Девкалион

Первая мысль – привиделось. Настолько это казалось нереальным. – Почему ты убежал? Снова все сам? Голос окончательно вернул его в реальность, поднявшись со своего места, он посмотрел Биллу в глаза. Тот выглядел обеспокоенным, уставшим, но совсем не раздраженным. Это удивляло. Он ждал совсем другую реакцию, особенно после того, как раз за разом видел отношение Билла к его слабости, человеколюбию и наивности. – Я не хотел… Не знал, что так все выйдет. Мне хотелось помочь своим родителям. – Родителям? – не понял Билл, переспрашивая. – Только не говори, что хотел пробраться в Белум. Это же, считай, самоубийство. – Нет, я… – После того, когда мне сказали, что тебя не видели несколько часов, то я сразу понял, что ты ушел к границе. И, наверное, сейчас это было даже хорошо. Неизвестно, что случилось бы, будь ты в лагере во время их нападения. Только вот зачем? Почему не сказал мне? До него медленно начало доходить – Сайфер не знает, что он сдал Экзитис. Скорее всего, Билл ушел из лагеря до того, как Ник рассказал всем о его предательстве или специально умолчал. Диппер ничего не понимал, все становилось еще более запутанным. Говорить сейчас о том, что он сдал Экзитис – верх глупости и неуместности, поэтому он промолчал, глупо хлопая глазами, растерянно и ошеломленно. – Не делай так больше. Это опасно! – прошипел Сайфер. – Ты никого бы не спас, в Белум сейчас вообще невозможно пробраться. Ты меня слышишь? – Да, слышу, – кивнул Диппер, выходя из оцепенения. – Мне просто сообщили, что они в опасности. – Кто сообщил? – Элис. Она сказала, что Белум узнал, что я здесь, и они решили взять в плен моих родителей, – врал он. История создавала саму себя. – Поэтому я пошел туда, но не успел. Началось сражение, и я остался тут. – Я думал, что тебя убили, – ответил он. – Там такое началось, что я уже сам сомневался, смогу ли спастись. Поэтому, все к лучшему. Но на будущее – предупреждай. Даже если боишься, что я с тобой буду не согласен. Иначе мы потеряемся, и тогда не факт, что сможем еще раз встретиться. Диппер кивнул, его история звучала на редкость странно, неправдоподобно, поэтому он удивился, что заставил поверить в нее. Щеки стыдливо горели, но в данной ситуации на это никто бы не обратил внимание. Билл глянул на клонившееся к закату солнце. – Нам нужно идти. – Куда? Тот повел плечами. – Где безопасно, а потом решим. Неопределённость вместе переживалась проще. Диппер не имел представления, куда они шли, казалось, все вокруг лишилось какого-либо направления. Существовало лишь то опасное, откуда они уходили, и безопасное, находящееся где-то вдалеке. Они шли быстро, и совсем скоро скалистые склоны вновь сменились пустошами, гладкими, далеко уходящими вдаль. Скоро солнце скрылось за горизонтом, воздух снова стал холодным, колючим, и он начал кутаться в свою куртку, жалея, что большую часть вещей оставил в лагере. – Пройдем еще немного, – сказал ему Сайфер, когда солнце село. – Здесь небезопасно останавливаться. Диппер тупо кивнул и продолжил идти следом. Сейчас он бы согласился пройти еще сотни километров, лишь бы Билл не начал его расспрашивать про побег, Белум, родителей. Врать у него никогда не получалось. А тут, ему казалось, что из-за нервов и неуверенности он быстро все сдаст, и непонятно, что будет после. Мне нужно молчать. Ничего не говорить. Я расскажу ему обо всем, но позже, не сейчас. Скоро стало совсем темно, и ему чудилось, что он идет по беспредметной пустоте, перебирая ногами в воздухе, словно летя. Неожиданно Билл резко повернулся налево и, пройдя еще чуть-чуть, остановился, он скинул свой рюкзак рядом с небольшой низиной у скалы. – Переночуем здесь. Чтобы согреться, пришлось развести огонь. Они долго сидели, держа ладони над языками пламени, разминая их, стараясь вернуть чувствительность. Это всегда был самый лучший момент – согреваться, особенно спустя долгий ночной переход. Внезапно Диппер понял для себя, что холод переживает намного сложнее, чем жару. Возможно, потому что жизнь в отапливаемом доме разнежила его, и он был попросту не приспособлен к нему. А вот жара была всегда рядом, даже в Белуме. После они прислонились к возвышающейся позади скале и смотрели, как в костре тлели угли. Диппер сидел рядом с Биллом, слишком близко, касаясь своим плечом его плеча. Глаза уже начали слипаться. Моргая, он пытался согнать навалившуюся усталость, но внезапно чужая рука мягко коснулась его щеки, слегка нажимая, заставляя прилечь на него. – Отдыхай, – услышал он над ухом и закрыл глаза, ощущая, как спасительная тьма уносит его. Прежде чем окончательно провалиться в сон, он почувствовал, как чужие губы коснулись его лба, щек, едва касаясь и совсем мягко, будто боясь разбудить. Диппер невольно потянулся к теплу, ласке, которая была так непривычна и казалась будто чем-то чужеродным, здесь, среди всего того, что происходит вокруг. Но внезапный резкий, насмешливый голос сказал ему: – Спи. И он вновь провалился в сон. На этот раз в глубокий и крепкий. Он проснулся ранним утром от жуткого холода. Солнце еще не встало, и все было окутано синими сумерками. В какой-то момент ему показалось, что он находится в лагере Экзитиса, что сейчас он встанет, умоется, позавтракает и пойдет, в привычной для себя рутине, выполнять свою работу. Но его ждала совсем другая реальность. Приподнявшись на руках и смахивая остатки сна, Диппер жмурясь, осмотрелся и увидел, что Билл уже собирал вещи. Заметив на себе его пристальный взгляд, он махнул рукой. – Как раз собирался тебя будить. Ему снова хотелось провалиться в сон. Он смотрел на Билла и не видел ничего, кроме вчерашних разрушений. А еще вчерашней наглой лжи. Ты же знаешь, что виноват. Виноват во всем. – Экзитис проиграл? – он не мог не спросить. Билл помедлил с ответом, будто подбирая нужные слова. – Почти. Но, если честно, без понятия. Я ушел до того, как там все разнесли. В ушах раздался лязг, скрежет, выстрелы, разносившиеся вчера над степью. Сейчас ему казалось, что он никогда это не забудет. Чужой страх, ужас, боль. – Нужно поесть. К горлу подступила тошнота. – Не хочу. Билл недовольно посмотрел на него. – Собираешься сдохнуть? – Нет, просто не хочу, – тихо ответил он, глядя куда-то себе под ноги. Ему снова внезапно показалось, что Билл решит расспросить его. – Тогда попей хотя бы, – сказал Билл, суя ему в руки флягу с водой. Диппер только сейчас понял, что очень давно не пил. Его организм будто пребывал в анабиозе, не чувствуя голода и жажды. Он внезапно подумал, что после всего пережитого, тело решило само его убить, просто перестав требовать каких-либо ресурсов. Сейчас подобная смерть казалась очень соблазнительной. – И куда дальше? Такой вопрос от Билла было слышать непривычно. Диппер привык, что у того всегда есть запасной план, второй выход, путь, о котором никто не знает, кроме него, поэтому слышать подтверждение неопределенности от него было дико. Самое жуткое, что он тем более ничего не знал. Совершенно. Единственное, что имело какой-то смысл – найти Мэйбл и поселиться где-то в степи, вдали от всех. Но идея казалась более чем безумной. Страх постепенно окутывал со всех сторон. Отсутствие какого-либо контроля топило, лишало воздуха, душило, мучило, медленно выжигало что-то внутри. Предатель. Предатель. Предатель. Ты предал не Экзитис, ты предал Билла. – Я во всем виноват, – выдавил он из себя. Ему необходимо было говорить, но слова предательски застревали в горле. – Это не ответ, – покачал головой Билл. – Нам просто нужно подумать и что-то решить. Вместе. Диппер ничего не знал. Будущее казалось мутной серой бездной, в которую было страшно заглядывать, ведь в любой момент можно утонуть, захлебнуться. Огонь горел медленно, и теплый свет мягко освещал местность, но не грел. Диппер с трудом чувствовал свои околевшие пальцы. Он натягивал себе на руки рукава куртки, пряча ладони под ней, но это не помогало. Неожиданно Билл перехватил его кисть и, сжав, начал согревать. – Весь ледяной. По сравнению с тобой, точно. Руки Билла были теплые, почти горячие, и было приятно вот так находиться совсем близко, слышать его медленное дыхание, видеть спокойное выражение лица, будто он знает, что все разрешится. В такие минуты Диппер особенно ценил это. Ведь Сайфер, как и он, совершенно ничего не знает, он потерян, выброшен на берег, где каждый день приходилось бороться за свою жизнь, но, в отличие от многих, он продолжал преодолевать сам себя. Падал, ударялся, но все равно шел вперед, искал новые пути, и пусть им руководило что-то не совсем правильное. Ему попросту хватало на эти силы. В отличие от меня, он не думает только о себе. Диппер сидел, замерев, ощущая чужое тепло и глядя на Билла, соприкасался с сильной, пробирающей до самых кончиков нежностью. Это была защищенность, какая-то противоестественная безопасность, к которой он так тянулся, глядя на него. Ему было хорошо. Чертовски хорошо. Сейчас хотелось одного – прижаться, стать ближе, обнять и замереть, чтобы стать одним целым, чтобы окончательно вытиснуть весь тот страх и ужас, что поселился внутри. Ему отчего-то казалось, что так будет лучше, что в таком случае все останется позади. За все это время он так изъел себя изнутри своими метаниями, непринятием себя самого и порой зашкаливающей самоненавистью, что ощущал только усталость. Дикую, невозможную. Ему просто хотелось расставить все точки над «и» и уже получить ответ, каким бы он ни был. Я люблю. Это было сложно признавать, он никогда не испытывал чего-то подобного. Эти слова, чувства жили будто отдельно от него самого и в тоже же время находились в самом сердце. – Ты чего такой? – усмехнулся Билл и, коснувшись лба Диппера, убрал прядь каштановых волос за ухо. Нужно сказать, в любом случае он, точнее они, ничего не теряют. Все, что могло произойти, уже случилось, и сейчас впереди ничего нет. Только пустота и неизвестность. Возможно, что завтра уже не будет и самих, а он так и не сможет об этом заявить, боясь, тревожась, считая это чем-то постыдным. А ведь кому какая разница? – Я хотел сказать… – он запнулся. Слова не получалось произнести, они терялись в ворохе эмоций и чувств. Билл смотрел на него с нескрываемым интересом и, как ему показалось, волнением. – Ты так дрожишь. Он правда чувствовал, как содрогалось его тело, только вот от холода или волнения, он не знал. Да и не было дела. Сейчас он думал только о словах, которые он хотел сказать. Раз за разом, повторяя их про себя, он выжидающе смотрел на Билла, будто надеясь, что тот поймет их и так. – Холодно. – Только лишь холодно? – усмехнулся Сайфер. Пододвинувшись ближе, Билл склонился над ним, почти касаясь своими губами его. В глазах горели огоньки отражающегося костра. – Ты не против? Он не смог ответить, только кивнул, до конца не понимая, что тот имеет ввиду, и тогда Билл прижался к его губам, едва касаясь, будто был все еще не уверен в своих действиях полностью. Диппер вспомнил, как это было в первый раз – быстро, странно, неумело. Сейчас все было по-другому. Тепло медленно растекалось по телу, согревая, словно утешая. Он подался чуть вперед и, приоткрыв губы, прижался ближе, давая понять, что ему приятно и он не против. Так было легче «говорить». А еще стало спокойнее. Сейчас меньше всего хотелось думать, переживать, волноваться, и когда Билл все же отстранился, они посмотрели друг на друга, чересчур смущенно, а потом, улыбнувшись, тихо засмеялись. Напряжение сходило на нет, и, сидя здесь, на холодной утренней земле, Диппер больше всего на свете хотел повторить то, что произошло минуту назад. Я люблю.