает, чтобы его не загрызли. – Это неправильно. Почему ты это поддерживаешь? Тебе их не жалко? Ник без промедления ответил. – Нет. Диппер молчал. Его удивляло, что тот даже не оправдывался, не пытался хоть как-то прикрыть подобное. – Я ответил, как ты меня просил. Врать я не собираюсь, – и он отпил из бокала вина. – Считаешь меня плохим, ужасным? Где-то в комнате звякнули тарелки. Девушки и парень покорно продолжали свою работу. – Может так и есть, не отрицаю. Но неужели ты считаешь, что твои Маршалы или ученые из Когнитониса лучше меня? Диппер открыл рот сказать, что, несмотря на их действия, они не превращают людей в рабов, но резко остановился. Он вспомнил того человека в камере, когда его еще только арестовали в Белуме. Тогда их недолгий разговор до жути поразил его, но из-за череды событий он совсем забыл про это. Насыщенность происходящего вытеснила из головы то, что в Белуме тоже были рабы, пусть об этом и не говорили во всеуслышание. – Нет, они не лучше. Губы Ника изогнулись в усмешке. – Они еще хуже, чем я. Ник поднялся со своего места и подошел к стулу, где сидел Диппер. Положив руки ему на плечи, он наклонился к его уху и прошептал: – Я хотя бы не лицемерю, не прикрываюсь тем, что у нас этого нет. Рабы, шлюхи, бордели, море алкоголя и наркоты, все здесь, все свободно. Потому что я, Мелисса и остальные понимаем, что без этого никак. Нельзя на горе пепла построить рай, на горе пепла можно лишь постараться выжить, что мы и делаем. Резко дернувшись, Диппер попытался отдалиться от него, но Ник схватил его за шею и заставил вновь прислониться к спинке стула. – Не бойся, я тебя не трону. Я же не хочу, чтобы Билл мне потом живот вспорол, – прошептал он прямо в ухо, а после мягко провел рукой по лицу. – Держитесь друг за друга, так мило. Ты – потому что он дает тебе защиту, а вот что Сайфер в тебе нашел? Я раньше не понимал, а теперь, кажется, понимаю. И часто у вас бывает? – Между нами ничего нет, – оскалился он. Ник был слишком близко, и эта близость вызывала смешенное с неловкостью отвращение. Хотелось уйти, но чужие руки с обеих сторон зажали его, словно в клетке. – Пусти меня. – Да ты чего, всего лишь спросил. У нас здесь за такое не убивают, – посмеялся Ник. – Я просто хотел предложить тебе перебежать ко мне. Поверь, будет не хуже, к тому же, после войны все поменяются ролями и поверь, миром будут править другие люди. – Неужели ты? – ему почему-то стало смешно. Ситуация была настолько абсурдной, что переставала казаться хоть немного реальной. – Ну, я точно буду одним из них, малыш. Поэтому не давай сразу ответ, а подумай, – и Ник опустил руку на бедро Диппера. – Я просто скажу сразу – иди нахуй, – и, резко дернувшись вперед, он расцепил чужие руки и, освободившись, быстрым шагом пошел прочь из зала. Позади раздался издевательский смех. – И все же подумай. Я от своего предложения пока не отказываюсь. На улице он немного успокоился. Он стоял напротив входа в ратушу и все еще чувствовал, как внутри все дрожало, вибрировало от пробирающего до костей ужаса. Диппер понимал, что вряд ли дал тому что-то сделать с собой, но сам факт настойчивости в действиях Ника пугал. Чтобы не стоять на месте и не ждать, пока тот выйдет, Диппер пошел вперед, бездумно, в надежде прийти в себя. В его голове все еще не могли окончательно уложиться правила, по которым следует играть. Он тревожился, что своими действиями и поведением помешает плану Билла воплотиться и настроит против них весь Экзитис. Пусть они работали вместе, но Диппер не доверял Нику, Мелиссе и остальным, а после сегодня тем более. Время близилось к вечеру, но солнце все еще беспощадно палило. Смахнув капли пота со лба, Диппер пошел через торговую площадь обратно к дому, где он жил. Здесь, как и всегда, было шумно, многолюдно, а под ногами шуршал песок, который то и дело попадал в ботинки. Пройдя мимо нескольких прилавков, Диппер рядом с подмостками увидел Элис. Она стояла там с несколькими солдатами Экзитиса и что-то говорила нескольким бурно возмущающимся торговцами. За время своего нахождения здесь Дипперу так и не удалось с ней поговорить, иногда он видел ее на собраниях, но потом она исчезала так же быстро, как и появлялась. Он служит на Ника. От этой мысли он инстинктивно дернулся и развернулся пошел в противоположном направлении, туда, где тоже можно было дойти до дома, пусть и потратив больше времени. Диппер понимал, насколько инфантильно и глупо его поведение, он раздражал сам себя, что не мог так спокойно к этому отнестись и жить дальше. Он искренне надеялся, что после того, как он успокоится, станет легче и Ник с его приближенными не будет вызывать у него такое отвращение, как сейчас. Чем дольше Диппер думал о ситуации, тем лучше понимал, что здесь сыграло роль несколько факторов – не только отношение Ника лично к нему. Его пугало, что именно хотел Ник сделать с миром и каким мир может стать после победы. В доме никого не было. Оказавшись внутри, Диппер уселся на свое спальное место. Пот тек ручьем. Чтобы стало легче, он стянул с себя верхнюю одежду и, оставшись в одном нижнем белье, растянулся на кровати. Тело и голова гудели. Очень хотелось спать. Внезапные шаги заставили его непроизвольно дернуться и подскочить на месте. – Завтра выступаем, – сказал Билл, заходя в хижину. Он был раскрасневшийся, в измокшей от пота рубашки, а глаза были сонные, уставшие. – Уже?! – удивился Диппер. Он рассчитывал, что операция начнется хотя бы через пару дней. – Нет смысла тянуть. Чем дольше будем возиться, тем больше проблем создадим. Мы уже почти уверены, что все в курсе о том, что Экзитис собирает войска. Теперь мы не должны дать им возможность собрать нормальную армию. Повернувшись спиной, Билл подошел к столу и, откупорив бутылку, налил себе стакан воды. – Ты все еще уверен, что хочешь пойти туда? – Уверен, – без промедления сказал Диппер. – Я уже давно все решил. Солдатам будет нужна помощь, а тут, как ты видишь, с врачами не очень. – Да уж, – хмыкнул Билл. – Я просто не уверен, что мы сможем победить. Диппер настолько опешил от его слов, что подумал, будто они ему послышались. – Всегда есть риски. – И они очень большие. – На собрании ты говорил другое, – все еще не понимал Диппер. Взглянув на него с легким раздражением, Билл облизал пересохшие губы и продолжил. – Разумеется, я говорил другое. Потому что в ином случае нам было бы не видать армии и поддержки Экзитиса. Каждый здесь играет свою роль, и, думаю, я неплохо справляюсь со своей. – То есть, получается, риски настолько велики, что ты вообще не видишь никакого положительного исхода и заранее готовишься к поражению? – Надейся на лучшее, но готовься к худшему. Слышал такое выражение? Я надеюсь, хочу надеяться, что через пару недель королевская семья СК будет повешена, Маршалы Белума расстреляны, но я не могу бездумно отмести факт, что, возможно, нас ждет поражение, которое при плохой стратегии более вероятно. Я обещаю, что сделаю все необходимое, но я не Бог и не всесильное существо, способное по щелчку пальцев исполнять мечты. Увы, такого не бывает, Сосенка. – Прости, я видимо устал. Так хочется хоть какой-то конкретики, а кажется, что все становится еще все более и более нестабильным, – вздохнул Диппер. Билл тихо засмеялся. – Есть такое. Но на самом деле ты просто начал видеть то, на что не обращал внимание раньше. Знания — это, конечно, хорошо, но чем больше узнаешь о мире, о каких-то областях, то тем больше разочаровываешься во всем. Понятное дело, раньше тебе было спокойнее, но это только потому, что ты не знал правду. – Я как-то думал, что было бы хорошо продолжать работать в Белуме и не знать про все вот это, – сказал он, обводя комнату руками. – Но только вот это не значит, что все то, что я вижу сейчас, не происходило бы. Оно было бы, и это меня пугает. Пугает то, сколько людей живут и ничего не знают. Именно поэтому они не возмущаются, не хотят перемен, потому что одна часть боится «что будет хуже», а другая просто не знает, что может быть по-другому. – Верно думаешь, – согласился Сайфер, складывая свои немногочисленные вещи в рюкзак. – Но тут ничего не поделаешь. Нет, поделать можно, только вот результат далеко не сразу увидишь. Билл продолжал собирать вещи, ходя по хижине туда-сюда. Диппер в это время надел чистую одежду и впервые с момента возвращения домой почувствовал себя лучше. Когда все было собранно, Сайфер сказал: – Я буду в главной части, оттуда все и пойдет. Тебе же… – Я знаю, – перебил его Диппер. – Ник мне все разъяснил. – Хорошо тогда, – улыбнулся он. – Тогда я пойду. Еще кучу всего нужно сделать. Ты давай не теряйся там, если будет все хорошо, то через пару дней увидимся. И развернувшись, Сайфер пошел к выходу. Сейчас уйдет, и неизвестно, когда ты увидишь его снова. От этой мысли в груди протяжно заныло. – Знаешь, Билл, – сказал Диппер, делая шаг вперед. Он остановился и с интересом посмотрел на него. – Да? Диппер понимал, что сейчас самое время сказать или, возможно, сделать то, чего он так давно хотел. Возможно, это бы все расставило на свои места, и не было бы больше причины убегать, стыдиться себя и своих мыслей. Он уже начал говорить, но слова будто застряли в горле, и вместо этого произнес: – Будь осторожнее. – Ты тоже. До встречи! – улыбнулся ему Билл и вышел наружу. Трус. Еще была возможность выбежать следом и сказать эти самые важные слова, но Диппер не двигался. Он продолжал оставаться внутри дома, смотреть на полузакрытую дверь. В его голове не могло уложиться, что Билл ушел, и там может произойти все, что угодно. Тихо выругавшись, Диппер начал собирать вещи. Через пару часов ему нужно будет быть в своей части, где соберутся все новоиспеченные медицинские работники.