Если ты никому не расскажешь...
23 ноября 2018 г., 17:54
Хрен пойми как, но Шань всё же добрался до своей комнаты. Совершенно измученный, физически и морально, он тут же отрубился, стоило голове коснуться подушки.
Проспал Мо до полудня. Но, честно, мог бы и целый день в кровати проваляться. Просто его мозг-паникер при первом же пробуждении выдал информацию: «Этот гад же окно разбил вчера!» Рыжик резко подскочил с кровати — в глазах тут же побежали «мушки», а свинцовое тело вновь притянуло его обратно на смятые простыни. Чувствовал себя кот паршиво. Очень паршиво. Вдобавок ко всему, этот чертовый неведомый жар, из-за которого у Мо каждый раз сносило крышу, еще не до конца унялся, поэтому покидать комнату было нежелательно. Но всё же беспокойство за квартиру Минчжу оказалось сильнее всех «болячек». Так что, криво-косо, пришлось добираться в гостевую комнату. Шань никогда и представить себе не мог, что перемещение из одной части квартиры в другую может занять столько времени!
— Даже инвалиды быстрее передвигаются, — бурчал он себе под нос, пытаясь абстрагироваться от ужасной боли в пояснице и жжения в… «внутри».
К удивлению, с окнами было всё в порядке. Даже ни одной лишней царапины. Только вот как это возможно? Мо точно помнил, как Тянь сказал, что залез в дом отсюда.
— Как рогатый ублюдок это делает? — спрашивал себя Рыжик, осматривая стекла.
Его взгляд тут же упал на черное пятно во дворе, отчего сердце болезненно екнуло. Но всё же это был не «он». Шань облегченно выдохнул. Только вот теперь, похоже, чувство тревоги не уйдет так же быстро, как этот случайный прохожий, завернувший в ближайший переулок.
— Я так скоро с катушек слечу. Хм, или уже? — иронически хмыкнув, Мо поковылял в сторону уборной. Всё равно уже встал.
Находясь в тумане собственных безрадостных мыслей, он даже и не заметил, что в туалете горел свет. Потянув на себя податливую дверь, замок которой еще неделю назад был беспощадно выдран демоном, Шань совершенно не ожидал увидеть открывшуюся ему картину. Вернее, он меньше всего сейчас хотел видеть Цзяня, решившего снять сексуальное напряжение.
Когда заторможенный Рыжик наконец осознал, почему на него уставились испуганно-смущенными глазами, он быстро закрыл дверь и сквозь зубы процедил: «Извини».
«Блядь! — мысленно выругался Мо, прикрыв лицо руками, словно пытаясь спрятаться от врезавшейся в память постыдной сцены чужой дрочки. — Утро начинается не с кофе, да? Так, ладно, посижу пока в ванной. Всё равно далеко не уйду».
Умыв пылающее лицо прохладной водой, Шань также провел влажной рукой по коротким взъерошенным волосам и слегка размял ноющую шею. Он думал, что станет немного легче, но… нет. Жуткий дискомфорт во всем теле и не спадающий жар вызывали лишь адское раздражение. Мо стремительно начинал закипать. И он не знал, куда деть эту злость. Правда, выплеснуть немного яда ему всё же удалось.
«И какого Цзянь вообще там «это» делал? Ах да, видите ли, трахнуть он какую-то рандомную суку не может. А всё почему? Сердечко-то Чжаню принадлежит. Пф, не сердцем же он «орудовать» собрался. Тупая псина, да кому нужны твои чувства?! — злился про себя Шань, крепко вцепившись за край ванны. — Вы всё равно не будете вместе. Это невозможно. Вот и будет Цзянь до конца жизни дрочить на него, прячась в толчке. Так убого и жалко… Черт, и почему я вообще злюсь? Не всё ли равно? Пусть делают, что хотят», — всё шипел Мо, незаметно для себя сползая в прохладную ванну.
Рассматривая перед собой плитку и смеситель, Шань вдруг почувствовал, что всё с этого ракурса казалось ему знакомым. Это было странно. Ведь он совершенно не любил принимать ванну и всегда ограничивался только душем. Так откуда взялось это странное чувство дежавю? Но чем больше Рыжик осматривался, тем быстрее к нему возвращались воспоминания. А когда он задрал голову и увидел на потолке небольшую трещину, напоминавшую цифру семь, его как молнией прошибло, заставив вспомнить всё, что происходило здесь вчера. Как Хэ Тянь притащил его в ванную — первый кусочек пазла; как он раздел и обмыл его — второй кусочек; как во время этого, неожиданно приятного, процесса у него встал… Дальнейшие «горячие» кусочки неконтролируемо посыпались в его голову, как крупный выигрыш из игрового автомата, вынуждая Мо превратиться в «помидорку».
«Очень милую помидорку», — промелькнули в его сознании вчерашние слова демона.
— Блядь! — выругался Шань, припомнив тот бред, что шептал ему Хэ, устроившись вместе с ним в ванной.
Как бы Мо ни отрицал, но те воспоминания действительно оказались возбуждающими. Находясь на том же самом месте, Мо словно вернул и те ощущения, которые были еще свежими для его тела. Закрывая глаза, он будто вновь ощущал то горячее дыхание на своем плече, вновь чувствовал те секундные поцелуи, те прикосновения чужих рук, которые изучали его от самой макушки до хвоста. Это было приятно. Так неспешно, бережно и…
В паху вдруг приятно «свело» — Рыжик закатил глаза, поняв, что проиграл каким-то воспоминаниям.
Он попытался успокоиться и переключиться на что-нибудь другое, но неконтролируемо растущее возбуждение оказалось сложно игнорировать. Проведя языком по пересохшим губам, Шань украдкой опустил взгляд вниз.
— Если я… мне ведь определенно станет легче, — будто бы оправдываясь, шептал Мо, оттягивая большими пальцами резинку боксеров.
Приспустив белье, он неспешно обхватил член руками. От коротких и нерешительных прикосновений орган спазматически пульсировал, словно прося более решительных действий. Растерев по ладони выделившуюся смазку, Рыжик уверенно прошелся по стволу, мгновенно заставляя его стать тверже. Достаточно покрыв член прозрачной жидкостью, он еще раз провел рукой от основания до головки, после чего начал наращивать темп. Невыразимо острое и сладкое одновременно удовольствие быстро разлилось по телу, вырывая из него низкие, утробные стоны. Чтобы хоть как-то погасить эти плотские звуки, Шань крепко сжал в зубах футболку, край которой сполз вверх и оголил торс. Как только он бросал на него взгляд, в памяти тут же всплывали руки Хэ, которые сцеплялись у его пупка, затем синхронно опускались вниз, к его бедрам, чтобы осторожно развести их в стороны.
— Ш-шука, — небрежно выругался Мо, не выпуская футболку.
Запрокинув голову, он начал еще активнее двигать рукой, сжимая уже просто каменный член. Стараясь сконцентрироваться только на механическом процессе, он хотел как можно быстрее всё закончить. Но привычная для него обычная дрочка почему-то не помогала.
«Ну же, давай! — злился Мо, понимая, что кончить он не может, хоть и был на грани. Ему будто чего-то не хватало, чтобы перейти эту невидимую черту. — Что не так? Может, если я… Нет! Нужно просто сосредоточиться».
Но прошла еще минута, еще и еще… Правая уже начала сдавать позиции, а стояк становиться болезненным. Из головки всё продолжала обильно выделяться смазка. Почти полностью покрыв пальцы, она мешала сохранять прежний темп и стала источником звуков, которые Шань не в силах был контролировать. Он был на грани. Это было невыносимо. Ему хотелось кончить чуть ли не до слез.
Больше не сумев выдерживать сладостно-нестерпимые муки, Рыжик всё же переборол себя и потянулся свободной рукой к груди. Он начал осторожно сжимать ее и тереться ладонью о сосок, вокруг которого всё еще оставался видимый след от укуса. Почувствовав вскоре приятный отклик «внизу», он рискнул продолжить. Оторвавшись от затвердевших истерзанных сосков, Мо начал плавно спускаться, едва касаясь тыльной стороной ладони чувствительной кожи. Добравшись до паха, который уже был покрыт прозрачной вязкой жидкостью, он направил руку к внутренней части бедра.
«И что я творю? Это бред», — периодически крутилось у него в мыслях. Но остановиться, когда желанная разрядка так близка, было просто нереально.
Пальцы аккуратно прошлись по мошонке. Обхватив яички, они начали ласкать их, слегка надавливая. Вторая рука всё так же активно перемещалась по стволу, лишь изредка останавливаясь на чувствительной головке.
«Черт, и какого хуя это помогает?» — смущенно признался себе Шань, копируя то, что вытворял с ним Тянь.
Обрушившиеся воспоминания о том, как ему активно и грубо надрачивал демон, как он истязал его губы, искусал шею и просто изнасиловал своим языком его рот, — всё это вызвало ебаную предсмертную тахикардию, от которой звенело в ушах и перехватывало дыхание настолько, что, казалось, Мо в любую секунду мог потерять сознание от переизбытка чувств.
«Хочу, чтобы он меня трогал. Хочу, чтобы он меня погладил… Мне не хватает этих прикосновений, которые я не могу предугадать, мне не хватает этого горьковато-пепельного запаха, этого взаимно бешеного сердцебиения, этого… этого…»
— Мнг! — крепко сжав зубы, приглушенно простонал он, изливаясь себе на живот.
Обжигающая рваная вспышка резко прошла по всему телу, подарив желанное удовлетворение и оставив лишь легкое покалывание на кончиках пальцев. Тело обмякло, и стало так… воздушно-тяжело? Ноги, которые всё еще пробирала легкая дрожь, сами собой сползли вглубь ванны, не в силах противостоять невидимому притяжению.
Мо наконец облегченно выпустил влажную ткань изо рта и начал жадно вбирать воздух в легкие, словно только что пробежал марафон.
— Блядь, я только что кончил, думая о нем. Я что… хочу его? — Шань упрямо тряхнул головой, а после нервно прохрипел: — Су-у-ка! Что я несу? Я, похоже, окончательно спятил. Да, такой же псих. Офигеть. — Он хотел схватиться за голову, но вовремя остановился, вспомнив о перепачканной руке.
***
Приняв контрастный душ, Мо немного взбодрился. Вместе со спадающими по коже каплями, медленно «смывались» и хандра, и сонливая усталость, и паршивое настроение, и остатки бесячего «похотливого жара», из-за которого Рыжик и вел себя как последняя сучка. Вот бы еще боль так же легко смылась и исчезла, растворившись в сточных водах канализации. Но чего уж… и на том спасибо. Нацепив белый плюшевый халат, Шань направился в сторону кухни. Так как он выпал на несколько дней из реальности, то вообще не имел понятия, что у них завалялось в холодильнике и с чем сегодня ему предстоит работать. Готовка почти всегда отвлекала и успокаивала Мо. А сейчас он хотел отвлечься как никогда. Плюс, бонусом, порадует и остальных. Прекрасно. Проходя мимо комнаты Минчжу, Шань невольно бросил взгляд на витиеватую дверную ручку, которая вернула ему еще один недостающий кусочек пазла. — Так вот как мы оказались там, — бесцветным тоном произнес он, гипнотизируя белую дверь. Когда Тянь вывел его из ванной и вел обратно в комнату, Шань вдруг «сам» мертвой хваткой уцепился за эту гребаную ручку. Хоть Хэ, вроде бы, и пытался его остановить, но… Мо попросил его зайти. Может, даже и умолял… Но факт остается фактом: они оказались внутри. — И только тогда я успокоился, — припомнил Рыжик, слегка кивая головой. А после сам себе смущенно признался: — Бля, это всё из-за меня… Но зачем Рогатый соврал тогда? Решил пошутить? Шутник недоделанный, нашел над чем постебаться! Не мог правду сказать? Разве не понял, как я отношусь… Хотя Тянь же не экстрасенс, чтобы мои мысли читать. Сделал то, что просил. А я еще и наорал на него… — Шань вдруг почувствовал вину. Правда, ненадолго. — Так, стоп. Я что, оправдываю его? Я — его? Ха, да и правильно сделал, что наорал! Не из-за этого, правда, а вообще. Ему до невинной овечки, как мне до фламинго — абсурднее и не придумаешь. Так что нечего себя грузить. Этот гад уже и позабыл обо всем. Скоро опять припрется и будет раздражать своей наглой рожей! — закатив глаза, он развернулся и стремительно засеменил на кухню. В проходе Мо чуть не столкнулся с Цзянем, который крепко держал в руках две небольшие прямоугольные коробки. На первой было изображено круглое печенье с рисунком в виде ромашки. Что было на второй, Шань не видел. Хотя и без того он прекрасно знал, что Цзянь тащил вкусняшки своему ненаглядному Чжаню. Выставив правое плечо вперед, Рыжик хотел боком проскочить мимо пса, который почему-то выглядел подавленным. Крайне подавленным. «И что за кислая мина? — успел он окинуть его коротким взглядом. — Разве ты не должен радоваться? Ведь твоя любовь рядом. Или уже передумал? Ну да, одними высокими чувствами сыт не будешь — плотский голод вскоре возьмет верх. Или уже? — Шань припомнил недавний казус в туалете. — Может, так выглядит начало конца?» Цзянь вдруг крепко схватил его за рукав халата и потянул обратно, призывая остановиться. Как только Мо обернулся, он тут же отпустил мягкую ткань. — Уделишь минутку? — немного неуверенно начал Цзянь. — Скажи, с тобой всё в порядке? Ты… С тобой всё хорошо? — Глаза, полные тоски и некого беспокойства, робко посмотрели в удивленные глаза Шаня, которые вскоре стали еще больше. — В последнее время ты немного странно себя ведешь и… Мо давно не видел пса таким растерянным. Из всей их компашки именно он был прожженным оптимистом. — Знай, мы все беспокоимся за тебя, — пытался уверенно говорить Цзянь, но прозвучало всё равно слегка нервно. — Так что… можешь нам всё рассказать, мы поможем. Хотя я и так уверен, что ты это знаешь, но всё же… Прошу, не пытайся справиться со всем в одиночку. «В смысле? Что это за неожиданный сеанс у психолога? С чего вдруг? — на лице Шаня определенно отразилось недоумение. — Лучше бы своей личной жизнью занимался, а не в чужую лез. Или он, таким образом, пытается оправдаться и переключить внимание на меня? Но мне похер вообще». — Слушай, — лениво начал Мо, — хоть мы и живем под одной крышей, но давай лучше уважать чужое пространство и не совать туда свой нос. Хорошо? Я же вроде говорил. И не раз. — Но ведь дело не в этом, Шань! — пылко запротестовал Цзянь И, чуть не выронив коробки с едой. — Ты даже не слышишь, что я говорю. Что с тобой происходит эти последние несколько месяцев? Ты закрылся в себе, отдалился ото всех, будто бы боясь, что можешь навредить. Хоть и не часто, но раньше ты всё же делился с нами своими мыслями, проблемами, а теперь… — он осекся, явно решая, продолжить фразу или нет. Но Цзянь всё же решил быть откровенным. — Честно, я иногда слышу, как ты разговариваешь с кем-то, хоть и находишься в комнате один. Поначалу я не придавал этому значения, но теперь меня это пугает. Но знай, я никому не говорил. Даже Чжэнси. Шань слушал откровенную речь Цзяня как завороженный. Он был в шоке. Даже и не догадывался. Хотя, скорее, не думал об этом. Ведь всё, что он только что услышал, было очевидным. Демона ведь только он мог видеть, так что с его стороны было просто по-идиотски орать на того на весь дом. — Эй, Мо, — вырвал его из размышлений звучный голос Цзяня. — Никто ведь не поймет, что творится у тебя на душе, если ты сам не расскажешь, понимаешь? Я тебя не тороплю, конечно, но хотя бы ответь, у тебя всё хорошо? — взволнованно посмотрел он на Шаня. — Хм… не совсем, — прочистив горло, смиренно признался тот. — Ясно. Могу я сейчас чем-нибудь помочь? — осторожно поинтересовался пес, стараясь его не спугнуть. — Нет, — коротко ответил Мо, а после добавил: — Сейчас нет. Но я услышал тебя. С-спасибо, — смущенно процедил он сквозь зубы. — Хорошо, друг. Обращайся в любое время. — Цзянь И мгновенно воспрянул духом и, еле сдерживая радостно подергивающийся хвост, неспешно направился в гостиную. — Фух, — утомленно вздохнул Шань, проведя руками по всё еще влажным волосам. Из него будто все соки выжали. «Пиздец. Получается, они всё это время беспокоились обо мне, а я… Нет, ну что за дурак? Серьезно. Еще и думал про них всякое. Черт!» — Кажется, теперь я начал понимать выражение: «Кошки на душе скребут. Как, сука, точно, — иронически хмыкнув, Мо направился на кухню, чтобы приготовить один из самых вкусных ужинов, на который он был только способен. Сегодня это было необходимо. Определенно.
