Девкалион

Утро аккуратно просачивалось сквозь палаточную ткань, и лучи раннего солнца ползли по раскиданным вещам, спальным мешкам, замерзшей во время холодной ночи коже. Диппер уже не спал. Сонный и расслабленный, он лежал, не двигаясь, давая себе возможность неспешно выбраться из сна. Сегодня впервые за долгое время не нужно было вставать, бежать, спешить. Теперь подобное казалась непривычным, отчего сразу ощущалась вся преступность своих действий. Перевернувшись на другой бок, Диппер скользнул взглядом вокруг и остановился на Билле, который расположился чуть поодаль на успевшем износиться за время их путешествия спальном мешке. Лежал он, свернувшись в калачик и по-ребячески накрыв голову пледом. Диппер так привык находиться здесь один, что спящий среди несобранных медицинских аптечек и средств для оказания первой помощи Сайфер казался инопланетянином, прибывшим из другого мира. Сейчас они вернулись к той точке, когда можно было сказать то многое, что так долго копилось в душе. Диппер с тоскливой жадностью смотрел на него, пытаясь осознать, что сейчас самое время что-то сказать, объяснить, но это было невообразимо сложно. Признаться – окончательно причислить себя к неправильному. И пусть Диппер ясно помнил слова Билла (а еще поцелуй, который, кажется, навечно впечатался ему в память) и понимал, что тот его не осудит. Но сам себя я осужу. Еще его сдерживало, то, что он не видел в этом реальной необходимости. От правды станет легче, но это ни к чему не приведет. Билл не был тем, кем является Диппер, и это будто еще сильнее их разделяло, отбрасывало друг от друга еще дальше. – Что ты вообще хочешь ему сказать? – спрашивал он сам себя. В такие моменты Диппер чувствовал себя невероятно жалким, даже перед своим собственным внутренним «я», которое в его воображении было абсолютно точно сильнее, решительней. – Что мне он нравится? – То есть, ты его любишь? – Нет! – Диппер чувствовал в этот момент, как смущенно краснеет. – Это другое. – То есть, ты хочешь с ним переспать? Тогда называй все своими именами. В этом нет ничего такого, Билл же сам говорил. Возможно, он тебе еще и не откажет. Вот увидишь. Почему-то думать о том, что все это лишь секс и гормоны, было легче. Слово «любовь» же будто окончательно и бесповоротно меняло всего его и признавало тем, кем он не хотел быть. Дипперу было легче находиться в собственном неведении. Он так давно в себе копается и анализирует самого себя, что попросту устал. Хотелось стабильности, и его стабильностью было это давящее чувство, которое горит, но не требует взаимности. Рано или поздно все пройдет. Тут он заметил, что Сайфер немного приподнял голову, открыл глаза, моргая, а потом снова уткнулся носом в импровизированную из свитера подушку. Он не спал. – Билл, – осторожно позвал его Диппер. Ему больше не хотелось оставаться один на один со своими демонами. Сайфер повернулся к нему лицом и окинул его вопросительным взглядом. – Чего? – Хотел спросить, когда ты вернешься обратно. В главную часть. Тот неопределенно мотнул головой. – Не знаю. Когда захочу, наверное. Мне сейчас там делать нечего. А что? – Да так, просто спросил. Слова о том, что он не хочет, чтобы Билл уходил – прозвучали бы странно, нелепо. Они какое-то время лежали в тишине, и Диппер вслушивался в шум их совместного дыхания. У Билла оно было немного хрипловатым, тяжелым, и это беспокоило. Вообще, много в нем заставляло Диппера беспокоиться. Возможно, сказывался тот случай, когда он буквально вытащил Сайфера с того света. Такое некое чувство ответственности. Диппер с трудом представлял, что бы случилось, не хвати ему тогда опыта и смелости. А был бы я сам тогда жив? Ответа он не знал. Их жизни настолько переплелись, что каждый тянул на себя другого, и порой казалось, что смерть одного обязательно приблизит смерть другого. Было в этом что-то мистическое. Диппер в мистику не верил, но очень хотел, чтобы они были особенными друг для друга, а не просто попутчиками, которые после окончания всего (если это когда-то закончится) сразу забудут друг друга. – Ладно, давай вставать, – сказал Билл, поднимаясь со своего места и пытаясь хоть как-то пригладить растрепанные волосы. За последнее время они заметно отросли. – Да и жрать хочется. После обхода пациентов Диппер решил вернуться к себе в палатку, так как сейчас все более-менее стабилизировалось и не требовало постоянного нахождения в стационаре. Стационар – громкое слово для в спешке сооруженного ангара, который только и мог, что защитить от дождя и ветра. Там было душно, темно, невыносимо воняло трупами. Диппер ненавидел себя за свою брезгливость, но подолгу находиться там было просто невозможно. Он пытался повлиять на его расширение и изменение, но уже появление самого «стационара» была небывалой роскошью для Экзитиса. Главное, что они получают помощь, - успокаивал он себя. Когда Диппер был почти на месте, внезапно в груди что-то неприятно дернулось. Он почему-то подумал о том, что в палатке может никого не быть. Билл, конечно, сказал, что никуда не уйдет, но в таких ситуациях сложно было полностью надеяться на слова, так как могло произойти все, что угодно. После небольшого промедления он все же дошел до палатки и, более не раздумывая и не обращая внимания на свои мысли, вошел внутрь. – А ты рано, – сказал Билл, завидев его. Диппер тихо выдохнул. Он все еще был здесь. – Решил отлучиться. Все равно пока помощь моя не нужна. – Получается, мы оба с тобой спихнули наши обязанности на других и сидим здесь, пережидаем, – улыбнулся Сайфер. Он сидел на своем спальном месте и, обложившись какими-то документами, бумагами, читал, помечая и выделяя что-то. – Ты сам сказал, что это временно. – Да, скоро будет даже хуже, – согласился он. – Поэтому отдыхай, пока можешь, Сосенка. Такие слова ничуть не успокаивали, а, скорее, наоборот, тревожили. Диппер не понимал, как можно расслабиться, когда впереди грядет что-то еще более плохое и страшное. – Ты чем занимаешься? – Да вот, изучаю кое-что, – ответил Билл, не отрываясь от исписанного листа. – Прислали отчеты с центра, а еще сообщение. Ник хочет, чтобы я отдал ему план белумской подземной дороги и бомбоубежищ. – Я думал, что ты ему все уже рассказал. – Ага, еще чего. Никогда нельзя отдавать информацию сразу, она – главный козырь. Если бы я им все рассказал, то велика вероятность, что мы с тобой оказались бы в тюрьме или на виселице. – Херово знать, что никому нельзя доверять. – Неужели ты это еще не усвоил за свои… Сколько тебе лет, кстати? Диппер внезапно задумался, пытаясь вспомнить, какой сейчас месяц. После его побега время будто слилось, превратившись в единый мутный поток. – Двадцать один, – помедлив, ответил он. – Удивлен. Я думал, ты младше. Мелко выглядишь, Диппер. Он пропустил подкол мимо ушей. Подобное поведение Сайфера давно перестало казаться чем-то оскорбительным. – Так вот, – продолжил Билл. – Я удивлен, что за двадцать один год ты все еще не уяснил, что никому нельзя доверять. А лучше всегда быть на два шага впереди, чтобы суметь обойти и тем самым выжить. Сложив руки на груди, Диппер недовольно сказал: – И долго ты меня учить еще будешь? – Лучше не спрашивай, а учись, – хохотнул тот. – Пока я жив. Диппер хотел тоже отшутиться, но вдруг в голове всплыл слишком яркий, чересчур реалистичный образ – Билл, лежащий в собственной крови, с раздробленными конечностями и открытыми потухшими глазами. Стало дурно и страшно. Поёжившись, Диппер посмотрел куда-то в сторону, туда, где была приоткрыта палатка и сквозь небольшой проход можно было увидеть кусок голубого неба. Чистого, ослепленного ярким солнцем. – Ты в порядке? – спросил Сайфер, будто заметив его перемены в настроении. Диппер хотел было уже умело соврать, но внезапно в палатку, небрежно откинув тент, зашла Элис. Она немного запыхалась, волосы растрепались и небрежно падали на глаза, а сапоги были покрыты толстым слоем пыли. – Привет, Дип… А ты что тут делаешь? – спросила она, глядя на Сайфера. – Ты же должен быть в главном штабе. – Мне отчитаться? Она не повела и бровью, а лишь деловито сложила руки на груди. – Ну, так-то как раз мне ты и должен отчитываться. Усевшись на свободное место – на невысокий и пустовавший без лежащих на нем вещей раскладной столик – она откинула прилипшие со лба волосы и беззаботно достала из кармана рацию. – Все мы в курсе, зачем я здесь, – и Элис показательно потрясла ее в руке. – Так что давайте без лишних вопросов. Билл хотел было возразить, но Диппер, не отвлекаясь от списков, остановил. – Давай не сейчас, пожалуйста. И Сайфер, на удивление, промолчал. Скептично взглянув на нее, он снова склонился над своим отчетом и продолжил делать в нем записи. – Ты что-то хотела спросить? – обратился к ней Диппер. – Мелисса хочет знать о количестве умерших и раненых за позавчера. – Сто пятьдесят всего попало в госпиталь, – ответил он, пытаясь вспомнить цифры. – Где-то двадцать три человека умерли еще до оказания помощи, а потом еще десять во время операций. – То есть всего тридцать три? – уточнила Элис, делая пометки в своем блокноте. – Недурно. Хороший результат. Он был бы еще лучше, если бы Экзитис не относился к раненым, как к потенциальным смертникам. – Сегодня, кстати, собрание, и вы там должны быть. – По какому поводу? – спросил Диппер. – Белум окуклился, а нам нужно прорывать оборону. К тому же Когнитонис уже маячит на горизонте, как понимаешь, многое нужно обсудить. – Хорошо, мы при…. – Что, уже не терпится повидаться с братиком? – внезапно хмыкнул Сайфер, не отрываясь от отчетов. – Не меньше, чем тебе, Сайфер, – хохотнула она. – Насколько я помню, ты с ним был ближе во всех смыслах. Отложив ручку, Билл с вызовом посмотрел на нее. Его глаза азартно заблестели. – Пытаешься меня этим оскорбить? Хуевая попытка. Не засчитывается. – Если для тебя правда оскорбительна, то это только твои проблемы. Может, ты еще сочтешь оскорблением то, что ты гнусный предатель, который бегает от одной крыши к другой? Мелкая такая шавка. – Пусть я и шавка, – ухмыльнулся Билл. – Но меня хотя бы крышуют, и мне для этого не приходится вступать в кровосмесительную связь. А что насчет тебя, Элис? Ее глаза округлились, и она словно остолбенела. – Откуда ты… – Ты же помнишь, я шавка, которую крышуют, а значит мне известно очень многое… – Заткнись! – рявкнула она, но, будто испугавшись своего голоса, сделала шаг назад. Ее руки мелко тряслись, а голос дрожал. – Ни слова. – Тогда лучше не кидаться обвинениями, за которые не готова ответить. Иначе рискуешь спровоцировать меня сказать многое, сама знаешь, язык без костей. Резко развернувшись, она быстрым шагом пошла прочь из палатки, по пути яростно пнув одну из аптечек. Содержимое со звуком вывалилось и раскатилось по земле. Элис же скрылась за тентом. Не останавливаясь, она пошла через военный лагерь к себе, не произнеся больше не слова. Диппер растерянно смотрел ей вслед, не понимая, почему чувствует себя виноватым. Подобное поведение самоуверенной и хладнокровной Элис было несвойственно, поэтому ему казалось, что сейчас произошло что-то очень нехорошее, а не просто перебрасывание беспочвенными оскорблениями. – Что с ней? Почему ты… – Какая разница, Сосна? – раздраженно сказал он и достал чистый листок из папки. – Главное, она свалила, и я могу спокойно поработать. Собрание проходило недалеко от главной части, докуда им пришлось добираться на «байках». Байк – двухколесный, бескабинный транспорт, на котором нужно было ездить «верхом», и именно они были главным средством передвижения в Экзитисе. Быстрые, негабаритные, они без проблем проезжали по бездорожью и объезжали вставшие перед ними препятствия. Но ехать было страшно. Всю дорогу Диппер испуганно сжимал куртку Билла, пока сидел позади него, стараясь не смотреть на быстро сменяющиеся по обе стороны от него пейзажи. Они проезжали через каменную пустыню, степь, пока не въехали в привычные виды зыбучих песков и возвышающихся повсюду скал. – Тебе ок? – спросил его Билл после остановки, по пути в зал собрания. – Такое, – ответил он, с трудом сдерживаясь, чтобы его не вывернуло наизнанку. – Видимо с непривычки. Они были на территории главной военной части. Здесь повсюду между разложенных палаток и шатров ходили солдаты. Сейчас они были без обмундирования и напоминали обычных жителей, которые после долгой работы отдыхали, жгли костры и что-то тихо напевали друг другу. Диппер видел их веселые лица и понимал, что никто из них по-настоящему не убийца. Их заставляют убивать из-за денег, сколько-нибудь хорошей жизни, и это было страшно. Особенно, когда приходит осознание, что они убивают точно таких же, насильно загнанных на войну людей. Пройдя через лагерь, они вышли к спешно построенному ангару. В полутемном зале, где освещением служили небольшие керосиновые лампы, что висели вдоль стены, уже столпились люди – преимущественно командиры и важные шишки Экзитиса. Ник тоже был там, он стоял рядом с кем-то для Диппера незнакомым, потягивал из бокала вино и о чем-то говорил, активно жестикулируя. Заметив их, он на мгновение будто растерялся, но потом, снова украсив свое лицо привычной улыбкой, подошел к ним. – Я думал, что вы не придете, – сказал он, пожимая руки. – Привет, Диппер. Они обменялись взглядами, и Диппер стойко выдержал его издевательский и насмешливый, которым он словно пытался напугать. – Привет, – ответил он. – Билл, а мы тебя потеряли. Ты так внезапно пропал. – Я предупредил Джонса о том, что буду в медцентре. То, что он не передал – не мои проблемы. – Все ок. Я просто уточнил, – кивнул Ник. – Проходите. Сейчас начнем. Они прошли за длинный стол, где уже на тяжелых деревянных стульях сидели командиры. Находясь среди них, Диппер особенно резко ощущал свою неуместность. Глядя на них, он видел суровых мужчин и женщин, лица которых, зачастую, были исполосованы шрамами, а одеждой им служила военная форма с надетым поверх защитным обмундированием. Диппер думал, что в их глазах он кажется глупым школьником, которому повезло оказаться на собрании или подслушать разговор взрослых. – Начнем, – сказал Ник. Диппер заметил, что тот был один, без Мелиссы. Ник начал рассказывать об успехах на фронте, о том, как они быстро прорвали хваленую белумскую армию и уже вступили на чужие территории. В речи использовалось много гиперболистических оборотов, приукрашиваний, из-за чего все слышалось чересчур сказочно. Потом он упомянул о нескольких промахах и о том, что Когнитонис с СК постепенно начинают свое наступление, а значит, через пару дней их ждет большой бой. Потом речь снова зашла об их преимуществах, и Диппер внезапно услышал свое имя, которое непривычно резануло слух. – Теперь нашим солдатам оказывается хорошая медицинская помощь. В разы больше, чем могло бы быть. За это скажем спасибо Дипперу Пайнсу, именно он подал нам такую замечательную идею и помог с организацией, – и Ник махнул рукой в их с Биллом сторону. Вокруг раздался одобрительный возглас, и чья-то рука дружески хлопнула Диппера по плечу. – На этом, пожалуй, все. Не забудьте, что через три дня мы снова начинаем наступление, именно тогда войска Когнитониса вступят на нашу территорию… – А что насчет письма? – раздался голос. На мгновение повисла выжидающая тишина. – Какого письма? – не понял Ник. Сказавший это человек поднял руку, привлекая к себе внимание. Это был командир Джонс, пятидесятилетний мужчина, лишенный одного глаза и носящий уже немного поседевшую бороду. – Оно на вашем столе. Это предложение о сотрудничестве от Санктрима и ОНС. Ник поднял разложенные карты, бумаги, после чего, найдя под ними конверт, взял его в руки и поспешно открыл. Внутри был совсем небольшой листок, умещающий в себе несколько абзацев. Жадно вчитываясь, Ник быстро пробежался глазами по строчкам, после чего сказал: – Неужели они считают, что у нас так мало военной силы, что мы сейчас побежим им отдавать наши деньги, чтобы пополнить запасы оружия и людей? Забавные. Он снова пробежался по написанным строчкам, улыбаясь, но в тоже время нервно царапая пальцами край своего кармана на куртке. – Мы не будем принимать их помощь, – холодно отчеканил он. – Почему? – удивился командир Джонс. – У нас же недостаточно… – Никто не будет сотрудничать просто так, и потом, когда все закончится, им потребуется больше! – прошипел Ник. – Вы это понимаете или нет? Все молча смотрели на него, немного удивленно и растерянно. Ник тем временем встал со стула, тем самым возвышаясь над всеми остальными. – Все эти обормоты и выродки из Санктрима и ОНС только и ждут, чтобы отобрать все и оставить нас с носом. Вот увидите, как только мы начнем побеждать, они сразу же приползут к нам и будут преданно облизывать ноги. Жалкие трусы. Глаза яростно горели. – Никакого сотрудничества. Сделаем все сами. Как и всегда. Согласны?! И остальные отозвались громким дружным ревом. Кто-то начал бить кулаками по столу, кричать, стараясь проявить свои эмоции наиболее ярко. Ника это радовало. Он продолжал стоять, смотря на всех, взмахивая руками и громко проговаривая лозунги Экзитиса. Потом он вытащил из кармана спички и, чиркнув, поджег листок. – Может, сообщим Мелиссе? – все же спросил командир Джонс. – К черту, Мелиссу. Я тоже имею право принимать решения, – и он бросил письмо на пол, позволяя ему догореть. – И мое решение – мы все сделаем сами. Без подачек и жалостливых просьб. Вот и все. Судя по реакции, никто с ним спорить не собирался. Вернулись они уже после захода солнца. Обратная дорога прошла спокойнее и в полном молчании. После собрания остался неприятный осадок, который каждый из них осмысливал поодиночке. Диппер понимал, что Ник поступает неправильно, необдуманно, в чем-то инфантильно, но возможности как-то на это повлиять у них не было. Припарковав байк недалеко от их палатки, они пошли внутрь, надеясь поскорее разжечь огонь. Становилось все холоднее. – Вот так лучше, – сказал Билл, бросая сухие ветки в разгорающееся пламя. В палатке сразу потеплело, и он поднес ладони к огню, согревая их. Оставшись один на один, Диппер наконец задал давно волнующий вопрос: – А что будет дальше? – Дальше – это завтра? – не понял Билл. Он сидел рядом с костром и грел замерзшие во время обратной дороги руки. – Нет, вообще. После всего, – уточнил он. – Меня пугает то, что хочет сделать Ник. Пугает эта его самоуверенность и жестокость. Он принял такое решение и даже не посоветовался ни с кем. Почему ему никто не возражает? У них же нет как такового лидера, и они с Мелиссой всего лишь взяли на себя обязанности. – Потому что они согласны с ними? – Но ведь командир Джонс был против. – Не думаю, что он прям был против. Скорее всего, сомневался, а вот Ник помог ему понять, что он на самом деле хочет. Такие люди умеют убеждать. – Ты же сам думаешь, что он сделает только хуже. – Вполне может быть. Если Санктрим и ОНС окажутся в нейтралитете, то у нас есть шансы, а если решат помочь Белуму, СК и Когнитонису, то нам будет ой как непросто. – Нужно предупредить Мелиссу. – Я напишу ей завтра письмо, но не уверен, что оно дойдет – переписку читают. – И что будем тогда делать? – Наблюдать, – сказал Сайфер абсолютно спокойно. – Мы же этого и хотели, а если Экзитис совершит ошибки, то это исключительно его дело. – Погибнут люди. – Оглянись вокруг, они каждый день погибают! – и Сайфер эмоционально вскинул руки вверх. – Не знаю, как тебе, а мне плевать. Пусть делают, что хотят, хоть публичную казнь своих же устроят. Диппер слышал в его словах исключительную показушность и напускное спокойствие. Их не нужно было воспринимать всерьез. Биллу не было совсем все равно. Теперь он мог без проблем читать Билла, как открытую книгу, и его эмоции перестали быть чужими. Диппер считал, что это нормально для всех близких людей, но каждый раз его это не переставало удивлять. Поэтому, посмотрев на него с легкой насмешкой, Диппер подошел ближе и легонько дернул его за отросшие светлые волосы. – Они скоро будут такими длинными, что ты их сможешь завязывать хвостик. – Кстати, да, – ответил Билл, убирая их с глаз. – Нужно будет подстричься. – Да ладно, и так норм. – Думаешь? – с усмешкой спросил он. Потом они вместе занялись ужином. Разрезали на кусочки принесенное с полевой кухни мясо, помыли салат, сварили крупу. Скоро палатка наполнилась вкусным запахом, от которого начинало сводить живот от голода. Они оба за день почти ничего не ели. Все в какой-то момент стало спокойно и даже помогло на время отбросить все волнующее. Диппер не знал, что будет завтра, возможно, завтра вообще не настанет, главное - сейчас все было хорошо. Рядом с Биллом он чувствовал себя счастливым. На мгновение ему даже показалось, что тот стал частью его семьи, в какой-то мере заполнив собой ту сосущую пустоту в душе от разрыва с близкими.